Дух Победы

     Снова май, сменивший метрономом отсчитанный еще один год моей жизни, шагнувшей сегодня на порог нового дня — очередного дня моего рождения.
     Полинялый, устало покосившийся влево после недавних обстрелов резной забор, иссеченный венчающий ворота конек, бинтами-полосами крест-накрест перечеркнутые глаза-окна приземистого дома, моего дома на окраине переживающего новую войну города.
     Сегодня, восьмого мая, не будет в нашем дворе обычной для прошлых лет суетливой гурьбы гостей, провозглашающих здравицы в мою честь: мы с дедом и семилетним сыном заняты приготовлениями к иному, более важному для всех нас событию — Параду Победы, который во что бы то ни стало состоится завтра на центральной площади города.
     Полдень. Душно. То ли от нестерпимо палящего с самого утра солнца, то ли от буйства сплетенных в один букет запахов в изобилии раскрывшихся на грядках тюльпанов, ландышей и многолетнего символа победы — сирени. Несмолкаемым оркестром в шитых золотом черных фраках гудят над ними пчелы.
     Мы втроем расположились на крытых домоткаными полосатыми «дорожками» скамейках в саду, в тени одной из четырех лип. На толстой нижней ветке ближнего ко мне дерева, мерно и важно покачиваясь на тремпеле, дышит накаленным к этому часу воздухом наконец-то вынутый из до сих пор стоящего наготове у порога чемодана с документами и семейными реликвиями китель артиллериста.
     — Смотри, деда, — с сожалением протянул Егорка, проведя ладошкой по сухой, раненной в середине минувшего августа осколком снаряда, заботливо поддерживаемой штакетником липовой ветви, — не зеленеет.
     — Не оклемалась, значит, — удрученно вздохнул дед. — Думал, со мной век вековать будет. Эти липы, Егорка, мы с братьями моими садили весной 41-го, каждый по дереву. Мечтали, что будет цвести наша жизнь, медовым запахом долго литься. Да не судилось. Через пару месяцев как четыре стороны света разбросала нас с братьями война. Под родительский кров я один вернулся. Ни одна липа, кроме моей, за все следующие годы не зацвела, не плодоносила. Только тень от их зелени в саду. Не оставили братья семей, своего следа на этой земле, — дед уже отрешенным взглядом смотрел сквозь правнука вдаль, обремененная нахлынувшими воспоминаниями, трудно вздымалась старческая грудь.
     — Но твоя ведь липа так густо цвела прошлым летом, — непосредственным детским возражением оборвал гнетущие деда мысли Егорка. — И твоя рана зажила, — решительно гнал их прочь. — И мы у тебя есть, — крепко сжал сынишка мою и дедову руки.
     Вернувшись к нему оттаявшим взглядом, дед широко улыбнулся:
     — Ты моя веточка, молодая и живучая.
     Ответивший ему взаимной улыбкой на веснушчатом лице Егорка вооружился замшевым лоскутом и принялся истово натирать разложенные моей рукой на видавшем виды табурете медали любующегося его усердием деда. 
     — А эту, — вдруг поднял вихрастую голову Егорка, — ты за какую отвагу получил? — на детской ладошке — круглая медаль на серой пятиугольной колодке.
     — За прорыв вражеской обороны на дебальцевском направлении, когда наш Донбасс от фашистов освобождали. Наш артиллерийский расчет после успешной воздушной атаки уничтожил на южном фланге несколько боевых единиц противника. Били немца нещадно до последнего снаряда.
     Выслушавший деда Егорка бережно уложил ревностно начищенную медаль рядом с остальными.
     Пришпилив мудрено сложенную георгиевскую ленту к жакету, я подняла взгляд. Не видно еще несколько минут назад деловито гудящих пчел и шмелей.
     За спиной в наступившей вдруг тишине с громким надрывным треском громыхнуло. Машинально вжала голову в плечи. Взмахнувший руками, нечаянно опрокинувший табурет сын прикрыл свою ладошками. Тотчас прижавший его к груди дед погладил внука заскорузлой ладонью по волосам и успокаивающе произнес:
     — Не бойся, Егорка, это не снаряды, это гроза, первая в нынешнем году.

       Ливень сменился монотонным мелким дождем, назойливо стучащим по жестяной крыше и отливам всю ночь. Вышедший на крыльцо следующим утром Егорка, чем-то чрезвычайно возбужденный, вернулся в дом и потянул только что закончившего чаепитие деда за рукав за собой на улицу.
     — Смотри! — торжественно показал он ему раненую липу.
     На до сих пор чахнувшей ветке дерева взбухло несколько ярко-зеленых клейких почек, наполняя потрясенный грозой воздух новым запахом — духом Победы, Победы Жизни.
 



Это произведение участвует в конкурсе. Не забывайте ставить "плюсы" и "минусы", писать комментарии. Голосуйте за полюбившихся авторов.

0
16:19
26
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
|
Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!
Литературный Клуб "Добро" © 2019 Работает на InstantCMS Иконки от Icons8 Template cover by SiteStroi