"Мы помогали мужчинам оставаться людьми"

"Мы помогали мужчинам оставаться людьми"

В День защитника Отечества принято поздравлять мужчин, особенно — военнослужащих. Я решила подойти к празднику нетривиально и рассказать о женщине-защитнице. Причем, не той, что служила «в штабе писарем», красиво носила военную форму и погоны. А той, что побывала в горячей точке, на недавней войне.

Героиня этого материала — Людмила Ивановна Корсакова. Её рассказ изложен в форме монолога. Он лучше всего выражает тональность сказанного и личность собеседницы – откровенной, мужественной, женственной, доброй и, не смотря на печальные мысли, все-таки позитивной.

Однажды ночью 1984 года мне домой принесли повестку– срочно явиться в военкомат. Я тогда работала медсестрой в Саратовском НИИ ортопедии и восстановительной хирургии, а все медсестры в советское время были военнообязанными. Утром я прибежала в Ленинский районный военкомат и увидела очередь сверхсрочников и медсестер с такими же повестками.
Надо напомнить, какая была обстановка в стране. С 1979 года СССР начал военную компанию в «дружественной стране Афганистан». Советские военные оказывали помощь кабульским товарищам в борьбе с радикальными исламистами – маджахедами (душманами). Так звучало советское официальное обоснование войны в Афганистане. Первые годы она шла, что называется, втихую, смерти убитых солдат замалчивались. К 1984 году активно вмешались американцы, взрывы нельзя было замолчать, а воюющие несли большие потери. Раненых становилось столько, что требовались госпитали и медики в большом количестве. Обо всем этом я, 34-летняя медсестра из Саратова, имела довольно отдаленное понимание.

Конечно, можно было найти способ не ехать на ту войну. Большинство моих коллег так и сделали. Если бы я сказала, принесла справку, что у меня мать-отец при смерти или болен ребенок, то никто бы не забрал. Я дала согласие не сразу. Но «купцы» — так называли людей, набиравших сверхурочников и врачей в Афганистан, — были знатоки человеческой психологии, умели убеждать. Давили на сознательность: «Почему Вы сразу не явились по повестке? А если война!» Надо знать психологию советских людей. На меня очень влияли фразы о том, что Родина нуждается в нас. К тому же, в моей семье был пример — отец воевал в Великую Отечественную войну, потом служил на Кушке, в погранотряде, охранял рубежи Родины. В семье постоянно велись «военные» разговоры, и я чувствовала ответственность. К тому же «купцы» убеждали, что работать я буду на безопасной территории. Обещали всяческие льготы после службы, да и заработать денег для своей семьи (у меня рос сын) хотелось. В общем, согласилась. Моя служба в горячей точке продолжалась два года — с 1984-ый по 1986-ой.
Все это время я работала госпитале города Шинданда. Надо сказать, что профиль моей работы сильно изменился. В Саратове я была медсестрой отделения нейрохирургии, в Шинданде стала старшей медсестрой стоматологии. Впрочем, это ничего не значило. По мере необходимости нас бросали туда, куда требовалось.

Для тех, кто не помнит или не знает, поясню. В отличие от Великой Отечественной войны в горячих точках Афганистане, Чечне линии фронта нет. Советские войска выходили в рейды – обследовал местность по определенному маршруту при поддержке танков, бронетранспортеров, системы «град», вертолетов, задействуя саперов, артиллеристов. Все это, что обнаружить и «выкурить» из гор душманов. Дальше – бой, стрельба. А госпитали в это время готовятся принять раненых с самыми различными травмами и увечьями. Отрубленные руки, отрезанные уши, вытекшие глаза. С такими ранеными приходилось работать. Причем поступали люди как с нашей стороны, так и с вражеской. Или могло быть так — рота напилась отравленной воды и поступила к нам с болезнью Боткина и подозрением на брюшной тиф. В госпиталь привозят двести человек и всех медсестре «бросают на Боткина». У каждого солдата надо взять кровь на анализ, оформить. Помню кровь, везде кровь, на полу кровь. Тошнит от крови. Круглосуточный конвейер, перерыв – 15 минут. Я сама переболела в Афганистане болезнью Боткина, ломала ногу.

