Страстные сказки средневековья. Глава 68

Страстные сказки средневековья. Глава 68

СЕМЕЙНАЯ ЖИЗНЬ.

Всю дорогу муж отчитывал Стефку за глупое  поведение, резко одернув пытающегося защитить сестру Карела.

— У нас свои отношения с Людовиком, — толковал он этим двум несведущим тупицам, — и дело вовсе не в юных потаскушках, раздвинувших ноги перед каким-то прытким молодчиком. Тоже мне… невинные овечки! Не знали они, что от соития с мужчинами дети бывают! А самая глупая овца —  их матушка-аббатиса, у которой под носом кто-то растлил её послушниц, а она в это время спокойно спала.

Стефка в досаде кусала губы, уныло спрашивая себя: зачем она влезла в это дело? Неужели соскучилась по злобному ворчанию и ядовитым подковыркам ненавистного супруга?

— Разумеется, король понимает, что я не совращал двух дурочек: к чему мне это? — продолжал пояснять граф. — Но и просить пощады я не стал. Зачем понапрасну унижаться? Приедет епископ и всё прояснится. В результате, сам король попал бы в неловкую ситуацию, если бы я безвинно просидел в тюрьме все недели до разбирательства.

Де ла Верда досадливо покосился на жену:

— Но тут в дело вмешиваетесь вы, и как бестолковая корова вытаптываете все столь старательно взращиваемые посевы.

Да, сколько же можно? Это бесконечное третирование было хуже зубной боли и заставило женщину защищаться:

— Может, вы просто не хотели показывать меня королю, предпочитая считаться вдовцом? — язвительно заметила она. — Конечно, юная дю Валль с её приплодом вряд ли теперь подходящая для вас невеста, но могут появиться и не менее выгодные варианты. А меня можно будет направить в новое паломничество:  допустим, вплавь до Англии!

— Какая чушь, — сморщился дон Мигель, окинув супругу брезгливым взглядом. — Впрочем, что с вас взять? Вы настолько погрязли в распутстве, что напрочь забыли о том, как должна вести себя жена: гораздо приличнее даме с вашим прошлым смиренно сидеть дома, и не мозолить глаза сильным мира сего.

Они ещё много чего сказали друг другу и по приезде в Париж. Но после ужина граф пришел в спальню жены.

— Во всех этих досадных недоразумениях, дорогая,- язвительно заметил он, снимая шлафок, — есть единственный плюс. Раз я заключен под домашний арест, то смогу вам уделять вдвое больше внимания: шансов забеременеть у вас станет больше.

Стефка закуталась по самый нос в одеяло и кляла себя последними словами за то, что послушалась Гачека и действительно влезла не в свои дела. Спала бы сейчас спокойно, а этот негодяй сидел бы в тюрьме на гнилой соломе, где ему и самое место. И пусть его покусали самые крупные крысы подземелья, если бы не подавились столь желчным субъектом.

Всё закончилось так же, как и в предыдущий раз. В супругах нежности и любви по отношению друг к другу было не больше, чем в двух лежащих рядом в придорожной пыли камнях.

— Ненавижу его, — мрачно заявила графиня верной Хельге, — то что он делает со мной, хуже чем насилие.

— Его светлость, наверное, ревнует вас, вот и перегибает палку, — неловко попыталась успокоить хозяйку немка, но было заметно, что она мало верит своим словам.

— Граф не настолько глуп, — не согласилась Стефка. — Кто бы ни были мои любовники, после такого обращения они мне станут втрое дороже, чем супруг.

— Дали бы графу понять, что  без ума от его объятий, он бы и смягчился.

Стефка в недоумении воззрилась на меняющую простыни немку. Конечно, Хельга никогда не блистала умом, но это была уже вопиющая дурость.

— Можно подумать, что он мне поверит.

— Ерунда! Вы совсем не знаете мужчин, хотя и немало провели с ними времени, — пренебрежительно отмахнулась служанка, — а вот послушайте, что я вам расскажу…

Хельга с удобством расположилась на распотрошенной постели и, оживленно сверкая глазами, таинственно зашептала, опасливо косясь на дверь:

— Я всё время хожу в баню по пятницам: это полезно для здоровья. Мы — служанки там собираемся постоянной компанией, хотя, сами понимаете, попадаются всякие женщины. Усядемся, и болтаем обо всём, но в основном, конечно, о мужчинах. Нет интереснее темы для женщин. Так вот: часто к нам присоединяется одна женщина, ну, я вам скажу — колода! Эта баба, говорят, работала в борделе шлюхой.  Уж через неё этих мужиков прошли… толпы! Однако когда ей попался один старичок-нотариус, который очень любил толстух, она быстро смекнула, что делать. Стала этому сморчку доказывать, что с ним ей впервые так хорошо, а его сморщенный заморыш — невиданный и могучий воин, способный взять любую крепость. Да так заплела дурачку уши, так задурила мозги, что этот старый пердун сначала забрал её из борделя, а потом и вовсе женился! И теперь эта Изабо — важная дама, нос дерет… куда там! Как-то одна женщина ей напомнила, что она потаскуха, так та ей всё лицо подрала и магистрат был на стороне жены нотариуса. Почтенная замужняя женщина не может быть шлюхой. Вот так-то!

Стефка от души рассмеялась, и настроение моментально повысилось — это был Париж! Только сейчас она окончательно поверила, что вернулась в этот город.

— Уж не Изабо ли это из заведения Мами? Та тоже была толстухой, и не терялась ни в каких ситуациях. Возьми-ка меня в пятницу в баню. Нам есть о чем поговорить с этой «дамой», если это она, конечно!

— Так какой разговор, пятница-то завтра!

Утром дон Мигель проспал дольше обычного. А куда спешить? Не торопясь, позавтракал и удалился в кабинет. В кои-то веки у него появилось достаточно времени, чтобы разобраться с годами накапливаемыми бумагами, прочитать отложенные до лучших времен письма. Гачек, конечно, был  хорошим секретарем, но зачастую у дона Мигеля просто не хватало времени, чтобы выслушать от него хотя бы сжатое изложение смысла.

