Пантера

Пантера

  ПАНТЕРА

  

  

   Человек занимает среднее место между богами и животными, временами достигая божественных высот, временами уподобляясь зверям. Большинство же так и остается посредине.

   Плотин

  

  

  

  

   — Осторожнее, — тихо, но очень чётко произнёс Иванов и придержал Станиславского за рукав дорогущей камуфляжной куртки, купленной перед самой поездкой, — Здесь — скользко.

   И действительно: ещё шаг и нога профессора поехала бы вниз на скользкой почве. Если бы не поддержка маленького охотника, неизвестно, куда бы съехал нескладный высокий учёный. Скорее всего уже бы барахтался в подтопленных манграх, где шумно хрюкала какая-то местная живность. Плюс всякие ползучие твари и чёртовы насекомые. Нет, идея поехать с Ивановым на Малакку уже не казалась такой уж хорошей, тем более, что никакой реальной помощи ни флегматичному Фёдору, ни его помощникам, Станиславский оказать так и не смог.

   Почему Иванов вообще согласился взять его с собой, да ещё и доверил оружие, вот этого учёный вообще понять не мог. Впрочем, кто поймёт этого низкорослого молчаливого аборигена Чукотки? До этой экспедиции Станиславскому редко приходилось общаться с внештатным сотрудником, обеспечивающим институт необходимыми образцами. Да и сейчас большая часть разговоров свелась к лаконичным инструкциям и паре вопросов. Ответ на последний: "Почему потребовалось именно дикое животное?" Иванов выслушал очень внимательно, пожал плечами и в очередной раз напомнил об осторожности.

   Охотник опустился на колено, и осторожно достал из чехла оружие. Потом бросил взгляд через листву туда, где под сплетёнными корнями выбранного дерева лежала истекающая свежей кровью тушка маленького кабанчика. Приманка должна была быть обязательно свежей, поэтому её приходилось менять уже второй раз. Вчерашним вечером хищник, оставивший глубокие царапины на коре дерева, так и не явился.

   Смуглолицые помощники Иванова, непривычно молчаливые, неотрывно смотрели перед собой, время от времени, перекладывая дробовики из руки в руку. Инструкции для них, насколько понял профессор, ничем не отличались от пожеланий Иванова, адресованных ему: в случае неудачи — стрелять на поражение. Единственное, что оставалось непонятным: почему Фёдор не пожелал взять с собой солдат, которые остались у вертолёта. Автоматическое оружие всяко лучше медленного дробовика.

   Где-то в отдалении истошно заверещала обезьяна и тут же умолкла, словно ей зажали рот. Иванов поднял голову и прислушался. Потом кивнул головой и раздвинул тонкие губы в слабой усмешке. Маленькие пальцы, медленно вложили в казённик странный патрон с матовой белой пулей и затвор тихо щёлкнул.

   Кто-то глухо кашлянул совсем рядом и Станиславский покрутил головой в поисках неизвестного, однако наткнулся на пронзительный взгляд Иванова и палец, прижатый к губам. Убедившись, что его предупреждение понято, охотник указал на приманку и поднял оружие, всматриваясь в окуляр массивного прицела.

   В этот раз кашель сопровождался странным звуком, напоминающим визг пилы. Поднимая дробовик, Станиславский обратил внимание на помощника-малазийца, который нервно вытер лоб рукавом рубашки. Второй тоже сильно потел, но не рисковал отрывать взгляд от прицела ружья.

   Кашель раздавался всё ближе и в подползающих сумерках этот, вроде бы обычный звук, наполнился необычайной тревожностью. Не хватало только угрожающей музыки, чтобы ситуация превратилась в эпизод из напряжённого фильма-ужасов. Только сейчас учёный обратил внимание, что все остальные звуки умолкли: исчезло тихое хрюканье, треск веток над головой и даже вездесущие насекомые куда-то удалились.

   Фигура Иванова внезапно обратилась в неподвижное изваяние, указывающее стволом оружия на смутный силуэт, словно плывущий сквозь вечерние тени к окровавленной тушке. Кто-то из помощников шумно сглотнул и этот звук показался Станиславскому громыханием грома. Дробовик превратился в тяжёлую неудобную палку, которую хотелось бросить и бежать, куда глаза глядят.

   Чёрная тень замерла, издав тихий кашель и длинный хвост нервно метнулся из стороны в сторону. Зверь точно предчувствовал нечто неладное, не решаясь приближаться к данайскому дару. Профессор услышал, как охотник выдохнул и в тот же момент винтовка в его руках тихо щёлкнула. От неожиданности Станиславский едва не нажал на спуск, удержавшись в последнее мгновение.

   — Отлично, — Иванов выпрямился и опустил оружие. Потом повернулся к малазийцам, — А вам что, особое приглашение нужно? А ну — бегом!

   На смуглых физиономиях появились довольные улыбки, во все четырнадцать целых зубов. Забросив дробовики за спины, помощники подхватили брезентовые носилки и начали спуск вниз, по склону.

  

  

  

  

   БОГИ

  

   1.

  

   В нынешнее проклятое утро всё пошло через известное место. Начиная с дождя. Синоптики в этот раз отожги по полной. На экране продолжало красоваться весёлое солнышко, а на лобовом стекле уже появились первые пятна от дождевых капель. Называется: не верь глазам своим. Чагов ошарашенно уставился на полупрозрачные разводы, а потом даже опустил боковое стекло и выставил голову наружу. Поучил ободряющий шлепок по лбу и спрятался обратно.

   Одинокие дождинки, мало-помалу превращались в настоящий водопад, совершенно скрывший дорогу от взора водителя. Пришлось включить дворники.

   "Вот дерьмо! — озадаченно подумал Чагов, — А зонт-то я не взял. Придётся шлёпать под всем этим безобразием. Вымокну до трусов!"

   Вид полицейского, лихорадочно натягивающего дождевик, лишь немного улучшил настроение, все показатели которого устремились в отрицательную область. Мысль о том, как он входит в лабораторию, похожий на мокрую курицу, а Розова смотрит на него и комментирует приход в своей обычной, бесстрастно-саркастической манере, доводила до депрессивного исступления.

   Нет, телепатия всё-таки существует. Не успел Леонид представить печальную сцену, как телефон сыграл ему похоронный марш. Розова. Его начальник.

   — Чагов, — бесстрастно лязгнуло в ухе, но шестое чувство подсказало: женщина в ярости, — Я отлично знаю все ваши идиотские привычки. В том числе и желание совать нос в неположенные места. Это вы взломали доступ к отчёту по седьмому эксперименту?

   — Н-нет, — испуганно пискнул Чагов, лихорадочно вспоминая, где он мог проколоться, — Почему вы решили, что это — я? Да и зачем мне это нужно?

   — Потому что вы, это — вы, — язвительно-любезно сообщила Розова и Леонид прямо-таки увидел ехидную ухмылку на её тонких губах, — Да и некому больше заниматься подобной ерундой. Ещё одна подобная выходка и вы пожалеете, что на свет родились, поверьте. Вы скоро?

   — Уже подъезжаю.

   — Очень сильно на это надеюсь. Чагов, ваше безответственность и разгильдяйство начинают меня утомлять. Постарайтесь не усугублять. Результат вам сильно не понравится.

  "Проклятье! — подумал Леонид, отбросив телефон на соседнее кресло, — Какого она именно ко мне привязалась? Потому что я — самый молодой в группе? Или это такой извращённый способ привлечь внимание? Но Костя вроде упоминал, что эта хладнокровная жаба специализируется по женщинам. Или пошутил?"

  Леонид осторожно припарковал, видавшую виды Мазду, рядом с абсолютно чёрным Виано, парочка подобных которому мокла около Гелика директора института, в элитной части парковки. Кроме минивэна, рядом с машиной Чагова, стоял Прадо Розовой, напоминая о грядущем неприятном разговоре с начальником.

  Заглушив автомобиль, мужчина с надеждой посмотрел на небо, но проклятый ливень вполне определённо показал, что ему глубоко плевать на все просьбы несчастных двуногих и хлынул ещё сильнее. Пришлось накинуть пиджак на голову и бежать к дверям института, шлёпая дорогущими итальянскими туфлями по лужам, невесть откуда взявшимся на абсолютно ровной площадке парковки.

  Около самых дверей Чагов едва не врезался в Жаркова из пятой и мимоходом позлорадствовал, что коллега вымок не меньше. Впрочем, судя по отрешённому взгляду сослуживца, проблема мокрой одежды волновала его меньше всего.

   — Привет, — бросил Чагов, проскальзывая внутрь, — Как делишки, как детишки?

