Преодоление

Доктору в психологии, члену
Международной Ассоциации
Бизнес тренеров,
Президенту фирмы " Volovik & Games.inc",
Великому маэстро В. А. Воловик
                              
                                      Человек! Высокое 
                                      Звание жизни, 
                                      Созидания, 
                                      Сияньем чистым вовек! 

События, описанные в поэме, правдивы.
                       
                        Преодоление.
 
Скально возвышался в чистом поле, 
Солнца ясного в лучах
С утра до вечера купался, запеленан 
Тихой речкой в живописном русле, 

Век не сожжён в пожарах,
Муравьями не изъеден, рыхло в древа тлен, 
Невредим остался после 
Победы, в сорок пятом, много лет, 

От непогоды, половодий бед 
Временем сокрыт с заботой, перед 
Лесом тёмным, одинокий сруб,
Словно светлый, рослый, мощный дуб,

Сложен клетью, углом в чашу собран целиком, 
Брусом, высоким потолком,
Лет не менее полста, и не спешит на слом, 
Пяти комнат, на горизонт с чудесным видом, 

С узорчатым резным крыльцом,
Большими окнами
И треугольным чердаком, 
Сенями столбами, 

Да высоким частоколом, 
Чуть поодаль, пред ним, 
Уютный садик, 
Святый венцу лик! 

Яблоки, клубника, алыча, груша, 
Абрикосы, вишня, крыжовник, 
Смородина, малина, айва, слива 
Тёрн, грядки с овощами, персик! 

Кое где украшен клумбами цветов: 
Высоких дивных роз, сочных пионов, 
Да тигровых лилий по паре кустов! 
Таким исконным веяло оттуда, 

Ныне не повстречать которого, 
Спокойным, русским, в сияньи лучистом 
Искренно, неугасаемо, тепло, 
Жизни сжираемым бешенным ритмом, 

Впопыхах забытым, почему то, 
Вечным, бесценным отеческим добром! 
В доме том, с усердьем, заботой что 
Плотник возводил давно добротно, 

Порядочен, который год к ряду 
Век коротал, белый как лунь, 
Богатырь в пору былую: 
Голыми сгибал руками кочергу, 

В плечах косая сажень, добрый молодец! 
Лицо в морщинах ныне, но кряжист старец! 
Мало кто знал, меж тем, в округе,
Пережитых за грядою лет, 

Что хозяин сада, 
Добряк и трудяга 
Почётный ветеран наград: Ордена 
Креста Георгия Победоносца! 

Дважды кавалер Первой Мировой! 
За героизм, степени четвёртой: 
Два бойца, стёрты взрывов градом, 
Добыли, не единым разом, 

Со сражения поля 
Пулемёты с боезапасом! 
Вручён комдивом лично 
Знак боевой отличья 

В память бурных лет, 
Степени третьей, 
За четырёх именитых 
Языков пленение! 

За мужество в спасеньи 
С передовой вымотанных, 
Израненных, едва живых, 
Самопожертвованье: 

Вывод из окруженья 
Солдат роты! 
Среди регалий боевых 
Орден Славы! 

И боевой мундир на выход, 
Отнюдь не из за прихоти 
Пусть редко, по праздникам, а надо чаще, 
Командирский, талисманом от ненастий, 

Надевал, и над остальными 
Орденами и медалями 
Памятью, в верхнем ряду, 
Днепру, за переправу, 

Сияла искрой боевая, 
За из автомата сбитый 
С земли вражеский Мессершмитт, 
Звезда Героя Золотая! 

Была любимая, добра и заботлива, жена, 
Да пятнадцать лет назад после чахотки умерла.
Родила Владимиру, ему, Алексея сына, 
Пару лет пожила, и сошла; остаться без неё 

Даже и не мыслил! Переживал он страшно, 
Но не спился, выдюжил, и утрату пережил стойко, 
Не скурвился и не скурился, верен себе, спокоен, 
Добр, характером покладист, сына своего 

Приличным человеком, жизни свет, 
Воспитал с заботою, а после 
И его дитя, из трёх кто постарше, 
Максима, опору и надёжу! 17 лет, 

Добр, спокоен, уверен, красив, здоров, 
Быстр, весел и смекалист, хороший парень! 
Сын давно перебрался в большой город, 
Пусть и уроженец деревень; чем в селе, 

Для себя нашёл занятие получше, 
Таможенником в аэропорту, 
Семьёй обзавёлся, жена, детей трое; 
Часто привозил сюда Максимку, 

Тот же, чтоб не томиться, слоняясь в душном городе, 
С удовольствием, непременно каждым летом смалу живёт здесь: 
Ведь родная кровь, не годится близких забывать людей, 
Высказывать уваженье стоит, навещать дедушку чаще! 

Максим, уроженец города; сёстры в Крым 
В сезон летний, со взрослым сам на равных, 
Гостем в ждущем дедушкином доме добрым, 
Помогал хозяйство вести справно, 

Поливал и удобрял, присматривал за садом, 
Урожай на зиму с дедушкой собирал вдвоём, 
На досуге коротал свои 
Вечера, а иногда, и дни, 

В амбаре, над Победой! Окрылённый 
Долгожданным завершением войны, 
Купил для удобства новый семьянин.
Над ней и трудился с усердьем Максим!