Граф уселся за стол и попытался сосредоточиться на работе, но вскоре с удивлением понял, что не может. Он тупо глядел в исписанный лист, а мысли были полностью сосредоточены на жене. После несколько неудачных попыток взять себя в руки, дон Мигель все-таки отставил работу и, опершись подбородком на сжатые в замок руки, задумался.

Собственно, что ему было надо от Стефании? Ребенок – наследник, и больше ничего. Тогда почему они ссорятся, ругаются, что-то друг другу доказывают? В конце концов, были ведь в его постели и другие женщины. Мог же он сам им дарить наслаждение и получать от них своё, не утруждая себя мыслями: кто и когда посещал их постель? Так почему же её запрокинутое в страсти лицо вызывает такую горечь, а искусство отдаваться чуть ли не отчаяние? Да, что там! Дон Мигель даже обыкновенное  удовольствие мужчины от овладения женщиной с ней не испытывал.

Долго мучился этими несвоевременными мыслями де ла Верда и решил посоветоваться с духовным наставником. Его духовником с того самого времени, как он посетил Двор Чудес был отец Антуан — настоятель церквушки Сан-Мартен. Дон Мигель знал, что может этому человеку доверить, всё что угодно: тот никогда не предаст его доверие. Раньше бы он просто навестил приход, но теперь, находясь под домашним арестом, приказал своим людям позвать к нему кюре.

Отдав приказ, граф задумчиво забрел в покои жены, но там почему-то никого не оказалось. Удивленный и раздраженный мужчина предпринял поиски по всему дому, но тщетно.

— Где её светлость? — поинтересовался он у занимающейся с детьми Тересы.

Женщина подняла на него мрачные глаза и, недовольно поджав губы, ответила:

— Не знаю. Меня никто теперь ни о чем не спрашивает: в доме ведь появилась хозяйка, — голос испанки стал кислым как уксус, — графиня смотрит на меня, как на досадную помеху.

Чёрные глаза сверкали обидой и досадой.

— Ваша жена не доверяет мне.

— Это её дело, — тон графа был сух и грозен, — но ты ведь знаешь свой долг, Тереса, поэтому ни на шаг не должна отпускать донну Стефанию от себя. Это приказ!

Следующим шагом было посещение кухни, где он рассчитывал застать развеселую компанию в полном сборе. Шут всегда терся между котлов кухни, неизменно объедая весь дом: дону Мигелю оставалось только поражаться его невероятной прожорливости, но изгнать Тибо из столь теплого местечка не удавалось ни угрозами, ни побоями разъяренной кухарки. Там же, возле любимого муженька должна была торчать и его дражайшая половина, которой что бы ни делать, лишь бы не утруждать себя ничем, кроме сплетен и непонятных интриг, в которые неизменно оказался втянутым весь дом. Тибо и Мадлен знали абсолютно всё, что происходило не только в их доме, но и во всем квартале.

Сейчас карлик сидел на лавке за длинным кухонным столом и важно что-то выговаривал зло кромсающей капусту поварихе. Его жена жалась в углу, ощипывая курицу и оживленно сплетничая с кухонными девками. Идиллия! При виде хмурого графа Тибо трусливо юркнул под стол, откуда тотчас  был за шкирку изъят хозяйской рукой.

— Где донна Стефания и Хельга? — тряхнул шута дон Мигель.

Глазки карлика тревожно забегали.

— Ну?

Догадавшись, что господин не расположен шутить, Тибо моментально нашелся, что проблеять.

— Грязь смывают в бане и шуты, и господа. Есть там мыло, щетки и горячая вода. Донна с Хельгой в баню с утречка пошли, чтоб намыться вдоволь, пока спали вы.

— В баню? — поневоле оторопел дон Мигель. — В этот рассадник заразы и греха? Что у нас в доме воды нет?

— Женщины в бане не столько купаются, сколько с друг другом подолгу общаются, — туманно пояснил ловко выкрутившийся из хозяйской руки Тибо. — Там не от пара, а от сплетен жарко, наврут с три короба, ведь языков не жалко.

Де ла Верда мрачно хмыкнул. Понятно, каких новостей искала его супруга: ведь у неё были старые связи среди самого нищего и грязного парижского отрепья. Блудница!

Между тем, в бане радостно обнимались ещё больше растолстевшая Изабо и Стефка, которая размером была ровно в треть толстухи.

— Ангелочек, худышка, — радостно грохотала Изабо, — ты все-таки жива, а у нас говорили, что загнулась от аборта!

— Тише, — испуганно одернула её Хельга, — не ори на всю баню о таких вещах, пока до ушей бальи не донеслось. 

— Здесь бальи не ходят,  — отмахнулась Изабо от служанки. — Как ты поживаешь? Замуж вышла?

— Вышла, — тяжело вздохнула графиня, — но это не интересная история. Расскажи лучше о наших общих знакомых: как там Мами, Амбруаза и другие девушки, Вийон, мэтр Метье?

Изабо подтянула сползающую с мощной груди простынь и умиротворенно уселась на лавку, широко расставив тумбы ног.

— Садись, поболтаем! Мэтр все также лечит и преподает в школе медицину. Он не меняется: всё такой же рассеянный и добрый. Мами набивает себе мошну деньгами, которые девчонки вытрясают из клиентов.

— А Вийон? Мне говорили, что он сгинул где-то?

Изабо заговорщически улыбнулась и нагнулась к её уху.

— Франсуа недавно вновь объявился в Париже. Худой, оборванный, но всё такой же! В тюрьме что ли где-то сидел...

Стефка вспыхнула улыбкой. Она любила вспоминать шутки Вийона, хотя расстались они не очень удачно.

— Мне бы хотелось его увидеть.

— Так в чем же дело, — хмыкнула Изабо, с таким чувством хлопнув её по колену, что наверняка остался синяк, — в поисках кормежки он примчится хоть к чёрту в ад! У меня ему немало перепадает, но сама понимаешь: мой супруг — мэтр Денье не сильно радуется, когда застаёт его наглую рожу на нашей кухне.

