Владимир Козявин
+1

Владимир Козявин

Владимир Козявин
  • Рейтинг: 0
  • Последний визит: 2 месяца назад
  • Регистрация: 2 месяца назад

Стена пользователя

Загрузка...
2 месяца назад
#
Лето
Владимир Козявин
Дождь, такой ожидаемый и необходимый для всего живого, наконец — таки состоялся.
Сначала вежливо, робко и чуть слышно прошелестел, процарапался первыми едва успевшими долететь крохотными капельками по крыше теплицы и на минуту, как бы прислушиваясь, притих. Затем, осмелев, стал набирать силу, постукивая хоть и еще редкими, но уже достаточно весомыми, тяжелеющими каплями по всему, что попадалось на его пути. И наконец, зашумел по листве дуба над головой.
Дуб этот вырос на моем участке под огородничество сам по себе, так распорядилась природа. Когда он впервые еще крохотный, пробился нежно – зеленым ростком среди травы, я вовремя остановился, и перестал косить. Время бежит не заметно, и вот уже повзрослев, и начав по-хозяйски оглядываться с высоты по сторонам, дуб для начала обзавелся небольшой скамеечкой. Сидя иногда на ней в тенечке, между делами, покуривая, ничем себя не выдавая, я с нетерпением ждал августа. Нам обоим это нравилось, и мне и дубу.
Но полной идиллии, похоже, все же не существовало, или кому то, а скорее всего именно дубу, этого показалось мало, ему явно чего- то не хватало. И тогда пошептавшись о чем- то с ветром в кроне своей, таким же образом, явили они на свет Божий березку. Та, в свою очередь, чтобы не отставать от дуба, по- быстренькому обзавелась новеньким скворечником, и каждой весной торопила свою листву, укрывая пищавших птенцов. А еще чуть позже, как то незаметно, видимо не выдержав несправедливости, и дабы восстановить ее, между дубом и березой выросла рябина. И каждым летом, уже с середины августа, вносила свою лепту, раскрашивая яркими красными, сочными мазками зелень переплетающейся листвы.
Дуб матерел. К скамеечке под ним появился столик и еще одна скамеечка. Здесь удобно было перекинуться словом с приятелями о предстоящей, или состоявшейся охоте, поспорить, да и просто посидеть, помечтать. А поднявшись, заспешить вдруг в дом снаряжать патроны.
А жизнь продолжала вносить коррективы, и вокруг столика и скамеечек чудесным образом вписалась небольшая, и оказавшаяся достаточно уютной, беседка. И снаряжением патронов уже можно было заниматься прямо здесь же в беседочке, под тресканье однажды прибежавшего зарастающими лугами, коростеля. Там, где я живу услышать коростеля, а то и бьющего перепела прямо из раскрытого окна лоджии, раньше было делом обыденным, привычным. А этот дергал прямо за изгородью из штакетника, на соседнем, заросшем участке. Правда, это было позапрошлым летом, а нынче…
…Дождь, то прекращаясь, то вновь набирая обороты, в первую ночь, прогремев грозой, на вторые сутки прекратился. И я не выдержал, и рванул на озеро. Старенькая, полусгнившая, деревянная лодочка, стоящая на берегу была почти на половину заполнена водой. Вычерпывая не спеша, задумался глядя на воду. Вода своим движением, прозрачностью, свежестью своею, дающая силы, бодрость, с детских лет манила меня.
Я мог неотрывно следить за суетящимися мальками среди подводной растительности. Когда меня, огольца, посылали с котелком за водой, не мог оторвать глаз, от сидящей на тоненькой травинке, стрекозы. Своим видом, она, почему то всегда напоминала мне крохотный вертолетик. А когда приходилось забрасывать удочку с наживкой в воду, откуда- то внезапно появившаяся, она как бы атаковала летящий поплавок прямо на лету. И если не получалось, то нахально усаживалась на уже неподвижный поплавок находящейся в воде. И мне тогда думалось, что рыба не клюет именно поэтому.
Меня интересовали следы на песчаном дне от движущихся перловиц, в нашей местности их называют просто ракушками. Еще большее любопытство, и удивление, было вызвано увиденными на песчаной отмели следами, как мне показалось тогда собаки, вылезшей на берег Десны, и опять уплывшей по воде. Когда вернувшись с котелком воды, я рассказал об этом отцу, тот улыбнулся, и поведал мне все, что знал о выдрах.