Движок перебрал, зажиганье отладил, вычистил форсунки, 
Заменил на шиповку шины и приладил крутые диски, 
Да салона обработал кожей обивку: 
Заботливо отмыл, ценя фасона вкус; 

Ожидала верно участи, достойно, 
Обновлённая, в час свой, 
Собранная воедино, в жизни новой 
Укрытьем им с девушкой, 

Передвиженья средством, служить заново! 
Не перебирал, отдыхая, спиртного, 
Не куралесил по пьяни, 
Не бегал за девчатами, 

Любил и уважал женщин, воспитанный иначе! 
В компании, не обижая, не раня тем паче, 
И на танцлощадках зря, 
Не растрачивал себя! 

Как то в июле, чуть погодя после дождя, 
Собрался в магазин, успеть чтоб засветло, 
Единожды ходил куда, недалеко, 
С тележкой, в дом за запасами, в четыре дня, 

Ни дать и ни взять, а целых километров пять 
В одном направлении, да столько же назад, 
Вот и решил пойти, погоде вопреки, 
Закупил еды: мясо, сыр, шпиг, овощи, 

Приправу, вкусности, каши, муку, и 
Со снедью, не ел с утра, 
С тележкой и баулами 
Успел домой возвратиться  к обеду! 

Круто гуляли, лихо, не на шутку, 
Без перерыва гужбаня, сутками, 
К знакомым чиксам забурились, без вранья, 
Как раз сегодня то четыре к ряду дня, 

Да не запылились, скопом, 
Девки были мировые: и нальют, и дадут, на троих, 
Которых поискать, по понятьям чуваков, по чувихе, 
Так и квасили вшестером, 

Начали с шампусика, винишка бабского, 
После нарезались водяры, пивом 
Догонялись, а куревом запаслись, благо, 
В падла идти: магазин то далеко! 

Чтоб заторчать конкретно, нарыли водки ящик, 
С понтом привезли на тачке, гости 
Жрали хавку, что бабцы варганили бухие, 
Опохмела утреннего после, 

На скорую руку, покуда живые, 
В полутрансе, сомнамбулы упитые, 
Взять то что! Да и не жрать ведь пришли к ним: 
Водку пить, в земле валяться, утоли 

Не зная; спохватились на четвёртый день: 
Трындец, иссякло без остатка пойло, 
Допрыгались! Воздуху ни у кого, 
И бабьё, драные кошки, вспухли с лени, 

Наглость потеряли, да забрехались, дескать, 
Без постоянного заработка, и ноли 
Одни на счёте: седьмые сутки на мели, 
Хоть умри, хоть плачь, ни ломаного грошика! 

Ни капли не нашли для опохмелу: 
Что то стало холодать, дрожь по телу, 
Не послать ли нам гонца, 
За бутылочкой винца! 

Не пора ль принять на грудь, + Забренчали чашки! 
Соврала: Поздняк метаться, дожрали бражку! 
Не принесла, себе закрысила для отходняка, 
Но на рыло по литру самогона, наверняка 

Чтоб слыть красавой, прихватила, и не зря: 
Снова понеслась, загудели на два дня, 
Да, раскайфовка та: не горюй, мама! 
На рогах неделю! Будет денег тьма, 

Свалим на халяву в деревеньку, 
И затусуем помаленьку! 
Зря что ль ларёк накрыли, касса 
То, правда, была невелика, 

За то своё с лихвой взяли левой, из закромов, водярой, 
И консервой запаслись, без того не в косяк на воле, 
Сигаретами, мишурой, жвачкой, в обёртке белибердой, 
Поживились коробками для баб конфет, да побольше! 

На седьмой денёк притон
Перестал гнать самогон: 
Бабы мёртвые ползают, вокруг труха, 
Жрут, гадят, спят, матерятся, пойлом глухо 

Сливу заливают, разруха в хазе, 
Кумар, хоть топор вешай, кроме грязи! 
Троица не расслаблялась, ведь свободы валом: 
Самогон, покурить, огурца, да кильки с салом; 

Пьют, вновь наливают, пусть даже с неё завоют волком! 
Будь из камня, сгрызут и такую, думая не долго, 
И не надо ни фига 
Гастролёрам с города! 

Бабы быстро надоели, о них 
Поотбивали кулаки: 
Яай, не казённые, свои! 
Будут знать, как поучать, блудницы! 

Две разбежались сразу от экзекуторов троих, 
Последняя в отключке, анархии облюбовав раёк, 
К той поре, когда бесследно от куриц недалёких 
Свалили из опостылевшей квартиры на седьмой денёк, 

Песни горланя, гулять пошли втроём, 
Денег нет, а надо: в город, за бухлом; 
Что плохо лежит, спёр, да дёру, от правосудья длани, 
Кто будет там искать особо, в глуши, тьмутаракани; 

Малость правда, поизмотались хапать по садам 
Вишню, яблоки, черешню, абрикосы, 
Покуда клали наспех по мешкам добро, 
Голову ломали, где содрать бабла трём кадрам, 

Чтобы хватило на догнаться, курево, 
Поблатовать и пожрать от пуза, 
Засветло дотелепать обратно в город: 
Новая ждёт раскайфовок туса! 