Внимательно слушающая их беседу немка с сожалением вздохнула. Еду Хельга ставила превыше всех благ, и моментально исполнилась сочувствием к голодающему поэту.

— Пусть приходит сегодня, — гостеприимно предложила она. — Когда стемнеет, постучится в дверь условным стуком в три удара, и я его впущу. А вы, мадам, отдайте приказ кухарке оставить еду на столе, а то она запирает всю снедь в кладовку.

На том и договорись. Женщины ещё повспоминали общих знакомых и расстались: Изабо торопилась домой готовить обед своему нотариусу.

Зато дома расчувствовавшуюся от воспоминаний графиню ждал озлобленный  муж.

— Почему вы без разрешения вышли из дома? — накинулся он на жену.

— Так это вас посадили под домашний арест, а не меня, — парировала обиженная таким обращением супруга. -  Я что же, и в баню теперь не могу сходить?

— Дома есть и вода, и мыло, и ушат: плещитесь, сколько хотите без опасности притащить в дом какую-нибудь заразу, — отрезал супруг. — Без  Тересии ни шагу из дома! Осмелюсь вам напомнить, что графине не к лицу бегать по улицам в сопровождении только безголовой служанки.  

— А ты, бестолочь, — пригрозил он Хельге, — заскучала по розгам?

Перепуганная угрозами служанка тотчас испарилась. Стефка же с нескрываемым раздражением посмотрела на разозленного мужа.

— Если я заключенная, — вызывающе вскинула она подбородок, — тогда закройте все окна и двери на замок, объявите осадное положение, посадите меня в подвал. Если мне уже запрещено бывать даже в бане…

— Там собирается всякий сброд! Это источник всей городской заразы, — холодно отрезал дон Мигель. -  Вместо того чтобы бегать по баням, нужно готовиться к приему у королевы. Подберите ткани ипригласите  портних.

Супруга одарила его взглядом, который никто бы не назвал доброжелательным, и подчеркнуто вызывающе хлопнула дверью при выходе из комнаты. Эта сцена отнюдь не улучшила отношений между супругами.

— Я не знаю, что со мной, святой отец, — горько жаловался час спустя де ла Верда навестившему его отцу Антуану, — вроде бы всё делаю правильно, но такая обстановка в доме мучает меня.

Мужчины встретились в саду в тени деревьев. Дон Мигель долго и подробно рассказал священнику, как ему удалось вернуть жену. Отец Антуан терпеливо выслушал его сетования на злую судьбу, связавшую со столь недостойной женщиной.

— Это всё гордыня, сын мой, — наконец, после продолжительного молчания высказался кюре, — самый страшный изо всех грехов мучает вас. Вы действительно не любите свою жену, мало того, ненавидите несчастную, а ведь её грех гораздо меньший, чем ваш. Вот вы прекрасно знаете, что церковь не считает измену поводом для развода, а  задавали  себе вопрос: почему же?

Дон Мигель мрачно и обиженно посмотрел на собеседника: совсем не эти нравоучительные сентенции ожидал он услышать. Граф заслуживал, как минимум, утешения, а в голосе священника явственно сквозило холодное осуждение. Но де ла Верда свято верил, что на исповеди устами духовника говорит сам Бог, поэтому смиренно осведомился:

— Почему?

— Наша жизнь так устроена Всевышним, что женщины всегда находятся в зависимом положении от мужей. И именно мужчины полностью отвечают за жен перед Богом, поэтому все  грехи Евы — это грехи Адама. Изменила жена, значит, виноват супруг: он знал, насколько женщина слаба и греховна, почему же допустил подобное? Именно прародительница предложила супругу яблоко, но изгнали из рая их обоих.

— Потому что мужчина пошел у жены на поводу,  - обреченно согласился граф.

— Правильно, а запрети Адам Еве даже думать о древе познания, и человечество до сих пор жило бы в Эдеме. С начала времен за грехи женщины отвечает муж, — пояснил кюре мрачному испанцу. — Возьмем ваш случай. Как вам хотелось бы, чтобы повела себя жена, когда нечестивец Валленберг захватил её в плен?

— Стефания должна была умереть, но не дать  надругаться над собой, — убежденно заявил граф.

Отец Антуан поглядел на него снисходительно и печально, словно перед ним сидел неразумный и глупый мальчишка, а не убеленный сединами опытнейший дипломат.

— Правильно… умереть, — не стал он спорить, — но как? Просто лечь и приказать себе: умри!

Де ла Верда смутился: об этом он не подумал.

— Довести барона до того, чтобы он её убил? — неуверенно промямлил он. — Сопротивляться ему изо всех сил.

— А если в намерения фон Валленберга не входило её убивать? Неужели графиня должна была покончить с собой и отправиться прямиком в ад, лишь бы не пострадала ваша мужская гордость?

Довод показался дону Мигелю весьма серьезным: в подобном свете его претензии к жене выглядели чудовищными.

— Но не может же быть, чтобы у Стефании не осталось другого выхода, как стать падшей женщиной?

— А вам не приходит в голову, что это испытание, ниспосланное Господом, чтобы проверить вашу веру? И надо сказать, что выдержали вы его плохо, если не нашли в себе силы простить жену, даже тогда, когда Всевышний сохранил ей жизнь во время столь тяжёлого паломничества. Иисус простил Марию Магдалину. Неужели вы ставите себя выше нашего Господа? Вот, как далеко завела вас гордыня!

Страшное обвинение едва ли не физической тяжестью обрушилось на несчастного графа, заставив его покаянно склонить голову, и все же он нашел в себе силы возразить:

— Но видеть её и знать, насколько она грязна и порочна…

Отец Антуан неласково покосился на подопечного. Было нечто в этом простом священнике такое, что заставляло даже знатных вельмож относиться к нему с боязливым почтением.

— А вы,  — холодно осведомился он, — можете о себе сказать, что целомудренно ждали жену все эти годы? Разве вы не имели преступных плотских связей с другими женщинами?

