16.02.2020 | В игре.
16.02.2020 | Искупление
16.02.2020 | ТЫ И Я
16.02.2020 | Мария
16.02.2020 | Пятница 13
14.02.2020 | Алкоголик
14.02.2020 | Питер
14.02.2020 | Россия
14.02.2020 | Я в лесу
14.02.2020 | Не пара
13.02.2020 | Сибирь
13.02.2020 | ШТОРМ
12.02.2020 | Вовка и дед
12.02.2020 | Мужчина
12.02.2020 | Если я молчу
11.02.2020 | Я знала
10.02.2020 | Это Жара
10.02.2020 | Отец
10.02.2020 | Родина
10.02.2020 | Жизнь
10.02.2020 | Глубинка
10.02.2020 | Поэту
10.02.2020 | Жизнь-война.
09.02.2020 | Сорняк
08.02.2020 | Любовь
07.02.2020 | Мой пёс
07.02.2020 | Скучаю
06.02.2020 | ехать
05.02.2020 | Ветер
04.02.2020 | Одиночество
04.02.2020 | Манул
02.02.2020 | Подруги

Без четверти четыре

Комнатка под самой крышей еле освещается отблесками тлеющих в камине углей.  В полумраке виднеются неясные очертания предметов, разбросанных по полу. На первый взгляд они кажутся лишь странной игрой света — размазанными неумелой рукой кляксами теней. Но стоит присмотреться, и вот, из темноты выступают знакомые всем с детства образы: осколки воздуха, тихо поблескивающие в углу, превращаются в игрушечный фарфоровый сервиз; огромная чёрная гора, постепенно вырастающая из мрака, оказывается стеной великолепного замка с башнями. Разбросанные по полу игрушки и мягкая, небольших размеров мебель красноречиво говорят о том, что мы попали в детскую.

Но где маленькая хозяйка, ради которой звезды опустились на стены, чтобы беречь ее сон? Чудесная комната, в которую занёс нас случай, эта сокровищница детских мечтаний, спала уже много дней. Мимолетный холодок погасил в ней все волшебные фонарики; улетели светлячки, упорхнули феи — ребёнок покинул их мир.

Внезапно раздавшийся в глубине старинного кресла тихий шорох заставил тревожно вздрогнуть тончайшие паутинки на потолке. Это молодой мужчина, вырванный из забытья приступом кашля. На вид ему не больше тридцати — время ещё не успело наложить на него своё тяжёлое клеймо. Достаточно мимолетного взгляда, чтобы разглядеть в утончённом профиле незаурядный ум.

Его взор падает на резной медальон, зажатый в руке. Сколько воспоминаний хранится в этом маленьком украшении. Лёгкая улыбка трогает усталое лицо, и вот сквозь жаркое марево бреда проступают образы жены и дочери. Дорогие сердцу черты, украшенные улыбками — совсем как в те времена, когда их семья еще была вместе: он, малышка Аннабет и идеальная во всем Джейн.

***

Джейн не была первой, как не была первой и Аннабет. Когда дочурка слегла, болезнь еще не успела охватить город. Через пару дней потух огонёк детского сердечка, задушенный дыханием чёрной смерти. Тогда все знакомые пришли оплакать свою любимицу. Когда умерла Джейн, лишь несколько людей проводили ее в последний путь. Город оказался в эпицентре эпидемии. Люди умирали десятками, живые еле успевали хоронить мертвых, но оплакивать их было некогда. Чума ходила по улицам и черной косой собирала кровавый урожай. Те, кто потерял последнюю надежду, бежали из города, не захватив с собой практически ничего. Но ему, потерявшему жену и дочь, некуда было бежать: родные люди остались здесь, навсегда прикованные к проклятой земле.

До самого конца похорон он был совершенно спокоен. С холодным отстранением бросил первую горсть земли, с этим же чувством принимал сожаления от немногих оставшихся в живых знакомых. Боль тяжелым комом угнездилась в сердце, не давая пролить ни слезинки. Какой-то незнакомец предложил отвезти его домой. Но он лишь отмахнулся: «Домой? Разве теперь у меня есть дом?».   