Словно пряник тульский, 
Славный был июльский, 
Зовущий и погожий день, 
В голове же дымкой тени 

Крутилось, виденье словно: 
Благодаря чему нежданно 
Так спозаранку хорошо, 
Солнечно, красиво и тепло! 

Максим после обеда, в амбаре
Овощи перебирал в погребке, 
Свёклу, картошку, морковь в песке, 
Парень сам то косая сажень 

В плечах, невозмутим, мощный, здоровый, 
И врядли в драке будет уступать; разум предпочтя, тем паче, 
Сам не полезет на рожон, но способен, удалой, и сдачи 
Дать хорошенько, ворогу суровый, 

Жил себе поживал, мал по малу, 
Занят по хозяйству, жизнепретвореньем, 
Правду наживал, небу во славу, 
Духа покой и умиротворение 

Свято хранил с добром; 
Вдруг, невзначай, смутно, 
По наитью, чутьём, 
Вдали узрел что то! 

Без явных видимых на то основ, 
Нежеланья избавясь от оков, 
Выбрался, отложив дела, 
Из сырого погребка назад! 

Шли с кочерги, торчёные неделю, миновав сады, 
Пошатываясь; завидев одинокий дом, 
За рекою, в чистом поле, с частоколом, и 
Прямиком бросились к нему, гурьбой, разломав ограду, 

И в дверь: открыта настежь, будто им самим!
Дед недалече стоит с леечкой, 
Пред с цветами клумбой, Аргус седой, 
Троица к нему: Слышишь, дед, ты здесь один? 

Он, спокойно: Ты кого то  видишь кроме? Первый баловень, 
Понаглее, вдоуг наехал: Слышь, ты чё базаришь, бивень! 
В зубы не получал, заскучал, дерьмо? 
Старец же ровным голосом, достойно: 

Что для тебя ново, я забыл давно! 
Что именно хотел, говори внятно! 
Гляди, убогий, а с норовом! 
Слышь, ты, ушлёпок, гони бабло! 

Дедушка глазом не повёл в ответ, 
Воин бывалый: Не кую и не печатаю! Сам в завязке много лет! 
Задумать чем то навариться бред! 
Поувольняли здесь бухгалтеров. Увы и ах, не взыщите, лишних нет! 

Вас не трогаю, и куда шли, идите себе! 
Вдруг, без слов, втихую, один ударил кулаком 
В живот с размаху, зашипел высоким голосом: 
Гнида, перечить вздумал! Говори же, деньги где! 

Сюда неси, либо вмиг порешу! Видя, что дед 
Молчит и крепкий, второй, чтоб добить, незаметно 
Надвигаясь, ногой ударил наотмашь по лицу, 
И, не дожидаясь, дедушка упадёт покуда, 

Не останавливаясь, кулаками в поясницу 
Замолотил, чтобы не оставлять следов лишних; 
Человек преклонных лет, от беспредела пришлых 
Упал, вдрызг разбит: кровь алая струится на траву! 

Израненными прикрывшись руками, скрючась на земле, 
Чудовищны сносил побои выродков трёх пьяных, молча! 
Здесь пистолет один достал, цедя ехидно: Пришёл твой час! 
И, к виску старцу приставив, заорал в бешенства трансе: 

Где деньги? Козлина, неси, давай, иначе снесу башку! 
Кровью кашляя, в пыли, прижимая выбитую руку, 
Вымолвил сдавленно, отрывисто, приглушённым хрипом, 
Еле ворочая прикушенным опухшим языком: 

Я требую общаться цивилизованно! 
Перед лицом тряся стволом ворованным, 
И со злой улыбочкой, ублюдок залаял тенорком:
Вешайся, тебе крышка! И воронёным 

Пистолетом, ударил рукоятью ошалело, пьяно 
В челюсть с криком, смазал, сломал нос,
Кровь брызгами залила лицо, оросила, и без того, 
Пионы, яркие бордово! 

На повалившегося, не таясь особо, 
Осознав, что расколоть не светит, втроём 
Набросились, избивая с громким воем, 
В пене брызжущей со ртов неприкрытой злобы, 

Недвижно ссутулившееся
Безвинно незаслуженно страдающего тело ногами, 
Изощрённо оскорбляя, рвя с перекошенными минами 
Несчастного одежду в клочья.

На мгновение обомлел, потеряв дар речи, 
Увидел: Трое бешеных молодчиков, звери!
Вооружённые, и не в своей, в его крови, 
Дедушку родного избивают, рвут на части!

Вмиг в груди похолодело, переключилось что то у него внутри: 
Сталью лита, неколебима, одержимая решимость! 
В голове распревзошлась: постиг предназначение, сурово, жизни!
Смертельно, на веку последне, пожаром вызрело само;

Необходимостью роковою правды стремленья!
Фемиды оружьем тайным истин мироявленья! 
Но ипостасью чьею: изверг грешный; мессия свят;
Безбожный катехизис; уникален, небесный свет? 