   — Здравствуйте, — Жарков точно не узнал собеседника и остановился, отрешённо уставившись в пространство. Капли дождя бежали по небритой физиономии, но мужчина и не думал стряхивать влагу. На негнущихся ногах, он подошёл к вертушке и остановился, тупо уставившись на блестящий турникет.

   — Ваш пропуск? — охранник выглянул из будки, внимательно изучая задумавшегося учёного, — С вами всё в порядке?

  Жарков дико уставился на него, потом достал карточку, зачем-то показал её охраннику и лишь затем приложил к сканеру. Чагову пришлось едва не пропихивать коллегу, чтобы пройти вперёд, но перед дверью лифта на того вновь напал столбняк и пожав плечами, Леонид нажал на кнопку.

  Мысль о странном поведении знакомого вертелась в его голове вплоть до того момента, когда дверь лаборатории, мягко загудев, отрезала Чагова от приглушённого синего света коридора. На миг ослепнув от ярких ламп офиса, учёный обнаружил перед собой чью-то необъятную спину, обладатель которой возвышался над немаленьким Леонидом, по меньшей мере, на целую голову. Гадать, кто именно преградил путь, не приходилось.

   — Орлов, не будешь ли ты столь любезен, — начал Чагов, выговаривая слова раздельно и чётко, чтобы тот сумел понять сказанное.

  Гигант, как раз пытался что-то втолковать Розовой, которая с кислым выражением тощей физиономии, делала вид, будто ей интересна речь здорового идиота. Услыхав голос Леонида, тот повернул лысую голову и на плоской физиономии появилась радость, какую можно увидеть только у довольного жизнью пса. Пересечённые давним шрамом губы плямкнули и выдали неразборчивое:

   — Чагов, дружище, мы дождались. Его доставили! И профессор вернулся!

  Слегка задержавшись на дешифровке бормотания, Леонид застопорился на смысле сказанного. Профессор вернулся, это — хорошо, значит Розова слегка сдуется и даст ему немного покоя. А вот кто такой ОН? Кого доставили? Поэтому Чагов не удержался и спросил, глядя в прозрачные серые глаза:

   — Кого — его?

  И тут же встретил презрительный взгляд Розовой, который вместе с поджатыми не накрашенными губами, создавал впечатление, будто женщина увидела дохлую крысу. Тут же захотелось хлопнуть себя по лбу. Как он мог забыть такое! Даже такой тупица, как Орлов, уловил иронию ситуации и громко расхохотался, похлопывая Леонида по плечу.

  В этот момент великан, как никогда, напоминал Шрека, как за глаза его называл Костик. Лысая, точно бильярдный шар, голова составляла единое целое с бычьей шеей, а покатые плечи едва позволяли владельцу протискиваться в проём дверей. Если бы Чагов не знал историю гиганта, то мог бы запросто решить, что природа решила сэкономить на его уме, чтобы пустить всё в мощное тело.

   — Чагов, дружище, — проворчал Орлов, с добродушной миной на физиономии, — Ты переработался, перенапряг мозг.

  "Хорошо, хоть кто-не перетрудил содержимое своей лысой башки", — насмешливо подумал Леонид, понимая, что сердиться на придурка он просто не может.

  Мимо Чагова, пискнув едва слышимое приветствие, протиснулся Северцев, прижимая к боку свою неизменную потрёпанную папку. Его вечно виноватый вид вызвал секундное раздражение Леонида, усугубившееся видом сложенного зонта. Это надо же, а чёртов ботан сумел предусмотреть скверную погоду!

  Орлов вновь изобразил радость на грубом лице и хлопнул вновь прибывшего по плечу, едва не сшибив с ног. Потом принялся, что-то втолковывать, постепенно зажимая в угол, между кулером и ящиком с чашками.

  Леонид намеревался прошмыгнуть на своё место и снять мокрый пиджак, но был тотчас пойман тонкими цепкими пальцами за лацкан. Розова держала ткань так, словно у неё в руках было нечто отвратительное и немедленно отпустила, стоило им подойти к окну. Дождь уже успел закончиться и тучи спешно разбегались, освобождая место для ярких лучей солнца.

   — Чагов, — холодно сказала Розова, рассматривая собеседника водянистыми глазами, в обрамлении выгоревших ресниц, — Вопрос тот же: почему вы суёте ваш нос в неположенные места? Если вам недостаёт информации по работе, обратитесь ко мне, обсудим этот вопрос. Зачем вам данные по седьмому?

  Леонид успел приготовиться к защитной линии, но не успел привести ни единого аргумента, потому что обвинения Розовой прервал бесстрастный голос за их спинами:

   — Они были нужны мне, а вы вновь сменили пароль доступа.

  Все тотчас обернулись, уставившись на худощавую фигуру в проёме двери. Аккуратно уложенные волосы, гладко выбритое бледное лицо и абсолютно белый халат — профессор Станиславский, во всей своей красе.

   — Орлов, — раздражённо заметил учёный, — Что ты тут делаешь?

  Громила, глядевший на учёного преданно-любящими глазами, немедленно сдулся, точно проколотый воздушный шарик. Чагову даже показалось, что гигант стал на порядок ниже.

   — Я пришёл, — забормотал великан, — Чтобы сказать… Мы получили его только что и я хотел рассказать… Сообщить...

   — Занимайся своим делом и позволь другим заниматься своим, — оборвал его Станиславский, — Я ведь попросил тебя побыть в службе доставки, пока я подписываю документы и помочь этим идиотам. Иди к терминалу, у них опять проблемы с подъёмником. Леонид, немедленно подготовьте глубинный сканер и проверьте соединение, помнится прошлый раз у вас вышла какая-то заминка. Константин, я очень надеюсь, что вы-таки закончили настройку дешифраторов?

   — Так точно, — пискнул тот, показав багровую лысину из-за мониторов и закончил фразу неразборчивым бормотанием. Впрочем, Станиславский уже повернулся к Розовой.

   — Лариса Николаевна, — сказал учёный, задумчиво разглядывая оторванную пуговицу на халате помощницы, — Я готов смириться с вашей обычной неряшливостью в одежде, но никак не могу допустить, чтобы вы перенесли её в работу. До сего дня вы ни разу не огорчали меня, но теперь я обнаружил грубейшую ошибку в составленной вами программе.

  Розова побледнела, словно смерть и вцепилась пальцами в столешницу и открыла рот, пытаясь объясниться. Однако Станиславский, покачав головой, продолжил:

   — Возможно вам могло показаться, будто самостоятельное решение об изменении порядка волн сканирования вызовет моё одобрение, но это — не так. Впредь попрошу подобные моменты непременно загодя обсуждать со мной. А теперь — за работу.

  Эти слова точно подстегнули остальных и все тотчас оказались на своих местах, пиная безмолвных лаборантов и поругивая сотрудников техподдержки. После бесконечного периода подготовки, наконец-то пришло время реальных действий. Можно будет проверить процесс, который неисчислимое число раз отрабатывался в виртуальном пространстве. График работы и последовательность процессов каждый знал, точно стишок, который нужно рассказать Деду Морозу, если ты собираешься получить желанный подарок.

  Чагов, обмениваясь короткими замечаниями, с двумя бледными девицами, порхал пальцами по клавиатуре. Временами он отрывался от экрана и поглядывал в сторону прозрачного купола, где сияющая сеть сканеров сияющим ореолом окружала огромный эластичный лежак, напоминающий гамак с фиксирующими ремнями. Ему, с помощниками, предстояло снимать информацию с объекта, а дальше — работа Костика.

  Сколько себя помнил Леонид, он всегда стремился оставаться простым исполнителем чужой воли, который отвечает только за свои собственные действия и не станет подставлять пятую точку за ошибки других. Такое отношение позволило ему прослыть идеальным исполнителем ещё во время аспирантуры и получить весьма достойные рекомендации.

  Поэтому молодой учёный обрадовался, но не очень удивился, когда ему пришёл запрос столь знаменитого человека, как Станиславский. Чагова даже не заинтересовало, чем конкретно они станут заниматься: сам по себе статус начальника и подотчётной тому лаборатории говорил о важности и интересе проекта. А уж после того, как прояснилась тема и речи об уходе быть не могло. Ну и плюс такая немаловажная вещь, как оплата...

  Впрочем, и на Солнце есть пятна. Хватало их и здесь. Хотелось бы верить, что они ближе остальных подошли к решению поставленной задачи, но приходилось констатировать, что пятая далеко ушла вперёд, вынуждая их глотать пыль и разглядывать корму конкурентов. А всё почему? Потому что, в один прекрасный момент, куратор почему-то решил, будто направление пятой выглядит гораздо перспективнее. В общем, в условиях ограниченного финансирования, большая часть средств ушла коллегам, а им оставалось тренироваться на кошечках. Причём — виртуальных.

