"Фурцева" (отрывок рассказа)

"Фурцева" (отрывок рассказа)

                                                         ФУРЦЕВА.

 

— А вы думаете легко стать министром, особливо бабе ? — прошептал шурублик. — Бывают домовые — почти неприметная не-чисть, что живет в домах, в пообжитых квартирках, а я, шурубль, существую только в кабинетах, в крупнейших учреждениях, в солидных организациях, на предприятиях я тоже есть. Выкурить меня непросто. «Курить — значит совесть свою обращать в дым.» — знаете кто сказал ? А вот и нет. Тсс-с-с... Токмо бездарность могла такое урезонить. Оно не призналось, каково это быть гражданином... тружеником аль служащим такой-то конторы.

Пользуясь тем, что никто ничего не видит, во всём здании полная темень, шурубль прохаживался по подоконнику, по дубовому столу, важно почесываясь. Развалившись у телефона, он, указательным пальцем волосатой лапы водил вдоль трубки, приговаривая:

— Пыли нет, нет пыли... А к чему нам пыль глотать ? Ни к чему вовсе...

Так шурубль долго развлекал себя, втиснув кривоватый пальчик в телефонный диск и выкручивая его до определенной цифры, как обожженный дергал лапой, и диск самовольно возвращался в прежнюю отметку.

— А умей понравится видавшей виды жене генсека. Чтобы после тебя сказали — «культурная женщина».

Эх, шурубля ! Шурублюшка...

 

С первых дней вступления в должность Екатерина Алексеевна не знала куда себя усадить в квартире. Прекрасно отвлекала генеральная уборка. Она натирала, выставляла, прятала, переставляла книги на полках, сортируя по красоте, а не по значению.

— Светлана, ты теперь внимательней должна относиться к внешнему виду. Ты — дочь министра культуры. И веди себя... Хотя, кому я всё это говорю !

Фурцева с легкой усмешкой предугадывала, что придется съехать с этой квартиры в другой район, в более достойные апартаменты, сообразные её новому положению и должности. Но вопреки ожиданиям никакого переезда ни через год, ни позже не последовало. Она всё так же жила в «новостройке», в трехкомнатной квартире, недалеко от станции метро «Октябрьская». Когда бы с самого начала столичной карьеры Екатерина Алексеевна настояла на двухкомнатной в Москве, для себя и двенадцатилетней дочери, родившейся в самое пекло Отечественной войны, то, разумеется, пятикомнатная в центре или по Садовому Кольцу была бы ей гарантирована. Однако, во время хрущевской «оттепели», государственным партийным деятелям КПСС меньше чем на трехкомнатную ордер не выдавали. Барышня из Вышнего Волочка Тверской губернии так за всю свою жизнь и не поняла, что Первым секретарем горкома КПСС, а впоследствии и министром культуры, она стала не за личные деловые качества, не за верность идеям коммунизма и даже не за преданность всемогущей партии. Фурцева попросту никогда ни при каких обстоятельствах не интриговала, не язвила на задворках в кружках прощелыг и честолюбивых мздаимцев. Потому... Как уверовала она, в свои сорок четыре года, в полную воздающую справедливость, то уже с этой точки не сходила. «Должна быть уверенность, а не шараханье то в одну сторону, то в другую.» (Е.А. Фурцева)

 

— Так оно и бывает, товарищ. Всю жизнь женщина мечтает о большой, прекрасной человеческой любви, а находит вместо этого — кресло министра.

 

Шестидесятые годы... Во всех уголках города Москвы — стук барабанной дроби. Время, вперёд ! Под колесами машин бесконечная сплошная разметка широкого шоссе. Моторы летят навстречу, движутся по ходу, обгоняя, сворачивая, съезжая и вписываясь в общий поток. По сторонам мелькают створки окон, редкие деревья, дома, грани, подъездные арки, киоски газет, башенный кран. Кровь закипает. Неторопливы и внимательны только гости столицы; эти их чемоданы с авоськами, крепко связанные на плече бечёвками или платками. Суетливый взгляд, расспросы, извинения. Над головами и крышами разливается мирный набат соборных колоколен. Его приметы уже всюду. Весточки о замечательных делах, трудовых успехах, о радостном событии. В московском воздухе стоит пыль, хлебный запах, аромат типографской краски и первых советских духов. Два удара по клавише «до», и сходит со стакелей адмиралтейского завода ледокол-танкер, устрашающий воображение; с особенной силой нажата клавища «ре», и плавится сталь, медь, чугун — изливаясь и скатываясь из доменных печей огненным шквалом. Зажата белая нота «соль» и замолотила крупнейшая ГЭС, затрещали генераторы, вырабатывающие ток. Электроэнергию. Строятся школы, столовки, ЦУМы и миллионы жилых квартир ! Приходит эра задорных девчонок, модно одетых «москвичек» и смекалистых парней. Трудовой, рабочий марш идёт по стране семимильными шагами, его встречают в городах и в сёлах, и даже на далёком полустанке низкого деревенского домика путевого обходчика.

 

Делегацию Польши выпроводили. Решили собраться на природе, загородом. Хрущев ехать не хотел, отпирался до последнего, сетуя:

— Не то настроение... Не хочу. Вы и без меня там всё сожрете и выпьете... — Микитка чуть было не сказал «вылакаете», но сильна, крепка была еще привычка контролировать каждое слово — вперед думать, а затем уж высказываться. Он ни за что не хотел признаваться в проблеме желудочно-кишечного тракта и один из «свеженьких» членов ЦК определил причину.

— Одну минуту, Никита Сергеевич. — Он, опрометью, метнулся вниз по лестнице, схватил свою планшетку из ячейки хранения, и вернулся, держа в руках небольшой пузырек темно-коричневого цвета.

— Друзья в ГДР подарили. Отличная вещь для желудка. — спортсмен «олимпиец» поставил баночку на стол, перед Хрущевым, и для убедительности открыл, высыпал на руку три разноцветные пилюли, тотчас вскрыл все и по очереди, высыпал себе на язык.

Хрущев с любопытством разглядывал содержимое пузырька:

— Ишь, разукрасили. Один белый, другой — серый, два веселых гуся. — Хрущев, на вид нерешительно, при трех свидетелях, что стояли и ошарашено глазели на «олимпийца», покряхтел и достав одну пигулку, вскрыл и высыпал в рот. Порошок угодил и на губы, Хрущев скривившись облизался.

— И почем такие ?

— Подарили, Никита Сергеевич. Берите, у меня целая аптечка дома. Хорошо делают и это же содружественная наша страна.

Хрущев бросил медикамент в карман. Уже спустя пять минут, ощутив, что бурленья затихли во чреве, Первый секретарь ЦК проглотил еще одну, закрепить эффект. Тем временем вошли «соратники».

— Никита Сергеевич, всё готово. Куда едем ?

— Добрэ. Пьянка так пьянка.

 

 

 

 

 

 

 

 



Это произведение участвует в конкурсе. Не забывайте ставить "плюсы" и "минусы", писать комментарии. Голосуйте за полюбившихся авторов.

02:48
15
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!
|
Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!