В ответ, не медля ни секунды
Боле, бросился в дом! Стлали взор поволоки шоры! 
Успей спасти, чтобы светил! + ружьё сорвал со стены, 
В ящике прихватив патроны,

Зарядил на бегу! Отчеканил сухо ворогу, негромко: 
Немедленно прекратить! Брось пистолет! 
Дёрнешься, пристрелю! + Взгляд непримирим, выжигал насквозь костром; 
Здраву смыслу ухмылка пьяна ветом: 

Кто ты такой? Хочешь себе того ж? 
Дуру давай свою сюда! Быстро! 
И оружие направил на него! 
Больше сказать не вышло ничего: 

Одному, главарю, видимо, с пистолетом, 
Вместо ответа, полголовы снёс выстрелом! 
Кровью забрызгав, мозгов кусками 
Двух дружков, и разверстой ткани, 

Второго поверг поступком в оцепенения ступор!
И, в ужасе застыл покуда очумелый, 
Винтовку перезарядить успел умело; 
Запоздало вновь выстрелил, в полуметре, вблизи в упор, 

Особо не целясь, пусть и в бегущего, в грудь тому, 
В смятении что пустился наутёк, третьему! 
Вверх взвилось, отлетело на два метра тело, 
Влиплось грузно: умертвилась шлейфом грязным плоть! 

Впечатав в почву, кровавы, оскользелые отметины. Жребья свыше длани 
Впитала Земля послушно тень от нечестивых избавленья, пятна тёмны! 
В любви великой, возрождая, раны омывая в мироздания призваньи, 
Взоры присные лаская, но тщетно, тверди, небес и вод даря красоты, 

Не пищею уму, но для разума свободы, от мрака стылой тьмы, 
Вершителю сего деянья, поневоле, ЕЁ дитю, Природы, 
Милосердна, целительным покоем наделила неприкаянного сына! 
В отчаянном стремленьи очистить мир от недостойных, бережён от игр ума,

Парус, небожителей Олимпа веяньем гонимый, не в угоду им, 
Наречён апостол, вестник, планидой окрещённый огнекрылых лир, 
Недочеловека, нелюдя прерывая нечестивый, жуткий пир, 
То, что именовать не получилось в здравой памяти Созданьем Божьим, 

Нету и секунды на размышленья: тем лучше, чем поскорей, 
Сущего с лица стереть решимый, рыцарь посвящённый, небес ратник, 
Обескровлен, истощён морально, но не сломлен, одинокий воин, 
Ко всему готовый, врос древом в землю в лиловатом мареве! 

Гримасой ужаса перекошено лицо:
Застыл второй, взирая на поверженного! 
Пятно, с пятак размером, алым на белом, кровью залило рубашку, 
Багровостью зияла рана; возле первого
Бездыханно лежал, наповал сражённый.
Последнего из трёх, чтоб не убежал, уложил прикладом в голову! 

Ни обронив слезы ни капли, первого пистолет забрав, стоек, 
Сурово, молча ушёл, в прах низвержа слуг ада яды, 
Не оборачиваясь, не удостоив трупы взглядом. 
Над одиноким телом дедушки, измождённым, сам тревог с роем, 

Разверзанным, Максим преклонил колени скорбно, 
Прислушался. Вдруг слабое
Дыханье уловилось расплывчато, аморфно;
Повесив на плечо ружьё, 

Старца на руках внёс в дом, летаргии высей храм краеугольный, 
Осторожно тело положил: досок помягче ковёр напольный; 
Ворох салфеток побросал вблизи, чистой раздобыл воды, 
Обмыл, обтёр, одежды обрывки сняв, обработал раны, 

Дедушку в кровать положил, напоил водой, укрыл летним одеялом, 
Полотенце приложил к измождённому лицу! 
Упал потерянно на стул, прикрыв глаза рукой, скорбь тёплым покрывалом 
Объяла лавы глаз рекой! Будто оклик сверху: 

Держись! + Перед иконостасом пав ниц, 
Взмолился горячо Создателю остаться светлым, чистым! 
Пришло на ум, вновь зримой явью: милостью Творца глас свыше;
Обета молчанья тайн, непогрешим, свидетель, здравый смысл? 

Будь осторожен. Во дворе преступник! 
Вновь маяк! Видя, старец мерно дышит, собрался с духом, 
Перезарядил ружьё и вышел, тиши внемля слухом: 
Крыш звонкозвукий отклик дождя крику! 

Оказалось, своевременно: 
В себя пришёл второй, бежать в твёрдом намереньи, 
В полуприседе, на карачках, по направленью 
В город, петляя, полз, нетвёрдо;

Завидя Макса, занервничал, и, вслух ругаясь, ускорил ход, 
Но вскоре сдался; от мысли, убьют, оставят в живых, закрыл рот, 
В пыли, пьяньчуга второсортный, 
Остался, в шоке полумёртвый. 

Повержен, воззвал, в самоуничижении по пояс, стенаньями 
Максиму, клянча отпустить: о нём не вспомнит! В жизни 
Больше так не будет! Чтоб о падшем смолчал, что третьим 
Из зачинщиков в шайке нападал! И пред ним хочет страданьями 

Загладить, который по нерадивости причинил, ущерб! 
И даже компенсировать готов  деньгами, убытку сверх! 
Чтоб на бестолкового, на него, зла не держал за дедушку. 
Что выйдет так паршиво, сам не знал, не трогал и пальцем пушку! 
 
