«Да, я остался живой…»

«Да, я остался живой…»
1 июля для ветеранов боевых действий и локальных конфликтов – особая дата. В этот день те, кто проходил службу в горячих точках, собираются вместе, чтобы вспомнить погибших товарищей: рискуя жизнью, они делали всё, чтобы отстоять независимость нашей страны. С честью выполнил свой воинский долг и Александр Александрович Зелененко.Родился он 21 декабря 1980 года в Усть-Куте. Школу окончил тоже здесь: пятую, в мкр. «Нефтебаза». Но с получением специальности не заладилось: сначала поступил в ОРУТ, затем перешёл в СПТУ-19. Выучился на газоэлектросварщика 3-го разряда и, как только исполнилось 18 лет, был призван в ряды вооружённых сил. В «брежневском» полкуПризыв был «запоздалый» (обычно к декабрю он уже заканчивался, но, видно, в связи с недобором в те годы проводился позже – вплоть до января), а новобранцев — сравнительно немного. Их направили в учебную военную часть – п. Песчанка Читинской области. Александр Зелененко был распределён в танковый полк, названный в честь Л.И. Брежнева (сами солдаты называли его «брежневским»). Когда-то он там служил, сохранились даже тумбочка и кровать Леонида Ильича — это местная реликвия, к ней, сохраняя память о генеральном секретаре ЦК КПСС, относились очень бережно. Обстановка, приближенная к боевойВ учебном подразделении пробыли четыре месяца, после чего для дальнейшего прохождения военной службы многих парней направили в город Юрга Кемеровской области (там проводились широкомасштабные тактические учения, на которых присутствовало даже командование из Москвы), в 74-ю мотострелковую бригаду быстрого реагирования. Дни были полностью загружены. С утра до вечера – отработка запланированных мероприятий. Ребята уставали, но эта усталость была приятной: только так можно получить представление о настоящей воинской службе (не где-то в нарядах и на подсобных работах, а в обстановке, максимально приближенной к боевой). С левой стороны пески, с правой — степьТак прошли апрель, май, июнь и июль, а в августе 1999 года грянули события, послужившие началом Второй чеченской кампании: дагестанские посёлки подверглись нападению боевиков. В спешном порядке стали готовить технику, а служивых переодели, выдали камуфляжную форму (до этого их обмундирование состояло из желтоватых галифе, гимнастёрки и пилотки; солдатики были — ни дать ни взять «кузнечики», как в фильме «В бой идут одни старики»). Танки погрузили на платформы, и мотострелковая бригада в составе двух танковых рот была направлена к месту локального конфликта, а куда конкретно – никто не знал, даже офицеры: информация держали в секретности.Добирались по железной дороге, целую неделю. Сначала, как вспоминает Александр Александрович, по пути следования встречались и большие города, и малые, но после Омска пейзаж стал неизменным: с левой стороны пески, барханы, караваны верблюдов, а с правой — степь. Сбивая противника с толкуПрибыли в город Кизляр (Дагестан), после – своим ходом до посёлка Кизилюрт, где в течение нескольких недель ожидали сосредоточение всей бригады, когда придут остальные эшелоны с техникой и личным составом. Механики-водители получили карты – необычные, ручной работы – с обозначенным маршрутом движения. Он был тоже весьма своеобразен: допустим, от точки А (начального пункта следования) до точки Б (конечного пункта) по прямой не более 70 км, но, чтобы сбить противника с толку, маршрут проложили таким образом, что он образовал петлю и в общей сложности составил 730 км.Разве что цветов не было— Местные жители нашему прибытию были рады (разве что цветов не было, но зато – горы фруктов). Происходящее напоминало документальный военный фильм про то, как простой народ встречает армию-освободительницу, — говорит Алексей Зелененко. — Да, конечно, с нами был проведён соответствующий инструктаж: ещё в поезде выдали памятки, как вести себя с населением (ведь это совершенно другой мир и, соответственно, менталитет, вероисповедание). Дети облепляли танк, знаками показывали цифру «1» и канючили: «Дай один патрон». Мы были уже полностью экипированы, но патроны не раздавали. Да и контактирование с дагестанцами, прямо сказать, не приветствовалось. Однако среди местных было немало хороших людей, общение с которыми доставляло удовольствие. Особенно мне запомнился один старичок, дед Магомед, ранее проходивший службу в Советской армии. Мы были у него в гостях (нелегально, об этом никто из командования не знал), и он угощал нас национальными блюдами.