Мотыльки в тишине

Даниил Разанецкий "Мотыльки в тишине"

 

 Тихо. Сыро и тихо. Только изредка капает с деревьев после ночного дождя. Солнце, едва проснувшись, обнимает озябшую землю. Огромный огненный шар медленно вываливается из-за лиловых туч и лучи его скользят по веткам и листьям, играя солнечными зайчиками в каплях. Солнце сумело уже проникнуть даже в самые темные уголки леса, и теперь тишина наполнилась золотым блеском утренней зари. Там, где было больше всего света, неслышно порхали нежно-голубые мотыльки.

      Внезапно раздается глухой механический стук и сейчас же отзывается тугими хлопками издали. На миг вновь становится тихо, но тут же тишину рвет оглушающий рокот взрыва. Клубы багрового дыма скрывают солнце, и из-под земли вырывается огненный смерч. Сквозь грохот слышны крики и равномерный треск, частый и протяжный. Стволы деревьев поминутно вспарывает автоматная очередь. Куски черной почвы, пыль и щепки вперемешку с огнем взмывают в розовеющее небо. Тут же все звуки неожиданно стихают.

Из-за деревьев, бесшумно ступая, выходит с десяток мужчин в серо-зеленой военной форме и черных же автоматических скелетах, один из них тащит на спине своего мертвого товарища. Оглядываясь и прижимаясь к земле, они пересекают поляну с курящимися воронками взрывов. Сквозь деревья в задымленном воздухе просматриваются очертания огромной боевой машины, корпус которой оплавлен и смещен вправо. Группа подходит к ней, внимательно и осторожно осматривает тлеющую обшивку. Не производя ни звука, солдаты обходят поле боя, снимая с убитых в черных балахонах, оружие, после чего, прислушиваясь и осматриваясь по сторонам, скрываются в лесу.

 

     Наскоро разбитый военный лагерь в лесной низине. Палатки, пара костерков в окопах, часовые, расставленные по периметру, в центре  два легких «Паука» — самоходные орудия. Из-за листвы, друг за другом, показалась, тяжело ступая, группа военных. От нее отделились двое (они несут мертвого),  направляются к палаткам, остальные разбредаются по лагерю. 

Молодой парень, бережно уложив тело товарища на подстилку, устало отходит к дереву, снимает механические конечности и садится, вытягивая ноги в тяжелых армейских ботинках. Он стягивает шлем, обнажая угловатые черты лица, большие грустные глаза и гладко выбритый череп. Появляется командир группы с русой бородкой и сломанным недавно, и оттого кривым носом – Леня. Он внимательно смотрит на парня и спрашивает:

— Ну, как ты, Серый?

Тот долго не отвечает, но потом, мотнув головой в сторону палатки, цедит сквозь зубы:

— За что мы тут умираем?.. Не наша это земля, не за родину ведь гибнем! Какое нам вообще дело до этой войны?

Леня положил руку ему на плечо:

— Сереж, мы должны защитить этот народ! У нас одни корни, вера одна. Они совсем беззащитны – народ пачками гибнет. Брат за брата, помнишь?

Парень сплюнул:

— За веру, значит, пачками наш народ вместо них должен гибнуть? Я и  без тебя знаю, что тут есть насилие – надо его устранить. Приказ власти есть приказ. Им-то сверху выгодна эта война.

— Насилие устраняем насилием…- хмыкнул Леня.

— Эти ублюдки в черном заплатят за каждого, кого они пристрелили за твою веру!

-Да, знаешь сколько людей за веру и умирали, и терпели? Когда я жил в Питере, еще давно, до этой войны, у нас был храм, туда бабушка моя ходила, и у нее знакомая была – Валентина Васильевна, вроде. Так вот она рассказывала, что с детства знала хорошо одного священника, он в храме этом служил – монах Сергий, — так же, как и тебя, его звали, кстати.  До того, как он стал монахом – Иваном крестили, так вот он за веру-то как раз после революции пострадал!