  Пока пальцы отстукивали привычное, Чагов задумался: откуда неожиданное оживление? Всё ли так благополучно в пятой? Сначала им обновляют оборудование, потом — профессор улетает в далёкую командировку, а теперь вот, Жарков ведёт себя так, словно его стукнули по башке, а них начинается настоящий аврал.

  "Они облажались!" — сдерживая ликование, Леонид на мгновение остановился и потёр широкий лоб, — "И крупно облажались!" Недаром профессор перед своим отъездом ходил надутый, словно индюк, а теперь вот и до решающего эксперимента дело дошло.

  Но у всякой медали есть две стороны. Если в процессе подготовки профессор загонял всех проверками и перепроверками, то сейчас он не простит и малейшей оплошности. Вон, выволочку Розе устроил, за какое-то самоуправство, это нашей-то мадам — совершенство! А ещё и парочка из отдела безопасности института, которая последнюю неделю готова ночевать в лаборатории, разглядывая сотрудников двумя парами холодных змеиных глаз.

  Тестовая программа запустилась и Чагов откинулся на спинку кресла, наблюдая, как созвездие ослепительных огоньков почти скрыло лежак под куполом. По огненной сетке словно бежали волны, отчего казалось, будто в защитном боксе поселилось странное эфирное создание.

  Лаборантки тоже немного расслабились, перебрасываясь тихими шутками. Одна из них, Светленькая, по имени Наташа, с которой Леонид вот уже две недели пытался флиртовать, ткнула пальцем и прыснула в кулак. И действительно, проследив за объектом её веселья, Чагов не смог удержать смешка.

  Костя Северцев, обложившись клавиатурами, барабанил по клавишам так, словно пытался их раздолбать к чёртовой матери. Сейчас он напоминал лабораторную крысу, которая получила сильный импульс в центр удовольствия и стремится повторить ощущения. Тот же неистовый взгляд остановившихся глаз и судорожное подёргивание конечностей.

  "Он чокнутый, этот Костик, — Чагов продолжал ухмыляться, разглядывая коллегу, — Особенно, если правду говорят, будто изначально вся идея проекта принадлежала именно ему. А теперь копни глубже и концов не найдешь. Как минимум трое, из руководства, называют всё это дело: "Мой проект", а про этого хомяка никто и не вспоминает".

  Всё же хорошо, что он, Чагов, остаётся великолепным практиком и не лезет в творцы. Ведь это тоже дар: уяснив задачу, найти самый короткий и правильный способ её выполнения. Очень ценный дар и плевать на отсутствие фантазии, без которой даже легче.

  Розова, стояла рядом с профессором и показывала ему планшет, сосредоточенно тыкая в экран пальцем, с обгрызенным ногтем. Станиславский, поджав губы, внимал женщине, но казалось, мысли учёного блуждали где-то, очень далеко. В кармане его халата тихо зажужжало и он приложил телефон к уху. Несколько секунд молча слушал, а потом положил обратно.

   — Лариса Николаевна, — тихо сказал Станиславский, — Проследите за подготовкой, а мне необходимо отлучиться. Постарайтесь, чтобы к моему возвращению всё было готово.

  Дверь за его спиной закрылась. Чагов задумчиво посмотрел вслед профессору и встретился взглядами с Розовой. На тощем лице женщины было написано лёгкое замешательство.

  

  

   2

  

  

   Километр за километром ложился под колёса, чтобы прошуршав, исчезнуть за спиной. Сидя в удобном кресле и почти небрежно сжимая баранку руля одной рукой, можно легко ощутить себя настоящим повелителем пространства. Если бы ещё любимые песни… К сожалению, Жанна так и не нашла флешку с любимой музыкой ни в сумочке, ни в бардачке автомобиля; должно быть оставила дома. Приходилось полагаться на вкусы диджеев. Клубняк на двух волнах девушка отмела сразу: вдоволь накушалась этого добра, пока готовила цикл репортажей об элите ночных тус. Одно время рука начинала подёргиваться, стоило услышать что-то из транса или хауса.

   К несчастью сканер сумел отыскать всего три радиостанции и к счастью одна из них, какая-то провинциальная волна, гнала вполне приличный музон: рок восьмидесятых и девяностых, то, к чему её своё время приучил папаша. Всё лучше, чем тумц-тумц.

   Вот и сейчас, дослушав Тореро, она чуть убавила громкость и снизила скорость, сверяясь с допотопной бумажной картой, лежащей на соседнем сидении. Чёрт, хорошо хоть эта штуковина не на куске камня высечена! А что делать, ели проклятущий навигатор наотрез отказывается верить, будто конечный путь её путешествия вообще существует, демонстрируя лишь туманные пятна среди извивающихся змеек.

   Итак, ей предстояло преодолеть пять километров основной ветки, а затем погрузиться в неизведанное царство, недоступное электронным системам слежения. Где-то там, в центре туманного пятна, находился искомый Лисичанск, почему-то чётко обозначенный в старом автомобильном атласе.

   Оставалось поражаться собственной глупости и самонадеянности: как она вообще решилась вынырнуть за пределы МКАДа? А главное — зачем? Неужто действительно надеяться отыскать в этом самом Лисичанске отправную точку для стремительного взлёта вверх? Или, хотя бы, перейти из "подающих надежды" фрилансеров в штатного сотрудника крупного издания? Э-эх, мечты -мечты!

   То самое исследование элитных тус, сожравшее целую прорву наличности и здоровья, оказалось самым крупным успехом, даром, что от материала остались лишь треть фотографий, под которыми разместили чужой текст. А дальше что? Котики? Обзоры нижнего белья? Другая чушь, которую пользователи просматривают по диагонали, даже не пытаясь прочитать фамилию автора? А годы то уходят.

   Нужна была тема. Нет, не так. Нужна была ТЕМА! Такое, что могло бы зацепить любого и при этом было бы чистой правдой. Нет, можно клепать и фэйки, сделать быструю карьеру и через пару месяцев гарантированно сгинуть в небытие, без вероятности вернуться. Тогда что? Политика? Но там уже орудуют такие динозавры, на фоне которых её и не заметят. Скандалы, катастрофы? Заманчиво, но желательно иметь парочку шустрых парней, не боящихся неприятностей.

   Парни то у Жанны были, но все под её вкус. То есть на роль стрингера не годился никто. Взять хотя бы последнего, Жеку Самойлова, которого она прозвала Доктор Джекил. У того из брутальности имелась одна брутальная борода. Зато он здорово варил кофе и мог провести в любое заведение, начиная от Кремля и кончая центральным моргом.

   Итак, нужна была реальная сенсация, которую можно было бы преподнести, как результат опасного журналистского расследования. Как это всегда бывает, дело нашлось, когда Жанна уже начала терять надежду.

   В тот вечер она вернулась домой, окончательно выяснив отношения с Женькой и в этой связи слегка подшофе. Перед сном девушка, как обычно, в последнее время, просматривала безумное собрание всевозможных идиотских новостей на портале ЗЕДа, позиционирующего себя, как пришельца, собирающего земные сенсации. Естественно, ни черта полезного, Жанна там не почерпнула, однако же, некая информация-таки зацепилась за краешек её извилины и всю ночь не давала нормально уснуть.

   Проснувшись, девушка вновь открыла ЗЕД-информ и не смогла отыскать вчерашней новости, про Лисичанский институт экспериментальной биологии, который изготавливает боевых мутантов. Кто-то аккуратно вычистил всё, даже кэш, оставив впечатление, будто короткая информация просто приснилась. Но — нет, Жанна помнила всё и даже сообразила, почему статейка так врезалась в её память.

   Как-то, в поисках жареных фактов, девушка отправилась в зоопарк. В соцсетях парочка экзальтированных барышень истерически жаловались на самопроизвольно открывающиеся клетки с опасными хищниками. Если судить по сообщениям, вырвавшиеся на свободу волки уже успели искусать добрый десяток посетителей.

   Сенсации не вышло. Как выяснилось, истерящие барышни, вопреки правилам, активно употребляли спиртные напитки на территории и были выпровожены наружу. Естественно, со скандалом. Хихикающий менеджер посоветовал Жанне присутствовать на судебном заседании, когда идиоткам предъявят иск о клевете и хулиганстве. В качестве утешения, Жанне организовали бесплатную экскурсию по зоопарку.

  Возможно симпатичный брюнет, с шутками и прибаутками, представлявший обитателей вольеров, имел виды на продолжение знакомства, но в самый разгар прогулки его вызвали в центральный офис, и девушка осталась одна. Вот тогда-то всё и произошло.