Марш-бросок до ЧечниЧерез Ингушетию, в короткие сроки – марш-броском до Чечни (это название появилось ещё в Первую чеченскую кампанию; вероятно, произошло оно от чеченского «нохчи чьо»). Боевое крещение Александра прошло у Терского хребта (справа от него — город Грозный, столица Чеченской республики). Военным частям предстояло занять три господствующие высоты. Дорога там накатанная, глинистая. Что может танк? Только испортить её. Вокруг – кустарник (уже октябрь, но всё ещё зелено, и среди этой буйной растительности заметить противника очень сложно, тем более, из танка). За бронёй, конечно, танкисты были худо-бедно защищены, а пехота – более уязвима.В атаку поднялись офицеры— Первая высота досталась без особого сопротивления, — рассказывает Александр Александрович. — Вторая тоже поддалась (правда, заняли её только на следующее утро). В боях за третью наше подразделение и мотострелковый батальон, к которому были приданы в качестве поддержки, понесли существенные потери: нарвались на мощный узел сопротивления. Первая машина перемахнула укрепительный вал и, упёршись «носом», встала – ни туда и ни сюда. Так её и сожгли. Атака захлебнулась. Ещё немного, и от пехоты осталось бы (да простят меня мои боевые товарищи) «пушечное мясо». Я видел своими глазами, как офицеры управления – от майоров до полковников — выстроились цепью и, вооружившись личным стрелковым оружием, сами пошли в атаку. Родился в рубашкеТогда, в самый первый бой, Александр чудом уцелел (сослуживцы говорили, что в рубашке родился).— Когда поднимались на хребет, ситуация сложилась скверная: умудрился простыть, меня трясло и морозило, — возвращается к тем далёким прошедший горнило войны ветеран. — Чувствовал себя плохо, никак не мог сосредоточится. Я включил приборы и хоть как-то попытался согреться от индикаторов и лампочек (они создавали иллюзию тепла). К тому же, перестал работать шлемофон. Хорошо, что к тому времени экипаж научился понимать друг друга без слов: читали по губам.Не помню сейчас, каким образом, но наш танк оказался впереди. Рядом откатывалась назад и отстреливалась разведовательная машина. Мы прикрыли её отход. В двух-трёх километрах от нас стояла вышка; как мы поняли, там находился вражеский корректировщик миномётного огня, заставивший пригнуться к земле всю нашу разведку и пехоту. Нам была поставлена задача этого корректировщика уничтожить, а лично я получил приказ освободить своё место для полковника, в прошлом – командира танкового батальона (он руководил боевой операцией). Тот дал мне автомат с подствольным гранатомётом: «Если что, стреляй». Приказы не обсуждаются, и я повиновался. Танк тронулся с места, и я осознал, что мы держим направление туда, где наших войск в помине нет. Оказались в небольшой ложбинке – на солдатском лексиконе, в «тазике». По низине били миномёты: кругом всполохи огня, разрывы, развороченная, ещё дымящаяся земля. Я понимал, что как агнец на заклании, практически обречён. Лёг на башню и прижался. Спереди меня не взять (люк был открыт, он прикрывал), но сбоку и сзади я был отличной мишенью. Когда уже проскочили это место, примерно в двух метрах от танка рванул снаряд. Я сначала понять ничего не смог, только уловил боковым зрением какое-то движение. Меня оглушило. Накрыло землёй. Она была везде: в ушах, за шиворотом – не успевал отплёвываться. Первая мысль, которая пришла в голову: безопасней будет, если спрыгну с танка. Покрутил головой: а куда?.. Кругом кусты, и не факт, что в них никто не прячется. Поэтому остался там, где есть. Командир с полковником с тревогой высунулись в люк: «Живой?» Я облизал пересохшие губы и кивнул. Заехали на взгорок и потом, с пятой попытки, полковник «снял» того корректировщика: пошатнулись металлические соединения, и человечишка, собирая переборки, полетел вниз. Так что свой первый бой я принял на броне. От сердца отлегло: наши!..