Сережа присвистнул:  

— Ууууу, когда было-то?!.. и что у него за терки с Советами были?

— Монархист был, защитник веры, как получается, и мы с тобой… долго рассказывать…

Сережа устроился у дерева поудобнее и уложил автомат на коленях:

— Валяй…

Леня только и ждал разрешения.

— Я потом заинтересовался, посмотрел его историю жизни, хрен знает зачем… потянуло что-то узнать… Он родился в крестьянской семье. Когда подрос, стал посещать монастыри. В восемнадцать  поступил послушником в Валаамский монастырь, где провёл несколько лет. Условия послушания в этом монастыре были очень тяжёлые и ему были не под силу.

По совету настоятеля Иван решил  перейти в Сергиеву пустынь. Это как раз рядом с моими домом, — Леня невольно улыбнулся, вспоминая о доме, но продолжил рассказ:

— Иван был принят и, согласно порядку, два года прожил в обители, как мирянин,  посещая богослужения и исполняя монастырские послушания. Потом  был пострижен в монашество с именем Сергий в честь Сергия Радонежского, кажется…

Сережа встрепенулся:

— Слушай, а меня ведь предки тоже в честь него назвали!

— Ну, вот, видишь, вы совсем тезки…А еще отец Сергий  был духовником князей Константина и  Дмитрия Романовых. Потому, наверно, был иеромонах монархистом убежденным, что близок был ко двору. Спустя много лет, на допросе говорил, что «факт отречения Государя от престола… встретил с огромным сожалением, скорбел за помазанника Божьего, так как… лично был самым тесным образом связан с интересами династии и был всем обязан царскому строю». Октябрьскую революцию «воспринял как тягчайшее бедствие для страны, означающее безвозвратную гибель прежней России»,  впрочем, так оно и есть …

Сережа пожал плечами в ответ и принялся начищать автомат карманной щеткой.

— Плевать уже. С революции сто лет как прошло. Рассказывай лучше, что с монахом твоим дальше было?

— Он стал служить в Володарке, в двух километрах от Пустыни, в эти послереволюционные годы туда на службы и ходила девочкой знакомая моей бабушки Валентина, мать ее для отца Сергия пироги с капустой пекла – он любил.  А в 1924м стал епископом. В те поры, короче, случилась у Валентины беда – бабушка при смерти, Сергий соборовал ее перед смертью, а она просит его отпеть ее, когда умрет. Он пообещал, а тут распоряжение приходит – ему во епископы рукополагаться. Так он обещание все-таки выполнил -  уже в епископском сане приехал отпевать ее. И продолжал служить в храме Андрея Критского, но был арестован и приговорен к пяти годам тюрьмы. На допросах не скрывал монархических убеждений и мужественно вёл себя на следствии. Заявил: «За все, что большевики совершили и продолжают совершать, за расстрелы духовенства и преданных церкви Христовой, за разрушение церкви, за тысячи погубленных сынов отечества большевики ответят, и русский православный народ им не простит». Понимаешь, Серый? Он не боялся сказать им в лицо все, что думал, хотя знал, что потом будет страдать, но был готов к этому!

-Да… это реально круто,  а мужика этого убьют за подобное?

-Вот, слушай. Отбыл он срок в Ярославской тюрьме, и был направлен в ссылку на три года в Йошкар-Олу куда-то, там служил тайно, а местное население чтило его как святого даже… 

— А разве живых святыми считают?

— Официально нет,  но народ праведников всегда почитает. А вот для «истинно-народной власти» НКВД он враг – приговорили  Владыку к высшей мере наказания и расстреляли в подвале… Вот так… он умер, но веру не предал и был против ее гонителей до самого конца!

Сережа отложил автомат, бережно прислонив его к дереву:

-Что ж, смело, конечно. Но, Лень, ты сам подумай, что ему терять? Семьи нет, страна, которую он знал и любил, тоже уже перестала существовать…

— А он верил, что новая власть  долго не удержится, и на допросах даже об этом говорил! Да ведь не один он такой… Расстрелянных  тысячи тогда были, все добровольно на муки шли, но от веры не отреклись. Дети и женщины в их числе…сколько их погибло!..