  Новый знакомый водил её какими-то служебными тропками и перед исчезновением, оставил около вольера львов, который, в этот день, был закрыт для общего доступа. Рассматривая ленивых хищников, напрочь игнорирующих её присутствие, Жанна обратила снимание на троих людей, разговаривающих чуть дальше.

  Рослый парень в униформе зоопарка внимательно слушал тихие наставления парочки в строгих серых костюмах. Голова парня кивала с такой регулярностью, словно подчинялась неслышному ритму и заинтересовавшись Жанна подошла ближе. "Костюмы" мгновенно умолкли и недоуменно уставились на неё. И тут журналистке стало по-настоящему жутко. Такие взгляды она видела лишь у ядовитых змей да напрочь отмороженных наркоманов, у которых пару раз брала интервью.

  Потом прозвучало отчётливое: "Немедленно уберите посторонних" и парень принялся бормотать в извлечённую из кармана рацию. Охрана появилась так быстро и внезапно, словно выросла из-под земли и вежливо, но неудержимо повлекла посетительницу прочь. С ней не ссорились, не спрашивали, кто она и не пытались ругать. Её просто вышвырнули прочь. Даже попросили прощения и пригласили приходить в другое время.

  Лишь нежелание уподобиться истеричкам, по наводке которых она появилась здесь, да человеческая гордость, вынудили Жанну уйти, высоко подняв голову. Тем не менее, в памяти у неё сохранились подслушанные обрывки разговора о срочной доставке молодого льва в Лисичанск. Срочной и секретной. В Лисичанский институт экспериментальной биологии. Вот так.

  Секретность тогда и секретность сейчас. И это в наше то время всеобщей открытости? Ха! Сейчас она залезет в сеть и найдёт любую информацию о… ПГТ Лисичанск, 38 тысяч жителей, памятник старинного зодчества, в виде замка на реставрации, части крепостной стены и руин собора. Фабрика кондитерских изделий, сувенирная фабрика, два супермаркета, две школы, техникум. Всё. Никакими институтами, тем более экспериментальными и не пахло. Шутите?

  А что там с Гугл Мэпс? Ничего. Никаких карт. Никаких электронных карт, ни хрена, вообще.

  Она завелась. Принялась рыться в хакнутой базе данных, которую подогнал ей доктор Джекил. И снова ничего. Хорошо же! Пойдём к самому Магомету, потешим его Эго.

  Жека действительно очень плохо скрывал злорадное торжество от её прихода; как же, только накануне сказала, будто видеть его не желает, а тут… Впрочем, радость его быстро сдулась, стоило её объяснить причину прихода. Знаток всех тайн и секретов "зловещего Кремля" ничего не знал о Лисичанске и его тайном институте. Джекил вообще думал, что этот город находится где-то за границей. Вроде бы в Белоруссии. А ну, покажи на карте. Боже, что за дыра!

  Взяв с бывшего парня обещание, что он обязательно расковыряет непонятные обстоятельства, Жанна собралась в боевой поход. Взяла даже одноместную палатку: хрен его знает, может по этому Лисичанску бродят медведи, а люди ночуют в шалашах. За МКАДом то оно вона как бывает. Естественно пару камер, оптику, ноутбук, планшет, неплохой микрофон и подумав, кучу предметов личной гигиены. Супермаркеты, кто его знает, что там за супермаркеты. Лавка "Ашот" а-ка "Ашан". Теперь можно и отправляться.

  Погрузившись в недавние воспоминания, девушка едва не пропустила нужный поворот и торможение оказалось несколько жёстче, чем нужно. Об этом же крикнул в окно и водитель Ниссана, едва не въехавшего ей в зад, правда выразил эту мысль он несколько иначе.

   — Сам козёл! — согласилась с ним Жанна, но попеняла себе и решила впредь не ослаблять внимание иначе вся слава, которая ей достанется, сведётся к съёмкам анонимного регистратора.

  К её удивлению, дорога к полумифическому Лисичанску оказалась очень даже ничего. Да что там душой кривить, даже в звуке мотора слышалось одобрение ровной поверхностью, словно её кореец искренне одобрял выбор трассы. Хорошее покрытие и абсолютное отсутствие других машин располагали к комфортной езде, спокойному созерцанию полей, мало-помалу переходящих в лесостепь, а затем и в глухой лес, поднявшийся по обе стороны дороги.

  Жанне уже начало казаться, что ей сегодня не встретятся другие автомобили и она сумеет преодолеть оставшиеся полсотни километров в гордом одиночестве. Именно в этот момент в зеркале заднего вида появилась чёрная точка, которая увеличивалась с каждой секундой, пока не превратилась в минивен с эмблемой мерседеса. Микроавтобус оказался тонирован так плотно, что казался единой чёрной массой, несущейся по дороге.

  Почему-то это вызывало неясную тревогу, словно ей встретился автомобиль-призрак из мистических рассказов, которые она как-то собирала для одного из своих репортажей. Минивен легко настиг автомобиль Жанны и начал было обгонять, однако притормозил и теперь ехал нос к носу с её Церато. В то же мгновение девушка ощутила на себе чей-то внимательный и недобрый взгляд, напоминающий излучение рентгеновской установки. Под настырным взором невидимого наблюдателя Жанна ощутила себя обнажённой.

  И вдруг ситуация резко изменилась; с внезапным ужасом Жанна осознала, что чёрный борт стремительно приближается к её автомобилю. Она попыталась увернуться, но проклятущий минивэн продолжал прижимать её к обочине, чутко отслеживая все её попытки замедлить ход или ускориться. Это преставало походить на шутку: вдоль обочины тянулась глубокая канав и падение туда на полной скорости грозило получением серьёзных травм, а то и смертью. Оставалось сжимать баранку руля мокрыми ладонями, да громко материться.

   — Сволочь! — крикнула она в окно, — Что тебе нужно, придурок?

  Борт преследователя приблизился так близко, что она могла видеть своё отражение в непроницаемых окнах фургона. Под колёсами затрещал гран шлак, усыпавший обочину. Оставалось совсем чуть-чуть и… Скрипнув зубами, Жанна утопила педаль тормоза в пол и едва не воткнулась лбом в стекло, когда Церато истошно завизжал, разворачиваясь поперёк дороги. Зад машины повис над канавой, а в нос девушки ударил омерзительный запах горелой резины. С ненавистью Жанна уставилась на чёрный силуэт стремительно превращающийся в тёмную точку.

   — Чтобы вы все сдохли! — прошипела она и ударила кулаками по рулю.

  Никогда прежде никто не пытался убить её, причём так хладнокровно и так беспричинно. Да, в детстве и юности приходилось делать ноги от местной гопоты, желающей денег и близости, но вот такое...

   — Мудачьё, — пробормотала девушка, пытаясь дрожащими пальцами включить зажигание, — Ну и где же эта полиция, когда она так нужна? Только и могут, что штрафовать за превышение скорости.

  Автомобиль медленно тронулся с места и в ту же секунду тихо протарахтел телефон. Рукой, которую ещё не покинула нервная дрожь, Жанна поднесла трубку к уху, размышляя о совпадениях. Доктор Джекил сейчас не казался таким же уверенным, как обычно и в его голосе звучала плохо скрываемая паника.

   — Жанет, радость моя, куда ты меня втравила, черти бы тебя взяли? — потерянно спросил он, — Я даже, мля, не ожидал такого подарка судьбы.

   Ещё и это. Что ему нужно? Жанна не успела отойти от дорожного приключения и поэтому слова друга с трудом доходили до её сознания. Втравила? Куда втравила? Пока она пыталась сообразить, о чём идёт речь, одновременно управляя машиной, в динамике мелькнуло название Лисичанск и мысли тотчас стали на место.

   — … я задаю ему вопрос, а он просит меня перезвонить и пишет номер, — в голосе ощущалась глубокая жалость к самому себе, — Думаю, вы чего: за дурака меня держите? Может ещё и адресок скинуть? Пишу: да, да и выхожу. Ну ни хрена себе ты залезла, дорогая! Налил себе вискарика и тут звонок, а номер то не определяется! Я сдуру возьми и ответь, а там голос такой противный, как ножом по стеклу. Что же вы, Евгений Леонидович, не звоните, спрашивает. Прикинь, они мой телефон успели пробить и данные снять! Вроде нигде не регистрировался, но к чёрту! Бросил трубку, хлопнул стакашку, а тут мой домашний раритет затарахтел и тот же тип приказал сидеть дома и не рыпаться. Жан, что это за братва? Куда ты влезла? Что мне делать?

   — Собирай манатки и вали, куда подальше, — рявкнула Жанна, взбешённая этим нытьём, — Чем быстрее — тем лучше.

   — А если они из ФСБ? — продолжал завывать Джекил, — А я же никогда ничего противозаконного...