В пыли, в соплях, совестью торгуя, павший в унижении, 
Бесчестный, ничего к себе не вызывал, кроме презренья; 
Единственно Максим сказал лживым в ответ поползновеньям: 
Себя накажешь сам, житья тебе не будет здрава! Помни! Впредь 

Из головы паскудить выбрось! Небо благодари, что выжил! Закон 
Тебе мой, на носу заруби себе: чтоб не было твоей ноги 
И трусости зловонья духа окрест порядочных людей земли! 
Твоего барахла не надо. Карой тебе будет жить дальше! Пошёл вон! 

Раскаянье, не истинно покаянье! 
Дабы себе облегчить участь,
Последствий избежать нечестивых деяний; 
За барыши торгуясь, но часть,

Потеряв себя давно в страстях,
На безмолвствующих мёртвых переложив ответа, 
Вы же каятесь вечно с в о и м идолам и чтилищам, 
В а ш и идолы и чтилища попустительствуют вам! 

Истребовать уступки милости, давя на жалость, 
Откупаясь, себе ища, спасаясь от возмездья, 
Обман корыстный! Цена увещеваниям малость, 
И полупьяным излияньям: копеечный медяк! 

Отпущение, которое самому себе 
Надлежит снискать словом, деяньем, 
Освобожденье не существованьем во грехе, 
Безверья лишними признаньями: 

Искренне моля, высоко, избавленья, 
У твоим стараньем раненного, у неба, свет, 
В праведности получить искупление, 
Духу чтоб обрести рая врат спасенье! 

Позже приехали милиция, скорая,
Не запылились, словно к себе домой, как в сено вилы;
В райцентре, приметив в крови, грязного с похмелья, неблаговидного, 
Участкового вызвали! Здесь же и взяли чужака постыдного; 
Узнали особняка у реки историю!
Да и сами слышали у дома в поле выстрелы! 

Выпало в чём правды суровой светом 
Превозмочь  клеймо: бесщадна неизбежность! Наитием истин кладью 
Предопределено чрез что переступить: назойлив равнодушья хлад. 
В самопожертованьи бесконечном 

Через пагубу невежества и неверие хаоса 
К духа воскрешенью! Яви глуби в очи смело глядя в миг краткий откровения:
Неужели мера Вечность молодым затерянным годам, снам, 
Порывам, миражам, в горечи назрелой, беспылкости неколебимой бытия!

В беспомощном звуке том, 
Содеянным отжатом, 
Гласе юдоли, 
Неба отклик: Жизнь! 

Заслонённый от Лиссы бесов крылом Фортуны, 
Что пережил, ударом злого рока не повержен, едва
Спокоен внешне, 
В невозможности Неведенья Блаженство
Возвратить жизни прежней тайным стержнем, 
Не лишался коего неба сын до сей поры! 

Но, видимо, впредь, того не избежать, напостоянно!
С момента с врагом той, на смерть, схватки:
Как предотвратить от бездны прятки, 
Утрату детсткости восполнить: шокирует, нежданна! 

Грядет что отныне здравой максиме, 
Когда обескуражен и непостижимостью факта 
Содеянного суть в неприятии, 
И необходимостью стылой, чтобы не сойти с ума, 

Оного как то избежать! Отгородиться мысленно 
В невозможности от нежелаемых наследий, 
Ровно как и мириться с первейшей заповеди: 
Не убий, + важнейшей, нарушеньем: и одиночество;

Твёрделым сгустком
В груди холодом, 
После решения, что с осознанностью принял сам, 
Одному ему известно и, пожалуй, небесам! 

Но и о том, собран тогда, 
Держа в прицеле ворога, 
Он не думал, живя днём сегодняшним: 
Воронкой мыслей полёт неудержим 

Стрелки часовой стремит неутомимый ход! 
Найти успели, крылатые мистерии, 
Тумана оставляя шлейф, таинственности, 
И скрылись из виду, до своей поры, чтобы 

Неизбежно наполнить естество 
Потребностию жгучей, отгадки!
Знал и сам, что справляться не кому то,
Но предопределено, во плоти, 

Ему, и верные найти ответы для того, 
Чтобы в будущем жить полноценно! 
Стоял покуда у обидчика сражённого, 
Чётче и ясней, узря, осмысливал: Свой отныне путь! 

Трудностями, освобождаясь от содеянного пут, 
 Не сломиться, высоко голову неся, расправя грудь! 
Туманен и долог, возможно,
И для 17летнего слишком сложный, 

Но праведен и чист! И благородная ярость, 
И раскаяния пред небесами боль, 
Сливаясь воедино, разрывали на части, 
Испепеляли, огнём рвались на волю! 

В миг роковой, там, за домом: в винтовке патроны, 
В пыли, на недочеловека, в запекшейся 
Крови, взирая, Максим думал напряжённо: 
Что стоит прервать и таковое, на дне давно, 

Существованье нераскаянного жалкое; 
Нажатие курком, навек, последнее одно: 
Ведь по нему никто 
Плакать то особо, 

Как ни крути, не будет. Не мальчику отныне, но мужу! 
Свята заповедь, будто свет в конце туннеля, пришла на ум: 
Не ты дал жизнь, не тебе и отнимать! Ничего нет хуже, 
Чем жить как остальные; так же, самодурства в самосуде! 