— Но я мужчина!

— В заповедях Божьих о прелюбодеянии не говорится, что они верны только для женщин. А если сам грешен, то почему же бросаешь в другого камень? Особенно, когда этот другой — дарованная Богом половина. Священные слова обета произносятся и мужем, и женой одинаково, но человек слаб и их нарушает. Это грех, но с обеих сторон, а не только со стороны женщины. Наоборот, они беззащитны перед пороком: их надо оберегать, охранять от козней сатаны, а вы отталкиваете жену.  

— Но я не могу, — в панике взвыл дон Мигель, хватаясь за голову, -  не могу её простить: это не в моих силах!

— Молитесь, — сухо посоветовал кюре, — просите Господа отпустить вам этот грех и дать сил для прощения. Примите на себя это как епитимью. А если уж не сможете совладать с собой, отправляйте жену в монастырь и достойно примите Господне наказание за гордыню.

— Какое наказание? — оторопел граф.

— Ваш род прервется, — жестко припечатал священник, —  такие гордецы не угодны Богу!

После ухода священника дон Мигель остался в мучительном разброде чувств.  

— И зачем я отобрал Стефанию у фон Валленберга? — вздохнул дон Мигель, с тоской глядя на сгущавшийся сумрак в саду.

Сквозь потемневшие листья уже проглядывали первые звезды, когда граф встал со скамьи и пошел переодеваться перед посещением супруги.

— Господи! — взмолился он, встав на колени перед распятием в своей комнате. — Помоги мне: я не знаю, что делать и как быть. Почему в присутствии этой красивой женщины я становлюсь почти бессильным? Всевышний, смягчи моё сердце, открой его для прощения!

Граф молился, пока его не отвлек какой-то посторонний звук. Он резко оглянулся и увидел Тересу,  робко заглянувшую в дверь.

— В чем дело, Тереса? Почему вы нарушаете моё молитвенное уединение?

— Простите, — смущенно вспыхнула испанка, — я не хотела мешать, но на кухне ваша жена угощает ужином какого-то оборванца.

— Что? — дон Мигель мгновенно подскочил с колен.

— У графини волосы в недопустимом беспорядке. Они пьют вино и смеются, а Хельга носится вокруг и подкладывает в тарелку забулдыге куски получше, — Тересу даже трясло от возмущения.

— Иди, Тереза.  Я сам разберусь, что это за гость! — нахмурился де Ла Верда.

Женщина ушла. Дон Мигель потуже затянул пояс халата и спустился вниз на кухню.

Он даже не особо разозлился, а просто находился в состоянии недоумения: что ещё натворила дражайшая супруга, какие новые сюрпризы преподнесла?

Граф осторожно подкрался к двери, тихо приоткрыл её и, протиснувшись в образовавшуюся щель, спрятался в тени стоящего неподалеку поставца с посудой. Только теперь он смог без помех рассмотреть происходящее.

Первое, что сразу же заставило на мгновение замереть сердце — это вид беззаботно хохочущей жены, в изнеможении вытирающей слезы с раскрасневшегося от вина лица. Он никогда не видел, чтобы она так весело смеялась!

После этого дон Мигель обратил пристальное внимание на её гостя. И вначале даже его не узнал: только смутно мелькнула мысль, что он уже видел это потрепанное жизнью лицо худющего оборванца. Между тем, не подозревая о присутствии хозяина кухни, бродяга пожирал со звериной жадностью жареную гусятину и при этом без устали болтал:

— И тогда Марго хватает свой ночной горшок и с криком: «На, подавись!» бросает его в сапожника. Но этот сквалыга ловко увернулся, а сей благоухающий предмет попадает прямо в задницу судьи, который как раз расположился со своей милашкой на лавке. Жижа обдает судью с головы до ног. И представляешь, он пытается вытащить из девки свое копье, а ничего не выходит! У той от страха что-то там внутри заклинило! Судья кричит, чтобы та его отпустила, девка орет не своим голосом, что ничего не может сделать… дерьмо воняет и стекает ему прямо в штаны, Марго себе вопит, а сапожник ржет как конь. И в этот момент появляется смотритель непотребных мест: пришел за мздой.

— Конец света! — хихикая заметила Хельга, с обожанием глядя на болтуна.

— Да, моя сладкая пышечка! — фривольно ущипнул тот немку за бедро, а она в ответ игриво шлепнула его полотенцем по голове.

— Представляю, что Мами потом сделала с Марго! — всхлипнула от смеха, с наслаждением слушавшая рассказ Стефка.

— Старая перечница лишила девчонку двухнедельного заработка за то, что судья чуть не оставил свой сморчок в гнездышке у Клары. Ты её не знаешь, Ангелочек: она попала в бордель уже после твоего исчезновения. Хорошенькая киска:  престарелые козлы её любят.

— Ах, Франсуа, ты всегда умел меня рассмешить. Даже не помню: смеялась я хотя бы раз после того, как мы с тобой расстались?

— А нам и не надо было расставаться, Ангелочек!

Тут дона Мигеля, наконец-то, озарило. Ну, конечно же, это опальный Вийон, уже трижды приговоренный королевскими бальи к смертной казни. Сидит, как ни в чем не бывало на его кухне и пожирает его же гуся. Интересные друзья у графини де ла Верда! Но дон Мигель не поспешил себя обнаруживать: ему захотелось послушать, о чем ещё будет судачить это трио?

— Если бы ты послушалась меня и принялась работать в борделе,  твоя жизнь устроилась совсем по-другому, — нагло вещал бродяга.

 А Стефания даже не соизволила обидеться! Лишь блаженно улыбнулась в ответ.

— Да ты совсем ополоумел, висельник! — хорошо хоть у Хельги хватило ума разозлиться. — Ты соображаешь своей тупой башкой, что разговариваешь с благородной дамой?