   — Ну и сиди дома, дебил! — девушка отключила телефон и в сердцах бросила его на соседнее сидение, — Придурок! Как я тебе давать то могла?

  Выбитая из колеи, она едва не наехала на полицейского, который торчал посреди дороги и с некоторым недоумением взирал на бампер автомобиля, остановившегося в нескольких сантиметрах от его живота. Потом поднял голову и Жанна увидела, как солнце подмигнуло ей из очков стража порядка. Ну вот, здравствуйте!

  Полицейский очень медленно обошёл машину и представился. Потом так же размеренно попросил документы и принялся изучать их, не снимая солнцезащитных очков. Угрюмая Жанна могла сколько угодно рассматривать своё отражение, размышляя, всё ли её дальнейшее путешествие будет таким же удачным, как его начало. Попутно девушка решила, что выглядит она всё-таки неплохо: короткие светлые волосы, слегка вздёрнутый носик и пара больших серых глаз под тонкими бровями. Пухлые губы сейчас оказались сжаты в тонкую нитку, а ямочки на щеках совершенно пропали.

  Полицейский достал планшет и принялся сверять её данные со своими записями. Потом вернул документы и тяжело вздохнул.

   — Вы были очень невнимательны, — заметил он и покачал головой, — А ведь запрет на телефонные разговоры за рулём придуман не просто так. Представьте, что ваша скорость была бы выше?

   — Срочный звонок, — смиренно пояснила Жанна, — Очень важный.

   — К сожалению я не могу принять это во внимание, — в голосе стража порядка звучало искреннее сожаление, — А если срочный звонок будет в более людном месте?

  "Угу, — саркастически подумала Жанна, — на глухой дороге провинциального города!"

   — Кроме того, — заметила девушка, — Было ещё одно происшествие. Меня едва не сбросил с дороги чёрный фургон, который проехал мимо вас пару минут назад. К сожалению, я забыла включить регистратор и поэтому не могу показать вам номер этих засранцев.

   — Фургон? Чёрный? — полицейский наконец снял очки и удивлённо уставился на Жанну, — Ваш автомобиль — первый, который едет по этой дороге, за всё утро.

  

  

   3

  

  

   Неизвестно почему, но пока лифт поднимал его на административный уровень, Роберт Станиславский вспомнил свою последнюю беседу с супругой. Фактически этот разговор можно было признать финалом их долголетних отношений и его полным фиаско в роли отца и мужа. Да, да и отца тоже. После размолвки с Еленой, ни сын ни обе дочери так и не позвонили, а когда он пару раз набрал меньшую, та упорно сбрасывала отца. Всякий раз внутри просыпались горечь и непонимание: как же так? Неужели он мало дарил им подарков, давал денег на исполнение любых желаний и просьб? Да, профессор не мог долго находиться рядом с близкими, но как иначе он мог заработать денег на шикарный дом, машины и дорогие вещи?

   Как кричала Елена: "Ты превратился в бездушный агрегат! В банкомат, для выдачи наличных! От тебя исходит не больше тепла, чем от куска льда зимой. Дети забыли, как выглядит их отец, а я не помню, чтобы ты просто обнял и поцеловал меня".

  Отлично! А те букеты, которые, по его заказу, доставляли к каждому празднику? А украшения, которые он заказывал из Франции и Италии, не считаясь с расходами? Обнял и поцеловал! Как будто у него оставалось время на эти глупости! Просто Лена зажралась в своём пряничном домике и ему давно следовало найти занятие для скучающей супруги. И детей наверняка подговорила именно она.

  Ладно. Как только они закончат эксперимент, Роберт тотчас обратится в лучшую юридическую контору, и они окончательно прояснят этот вопрос. Чёрт с ним с домом, он заработает ещё, особенно если всё получится, но детей Лена у него не заберёт.

  Впрочем, надо признать, подсознательно Станиславский даже оказался немного удовлетворён. Никто больше не отвлекал его от работы дурацкими звонками и не слал на почту сообщения, требующие непременного ответа. Можно сосредоточиться исключительно на проекте и спокойно довести его до конца.

  В этом отношении Профессору больше всего нравилось поведение Орлова. В силу некоторых причин, парень был туп, как пробка, но всегда старался компенсировать глупость усердием. Главное, никогда не лез с участливыми советами и не обижался на выговоры. Идеальный товарищ. Может взять его пожить в доме, пока Елена съехала с детьми? Хоть какая-то живая душа.

  Роберт тихо хмыкнул и его тонкие губы раздвинула сдержанная улыбка. Нет, он никому не озвучит эту мысль вслух и в этом проявится его сила. Профессор всегда мог дать понять оппоненту, какое тот ничтожество, простым молчанием, поднятой бровью или кривой ухмылкой. Именно так он вёл себя на заседании того учёного совета, когда окончательно решилась его судьба, разведя пути с прежними коллегами.

  Его назвали живодёром, вивисектором и даже фашистом. И это всё за несколько революционных экспериментов, шедших вразрез с политикой учреждения. А ведь испытуемые сами дали согласие на испытания и никто из них не получил серьёзных травм; так, лёгкие повреждения, которые каждому компенсировали премией. Зато, какой успех! И к чёрту ваш институт!

  Тем более, в тот же вечер с ним связались некие люди и начали осторожно зондировать на предмет новой работы. Потом назвали место и спросили, как он относится к учредителю. К учредителю Роберт относился, честно говоря, не очень хорошо, ибо отлично знал, откуда растут уши у фонда, снабжающего финансовой наличкой подобные институты. Но тема… Да и люди терпеливо пояснили, что политика фонда кардинально изменилась и теперь он изменил вектор противодействия, на параллельный. То есть перестал угрожать безопасности России.

  С вектором оказалось очень непонятно, тем более, что большинство обещаний оказались лишь обещаниями. Нет, деньги платили и весьма приличные, но работа… Чёрт побери, здесь больше всего ценили выскочек, способных молоть длинным языком и выпрашивать деньги у большого брата. Таких, как этот молокосос Барков!

  Долгое время лаборатория Станиславского прозябала на жалких подачках, в то время, как этот бездарь и тупица тратил огромные деньги, проверяя безумные гипотезы, рождённые его накокаиненным мозгом.

  Сколько раз и директорском кабинете и в домашних условиях, за стаканом виски, Роберт доказывал Сергею свою правоту, демонстрируя отточенную логику холодного разума и тот полностью соглашался с ним. Но потом вновь упоминал таинственных кураторов, ссылаясь на их особое видение проблемы и разводил руками. Оставалось верить, что рано или поздно времена мракобесия пройдут и светоч истины озарит тёмные уголки.

  И вот его время пришло.

  Никто особо не распространялся, но каждому, имеющему на плечах голову, а не кочан капусты становилось ясно: в пятой произошли крупные неприятности. Нет, не так. Неприятности — слишком мягко сказано. Катастрофа — то самое слово. Все сотрудники проштрафившейся лаборатории напоминают теней из чистилища и шарахаются, стоит к ним обратиться, а их руководитель и вовсе перестал появляться на рабочем месте. По слухам — беспробудно пьянствует.

  Станиславский и не думал завидовать, он вообще считал зависть и мстительность печальными рудиментами. Тем не менее, доктор посчитал провал пятой — закономерностью, предопределённой законами справедливости. Поклонники ложных богов должны освободить место, чтобы не препятствовать распространению истинного учения.

  Двери тихо разъехались и доктор оказался в небольшой комнате. Почти всё её пространство занимал мужчина гигантского роста с крохотной головой на широченных плечах. На уродливой физиономии облагороженной обезьяны, расплылась широкая улыбка узнавания: не так уж много постоянных посетителей проходило мимо охранника.

   — Доброе утро, — квакнула горилла в тёмном пиджаке, — Нас предупредили о вашем приходе, но, сами понимаете… Работа есть работа.

  Охранник поднял детектор и принялся водить им, начиная с ног. Станиславский терпеливо ожидал окончания процедуры, наблюдая, как плоский затылок сменяется уродливым лицом. В очередной раз учёный задал себе вопрос: зачем на свет появляются подобные дегенераты, способные лишь на самые простейшие действия?

   — Как супруга? — равнодушно спросил учёный, — Такая же сварливая?

   — Как обычно, — охранник тяжело вздохнул, — Пилит каждый день: то ей новый телефон, то — машину. А теперь думает поехать в Новую Зеландию. Кажется, она думает, будто я тут работаю директором.

   — Не поддавайся, Фёдор, — Станиславский с некоторым трудом вызвал из памяти имя собеседника, — Или заведи себе любовницу, помоложе.

   — Что вы! — тот даже испугался, — Если узнает — убьёт на месте! Пусть себе пилит, я уже привык. Можете проходить.