Не стал стрелять, ведь и у него есть мать: 
Родила, растила! Не роняя стать, 
Дедушка поговаривал: даже 
В отъявленном, жжёном негодяе 

Найдётся, непреложно, своё хорошее, так же 
Как наихудшее в, ажно
Не придраться с виду, каком красивом человеке! 
Что в жизни посеешь, ведь то

Пожнёшь в своё время ты! Доброте приверженный, 
Не мудрствовал, не думал много ни 
О том, что мужественен, ни что самоотвержен, 
Согревало, что удалось семьи 

Спасти имя славно,
От униженья оградить, фамилию и род, 
Вступиться в схватке не на жизнь, за близкого 
Человека, но что, 

Не убивая, победить не вышло, разом 
Ввергало в сумрак мысли,
Взрывало вновь при упоминании о том 
Ум, по сути, мальчишки!

Не думал, и не предполагал стрелявший, 
Уготовано что снести! В какой то чудный миг 
Налетели ворохом листвы опавшей 
Воспоминания забытые таких недавних, 

Настолько ностальгических, безвозвратных, 
Дней юных, счастливых, безоблачных, тёплых,  
Как с дедушкой лакомились с молоком клубникой, 
И как вечерами играли в шахматы, 

Пели в саду песни, кто певчее, наперебой, 
Расказывал с бывалого, лучистой улыбкой, 
И как воевал, и как жил, свои былины, 
О разных странах, местах, о походах боевых, 

Об огрехах и удачах, об интересных людях на пути; 
Как чаёвничали, с пряниками да медом, 
Летними вечерами спокойными, вдвоём, 
Разбирали, и чинили автомобиль при фонаре в ночи! 

С винтовкой стоял в раздумьях, и сам не знал точно, 
Что сталось с близким ему человеком! 
При смерти: покалеченном, избитом, 
Лежал то, еле дышит, позвал, не слышит. Одно 

Ожидать остаётся: случая развязки, 
Смиренно вознося молитву чисту небу! 
Припомнилось, как гонялись наперегонки, 
И задорно за мячиком мчались в гору 

Со Шмелём, дедовской собакой, ловки наравне, 
Ловили удилом карасей,
Да здоровенных речных лещей,
И звёздными ночами в молоком парным воде 

 Играли и купались перед  блаженным отдыхом! 
Как с девушкой, кружась в одном порыве в танце страстном, 
Пламенно соединялись, и её волшебный 
Невинный, нежный поцелуй, для него впервые! 

Так недавно, и настоль утраченно 
Отныне для него! 
Ведь впереди одно;
И вправду хорошее, что когда то 

Выпадалось в недолгой жизни,
Отныне осталось позади,
И в семнадцать юные свои, 
Раслата за действия пред ним,

Потому не деться никуда в том: 
Не на год, но годы, казённый дом; 
Неизвестности страх сковал намертво члены, 
Потеря лет молодости расцвета двойным 

Обуяла ужасом немилосердно!
Дома мама и две сестры, 
Что он поведает родным; 
Как папе сказать, что будь оно возможно,

И воля жизнь начать сначала, сняв табу, доли вето,
Неотменно поступит также! Распались гаммы 
Беспечны, привольны, не повидать уж лета цвета, 
Золота осени, стали зимы амальгамы, 

И та, единственная, которую любил, врядли 
Будет ждать. Задумался, помолился, из давнего 
Того, что знакомо, припомнил: Живые Помощи 
И Отче Наш, мысленно свою грёз юности любовь 

На волю отпустил! И холоднее стало вдруг вдвойне: 
Окончательно, безвозвратно потерял, так толком не 
Успев и обрести: хоть пулю в лоб, невыносимо! 
Но ни одна слеза, пред постылым не скатилась, врагом! 

В отнюдь не детской передряге уцелевшему, 
Так отчаянно рано повзрослеть успевшему, 
Достойному счастья, долей выпало немало! 
Да. Где то слышал: самоубийства из за того, 

Что человек не может отпустить какие то 
Свои ошибки, но корит неимоверно,
Себя сводит в могилу; 
Дедушкин, из памяти глубин, завет многоопытный пришёл на ум: 
Живи и помни, чего б ни стоило, жизнь прекрасна!
В скорой в больницу 

Увезли, в реанимацию, о возможности спасти без предположений, 
В морг трупы в мешках; Максима в райотдел доставили с конвоем, 
Признание взяли документально, и у беспокойного 
Выжившего, пойманного, лживы показанья: выдумывал с наслажденьем! 

Начали следствие, да дело закрыть хотели поскорее, и в части 
Раскрываемости преступлений, её повысить, для галочки; 
Правда, звучало уточнение: бандиты 
Не оставляют своих свидетелей в живых; 

Иначе обернись, в случае чего, 
Закроют без смягчающих. И, в целом, 
Основательнее убеждает в том 
Послужный список с приводов букетом: 

Разбои, хулиганство, кражи,
Одна в свои двадцать с небольшим 
Перспектива: к зоне прямиком!
Российский закрытый суд дело

Вёл, тогда советский; но открытым текстом, 
Максима, расправа скорая! Прямиком 
Торит, дескать, себе тропу ею 
Для несовершеннолетних в колонию!