— Фу-ты  ну-ты, подумаешь, графиня! Как будто среди благородных дам не бывает шлюх? Да они задирают свой подол гораздо чаще, чем проститутки, — не остался в долгу Вийон, — только  милашки это делают за кусок хлеба, а аристократки с жиру бесятся, потому что их мужья импотенты. И судя по тому, что Ангелочек сидит со мной на кухне, а не лежит под мужем, ваш хваленый граф только нос задирает вверх, а пестик поднимается  у него редко!

У дона Мигеля от злости едва не случился припадок. Зато пришла в себя Стефания и резко одернула охальника:

— Франсуа, не трогай, пожалуйста, моего мужа. Это больная тема, и мне не хочется портить себе настроение.

Вийон с пониманием смерил глазами помрачневшую хозяйку дома.

— Так говорят девки о тяжелых клиентах!

— А он и есть тяжелый клиент, — вздохнула Стефания,- тяжело лежать в постели с мужчиной, который тебя не хочет!

— Так может он мальчиков любит? — живо отреагировал Вийон и философски вздохнул. — В таком случае тебе уже ничем не поможешь.

— Нет, — отрицательно качнула головой женщина, — тут совсем другое.

— Он ненормальный — твой инквизитор! Видимо ведьмы ему отомстили, и выхолостили в нем мужчину. Такая женщина как ты и мертвого из могилы поднимет. Правда, тощая на мой вкус, но в страсти это не главное.

— Франсуа, хватит о графе! Расскажи мне лучше о мэтре Метье. Как он там?

Граф даже пожалел, что они оставили его в покое. Не хватило совсем чуть-чуть — пары фраз, чтобы он собственными руками придушил супругу, таким радикальным образом покончив со столь тяготившим его браком.

— Знаешь, — между тем беспечно вещал Вийон, — мэтр до сих пор на меня злится за Катрин. Хочешь его увидеть?

Стефания неопределенно пожала плечами.

— Он лучший из всех людей на земле. Но зачем? Что это ему принесет, кроме боли?

Самозабвенно обгладывающий косточку поэт согласно кивнул головой.

— Это правильно: такая красотка для человека с тугим кошельком.

— Франсуа, деньги сами по себе не делают человека счастливым.

— Однако, без них тоже плохо, дорогая. Попробуй обедать через день, да и то не всегда!

Однако Стефания не согласилась со столь убедительным доводом.

— Я знаю, что такое голод. Но он изводит только плоть и близко не сравнится с душевной мукой.

— Какие мрачные мысли, дорогая. Давай-ка лучше выпьем за девиц Мами, которые не унывают ни при каких обстоятельствах. И знают, что делать с плотью, чтобы не голодать.

— Выпьем! —  Стефка  охотно подняла бокал и глотнула солидную порцию вина.

Вийон не отставал от неё, и вскоре лица собутыльников вновь засветились пьяным и беспечным благодушием.

— Ты такая лапочка, Ангелочек! Так бы и повалил тебя на этот стол, — нагло захихикал Франсуа. — Какого черта ты так расстраиваешься из-за своего немощного испанца? Хочешь, помогу тебе забеременеть? Вряд ли посев твоего супруга даст хорошие всходы!

— Нет, — со смехом отказалась женщина, — спасибо за предложенную помощь, но что он сам посеет, то и пожнёт. Мне пора: супруг уже должен вдоволь намолиться и вспомнить обо мне.

Стефания встала из-за стола, но видимо избыток вина сыграл плохую шутку: покачнувшись, она вынуждена была опереться о спинку стула.

— Спасибо что пришёл, я рада была тебя видеть.

— Дорогая, Париж наводнен твоими друзьями: не надо вешать нос, — Вийон ласково погладил женщину по руке. — Мы  придём по первому же твоему зову!

Графиня неожиданно выложила на стол несколько серебряных монет:

  — Это тебе: я знаю, что очень нуждаешься.

Но пока Вийон жадными глазами смотрел на подарок, всполошилась Хельга.

— Госпожа, откуда у вас такие деньги?

— Откуда у замужней женщины деньги? — хмыкнула Стефания. — Разумеется из карманов её супруга. Я обчистила де ла Верду!

Нет, видимо жена в этот вечер решила окончательно добить дона Мигеля.  

— Вы с ума сошли, госпожа, — между тем запричитала перепуганная служанка, — граф заподозрит слуг в краже, и быть в этом доме беде!

Уникальный случай: дура немка оказалась умнее своей госпожи! Впрочем, в разумности своей второй половины граф тоже сильно сомневался.

— Никакой беды, — отрезала графиня, — я признаюсь, что взяла деньги. Если у мужа ума не хватает давать жене хотя бы какие-то гроши на милостыню, так что же ей делать?

Стефания уже двинулась к выходу из комнаты, когда Вийон вдруг спохватился.

— Ангелочек! — воскликнул он, ковыряясь за пазухой. — Я ведь тоже пришел не с пустыми руками, а принес подарок.  Он тут пригрелся и заснул, и я чуть не унес его обратно на улицу.

С этими словами поэт поставил на стол заспанного, необыкновенно худого и замурзанного котенка, который сразу же с диким урчанием забрался в  тарелку с мясом.

  — Пресвятая Дева! — возмущенно всплеснула руками Хельга. — Да откуда же ты приволок в порядочный дом такого заморыша? Редко на какой помойке встретишь столь жалкое создание!

— Он очень красивый, полосатый и пушистый, — грудью стал на защиту своего протеже Вийон, — только попал в трудные жизненные обстоятельства. У котов, как и у людей подобное нередко бывает.

— Пошёл вон с этой дрянью, — взревела разъяренная немка, — он тут всё испакостит, а у нас ковры!

— Успокойся, Хельга, — примиряюще улыбнулась Стефания, вернувшись к столу. — Чем тебе не угодил малыш? Отмоем, откормим его, и он превратится в красавца.

Стефка ласково взглянула на Вийона: её растрогало такое непривычное внимание со стороны ветреного поэта.

— Спасибо, Франсуа, очень хороший подарок. Напоминает меня по дороге в Реймс: голодный, измученный и облезлый, никому не нужный и по недомыслию оставшийся жить.