  Охранник посторонился, а дверь щёлкнула и открылась, приглашая в приёмную. Секретарша, крупная грудастая девица с короткими чёрными волосами, приветливо улыбнулась посетителю и кивнула в сторону кабинета директора. Доктор мимоходом оценил длинные красивые ноги, но никаких выводов делать не стал.

  Сергей Малов, высохший плешивый мужчина, шестидесяти с небольшим, располагался за огромным столом, размеры которого превращали хозяина кабинета в настоящего карлика. Обычно огромное полированное пространство заполняли разнообразные бумаги — единственный вид информации, который Малов считал достоверным, называя современные девайсы электронными вампирами.

  Однако сейчас стол оказался девственно пуст, если не учитывать одинокий смартфон, испуганно отползший на самый край. Хозяин кабинета сидел в глубоком кожаном кресле и внимательно изучал лист бумаги. Физиономия Малова кривилась так, словно ему подсунули вердикт о прекращении финансирования.

   — Привет, Робби, — поздоровался он, не отрываясь от чтения, — Посиди немного. Ещё пара минут...

   — Здравствуй, Сергей, — Станиславский послушно опустился в жёсткое кресло, предназначенное посетителям и посмотрел в окно: дождь напоминал о себе лишь одинокими каплями.

  Малов дочитал бумагу и нервно сунул её в пасть шредера. Тот довольно заурчал, превращая документ в серпантинные ленты и сплюнул в металлический лоток, которые позже отправят в печь. Директор потёр лицо и только сейчас, глядя в покрасневшие глаза, Станиславский понял, насколько его руководитель измучен.

   — Робби, — пробормотал Малов, — У нас появилась проблема… К чёртовой матери! Нет, не одна проблема — целая куча долбаных проблем. Самые худшие, из них, это те, что касаются нарушения протокола безопасности. Проклятье, я даже не знаю, с чего начать.

   — Начни с самого начала, — посоветовал Станиславский, скрывая улыбку.

  Малов недоумевающе уставился на него, а потом принялся кудахтать, словно курица, снёсшая золотое яйцо.

   — Всё шутишь, Роберт, — он внезапно оборвал нелепое веселье, — А мне, вот — не до смеха. Какой-то непонятный тип, вроде бы — блоггер, принялся рыть носом, отыскивая информацию по нашему институту. Понятия не имею, сколько мути он поднял на поверхность, прежде чем проснулась наша служба, чёрт бы её, безопасности!

  "Давай, давай, выговаривайся. — подумал Станиславский, — Ты же именно для этого меня позвал. Всё, как обычно — Серёжу клюёт жарены петух и он срочно ищет жилетку, куда можно излить слёзы".

   — А потом появляется некая журналистка или типа того. Наши люди тормозят её на въезде в город. Ну, проверка документов, то — сё… Эта заливает, дескать пишет репортажи о маленьких городках. Врёт, сучка! — Малов стукнул кулачком по столу и поморщился, — Журналистка — одно название! Да и не писала она сроду ничего подобного — тусовки да наркоманы. А тот блоггер, как выяснилось — её хахаль. Вместе, короче, работают. В общем, имеем мы конкретную утечку и если куратор узнает, как обстоят дела...

  "Старый добрый Малов, — насмешливо размышлял Станиславский, — Давненько ты не вызывал приятеля Робби, чтобы излить на него поток испуганного сознания. Видать навалилось, по полной. Ну хорошо, давай, про пятую".

  Точно прочитав мысли старого товарища, Малов вздохнул и мешком осел в кресле, почти скрывшись за огромным столом.

   — А тут ещё и пятая! — плаксиво хмыкнул он, вызвав ухмылку на лице Станиславского, — Да, да, Роберт, я всё помню. Ты, как всегда, был абсолютно прав. Надо было тебя сразу поддержать, глядишь, сейчас одной проблемой оказалось бы меньше. Дебилы, мля! Дела у них идут всё хуже и хуже, но в рапортах — зашибись! Потом всё летит к чёрту, а Барков мямлит об увеличении финансирования. Ага, сейчас! А после — херак и у них сбегает объект. Просто класс!

  До Станиславского сначала не дошло. А потом он сообразил и даже привстал, недоверчиво глядя на Сергея. Вот это да! Это — даже не катастрофа, это… Роберт призвал себя к порядку и спокойствию.

   — Первый или второй?

   — Слава богу — второй, — Малов вновь приложился кулаком и зашипел, взмахивая ушибленной конечностью, — Извини. Нервы на пределе и я себя совершенно не контролирую. Ладно, хоть ты порадуй; расскажи, как идут дела. Слышал, ты получил необходимое?

   — Получил? — усмехнулся Станиславский, — Сам привёз. До сих пор не могу отойти от этой экзотики, а кровать в отеле мне ещё долго будет сниться. В кошмарах, естественно. Однако, я теперь могу начинать полноценный эксперимент. Точнее — его первую фазу.

  Он замялся, думая, как продолжать и Малов пришёл ему на помощь:

   — Если нужно что-то ещё; проси — не стесняйся. Теперь все ставки — исключительно на тебя.

   — У нас есть объект для первой фазы, — пояснил Станиславский, — Если ты ещё помнишь специфику объекта второй фазы, должен сказать — он нужен, как можно быстрее. В идеале — сегодня. Быстро проведём обе фазы — быстрее оценим результаты и сможем корректировать процедуру. Думаю, ты нуждаешься в успехе больше, чем кто бы то ни было.

   — Не беспокойся, — Малов отмахнулся, — С этим проблем не будет — можешь приступать к первой стадии. Главное помни: инвестиции требую адекватной отдачи. Не хотелось бы, чтобы пришлось разочароваться в тебе, как в этом ничтожестве Баркове.

  Они пожали друг другу руки и Станиславский направился к выходу. Уже взявшись за ручку, доктор услышал неожиданно спокойный и холодный голос Малова:

   — И ещё, Робби, запомни сам и передавай всем своим: грядут перемены, так что пусть держат языки за зубами.

  Оставшись один, Малов долго сидел и рассматривал противоположную стену, украшенную абстрактной картиной. Директор ощущал себя настоящим стариком, а предстоящее дело выматывало ещё до его начала. Кое как собравшись, Малов открыл один из ящиков стола и приложил большой палец к впадине в серебристой крышке прямоугольной коробки.

  Внутри притаился его главный скелет в шкафу — старинный проводной телефон, защищённый от прослушки, лучше всякой спутниковой связи. Малов не знал, куда уходит толстый экранированный провод — на противоположную сторону земли или в соседний кабинет. Да это и не имело ни малейшего значения.

  Директор медленно снял трубку со специальной подставки и та сразу же подмигнула красным огоньком. В ухе коротко пискнуло и зашипело. Почти мгновенно трубку сняли на другом конце и холодный голос, каким могла бы общаться сама смерть, произнёс:

   — Слушаю.

  Проглотив сухой ком, ставший в горле, Малов выдавил:

   — Бруно? Это я — Кочет.

 

 

4.

  

  

  

  Комплекс упражнений подошёл к завершению, к той самой вершине, достигнув которой ощущаешь, как усталость исчезает в ослепляющей вспышке. И в этом ярком сполохе сгорают болезни и хвори, терзающие тело. Мало того, на недоступном пике растворяется само Я и человек дрейфует в волнах мирового эфира. Нет бренной оболочки, подверженной влиянию предательского мира, а лишь присутствует сияние божественной неуязвимости — почти всемогущества. В чём-то ощущение напоминает оргазм, но всё же превосходит его, и дарит небывалое единение с мирозданием.

  Именно в этот бесконечный миг божественного творения, пронзительное тарахтение разорвало тишину. Проклятый звук казался вездесущим. Да так оно и было: он специально выбрал этот аппарат, чей звон можно было различить в любой комнате.

  Чип вернулся в реальный мир и ощутил, как струйки пота медленно стекают по его выпуклым мышцам, постепенно застывая и неприятно стягивают кожу. Смахнув пот со лба и чертыхнувшись, молодой человек встал на ноги и направился к проклятущей машинке, продолжающей разрываться хриплым звоном. Свои ощущения Чип сравнивал с обломом дикого оленя в период случки, которого в последнее мгновение отогнали от желанной самки.

  Самое обидное: даже обматерить звонившего он не мог. По этому аппарату звонил один единственный человек и ругаться с ним — себе дороже.