…Продолжая вычерпывать воду, очнувшись от воспоминаний, я посмотрел на поверхность озера. До противоположного, зарастающего ольшаником берега, в этом месте было всего сотня метров. И тут, почти напротив, я увидел небольшой утиный выводок. Там по все видимости были папа с мамой и тремя-четырьмя детками. Семейка постоянно перемещалась, и сосчитать, сколько было маленьких, а они были еще вполовину меньше против взрослых, не получалось. Похоже, что это были крохали. Отрадно то, что вот уже несколько последних лет, они прилетают весной к нам, и остаются выводить потомство.
И, похоже, чувствуют себя вполне благополучно, так как особой ценности, как добыча, не представляют даже в период охоты.
Погода — полный штиль, звенящая тишина, поселок еще не проснулся. Чистый, прозрачный воздух, легко дышится. Кажется, дождь смыл все то, негативное, что накапливалось вокруг; липкую, тяжелую духоту, человеческое недовольство. Утолил жажду растений, вымыл всю округу. Наверняка, появятся грибы в лесу, да и пора.
Метрах в двадцати, от тихонько движущейся вдоль берега лодки, вынырнула ушастая чомга, покрутила головой, и снова нырнула. Над водой летала чайка. Синяя стрекоза со сложенными крыльями дремала на тоненькой травинке. Может сушила крылья, а может…
Любо оставаться наедине со всем этим. Я не знаю, каким должно быть отношение к природе, к тому, что тебя окружает, только другого не мыслю. Любо…
Загрузка...
2 месяца назад
#
Легавые мои
Владимир Козявин
Легавые мои.
Охота… Короткое, но очень емкое слово.
Тихое и мягкое, как ночная зимняя пороша, как мягкая осенняя листва под ногами в сыром лесу. Невесомое и легкое, словно утренний туман над лугами, ласковое и ясное, как летняя заря. Теплое, как ночной костер и глоток чая, трепетное, как бок, прижавшегося к тебе в палатке, подрагивающего легаша. Как тушка только что добытой дичи. И бесконечно желанное.
АВГУСТ
Цезарь не просто стоял. Он охотился. Указывал, трепетал внутренне. Его сердце билось учащенно, он ликовал. Чуть скосил на меня глаза, убедившись в моем присутствии, и готовности к выстрелу, и медленно настолько, насколько это возможно, вернулся взглядом в то, что было перед ним, в то, что заставило его остановиться и замереть. Он даже не приподнял ноги. Это не было идеалом стойки легавой, это была обычная, на первый взгляд, работа собаки. Но стойкой этой Цезарь являл воплощение своего предназначения, и казалось, это будет длиться вечно. Что-то подсказывало мне, что перед нами не коростель, и не перепела. Слишком необычна была стойка. Слишком строг и серьезен был вид собаки. Но интрига сохранялась, и длилась ровно столько, сколько этого требовал протокол происходящего.
Слишком строго и корректно вела себя собака до того, как стать. Несомненно, это была птица посерьезнее. Промах был бы оскорблением охоты… Петух (а это был старый тетерев-косач) в зубах, взгляд почти отрешенный, перо во рту и на носу собаки. Но это всего лишь напускное — ласку и поощрение в это время Цезарь не приемлет, и кажется, ничего даже не слышит. Но это только кажется — собаку выдает хвостик. И как же хочется поцеловать этот замшевый влажный и горячий нос! Но Цезарь уже далеко. Он охотится, он живет.
Какое чудесное утро! Какая охота!
Вот опять дратхаар с ходу развернулся, остановился вполоборота, замер, приподняв ногу, и, медленно ее опуская, сделал шажок, затем другой. Снова замер, голова его, как-то странно из вытянутой вперед, заняла очень неудобное положение. Цезарь смотрел как бы под себя, это выглядело почти нелепо, как и молоденькие перепелочки, разбегающиеся, и разлетающиеся веером. Нелепой была бы и стрельба по ним.
Наверное, я не очень разбираюсь в охотах по кабану с вышки, медведю на овсах, или в сафари по буйволу. Но вот охоту с легавой по перу считаю одной из самых интересных. И не просто привлекательных, а, если угодно, высокоморальных. Да простят меня любители всех остальных видов охот, это — классика. Это совершенно иное восприятие не только удачного выстрела и результатов охоты. Это удовольствие, удовлетворение, наслаждение. Это эйфория от хорошо работающей легавой, тобою выращенной, воспитанной и обученной. Это мало с чем сравнимо, и несет в себе столько позитива, что одних впечатлений от происходящего хватает практически на всю оставшуюся жизнь. Когда живешь ожиданием будущих встреч с бекасом, коростелем или перепелом, а если повезет — с тетеревом, ты отрешен. Не хочется замечать, слушать, читать и сталкиваться с происходящим, и уже случившимся. Хочется, довольствуясь этой «мелочью», продолжать мечтать о ней, о перепелочке, заставившей замереть перед собой легавую. Хочется крутить патроны, лечить от недуга собачку, ждать очередной номер любимой газеты об охоте в надежде на хорошие новости, а остается, пожалуй, жить только воспоминаниями. И этого, пожалуй, не отобрать уже никому.