Танк дёрнулся и покатился вперёд. Через 30-40 метров Саша заметил в кустах едва заметное движение (было впечатление, что кто-то пристально смотрит). Привстал, чтобы было лучше видно, вскинул автомат. Передёрнул затвор, объект взял на прицел. Первый выстрел даётся тяжело (ведь там – кто-то есть, правда, непонятно, кто). Но на войне – если не ты, то – тебя. Пальцы застыли на спусковом курке. Инстинкт самосохранения подсказывал, что нужно стрелять, но человек, таившийся в кустах, приподнялся и повернулся. Это спасло ему жизнь. А. Зелененко увидел за спиной у солдата войсковую радиостанцию, прикрытую маскировочным материалом (между тем чеченцы, в отличие от российских войск, использовали спутниковую связь). У Александра от сердца отлегло: наши!.. За обстановкой следили в оба глазаСоветские войска использовали артиллерию, осуществлялась поддержка с воздуха, и противник был выбит, а обозначенные позиции заняты. После прибытия других подразделений были поставлены новые задачи. Долго стояли под Шали. Служба протекала в режиме военного времени. Темнело рано: с четырёх-пяти вечера. Сумерек как таковых не было, сразу опускалась темь (видимость нулевая). Начинался комендантский час, то есть после этого времени прекращались любые передвижения и были указания открывать огонь на поражение без предупреждения. На тот момент даже питание было двухразовым: завтрак привозили к 10 утра, обед – днём, а ужин выпадал на время комендантского часа.За боевой обстановкой следили в оба глаза. Чтобы всегда быть на связи, кто-то из экипажа оставался в танке.Обустраивали позиции, рыли капониры. Жили в землянках, которые укрепляли брёвнами, в «три наката»; сверху покрывали шифером, засыпали землёй. За долгое время добра этого изрядно поднакопилось, и, когда дали команду отправляться на новое место дислокации, стройматериалы разобрали (не пропадать же им) и погрузили на танки. Командир батальона – бывший десантник, воевал в Афгане — за словом в карман не лез. Назвал колонну цыганскими кибитками и заставил разобрать нагромождения: при передвижении могло случиться, что угодно.Земляк душу греетДействовала цензура: категорически запрещалось отправлять фотографии из боевых точек. А.А. Зелененко по неосторожности нарушил запрет, но эти письма (как и последующие) родные так и не получили. Хорошо, что вместе с Александром служили другие устькутяне, а то – тоска зелёная. Земляк – это как частица родины, на чужбине он душу греет. Напоминание о прошломОтслужив девять месяцев в зоне локального вооружённого конфликта, сибиряк был демобилизован домой. Общий срок службы составил полтора года (шутит, что в боевых условиях год идёт за два). За сражения у Терского хребта Александр Александрович Зелененко был представлен к боевой награде: медали Жукова. Конечно, было приятно. Вторую, юбилейную, он получил 23 февраля 2018 года. Наградной список не очень большой, но эти медали – напоминание о далёких днях. Их никогда не забыть. Также в военном билете есть запись, что Александру присвоен нагрудный знак «Гвардия»: бригада, в которой проходил службу, была гвардейской.День памятный с скорбныйТанкиста иногда спрашивают, за что он воевал. Можно ответить по инструкции: выполнял воинский долг. Можно сослаться на то, что их, новобранцев, никто и не спрашивал. Но Александр вспоминает всех женщин, которые встречали наших солдат на чужбине; их полные отчаянья глаза (чеченские боевики вытравливали, вырезали русскоязычное население).1 июля для Саши и его друзей – день памятный и скорбный, когда – так уж повелось – принято помянуть тех, кого уже нет рядом: осушить первую, вторую, а третью – молча. И отдельно налить, прикрыть хлебушком…



Это произведение участвует в конкурсе. Не забывайте ставить "плюсы" и "минусы", писать комментарии. Голосуйте за полюбившихся авторов.

0
16:53
23
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
|
Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!
Литературный Клуб "Добро" © 2019 Работает на InstantCMS Иконки от Icons8 Template cover by SiteStroi