Что я помню из бытовой жизни в Афганистане? Жара, невыносимая жара, мухи. Ветер носит песок, от которого воспаляются глаза. Первое время мы, медики, жили в палатке, спали на двухэтажных кроватях. Воды не было, привозили бочку в определенное время. Не успел – стался без воды, без стирки. Потом поселили нас в щитовые домики. Там я научилась выживать.

Вы спрашиваете, как я выдержала эти два года? Не скрою, меня посещали мысли написать маме, чтобы она прислала вызов, сказавшись тяжело больной. Думаю, это сократило бы мой срок службы. Но я представляла, что отец, сам много лет воевавший за Родину, меня спросит: «Почему ты вернулась, дочь? Почему сбежала?». Я бы не нашлась, что ответить.

Пожалуй, тяжелее всего было постоянно находиться среди людей, невозможность побыть одному ни минуты. Со мной жили медики со всего Советского союза – Белоруссии, Украины, Бурятии. Одним нужны были льготы и звания и они этого не скрывали, другие, действительно ехали, чтобы помогать раненым. Там я научилась разбираться в людях. Вынесла оттуда дружбу, чувство сплоченности с гражданами своей страны. Что ни говорите, но мы тогда ощущали себя героями! Первые годы после возвращения из Афганистана мы встречались с девочками в Москве, на ВДНХ, меня очень воодушевляли эти встречи.

Самое грустное, что никакого звания за службу в горячей точке мне не присвоили, льгот не дали. Нас обещали аттестовать, но так и не аттестовали. Я должна была приехать из Афганистана в чине старшего сержанта. А на деле вышло так, как будто я поехала добровольным наемником. Но это же неправда! Обидно, что медикам-офицерам, которые работали так же как мы, стояли рядом с нами в операционной или палате, получили льготы и выплаты. Поначалу мы еще надеялись, что наша служба в горячей точке будет учтена, но в 2000-х годах 2000-х окончательно сказали – не ждите. Знаю, что сейчас, на войну в Сирию едут медики в статусе военнослужащих, проходят аттестацию. Правда, тех двух медсестер из Биробиджана, которые погибли в госпитале в Алеппо, звание не уберегло от смерти.

Когда я вернулась в Саратов в 1986 году, то меня ждало потрясение. Уезжала из одной страны, а вернулась в другую. СССР распадался, шла Перестройка, началась дележка благ, имущества. На людей, которые приехали с войны смотрели косо. Отношение к этой войне стал меняться, ее назвали роковой ошибкой.

Я остро чувствовала себя обманутой своей страной. Осознавать, что тебя использовали и выбросили, тяжело. Я слышала это от многих служивших в Афганистане, Чечне, Югославии. Дело не в льготах, которых не дали. Обидно отношение. Оно проявляется в брезгливости, с которой смотрят на спившегося «афганца». Да, он не смог найти себя в мирной жизни, пьет, но у него под потертой курткой вся грудь в наградах — Медаль «За отвагу», Орден Красной Звезды. А посмотрите на воевавших в Чечне! Они скрывают, что были там, опасаясь мести. Уж очень вольготно в России чувствуют себя сегодня выходцы с Кавказа…

Я давно на пенсии, живу в Саратове. Не шикую. Пишу стихи, в том числе, о годах службы в Афганистане. Читаю книги, интересуюсь новостями не только в нашей стране, но и за рубежом. Благодаря кругозору и опыту работы в горячей точке, многое понимаю и умею читать между строк.