  Перепрыгивая через две-три ступени, Чип спустился в прихожую и подошёл к телефонному аппарату — огромному древнему чудовищу, для которого он специально выделил столь же архаичный столик у высокого, в человеческий рост, зеркала. Аппарат Чип нашёл в антикварной лавке, во время одного из своих, бесцельных путешествий по столице и тут же оказался очарован старинным приспособлением. Жаль, но тут не было ручки, которую нужно крутить перед звонком, так было бы совсем идеально

  Игнорируя пояснения крючконосого антиквара, парень тут же выложил нужную сумму и терпеливо дождался, пока рухлядь упакуют. Выйдя из магазина, Чип полчаса очищал нос от залежей старинной пыли и размышлял, как присоединить телефон к той самой линии. Собственно, с этой целью он его и купил

  Чип снял трубку, разом успокоив дребезжащую коробку и поднёс тяжёлую чёрную штуковину к уху. Что-то тихо щёлкнул и прорезался спокойный мужской голос.

   — Чип? — спросил голос и не дожидаясь ответа, продолжил, — Это — я, Бруно.

  Вновь щёлкнуло и трубка онемела. Не слышалось даже гудков. Впрочем, так и должно было быть. Чип подбросил трубку в руке и осторожно положил на блестящий рычаг. Осторожно, потому как, в каком-то смысле этот телефонный аппарат был опаснее любой, самой ядовитой, змеи. Ну что же, оставалось узнать, где находится жертва.

  Всё это происходило далеко не в первый раз, но даже теперь парень ощущал лёгкую дрожь в кончиках пальцев и странное онемение в висках. Пытаясь успокоиться, Чип осмотрел собственное отражение в зеркале: мускулистый молодой человек, двадцати — двадцати пяти лет, коротко стриженый, с татуировкой дракона на груди и языками цветного пламени, опоясывающими левую руку. Голубые глаза холодно смотрели на мир из-под низкого широкого лба, а губы, как всегда, оказались плотно сжаты, из-за чего казалось, будто их обладатель презирает весь этот мир. Ничего нового, в общем.

  Мгновение Чип размышлял: принять ли душ или сразу взглянуть, какая работа его ожидает. Любопытство взяло верх, тем более, что он отлично понимал: если его не утолить, то никакого удовольствия от водных процедур не получить. Поэтому, парень прошёл в кабинет и проверив почту, открыл присланный файл.

  Ну и кто у нас тут? Ага, некий Евгений Самойлов, позиционирующий себя, как эксперт по информационным технологиям, а на деле — обычный блоггер — дармоед. Если судить по фотографиям и короткому видео — типичный хипстер, каких Чип откровенно недолюбливал, называя инфантильными придурками. Так или иначе, но образ Самойлова, его место проживания и некоторые привычки чётко опечатались в памяти Чипа. Парень ещё раз пробежался по файлу, убедившись в том, что ничего не пропустил и полностью уничтожил сообщение.

  Потом он восстановил в памяти всю информацию, подивившись тому, как подобный червь мог обеспокоить его работодателя. Впрочем, случаи бывают разные, да и вообще, всё это — не его дело.

  А вот контрастный душ, это — тема! Чип тщательно вымылся под горячей водой, почти кипятком, уничтожая все следы пота и усталости, а потом принялся бичевать тело ледяными струями, представляя себя едва ли не пингвином. Повторить и повторить, пока кожа не начала протестовать. Ф-вух, хорошо! Парень вытерся большим жёстким полотенцем, ощущая себя, как нельзя живым. Ну что же, для доведения до нужной кондиции, оставалось побриться и расчесаться.

  Чип чувствовал себя просто великолепно.

  Когда парень покинул ванную, часы показывали ровно двенадцать, полдень. Из открытого окна донёсся слабый отзвук колокольного звона. Колокол часовни, которая находилась за пределами Лисичанска. А дом Чипа располагался ещё дальше — в полутора километрах, за городом, посреди старой берёзовой рощи. Никого рядом — ни единого любопытного, кто мог бы задаться вопросом: почему молодой человек поселился настоящим анахоретом и чем он, вообще занимается.

  О, чем он занимается!

  Кому-то другому это могло показаться романтичным, кому-то — мерзким и отвратительным, а кто-то помянул бы времена и нравы. Самому Чипу всё это тоже не нравилось, но приносило неплохую прибыль и позволяло жить вдалеке от шумной толпы. Только ради этого можно было простить тёмную сторону его деятельности. Если бы ещё не родители, которые считали, будто их чадо занимается некими финансовыми махинациями и часто пытались наставить на путь истинный и объяснить, что это — не работа, для из талантливого сына. К счастью, появлялись они редко, а в остальное время Чип был совершенно один, во всём огромном доме.

  И это его совершенно не беспокоило, напротив. Парень терпеть не мог большие скопления людей, которые вызывали у него смутную тревогу и неприязнь. Даже во времена своей студенческой жизни Чип, в миру — Алексей Чиграков, сторонился шумных вечеринок и прочих людных мероприятий. Один на один с девушкой — куда ни шло, но крупная туса в клубе… Увольте! А девицы, как одна, подбирались общительные, жизнелюбивые и весёлые, поэтому ни с кем подолгу он не встречался, а теперь так и вовсе предпочитал встречи с профессионалками на их территории. Куратор строго настрого регламентировал посетителей пряничного домика, где наслаждался одиночеством Чип.

  На завтрак он приготовил овсянку, фруктовый салат и запил всю эту ерунду коктейлем. Организм возмутился и парень успокоил его, напомнив, что вечером будет мясо. Овсяная каша и ланж из скрытых динамиков, напомнили Чипу гостиницу на Таити, где он неделю жил с красавицей-мулаткой, ни слова не понимающей ни по-русски, ни по-английски. Он тоже ни слова не понимал из её лопотания. Идиллия!

  В детстве, из-за своей угрюмой нелюдимости, Алексей не имел товарищей и друзей, почему частенько получал от старших парней и местного хулиганья. Особенно старались вьетнамцы и почему-то, украинцы. Обнаружив беззащитную жертву, уроды принялись регулярно поколачивать мальчугана. Чип обливался слезами, но стиснув зубы, пытался самостоятельно дать отпор, не объясняя родителям, откуда берутся многочисленные синяки и шишки.

  То ли вид сына, разукрашенного синими пятнами, надоел отцу, постоянно корпевшему над очередным проектом; то ли он просто решил занять отпрыска, "болтающегося без дела". Кто-то, из начальства фирмы, где работал папа, подсказал секретный адресок и тот повёз сына к старому японскому мастеру, невесть каким ветром занесённому в Химки.

  Азиат, в девяностые, пытался организовать секцию восточных единоборств, но был дважды обманут; сначала бандитами, а потом — чиновниками и полностью оказался от былых амбиций. Как выяснилось, он был обязан человеку, давшему его адрес, поэтому согласился "посмотреть мальчика". Смотрины затянулись на целых девять лет, до самой смерти мастера.

  Японец, имени которого Чип так и не узнал, называя просто Сенсеем, оказался доволен учеником, утверждая, что этот кусок белого мяса — лучшее, что ему удалось увидеть в этой холодной стране медведей и балалаек. Впрочем, иногда старик тяжело вздыхал и качал седой головой. Успехи ученика в физической сфере, никак не заслоняли его провала в области духовной подготовки.

  Японец посвящал целые вечера древним легендам и притчам, приводил примеры просветления и заставлял часами медитировать. Чип не возражал, подчинялся, послушно выполняя волю сенсея, но смысл происходящего ускользал от парня, превращая высокое искусство в заурядную потасовку с использованием хитрых приёмов.

  Отчаявшись, старик сосредоточился на шлифовке приёмов, превращая тело парня в совершенную машину. Однако он не полностью оставил надежды на успех и временами пытался открыть глаза ученика на истинный смысл боевого пути. К сожалению старое сердце остановилось раньше, чем мастер успел воплотить мысли в реальность.

  Однако, произошло небольшое чудо: ожидая, пока закончится процесс кремации учителя, Чип внезапно осознал, в чём заключался смысл слов мастера. Сенсей всё же добился своего, но уже не мог порадоваться своей последней победе. А теперь Чип и вовсе не знал, как бы он мог смотреть в глаза учителю. И как бы тот отреагировал, узнав о предательстве ученика. Предательстве идеалов и самого пути.

  Парень закончил свой поздний завтрак и тщательно вымыл посуду, продолжая блуждать в извилистых лабиринтах воспоминаний.

  Тогда, в универе, он честно не хотел вступать в потасовку с четвёркой смуглых придурков. Он просто занимался лёгкой разминкой в дальнем углу спортивного зала и не очень обращал внимание на окружение. Игнорировать его и дальше стало весьма нелегко, ибо "окружение" обступило его со всех сторон и принялось сыпать дурацкими шутками.