Истинный ронин,
Не бегал от ответственности, и ныне
Максим неукорим
В том, с малых лет её брал на себя: в цене 

Не торгуясь, порядочным малым воспитан! Брани 
Поля не покидал, потому себе и капитан! 
Не опустился, перед ответа страхом, храбрый, 
Не признавал и не являл малодушья слабость! 

Но вот в чём заковыка, незадача: 
Неужели мужчина сдастся, лицом 
К лицу, окажись в положении том, 
С бандитами, и поступит иначе! 
 
Вынес суд свой приговор постановлением: 
Семь лет крупному преступнику заключенья; 
Максиму три года свободы лишения 
В колонии! Мера.

Но здравому рассудку верой и 
В том разве истина! 
Светлых побед слава! 
Достойный её смелой памяти, 

Героической эпохи бессмертных лет, отверстым зеркалом, 
Ветхих тайн древних планид хранитель, 
Меткий в ключевом: Со щитом либо на щите! Сумеречный дом: 
Грусти ангелов небес обитель, 

Негласный очевидец вековых перипетий, ненастий 
Послевоенного застоя, ватой липкой плесени 
Номенклатуры; деспотов при жизни, монстров, 
Беспощадных до одуренья, миллионов 

Угнетённых, замученных, тиранов, стёртых с лица Земли, 
Изничтоженных, поколений посвящённых: 
Поэтов, мыслителей, воителей, учёных, 
Руководителей, танцоров, ораторов, 

Писателей, художников, новаторов, 
Жизней блистательных, смелых авиаторов! 
Нечестных десятка тысяч посреди, 
Честный один! Мучим недугом таким, 

Обескровлен, уязвлён народ! 
Но и одинокого, того, 
Не спасти, не избежать ГУЛАГа участи; 
Невинных мириадов истребленья, мести 

Непокорным, своим верным идеалам, 
Добрых и порядочных, 
Талантливых и светлых, 
Изничтожения, гибели державы, 

Дом, таинственный свидетель! Ауры Титана в обличьи, 
Государству губительных, последствий ужасных войн, чреды, 
Аварий страшных, и маниакально искаженных моды, 
Нездорового к тому внимания, когда отличием 

Бравируя от стран, к цивилизации 
Затылком, за занавесом железным 
Загнивавшей, буржуазии, нации 
Вредных враждебных выгод, чужой среды, 

От сорняками в социум, полужив, вросшей б е з р а з л и ч и я беды: 
Хорошо, что не с нами! Заложники пагубы: $ в глазах! Когда б дом
мог говорить! Вдруг открыли, в оглядках, однажды: 
В то ж ввязли по уши!
Того очевидец, безразлично безголосы 
Как, могилу методично вырывая себе сами! Духовен, стремлён, вольт извечен,
к спасенью! Альфы 

Естества! В паутине лжи постылой, граней 
Сторонний наблюдатель, одряхлело, иссыханья, 
Не людей совершенных рода:
Придуманных для народа,

Якобы предначертаний и будто его побед.
Дом Призрак, вдохновенный, неугасающих надежд! 
Максим, жребья путник, невольно стал вершителем трёх жизней, 
И, навек, своей; не возжелав того, окрылён Бореем! 

Мы, слишком часто, наблюдая разгул, на наш взгляд, 
Вопиющей несправедливости, в претензиях, 
Взываем к ангелам, недоумеваем, ищем ясность, дышло, 
Руки себе заламывая, дескать, где же Слово Высшее, 

Не видя, в упор не замечая небес содействия! 
Мечемся: стенаем, так нам плохо; снять чтобы гнёт с шеи, 
Несвобод, блуждаем: мудрствуем лукаво; слишком трудно 
Поменять себя! В потёмках кидаемся от одного 

Ко второму, скитаемся, не каясь, покрова теряем перия, 
Творим кумиров беспардонно, глохнем, не страдая слухом, 
Себя негуманно ввергаем в пучины бездонные безверия, 
Усматриваем в неколебимом, святом, и в мощных духом, 

Слабости, свои тем самым являя, выставляя напоказ, 
Свою ж несостоятельность ретиво утверждая каждый раз! 
Чуть не с удовольствием, иногда, разувериваемся падко, 
В очередных утопиях себя теряя: так скатиться сладко! 

Забывая: ничего не светит, кроме упадка дна, шаткого! 
Невосполнимости боли горьких потерь 
Предпочтя бездумно саморазрушенье, 
С упорством губим, не любя себя, перед 

Дверью рая в метре; и нещадно 
Свой ломаем мир, близких, предпочтя ворота 
Иные; возможно, нам не надо, 
Чтоб нас спасали, но: оттуда нет возврата! 