Знаете, даже спустя много лет, меня не покидает чувство, что мы помогали на той войне. Мы ехали, чтобы лечить раненых, были им нужны. А еще вот какие мысли посещают меня: мужчинам вредно жить, не видя женщин. Они же поубивают друг друга! Если в коллективе есть женщины, мужики совсем по-другому себя ведут. Хочется думать, что мы, женщины, помогали мужчинам на войне оставаться людьми".



Это произведение участвует в конкурсе. Не забывайте ставить "плюсы" и "минусы", писать комментарии. Голосуйте за полюбившихся авторов.

+1
18:50
173
RSS
А. Смолина
14:55
Людмила, если у Вас есть ещё произведения, то буду рада забрать в свой архив о девочках-«афганках» сюда:
samlib.ru/editors/s/smolina_a_n/
15:38
Алла, а почему бы вам ваш архив и здесь не сдублировать? И почему бы его в виде книги не издать? Можно и в виде журнала издать, электронного и печатного.
Вы правы, в стране где орденами награждаются клоуны, воры и бандиты — не стоит ждать достойного отношения к ветеранам. Это нам нужно, рассказывать о настоящих героях и героинях.
А. Смолина
16:24
Товарищ Администратор (извините, без имени), так мой архив и есть электронный.
Адрес дан выше.

Предложений на книгу поступает много, от Эксмо было целых несколько.
Но дело в том, что, во-первых, архив огромен, там только журнальных и газетных статей более 400 и раздел с ними постоянно пополняется.

Во-вторых, постоянно пополняется и сам архив.
Со сбором информации помогает множество добровольных помощников, ведь ссылку на Вашу эту страницу я не сама нашла, а получила от небезразличных людей.
А в изданную книгу уже ничего не внесёшь и не исправишь.
Хотя, скорее всего, на издание собственных рассказов я согласие дам.

В-третьих, архив частично дублируется на втором (военном) сайте здесь:
artofwar.ru/s/smolina_a/

В-четвёртых, мой архив по советским «афганкам» — единственный в мире, в нём много разделов как по живым, так и по погибшим и умершим.
Потому дробить и бегать по сайтам не вижу никакого смысла.

***
Если у Вас есть какие-то ссылки, то поделитесь и заберу к себе, естественно, со ссылками на первоисточник.

Если процитировали меня, значит хотя бы раз, но меня читали.
Что радует, работа ведётся не впустую…

С уважением
А. Смолина
А. Смолина
14:11
Ну что, друзья, я ждала, что откликнется сама автор, для того и написала первый комментарий.
Но автор молчит, в то время как повествование вызвал ряд вопросов.

Зацепило предложение «Первое время мы, медики, жили в палатке, спали на двухэтажных кроватях».
Года службы обозначены как 1984-1986, тогда какие палатки?
Пришлось обращаться к другим «шиндандткам» и вот что ответила Лидия ВОЛЫНКИНА (МАКАРОВА) (ст. медсестра физиотерапевтического отделения госпиталя Шиндандта, в/ч пп 94131 гв. МСД):
«Нет, у нас на территории госпиталя уже не было палаток. Я приехала в марте 1982 года и нас всех заселяли в модуль. Не пойму, вроде всё правильно пишет, но это серьёзная ошибка писать про палатки, которых уже не было на нашей территории. Была одна, но не жилая, а хозяйственная.»
Вторым странным показалось это: «Воды не было, привозили бочку в определенное время. Не успел – остался без воды, без стирки».
Опять пришлось обращаться к Лидии ВОЛЫНКИНОЙ (МАКАРОВОЙ) и вот что она ответила:
«Это тоже не правда. Воду в наш модуль провели в 1983 году и мы пользовались колонкой. Такое чувство, что автор где-то что-то переписала, как-то писанина её звучит очень казённо. Девочки так не пишут. Может полностью за неё написал корреспондент, собрал отовсюду, a сама не была в Афганистане?».
Загрузка...
|
Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!
Литературный Клуб "Добро" © 2019 Работает на InstantCMS Иконки от Icons8 Template cover by SiteStroi