Она протянула руки к зверьку, но возмущенная Хельга не дала ей даже прикоснуться к коту.

— Нет, госпожа, с вас станется и в кровать его уложить. Представляю, что станет с графом, если он найдет эту мерзость в одеялах. Он и так-то не пышет желанием делить с вами постель, а после этого…

Это оказалась та самая соломинка, которая, по преданиям арабов, смогла переломить горб верблюда. Де ла Верда не выдержал, хотя до этого не собирался обнаруживать себя, как бы ему не промывала кости тёплая компания, состоящая из висельника, воровки и идиотки-служанки. Гневно вышел он к столу из тени своего убежища.

— Ой, кто это? —  пискнула  Хельга.

— Неужто ослепла? — в бешенстве рявкнул граф, и тут же растерянно оглянулся.

Все куда-то исчезли: вот только что были и никого нет! И только котенок-беспризорник, яростно урча, рвал когтями гусиный остов, не обращая ни малейшего внимания на появление хозяина кухни. Дон Мигель полюбовался на тоненький облезлый хвостик и уже тише позвал:

— Хельга!

— Что, мессир? — дрожа всем телом, высунула голову из-под стола перепуганная служанка.

— Где этот негодяй?

— Какой негодяй?

Вот только не нужно делать из него идиота!

— Вийон.

— Он убежал.

— А её светлость?

— Госпожа за вашей спиной!

Де ла Верда резко оглянулся и увидел стоящую у поставца жену. Спешно, трясущимися руками она налила себе огромную кружку вина. Озадаченный муж молча наблюдал, как она торопливо, разливая и давясь от спешки, пьет, а потом пытается на заплетающихся ногах сдвинуться с места. Зрелище было ещё то!

Дон Мигель с тяжелым вздохом уселся за стол, после того как мертвецки пьяная супруга свалилась на пол. Полюбовавшись на наглого кота, он отрывисто приказал Хельге:

— Убери его!

— Выкинуть за дверь? — немка подобострастно заглянула в глаза.

— Нет, — сухо усмехнулся дон Мигель, — графиня обчистила мои карманы, чтобы обменять серебро на эту дрянь, поэтому выкидывать такого дорогого зверя не будем. Помой его, накорми и с этого дня имя ему будет  — висельник Вийон.

 

 

СЕМЕЙНАЯ СВАРА.

На следующий день Стефка мучилась похмельем. У неё раскалывалась голова, пересохло во рту и противно тряслись руки. В первый раз за  свою далеко не бедную злоключениями жизнь женщина напилась так, что не помнила, как оказалась в спальне.

— Как же это вас угораздило, госпожа? — стонала на следующее утро в отчаянии Хельга, меняя  на лбу холодные повязки. — Ваш муж не просто разгневан, он вне себя! Зачем вы напились?

— От страха, — честно призналась графиня, — как увидела, что он выходит....  Вспомнить страшно, что вчера наговорили! А если дон Мигель всё слышал?

— Может, не всё? — неуверенно пробормотала служанка.

Но надежды у обеих женщин на это было мало, к тому же де ла Верда  не заставил себя ждать. Он вошёл в спальню жены и, резким жестом отдернув занавеси полога, впустил в полусумрак алькова солнце яркого летнего утра. Свет резанул по воспаленным глазам и Стефка, застонав, спрятала лицо в подушку.

— Хороша, нечего сказать! — ядовито усмехнулся муж. — И ещё удивляется, что у меня нет желания делить с ней постель. На все лады вчера вечером обозвали немощным импотентом, причем в присутствии такого сплетника, как Вийон. Не хватало только, чтобы содержимое моих штанов стало темой его следующего сочинения, которое будет распевать весь Париж. Спасибо, мадам, за вашу необыкновенную деликатность! Знаете, меня тоже беспокоит, что наша семейная жизнь не складывается. Но я советуюсь по этому вопросу с духовником – человеком, известным своей подвижнической святой жизнью. А кого в советчики берете вы? Вора, трижды приговоренного к повешению, забулдыгу, живущего за счёт падших женщин! Мадам, вы в своем уме?

По большому счету граф, конечно, был прав. Но выяснять отношения, когда у жены и так лопается от боли голова — верх жестокости.

— Франсуа  умеет хранить тайны, — прохрипела, облизывая пересохшие губы, Стефка.

—  Он продаст любую за десять солей, — отрезал дон Мигель. — Ну, ладно, что взять с женщины, которая столь долго была предоставлена самой себе? Но воровство, мадам, воровство? Мне обломать о вас розгу?

— Делайте что хотите, — мучительно простонала Стефка, — только замолчите. Иначе моя голова треснет!

Граф от души выругался, но всё-таки оставил её в покое. Зато рядом постоянно торчала шокированная Тереза, а когда пришли портнихи, несчастной Стефке пришлось простоять несколько часов на примерке. Хельга то и дело подавала госпоже прохладительные напитки, но утолить сжигающей жажды, казалось, было невозможно. А на ужин не иначе, как сам черт принёс кардинала Бурбонского.

— Вы плохо себя чувствуете, дитя моё? — заволновался прелат, увидев её зеленое от дурноты лицо.

— Жара! — вымученно улыбнулась Стефка.

— О, — не на шутку встревожился кардинал, — вам обязательно надо показаться лекарю. Летом в Париже очень опасно. Я слышал, что в Старом городе было несколько случаев похожих на холеру. Вам нужно срочно покинуть Париж.

Граф с устало наблюдал на столь неловким волокитством. Как ему это всё надоело!

— Вы же знаете, что я нахожусь под домашним арестом.

— Но ваша супруга не арестована вместе с вами, — возразил его преосвященство, — я попрошу королеву Шарлоту поскорее прислать приглашение вашей жене.

И этот мечтает сделать его рогатым.  

— Об этом не может быть и речи, — лениво возразил дон Мигель, — а вдруг Стефания действительно больна чем-то заразным? Вы хотите, чтобы она заразила весь двор?

Взгляды мужчин скрестились. Кардинал сразу же сообразил, что граф вряд ли уступит, и настаивать не стал.