— Мы ж не за иконы и свечи тут дохнем, как собаки.

-Верно. дело не в этом. Мы с тобой не монахи и ситуация тут другая. Но знаешь,

в мире еще осталось хорошее и доброе – то, что тебе дорого, то, без чего ты, блин, жить не можешь. Вот без чего тебе жить неохота?

Парень сощурился и посмотрел вверх на темнеющее небо с отблесками заходящего солнца на розовеющих облаках. Он вспомнил, как в родном Мурманске девятиэтажки тонули в синем океане небосвода и сквозь провода иглами сочился свет самой близкой звезды к планете – Солнца. Синева казалась бесконечно глубокой, холодной и слепила, въедаясь в глаза лазуритовым сиянием.

— Без неба жить не могу. Ни за что не отдам небо над домом.

— Значит, тебе за него и сдохнуть не страшно? – усмехнулся рыжими усами командир.

Серега довольно потряс головой и почесал бритый затылок:

— Выходит, так…

— Ну, вот и пусть это будет твоим решением – сражаться за небо над домом!

— Теперь умирать будет не так страшно?

— Умирать всегда страшно, но лучше ведь умереть ради чего-то, а не просто так трупаком с пулями в башке упасть. Я вот решил: за друзей своих и родных, что в Питере остались сражаться буду. У меня там дети, жена… Знаешь, в Священном Писании есть слова такие: «Нет больше той любви, чем положить душу за други Своя» (Ев. Ин 15:13).

Военный обернулся на убитого товарища  и лицо его снова приобрело угловатость и отпечаток грусти.

— А Макар? Он, типа, за что умер, интересно… получается, что и он за веру? Он-то в твой рай попадет?

Командир пригладил бороду и закусил нижнюю губу, призадумавшись, но вскоре улыбнулся и утвердительно кивнул:

— Да, обязательно! Только рай-то не мой.

-Слушай, а если я здесь умру… за небо… да и за веру… и я тоже туда… в рай?..

— И ты тоже… хотя… все мы, как и епископ Сергий, за идею, за родное, за что-то важное для самих себя головы сложим, ежели тут погибнем…

Леня поднялся, опершись на свою винтовку, и распрямился.

— Жрать охота, пойдем, – пояснил он.

На лагерь опускались клочья тумана, становилось холодно. Солнце заваливалось за холмы и последние его лучи прощально блеснули на обшивке «паука». Небо стало темно-синим, а на востоке тусклым светом зажглась первая звезда. Косые полосы облаков стали сначала кроваво-красными, потом фиолетовыми, а вскоре совсем догорели. Костры тихо потрескивали ветками, слышался глухой гул голосов – солдаты начинали ужинать. А Сережа все сидел, привалившись спиной к стволу огромного дерева.

 

   Еще засветло, в боевой амуниции и полным боезапасом, десять человек во главе с Леонидом друг за другом растворились в предрассветной мгле. Лес снова был тихим, как и в прошлую атаку. Все вокруг было синее: деревья, кусты, небо, молчаливые военные. Все сливалось в тихий, угрюмый комок. Солдаты шли долго и остановились, только дойдя до края леса. Деревья стали реже, и приходилось вжиматься в высокие  и мокрые от росы траву и кусты, чтобы не маячить на открытом пространстве. Вскоре утренний туман растаял, и на краю леса стала видна широкая пыльная дорога. Группа, отыскав наиболее удобные и незаметные со стороны дороги позиции, притаилась, прижимаясь к земле. Прошел час. Сейчас должна была выдвинуться основная группа из лагеря, вслед за разведкой. Время тянулось медленно. Поднявшееся солнце сделало и без того напряженный воздух душным. И в тот самый момент, когда ожидание боя стало невыносимым,  откуда-то справа послышался далекий рокот моторов. Он становился все громче, и совсем скоро земля мягко закачалась под солдатами. По дороге, рыча, шипя и гоня за собой облако пыли и выхлопных газов двигалась колонна длинных боевых машин вперемешку с закутанными в черное вооруженными группами.

