***
***
***

Акваланг*

Изображение:
Акваланг*

   – Конформисты! – вслед за словом на губах вырос пузырик и быстро обмяк на грязной бороде. Провожающий кулак трясся. С земли надо было встать — холодно. Гололед и спешащие люди, потерявшие лица в немом городе, не давали подняться. А еще штаны, переходящие к низу в лохмотья, путались в слабых ногах, все роняя замерзшее тело на растерзание раскаленному льду.

   – Эй! Помоги встать! – рука в вязанных, когда-то светлых перчатках вцепилась в спешащие мимо джинсы, – чего вылупился? Зря что ли я тебя учил все эти годы? Эх, не помните своих учителей! – джинсы давно уже вырвались и умчались, но высокие кожаные сапоги вроде бы слушали, –  выскочили из института и забыли! Дай руку-то! – сапоги отпрянули и даже ручки в уютных варежках спрятались в карманы, – сволочи вы все, а не люди! – встать опять не удалось, зато удалось заплакать. Громко и с подвыванием, – учи вас учи, а вы! Э-э-эх! – взмах руки и на карачках к стене дома, что бы по ней встать.  Но прежде, удобно примкнув к стене, более теплой, чем земля, согреться.

   – Ты моя тепленькая! А ты что смотришь? Тоже хочешь? Мала еще! – по нутру пронесся согревающий поток, – твое здоровье! – второй не так силен как первый, – эх, как я с Сережкой пил! Для тебя — Сергей Никитич, тот самый, с кафедры истории... А, – вспомнилось болезненное ощущение пустоты, – он, гад, мою Ленку увел, – и опять слезы. Кряхтя поднялось жуткое подобие Деда Мороза. Идти все же лучше вдоль стены, а то вдруг опять собьет с ног какой-нибудь танк в шубе.

  – Эй, девочка, на тебе конфетку, на, не бойся! – на дрожащей руке лежала посеревшая шоколадка, – ты на мою Катеньку похожа. Ну чего ты тащишь ребенка?! Ух! Я б вас всех!

   Почему-то всегда вспоминался один и тот же яркий день. Он, такой высокий и сильный, всегда садился на корточки, когда забирал ее из садика. Она маленькая, с ярко-розовым бантиком, бежит, спотыкается: «Папанька!», подбегает и обнимает за голову пухленькими ручками. А потом взлетает на плечи и пищит, как птичка, хватая за уши или за волосы...

   Впереди светофор. Машины несутся, опаздывая на самое важное дело в своей жизни. Надо прижаться к бетонному столбу, чтобы было не так страшно. Опять слезы. Воспоминания. Режущий свист неуправляемой машины, крики. И он, такой беспомощный бежит и понимает, что уже поздно.

   – Где ты? Иди сюда, моя тепленькая, – глотки жадные и половина мимо. И лучше пойти в обход, через подземку.

   Надо торопиться, но по дороге обязательно надо напомнить всем, и, по возможности, лично каждому, что они – рабы вещей, нелепые куклы, заблудшие в грязном городе из магазинов и банков, что деревьев в нем осталось меньше, чем бетонных памятников, а молодежь так развращена временем, что будущего у страны нет, да какой там у страны, – у планеты! Вот раньше...!

  – Чего морду воротишь? Рожа моя не нравится? На себя посмотри, конформист! – захотелось плюнуть, но редкий ряд зубов коряво преградил путь выходу негодования. – А я могу иначе! Ага! Могу!

   Это была чистейшая правда. Как только теплое, в сравнении с улицей, помещение института согревало его снаружи, а окружающая сила знания – изнутри, он преображался. Даже одежда не казалась такой несуразной для взгляда доморощенного обывателя, и волосы с бородой не мешали видеть и говорить. Здесь не хотелось ни на кого орать страшным голосом, наполненным ненавистью и простудой, грозить кулаком и плеваться. Перед дверью в аудиторию всенепременнейше надо поправить галстук и проверить, чисты ли туфли. Будучи примером для студентов никак нельзя быть растрепанным, неухоженным. Еще немного прокашляться, ибо голос лектора должен быть ровным и чистым.

   В аудитории тихо, мирно, возможно, сонно, но это чтобы не спугнуть знание.

   – Ну что ребята, о чем мы говорили в прошлый раз? Кто напомнит? — лес рук радовал глаз, – и цыц мне, без смешков по поводу памяти. Задание все выполнили? – все тот же лес рук, – молодцы, молодцы. Тогда давайте начнем обсуждение. Ну, кто первый? Смелее!

   Преподаватель с доброй, немного хитрой и задорной улыбкой осматривал пустые полусгнившие стулья в здании института под снос.

 

 *Так в Европе называют бомжей, больных туберкулезом.



Это произведение участвует в конкурсе. Не забывайте ставить "плюсы" и "минусы", писать комментарии. Голосуйте за полюбившихся авторов.

0
18:18
86
RSS
Ваше произведение принято. Удачи в конкурсе!
16:55
Спасибо большое!
|