За их разговором внимательно наблюдал и Карел. От него также не укрылся особый интерес кардинала к сестре.

Збирайда решил остаться в Париже до конца судебного разбирательства. Младшему сыну барона мало, что светило в родной Моравии, и он не спешил домой. Особым чутьём прирожденного авантюриста он смутно ощущал, что именно здесь сможет ухватить за хвост удачу: вот только бы не упустить момент и оказаться в нужном месте и в нужный час. Одно лишь Карел знал точно: заветным ключом к будущей славе и богатству являлась его сестра.

Нельзя сказать, чтобы Карел одобрял адюльтер, но раз всё складывалось именно таким образом, то почему бы и не воспользоваться особым интересом кардинала к Стефании? Его преосвященство весьма влиятелен, и может оказаться полезным, когда придет время. А оно придет, в этом Збирайда не сомневался.

— Стефанию на прием к королеве пригласят именно в аббатство Виктория? — уточнил он, со значением глядя на кардинала Бурбонского.

Прелат чуть улыбнулся.

— Не знаю, — медленно произнес он, — но возможно и так.

Всё внутри де ла Верды зазвучало пронзительным сигналом тревоги. Вокруг него плелась интрига. Здесь он не мог обманываться: давали о себе знать долгие годы участия во всевозможных комплотах. Но в чем её суть? Кто и зачем в ней участвует? Понятно, что кардинал мечтает залезть под юбку его жене: он известный волокита и распутник. Но причем тут Карел? Збирайде от этого какая польза? Или ему от скуки мерещатся интриги там, где их в помине нет?

— Я весьма польщен, ваше преосвященство, — как можно приятнее улыбнулся граф, — что вы  сочли возможным посетить меня: в тяжелые минуты человек нуждается в поддержке. Или вас  привело дело?

— Вы правы, сын мой, — постно вздохнул кардинал, — меня прислал его величество. Дело в том, что обговорив с вами возможность помолвки с Бланкой дю Валль, он больше ни с кем на эту тему не разговаривал. Разве только особо предупредил мать-настоятельницу. Но от кого же тогда  ловкий распутник узнал о предполагаемом браке? Кто воспользовался вашим именем?

Дон Мигель удивленно посмотрел на собеседника:

— Понятия не имею.

Но всё же слова кардинала заставили его задуматься.

— Знал о проекте брака мой секретарь, но он всё время был рядом с нами. Был осведомлён и епископ Трирский, но вы сами понимаете, что его преосвященство вряд ли перелезал через монастырскую стену, чтобы совратить двух дурочек.

— Надо думать, — тяжело вздохнул кардинал, — но должно же быть какое-то объяснение этому наглому святотатству?

Неожиданно в разговор вмешалась всё это время молчавшая испанка:

— Девицы лгут, — жёстко высказалась Тереса, — скорее всего, их дружки какие-нибудь школяры. Признаться честно в грехе они побоялись, придумав взамен неведомого насильника, назвавшегося именем жениха. Как один мужчина может изнасиловать двух женщин сразу?

Мужчины криво усмехнулись, но промолчали перед лицом такой неискушенности. Тереса, конечно же, мало что смыслила в мужчинах...  да и в женщинах тоже.

— О, мужчины могут абсолютно всё, — ехидно заметила Стефка, — вы ещё просто плохо знаете жизнь, дорогая.  Мне представляется сомнительным, что две тринадцатилетние девчонки столь бессовестно лгут духовной наставнице. Они могут кое о чем умолчать: допустим о том, что их соблазнили, а не изнасиловали. Но приплести сюда ни в чем не повинного человека просто из подлости? Это вряд ли.  Не надо так плохо думать о людях.  Хотя… все, конечно, судят по себе.

— Мадам, — гневно оборвал её муж, — что вы себе позволяете?

— Она меня ненавидит! — Тереса  со слезами выбежала из комнаты.

— Бедный Гачек женат на истеричке, — заметила графиня.

— Вряд ли ему понравится, — нахмурился дон Мигель, — как вы себя ведете по отношению к женщине, которую он любит.

Упрёк пристыдил Стефку и она виновато опустила глаза. Но тут из-под стола вылез Тибо и завопил словно истинный пособник дьявола:

— Гачека его жена оседлала прытко, и зануду осадить можно без убытка.

Вот только перлов малахольного шута ему для полного счастья и не хватало!

Дон Мигель раздраженно пнул надоеду, но куда там! Нога попала в пустоту: карлик  сразу же юркнул назад, и только волнами заходила скатерть на столе.

— Заткнись! А вы займитесь своими делами, мадам, — резко распорядился граф,- мы с монсеньором ещё кое-что обсудим.

Присутствующие мужчины проводили взглядом тонкую фигурку.

— Простите мою жену, ваше преосвященство, — извинился перед кардиналом дон Мигель,- но годы, проведенные в монастыре, не прошли бесследно: она совершенно разучилась вести себя в присутствие высоких лиц.

— О, графиня настолько прелестна и очаровательна, что ей идет даже эта истинно женская страсть доводить соперниц до слез, — покровительственно улыбнулся кардинал.

— Но Тереса не соперница графине, — возразил недовольный де ла Верда.

— Да? — лукаво приподнял бровь прелат. — Или вы слепы, или абсолютно бесчувственны. Так женщины грызутся только из-за мужчины!

Вот и думай теперь: то ли ревновать к Гачеку, то ли последнему ревновать к нему свою жену? Бред какой-то… Стефания сведет с ума любого: сделала болваном даже кардинала, если тот уже городит такую  чушь.

   — Женщины так же изменчивы, как волны морские. Уж вам ли этого не знать, дорогой граф? — между тем вещал довольный прелат. — С вашим-то опытом!

Де ла Верда ото всей души пожелал его преосвященству провалиться сквозь землю. Но он выкинул бы кардинала за дверь, несмотря на высокий сан, если бы  услышал его переговоры  с Карелом.