— Ну, с Богом! – выдохнул Леонид.

Сережа одобрительно кивнул.

Пропустив пару рокочущих железных чудовищ мимо, Леня медленно поднял автомат и,  шумно вдохнув носом, выпустил очередь по дискам машины. Сергей выдернул чеку гранаты и бросил ее в орудие противника. Послышался глухой звон, машина забуксовала и остановилась, перегородив дорогу остальным. Тут же из-под гусениц вырвались снопы огня, вмиг охватив весь корпус. Черные балахоны засуетились у пылающего железа. Послышались отрывистые выкрики неопределенного наречия.  Группа медленно, перебежками наступала. «Балахоны» палили наугад сквозь тугую дымовую завесу, вспарывая стволы деревьев и срезая толстые трубчатые стебли борщевика пулеметными очередями. Теперь Леня заманивал врагов ближе к лесу, отводя группу на расстояние и обливая колонну машин шквальным огнем. Но машины оставались неподвижны, а к лесу стягивались десятки закутанных в черное бойцов. Нужно было загнать хотя бы несколько гусеничных орудий в лес, где удобнее всего справиться с ними – неповоротливыми среди деревьев.

Никто не решался на дерзкую атаку, ведь это означает верную смерть атакующего.

Смерти не боятся те, кто помнит только о небе. Вот оно над тобой – пристрелят, туда и дорога – в небо.

Сергей, пригнувшись к земле, бежал навстречу врагам, руки его сжимали связки взрывчаток. Глаза были полны решимости, и только одними губами он шептал: «Бог, если ты есть, помоги мне!»   Под ногами кипела земля от пуль, но он продолжал бежать – знал, товарищи прикроют. Колонна рассыпалась и боевые машины одна за другой съезжали с дороги, не переставая прижимать остатки группы пулеметами. Сережа с размаху запустил взрывчатку под гусеницы одной из них. Сейчас же машина вспыхнула, как спичка и воздух лопнул взрывом, который с невероятной силой рванул столп огня далеко в ослепительно-голубой свод неба. В этот миг парня что-то сильно ткнуло в плечо, затем толчки пробежали по животу и ногам, жар разливался по телу и повсюду начала проступать жгучая боль.

 

Леня отбросил в траву последний опустевший рожок и достал большой черный нож, в другой руке зажал пистолет. Прислонившись к изрешеченному от пуль стволу дерева, прошептал: «Серый, все там будем. Господи, благослови!». Встал в полный рост, оглядел бездыханную группу, и зашагал, набирая скорость, к толпе черных балахонов, выставив вперед руку с пистолетом.

Он знал, что основной группе нужно было бы еще всего каких-то пять минут, и он, Леня надеялся им их предоставить…

 

     Новый командир отряда зачитывал Приказ… новички  слушали его, мало, что понимая – список из десяти незнакомых имен… наградить… посмертно…

     Тихо. Сыро и тихо. Только изредка капает с деревьев после ночного дождя. Солнце, едва проснувшись, обнимает озябшую землю. Лучи его скользят по веткам и листьям, играя солнечными зайчиками в каплях. Солнце сумело уже проникнуть даже в самые темные уголки леса, и теперь тишина наполнилась золотым блеском утренней зари. Там, где было больше всего света, неслышно порхали нежно-голубые мотыльки…

 



Это произведение участвует в конкурсе. Не забывайте ставить "плюсы" и "минусы", писать комментарии. Голосуйте за полюбившихся авторов.

+18
22:55
644
RSS
16:40
Даник, ты самый лучший!!!
Загрузка...
|
Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!
Литературный Клуб "Добро" © 2019 Работает на InstantCMS Иконки от Icons8 Template cover by SiteStroi