Более двадцати лет моей жизни принадлежат легавым, охоте с ними и родству душ. Это не блажь, не прихоть, не дань моде. Охота дисциплинирует и делает нас духовно богатыми. Не думаю, что это может показаться странным, но мое поколение, родившееся, выросшее и прожившее большую часть жизни в союзе с собой и совестью, таким останется даже в мире, где нет идеалов, а есть лишь интересы.
Сентябрь
С начала летне-осенней прошло больше месяца. Истосковавшиеся за зиму и получившие отдушину в апреле на тяге, мы с Цезарем получили немало удовольствия и презентов за время охоты по «мелочи». Характер происходящих охот стал незаметно меняться. Поведение легаша, стиль хода, красота и неповторимость стойки в некоей совокупности с интеллигентностью, что ли, стали элементами профессионализма. Стар и слеп становился Цезарь, но как профессионально работал! Порой одним чутьем. И уже не убегал после подачи птицы, а покряхтывая, все также энергично вилял хвостиком. Он уже почти не видел всей красоты сентябрьского леса, и мне отводилась роль поводыря, но мы продолжали охотиться. У нас был свой особый счет времени и происходящего. Мы жили своим миром, отличным от всего остального, — работы, семьи, жизненных повседневных проблем, падения курсов и рейтингов, политики. Этим миром была охота.
АПРЕЛЬ
В который раз он ложится на пол у дивана, чтобы тут же встать при малейшем моем движении. Смотреть в глаза ему просто невозможно. Алан — так зовут моего курцхаара — вздыхает, недовольно, с недоумением поглядывает на меня, затем снова встает, тыкается носом в мою руку, лицо, бок, слегка повизгивая при этом и даже подпрыгивая, скулит. Зовет, уговаривает. Половина восьмого. Ему непонятно, почему я до сих пор на диване, а не беру в руки ружье и патронташ, почему не надеваю сапоги и камуфляж. Получилось так, что после Цезаря у меня появился курц. Он уступает дратхаару в работе, по характеру более эмоционален, но страстью к охоте наделен безмерно. Вчера в это время мы уже подходили к гаражу, а сегодня…
-Ну, давай уже, поехали! Пора, поднимайся, говорит вся его суть: глаза, лапа, теребящая меня. Нос, толкающий меня без конца, умоляющий голос.
— Сегодня все получится!
Алан требует, просит и умоляет одновременно. Зовет. Зовет меня, захандрившего после вчерашней охоты.
-Подумаешь! Глуховат стал, выцелить не успеваешь! А я на что? А дома что, лучше, что ли?
Видя мою нерешительность, ложится снова на пол и тут же вспрыгивает ко мне на диван и буквально выцарапывает меня из дивана.
-Ветер? Подумаешь! К заре как раз и стихнет! — глаза его светятся, искрятся. Он заметил мою перемену, он умоляет, он почти поет — скулежом это не назовешь. У меня кончились аргументы, и я сдаюсь. Он смотрит мне прямо в глаза, дрожит от нетерпения, издает непередаваемое, потягивается, позевывает, мечется взад-вперед, секунду стоит на месте и, все поняв, торжествует. Едем!
Ему невозможно отказать. Себе — да, ему — нет. Не поймет. Он не сумеет отделить своего хозяина от себя, не поймет, почему болят у тебя ноги, не знает, сколько у тебя патронов, он знает одно: мы с ним неразделимы.
Собака в быту, как и в поле, многогранна, многолика. Она скучна и весела, строга и шаловлива, послушна и не очень, верна и ревнива, сложна и проста в понимании, рада появлению твоих друзей и знакомых, но всегда предана только тебе и только в тебя влюблена. Впечатления от хорошо работающей собаки непередаваемы, тема эта бесконечна и, если хотите, интимна. Последние двадцать (из моих шестидесяти с хвостиком) лет жизни с легавыми, это, пожалуй, единственная отдушина в наше циничное время. Не будь я охотником, ничего бы этого у меня не было.
Загрузка...
|
Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!
Литературный Клуб "Добро" © 2018 Работает на InstantCMS Иконки от Icons8 Template cover by SiteStroi