   — Соблазны искушают даже мужчин в сутанах, и иногда бороться с ними нет сил. Лучше уж покаяться… согрешив. Как вы уже догадались, сын мой, меня очаровала ваша сестра, — тихо признался его преосвященство вышедшему его проводить Збирайде. — Помогите, и я не останусь в долгу.

У Карела полыхнули глаза. Вот тот самый шанс, которого он дожидался, так надолго задержавшись возле несчастливой супружеской пары.

— Постараюсь довести ваши чувства до сведения моей сестры, если вы поможете мне.

— Что вам нужно? — деловито осведомился кардинал. — Какова ваша цена?

— Большая, но не из вашего кармана, — хмыкнул Збирайда, — мне нужна состоятельная невеста.

— Однако, молодой человек, — изумленно рассмеялся прелат, — у тебя хороший неплохой аппетит, если ты надумал съесть  кусок с такой приправой. Ладно, я подумаю над твоей просьбой, а ты...

— Я подумаю над вашей.

Между тем в спальне супругов продолжался начатый с утра скандал.

— Ваше поведение по отношению к Тересе возмутительно!

— Её поведение ничуть не лучше: эти подозревающие в чём-то глаза, хмуро поджатые губы. Она разве  юбку не подбирает, когда я прохожу мимо, — хмуро огрызалась Стефка.

— Вы сами виноваты в том, что не заслужили должного почтения. За что ей вас уважать? Пьянствуете с бродягами, и компания проституток для вас предпочтительнее общества порядочных женщин!

— Так это она донесла, что в доме посторонние? – Стефка сузила презрительной ненавистью глаза. — Бродит, вынюхивает, подсматривает…  ревнивая ханжа!

И эта про ревность!

— Тереза не ханжа, а целомудренная женщина!

Недовольный граф нервно мерил шагами комнату, а жена оправдывалась, сидя на кровати. Голова у неё болела уже не настолько сильно, как утром.

— Я вижу, — съязвил дон Мигель, заметив это обстоятельство, — вы окончательно пришли в себя и больше не страдаете похмельем? Задирайте подол вашей рубашки, мадам, я хочу осуществить свои супружеские права. Хотя бы на это я имею право?

Стефка растерялась:  в данный момент меньше всего на свете она была расположена терпеть его домогательства.

— Я сегодня как-то...  —  залепетала она, пряча глаза.

— А что, собственно, от вас требуется? Почему вы так заволновались? Зажмурьте глаза, сожмите изо всех сил зубы, раскиньте ноги, а потом горестно пожалуйтесь служанке, что муж вами совсем не интересуется!

Волна ярости подбросила Стефку  на постели.

— Это говорите мне вы? Целуетесь, как будто боитесь заразиться или я, действительно, потаскуха, принимающая клиента? И мои чувства никого не интересуют?

Граф с заметным наслаждением бросил ответную ядовитую реплику:

   — О, нет, дорогая, вы — не шлюха! Стали таким же образом вести себя с посетителями борделя, остались бы без работы: иметь дело с бревном да ещё платить за это деньги никому бы не пришло в голову. Это прерогатива только вашего супруга, наряду с бесчестием и головной болью!

— До вас, мессир, никто не жаловался. Не надо насиловать себя и укладываться в постель с бревном. Убирайтесь из моей спальни: я больше никогда не лягу с вами в постель, никогда!

— Что? — де ла Верда с презрительным недоумением взглянул на жену. — Кто вас спрашивает:  чего вы хотите, а чего нет?

— Но я хотя бы ещё чего-то хочу. А вы… выхолощенный мерин!

— Ах ты, шлюха! — яростно взревел дон Мигель и бросился на жену с кулаками.

Женщина мгновенно сообразила, что сейчас ей будет плохо, поэтому с визгом кинулась прочь. Но супруг крепко ухватил её за сорочку и рванул к себе. Ткань расползлась с жалобным треском, и в руке мужчины оказался вырванный клок. Стефка в страхе метнулась к двери, но пока она дергала засов, супруг настиг беглянку и повалил на пол.

— Убью, стерва! – прохрипел  де ла Верда и замахнулся для удара.

Но что-то в её глазах, а может и реакция собственного организма изменили его намерения.  Вместо удара он мгновенно скрутил женское тело в какую-то немыслимую позу и озверело овладел. И в эту ночь дона Мигеля можно было обвинить во многом: и в грубости, и в жестокости, и в эгоизме, но только не в равнодушии к постельным утехам.

Когда поутру измученная бессонным изнуряющим марафоном Стефка взглянула на себя в зеркало, то ахнула. Обведенные темными кругами глаза, полопавшиеся и искусанные в приступах страсти губы, тело покрывали синяки и багровые следы жадных поцелуев.

— Чёртов испанец! — потрясенно произнесла Хельга, разглядывая госпожу. — Откуда же в нём столько сил и упрямства? Зато теперь вы наверняка забеременеете, а потом ему и дела до вас не будет. На аркане в спальню не затащишь!

Немка всегда находила аргументы для утешения  хозяйки, но ей это редко  удавалось.

 

 

 

 

Уважаемые авторы! По вашим многочисленным просьбам внесены некоторые изменения в Правила сайта, касающиеся публикаций произведений большого объёма. В тех случаях, когда автор размещает продолжение одного и того же произведения в виде его последующих глав,частей и т.п., ему разрешается до четырёх публикаций в сутки..


Просьба к читателям! Поддержите, пожалуйста, творчество автора вашими комментариями здесь или репостами в соцсетях, нажав на соответствующие значки внизу этого текста.

+1
22:13
32
RSS
17:26
Уф… Вот это накал!!! Как же ты пишешь, моя дорогая!!! Не оторваться!!! Изнываю — так хочу читать дальше.
19:30
Сейчас выложу. Только читать-то завтра только можно будет.
19:33
Ты сегодня можешь до четырех частей выложить. Прочти немного выше красный текст.
20:47
Ладно. Раз читатель просит…
Загрузка...
|
Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!
Литературный Клуб "Добро" © 2018 Работает на InstantCMS Иконки от Icons8 Template cover by SiteStroi