ВСТРЕЧА

ВСТРЕЧА

Газета «Красный Октябрь», 26.03.1985 г., № 37 (4666), Фото Т. Милкан.

«Судьбы, опалённые войной»

ВСТРЕЧА

На окраине города Кагула, где берёт начало улица Танкистов, поднявшись на постамент, застыл танк Т-34. А на гранитных плитах памятника, высечены фамилии кагульских воинов, павших в боях Второй мировой войны. Возле самой первой плиты одиноко стоял пожилой человек. Он стоял уже давно и не отрываясь молча смотрел на плиту и только медали слегка позвякивали на его груди. Морщины, резче проступившие в косых лучах закатного зимнего солнца, ещё больше подчёркивали печаль на его лице. Это не могло быть простым времяпрепровождением. О, нет! Это была ВСТРЕЧА. И хоть трудно, невозможно поверить в реальность происходящего, тем не менее это действительно так: человек пришёл на встречу с самим собой. И сейчас, в эту их первую встречу, Адаменко Андрей Пантелеевич, живой и невредимый, молча рассказывал тому, другому Адаменко о всём том, что произошло с ним после 31 января далёкого 1945 года, этого рокового для них обоих рубежа, и чего тот, пропавший без вести, знать конечно же не мог. А рядом, внимательно слушая, незримо присутствовали все те, чьи имена выбиты на этих гранитных плитах – их товарищи по оружию. И хотя Андрей Пантелеевич никакой вины за собой не чувствовал, ему стало как-то неловко перед ними за то, что вот они отдали свои жизни за Родину, а он, хоть и выполнил свой солдатский долг до конца и тоже может Родине-матери честно и прямо взглянуть в лицо, однако же жизни за неё не отдал, хотя в атаках о смерти не думал и как тогда, на Балатоне, за спины товарищей никогда не прятался. События давно прошедших дней нахлынули на него и он почувствовал, как память неумолимо возвращает его в прошлое… Озеро Балатон. Немцы, при поддержке артиллерии и 60 танков предприняли яростную контратаку и потеснили 211стрелковый полк 236 стрелковой дивизии. К несчастью, провод полевого телефона перебило осколком и рота, в которой служил Андрей Пантелеевич, не получив приказа отходить, осталась на занимаемых позициях. Фашисты во много раз превосходящими силами предприняли ряд атак, но окружённая рота держалась. Тогда, «проутюжив» позиции артиллерийско-миномётным огнём, вражеская пехота при поддержке танков пошла в очередную атаку. Командир взвода, принявший после гибели ротного командование на себя, решил оставшимися силами пробиваться к темневшему недалеко леску. И вот, когда немцы были совсем близко, солдаты роты, которую по численному составу нельзя было считать и взводом, сгруппировавшись на левом фланге, бросились в штыковую. Немцы, не ожидавшие от обескровленной горстки солдат контратаки, растерялись. И хотя через несколько секунд они открыли шквальный огонь из всех видов оружия и буквально смели первые ряды подбегавших солдат, прорыв удался. Но на судьбу рядового Адаменко это уже повлиять не могло: он, бывший, как всегда, на «острие» атаки, так и остался распростёртый лежать на земле с залитым кровью лицом среди своих и чужих тел. Пробившись к своим, командир взвода написал рапорт, где указывая потери, среди погибших и пропавших безвести записал и рядового Адаменко. И ушло по почте домой, в далёкий молдавский Кагул, извещение… Очнулся Андрей Пантелеевич от боли. Со стоном повернулся на спину, открыл глаза и сразу понял всё: над ним стояли два немецких автоматчика. Собрав последние силы поднялся и, оглядевшись, шатаясь побрёл к стоящей недалеко группе таких же как он пленных. Двое суток без еды и воды гнали немцы группу советских военнопленных в тыл, к железнодорожной станции. Тех, у кого не было сил идти дальше – безжалостно пристреливали. Потом, загрузив по восемьдесят человек в вагоны для перевозки скота, состав тронулся в путь. Восемь суток без остановок, восемь суток ни сесть, ни лечь, восемь суток без еды и воды. А колёса на стыках всё время монотонно твердили: на запад, на запад, на запад… Человеческие силы были на пределе и люди не выдержав, молча угасали, так и продолжая стоять, зажатые со всех сторон живыми. Андрей Пантелеевич вздохнул: через что только не пришлось пройти в плену… Расположенный у города Кремс в Австрии интернациональный лагерь для военнопленных «17-А» был ничем не лучше многих других фашистских «лагерей смерти». Дощатые бараки, нары. Цементный пол, стены, заляпанные кровью. И побои, побои, побои. За малейшее неповиновение – расстрел. Каждое известие о победах советской армии на восточном фронте доводило фашистов до исступления. Пьяные надзиратели, вооружённые автоматами и дубинками с руганью врывались ночью в один из бараков и делали в нём «профилактику». Редко кто оставался живым, побывав в таком аду. Но даже в таких нечеловеческих условиях, когда казалось, что в душах людских должны царить страх и животный ужас, когда казалась кощунством одна лишь мысль о каком-либо, пусть даже пассивном, сопротивлении, в лагере была создана и действовала подпольная организация. Командиров и коммунистов, о которых каким-то образом узнавали фашисты, подпольщики умудрялись включить в группы пленных, работающих на валке леса за территорией лагеря и там устраивали им побег. Самых ослабленных подкармливали, распространяли сводки о положении на фронтах, на случай физической ликвидации лагеря был разработан план восстания. А сколько раз он, ротный запевала Андрей Адаменко по заданию подпольного комитета в самые трудные, в самые отчаянные минуты тихо запевал какую-нибудь песню и отступала безысходная тоска, пропадало чувство обречённости, а у людей, ещё минуту назад готовых броситься на гудящую от тока колючую проволоку, сжимались кулаки и появлялось желание жить и бороться. Но события на фронте развивались так стремительно, что вскоре лагерь был освобождён. На землю опускался вечер. Постепенно дальние, а затем и более близкие предметы стали терять свои очертания и как бы расплываясь, исчезали в полумраке. И только фамилии бойцов по-прежнему чётко были видны на чёрных плитах. А рядом, глядя на выбитые имена, задумавшись стоял один из них, погибших на дорогах войны. И казалось, что именно он, своим присутствием, не даёт мгле сгуститься над плитами. В надвигающейся темноте окружающие плиту молоденькие ёлочки как бы приблизились и ему вдруг почудилось, что это они, не вернувшиеся с войны солдаты, выстроились перед ним на вечернюю поверку и Андрей Пантелеевич вглядываясь в плиту вдруг почему-то повлажневшими глазами тихо произнёс срывающимся от волнения голосом: «Рядовой Арсень!» И в вечерних шорохах он ясно различил: «Я!» «Рядовой Аничкин!» «Я!» «Рядовой Аврам!» «Я!» «Рядовой Адаменко!» Темнота молчала. И тогда он твёрдо, как привык это делать на фронтовых перекличках, ответил: «Я!» Почти реально ощутив себя в одном строю с ними, Андрей Пантелеевич вдруг с отчётливой ясностью понял, что тогда, в огне войны, они оплатили самой дорогой ценой сегодняшний день, и поэтому день этот, сегодняшний, никому не дадут растоптать.



Это произведение участвует в конкурсе. Не забывайте ставить "плюсы" и "минусы", писать комментарии. Голосуйте за полюбившихся авторов.

0
21:39
65
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
|
Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!
Литературный Клуб "Добро" © 2019 Работает на InstantCMS Иконки от Icons8 Template cover by SiteStroi