Врут нам, врем мы, и в том 
Круге лжи, себе самим, в цейтноте 
Увязли незаметно!
Обманывать искусно можно год;

Рвсчётливо, даже пятилетку и без того 
Сознанье многострадально, измученно. 
Вымазанный густой копотью поруки круговой, 
Вождей ископаемых жертвами, багровой рекой, 

В князьков, обращённый, кабалу,
Великий, свят загадкой духа,
И дорог, и высок, русский незлобливый, 
Дружественный, некогда трудолюбивый, 

Доброй воли оплот людского рода. 
После немилосердных, чисток в годы, 
Без бремени сожаленья 
Неугодных истребленья, 

Бесчеловечно обделённый,
В Остаток Выживших сведённый; 
Когда сильный цинично пожирает слабых, 
Мать и отца родные, выгод ради, табу 

Нерушимо, да и себя, впридачу, лежалую пиров мишуру, 
Не задумавшись, на серебро меняя, пускают в торг; 
Руша основу: веры столпы, кодекс этики, традиции, культуру, 
Себе ищут, своё же насаждая, и сами в упор 

Не замечая, деградируют, на свыше не взирая знаки, 
Ничего не созидают; взамен не давая, алчут хищно, 
Нагло выдавая корысть, безверье, нигилизм, стяжательство 
За правды, нескромно превозносят культ себя в огалтелой драке. 

Возможно и десятки лет, но не век! 
Придут, наступят времена! Человек: 
Духа досточестива ипостась! Жизнепревращений упование свято!
Пора: некогда счастливых, освобожденья из гонений, вопиющих, ада, 

По сей день забытых,
В миру потерянных
Мироскитальцев, с видом на
Огонь извечный духлесса, 

Дабы превозмочь оный, 
Победна, возрея надежду, 
С той верою в любовь, 
С навек осталось что, негрешным!

Свобода в отрыве от
Интеллигенции, здравого смысла, внутренней доброты, 
Сродни ей, анархии,
И первая, и последняя, уничтожающи, страшны. 
С таковыми делать что:
Как велось, безучастно

Закрывать очи, безрезультатно отбрасывать вновь, 
Либо, пусть впервые, достойно: стойко, мужественно, 
Напрямик в лицо смотря, принять страх! 
В агонии, конвульсий выхода 

Из пучины забытья
В угаре, маркетингового холокоста в горячке, 
В моменты озаренья, 
Неохотно, не живя, но существуя, по привычке, 

Во тьме, пред новой смертью, изредка, 
Не клюнет петух покуда: 
С последним ударом пульса, 
Последствия пожиная в века 

Кровавой, скорой на руку
Со смыслом здравым,
Добродетелью, расправы,
Буйны нравом, 

В на кресте распятой, 
Миром вовек клятой, 
Но не найти ей дороже, близкой 
Родимой, неделимо, стороне, 

Одуматься ужели не пора: 
В кои то времена жить начать по настоящему! 
Воплощать, творить, оставлять, благородно, во миру 
Наследие, уникально, детям! 

Порожденья, тотально тирании,
Конвейерного типа исполнители, 
Идей чужих вершители, даже целей, 
С упрямой установкой, уравнительно, 

Как жить и любить кого,
Что пахать, чьим воздухом
Дышать, что покупать кошелька удельным весом, 
С единственно потребным интересом: 

Что ж будет дальше! Узнать, чтоб понять, как верно 
Поступать: упасть либо летать! Неумело, 
Ненасытно, невпопад, нездорово, слепо, 
Сквозь немость ртов, широко закрытые глаза! 

Возможно, пристало досточтимым
Принять планид мирно предвестье,
Сознанием, духом: выход есть!
Себя в созидательном, в красивом 

Обрести, в светлом, в неповторимом 
Цвете жизни без грязи, тенёт, со временем в ногу, 
Гармонии волю, веру благотворно, добрую. 
Давным давно когда то,

Знамя возрея злато, 
Закованные в латы, 
Съезжались рыцари на беспощаден, бой,
Но вдруг один сказал: Постой! Доколе 
Будем убивать! Поля пора 
Сеять, да бороздить океан, 

Любить, воспитывать детей, 
И пожинать труда плоды! 
Пусть терниста, Максима жизнь;
Открытым, светлым! Семейным

Либо холостым, не так важно: храбрым духом! 
Поможет осознать ясней, откровенней, чётче, 
В своём закате, расцвете, из юности вотчин, 
Как стоит поступать на перекрёстках трудных!

Истина совершенна!
Определена разума возможностями; 
Восприимчивости 
Шестью органами 
Познается красота;
Волей нравственно же постигается добро! 

Правды не тая, ужель не пришло время, 
Осознав, ничего не объясняя, в яви 
Глубь космоса между бренным своим существованием, 
И полноценным пребыванием, жизнедеянием 

На свете, супримально,
Принять с Максимом ситуацию свыше упрежденьем, 
Чтоб сущность дерзновенно улучшать, в последнем! 
В основах и детально

С выбором определиться, от гнилой отойдя высокомерности цинизма, 
От фраз чёрствых выспренности дешевизны:
Что ж делать! В потугах сирых многотрудных, 
Смертью дальше, либо начать, ей вопреки, добросовестно заниматься
Жизнью! 

89026595596
dimsu1@mail.ru

Омельченко Д. Ю.
декабрь 2018



Это произведение участвует в конкурсе. Не забывайте ставить "плюсы" и "минусы", писать комментарии. Голосуйте за полюбившихся авторов.

+1
18:38
68
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
|
Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!
Литературный Клуб "Добро" © 2019 Работает на InstantCMS Иконки от Icons8 Template cover by SiteStroi