Нервно вздрогнув, он очнулся от бреда. Аккуратно вытащил из кармана портсигар, взял в зубы сигару и закурил, вдыхая сладковатый дым. Он приобрел эту привычку, когда слегла Джейн. Табачный дурман действовал отрезвляюще на измотанный организм. В дни, когда Джейн уже не вставала с постели, ему ни на секунду не удавалось сомкнуть глаз. Ночи напролет он проводил в поисках того, что облегчило бы ужасные муки любимой. А она ни на секунду не поддавалась отчаянию. Адская боль, лишившая многих разума, не смогла сломить её. Он молился, чтобы небо даровало ей хотя бы мимолетное ослабление мучений, и его просьба была услышана. Джейн умерла тихо — во сне.

После ее похорон он замкнулся в себе. Боль зажала в тиски сердце, поблекло солнце, надежда покинула его. Наверное, он бы и умер так, сидя у подножия ее кровати, если бы однажды Джейн не пришла к нему во сне. Она не сказала ни слова, но в ее глазах светилась такая любовь, что камень на сердце треснул и осыпался пылью. Проснувшись, он вышел на улицу и с ужасом увидел, во что превратился город за несколько дней. Разруха и запустение, и на каждом углу гниющие останки тех, кто не захотел принять смерть в одиночестве. С  немногими добровольцами он обшаривал каждый закоулок, каждую улочку в поисках больных и переносил их в свой дом. Сам протирал гноящиеся язвы, сам обмывал мертвые тела и сам хоронил.

Иногда он замечал, что смерть становится для него обыденным делом, и ему становилось страшно. Казалось, то, что делало его человеком, неумолимо покидает измученное бессонными ночами тело. Тогда он бросался на поиски, мечтая помочь еще кому-то, лишь бы быть достойным памяти жены и дочери.

Приступ кашля снова сотряс его высохшее тело. Он так и не смог сказать Джейн о постигнувшем его несчастье — чахотке. Болезнь нагрянула к нему ещё в безоблачные дни, давно уже покрывшиеся паутиной времени. Тогда он побоялся расстроить супругу таким пустяком, поверив обещаниям врачей. Теперь это уже не имело значения. Он твёрдо знал, что скоро умрёт и что случится это ещё до рассвета. Не чума, уничтожившая целый город, и не чахотка сгубили его.

Вчера он в последний раз вышел на улицу, чтобы похоронить старика, последнего человека в опустевшем городе. Ему уже давно не хватало сил, чтобы рыть могилы, и он складывал мертвецов в подвале церкви. Священник умер одним из первых, и некому было отпеть несчастных, но ему казалось, что никакое зло не доберется туда. Вчера он наконец закопал вход в склеп, и теперь ничто не потревожит покой уснувших навек горожан. Больше на этом свете его ничто не держит.

Откинув назад голову, он устало прикрыл глаза. Седая старуха с косой подкралась бесшумно к его ложу. Взвился в воздух прощальный клуб дыма потухшей сигары.

Красное спросонья солнце нехотя потянулось и, медленно расправляя щупальца-лучи, дотронулось до острого плеча мужчины, мирно сидящего в кресле. Лицо его было тихо и безмятежно, в каждой черточке светилось счастье. В последний раз качнулся маятник в настенных часах, минутная стрелка вздрогнула и застыла. «Без четверти четыре», — выдохнула пустота и взвилась лёгким дымом в чистоту небес.

Над мертвым городом повисло густое марево нового дня.



Это произведение участвует в конкурсе. Не забывайте ставить "плюсы" и "минусы", писать комментарии. Голосуйте за полюбившихся авторов.

+1
19:48
44
RSS
Ваше произведение принято. Удачи в конкурсе!
Спасибо! Очень трогательно!
|