  Всех четверых он знал. Индиец, чей папаша на родине, вроде был каким-то задрипаным раджой, собрал вокруг себя местных маргиналов, приехавших из дальней Азии. Троица активно посещала местную качалку, злоупотребляя всякой дрянью, что было хорошо заметно по их мощным телам и тупым физиономиям. Чёртов индиец обычно цеплялся к очередной жертве, а потом уходил в сторону, позволяя прихвостням использовать численное преимущество.

  В этот раз смуглолицый урод явился отомстить за свою поруганную (в его понимании) честь. Неделю назад, на вечеринке в честь Татьяниного дня, Алексей вежливо, но настойчиво оборвал наглые попытки склеить одногруппницу, за что был позже вознаграждён. А сынок раджи гляди, не забыл, как его ткнули носом в бутерброды.

   — Эй, мудила, — хрюкнул индиец, демонстрируя неплохое знание русского языка, которое здорово скрывал во время сдачи зачётов, — Не хочешь ещё раз поговорить? Как ты сказал: не гони волну?

   — Так и сказал, — спокойно заметил Чип, не желая устраивать потасовку на глазах полусотни студентов.

  После этого парень повернулся и направился в сторону выхода. Тут же последовал сильный тычок в спину. Алексей остановился было, но крепко сжал зубы и продолжил идти. Держать себя в руках! Второй тычок оказался много сильнее первого. Да что там, это был мощный удар, бросивший Чипа на маты. Сработали рефлексы и он успел выбросить руки, лишь поэтому не ударившись головой.

   — Ну что, придурок, не будем гнать волну? — радостно визжал вертлявый урод, — Хочешь ещё?

  Чип поднял голову: публика торопливо покидала место потасовки. Кто-то, сунув руку с телефоном в дверь, снимал происходящее на камеру. На помощь рассчитывать не приходилось: политика ректората в отношении подобных инцидентов, явно не блистала объективностью — виновен всегда русский студент.

  Ярость вспыхнула ослепительным пламенем и когда один из мускулистых недоумков, точно невзначай, попытался ударить его ногой, Чип тут же схватил урода за лодыжку и сильно дёрнул. Нападавший тяжёлым мешком обрушился рядом, издав вопль то ли боли, то ли недовольства. Не успели остальные опомниться, а Чип уже стоял на ногах, оценивая ситуацию. Ну что же противники уже не улыбались, а их тупые морды искажали гримасы злости.

  Индиец отскочил назад и заверещал:

   — Ты что, урод, себе позволяешь? Бейте этого козла!

  Оба качка шагнули вперёд, поднимая пудовые кулаки. Но балбесам оказалось не суждено пустить их в ход. Понимая, что ни одного удара пропускать нельзя, Алексей первым начал атаку. Ни единого лишнего движения: пинок под коленную чашечку, удар коленом в подставленный лоб и уход. Пока второй изумлённо глядел на падающего партнёра, Чип приложил его локтём в челюсть и наподдал под зад. Тот, которого он свалил первым, попытался встать, но получил кулаком в челюсть и успокоился.

  Заводила, открыв рот уставился на своих телохранителей и вдруг, со всех ног, рванул к двери. Чип остался один, возвышаясь над поверженными врагами и ощутил, как остатки ярости покидают его, оставляя странную опустошённость. Не радовали даже бурные аплодисменты свидетелей его победы.

  Из универа его выгнали.

  Спорить оказалось бесполезно, вердикт обсуждению не подлежал: за расизм и его силовую пропаганду, выражающуюся в систематическом избиении студентов иных национальностей.

  На следующий день его встретил человек с мёртвыми глазами и лицом манекена. Неизвестный пригласил Алексея в кафе, где поинтересовался; не желает ли молодой человек получить высокооплачиваемую работу, связанную с его боевыми навыками. Когда Чип спросил: не вербовщик ли его новый знакомый, набирающий мясо для джихада, тот здорово повеселился и вручил парню визитку охранного агентства.

  Как выяснилось несколько позже, к охране деятельность Чипа не имела никакого отношения. Скорее — наоборот. Именно тогда Алексей спросил: на кой человеку с мёртвыми глазами неофит, если вокруг столько профессионалов, прошедших горячие точки во многих уголках мира. Наниматель резонно заметил, что все эти профессионалы занесены в каталоги ФСБ и полиции, поэтому практически бесполезны или годны лишь на один раз. А ему необходим постоянный исполнитель.

  Поразмыслив, Чип согласился, надеясь, что обещанные деньги станут достойной компенсацией за душу, проданную дьяволу. Так и получилось, но некий червь постоянно грыз парня изнутри, нарушая гармонию и покой.

  Чип одел строгий костюм, повязал серый галстук и проверив внешний вид в зеркале, направился в подземный гараж. Похлопав по крыше новенького Пилота, парень воспользовался гостеприимством автомобиля. Здесь он первым делом открыл бардачок и положил документы рядом с блестящим револьвером, на ношение которого имел полное право, как сотрудник престижного охранного агентства. Впрочем, барабан оружия был пуст, а сам револьвер никогда и нигде не использовался. Усмехнувшись каким-то своим мыслям, Чип завёл автомобиль и выехал наружу.

  

  

   5.

  

  

  

  Всё было готово давным-давно, однако эксперимент никак не начинался. Станиславский нервно ходил из угла в угол, поминая дьявола, Орлова и парней из питомника. Очевидно вся эта компания слилась для доктора в единое целое — олицетворение зла, мешающего работе.

   — Заставь дурака богу молиться! — Станиславский выразительно покосился на Чагова, а тот сделал вид, будто сказанное к нему не относится.

  Полтора часа назад, ровно в полдень, Орлов позвонил и клятвенно заверил, дескать груз уже полностью подготовлен и не пройдёт полчаса, как… Больше здоровяк не звонил, находясь в сетевой недоступности. Видимо здорово опасался, что доктор произведёт вивисекцию прямо через трубку. Однако, если быть полностью объективным, то следует признать: сектор биологической безопасности всегда осторожничал с экзотическими объектами, предпочитая перебдеть. Но в этот раз они, видимо, решили побить все свои прошлые рекорды.

  Общее настроение работников лаборатории можно было охарактеризовать, как радостное предвкушение, смешанное с горчинкой тревоги. И лишь один человек, из полутора десятков, не ощущал творческого подъёма и с ужасом ожидал того момента, когда его идеи воплотятся в жизнь.

  Константин Северцев, укрывшись за мониторами контроля дешифраторов, тоскливо рассматривал собственное отражение, укрывшееся в глубинах мерцающих экранов. "Господи, — думал учёный, — Тысячи, миллионы людей придумывают сумасшедшие гипотезы, строят безумные планы и мечтают об их воплощении. Зачем ты помог именно мне? Именно тому, кто меньше всего этого хотел. Или ты — совсем не Бог?"

  Но отражение в экранах не могло дать ему вразумительного ответа. Не считать же таковым нулевые точки отчёта диаграмм готовности? Чёрт возьми, что в нём такого особенного? Почему именно его кошмар исполнился?

  Обычный человек, среднего роста, худощавый, но с небольшим животиком. На голове давно появилась лысина и теперь победно наступала на затылок. Тёмные очки, в устаревшей массивной оправе, скрывали испуганное выражение водянистых серых глаз. Всё то же, что и пять лет назад, разве плешь увеличилась в размерах. Пять лет, которые он провёл здесь.

  Лучше бы он и дальше спокойно работал в той небольшой исследовательской лаборатории при ветеринарной клинике. Скромное финансирование, тем не менее, позволяло Северцеву проводить кое какие исследования по его кандидатской. Да и денег вполне хватало.

  Надо же было тому чёртовому эстрадному идиоту, обрадованному спасением своей чихуахуа, вывалить клинике эдакую прорву деньжищ! Поскольку лаборатория Северцева сыграла не последнюю роль в лечении собачонки, им тоже перепал солидный кус. Руководство закупило несколько новейших образцов оборудования, о которых до этого можно было лишь мечтать.

  О! Поначалу он был готов сутками изучать новые игрушки, исследуя все их возможности. Особенно учёного восхитил лазерный сканер, позволяющий получать подробную голограмму головного мозга, не прибегая к трепанации черепа. Причём, матрица получалась столь полной, что Северцев мог изучать абсолютно любой участок, даже центральные области. Восхитившись результатом, Константин принялся экспериментировать.

  Получив голограмму мозга лягушки, он усилил импульсы и наложил матрицу на мозг морской свинки. Зачем он это сделал, учёный и сам не смог бы ответить. Ему было просто интересно. Однако, полученные результаты ошеломили даже его. Не прошло и нескольких дней, как поведение морской свинки разительно изменилось. Точно пытаясь оправдать собственное название, животное пыталось погрузиться в воду. Мало того: начало изменяться и строение тела: выпадала шерсть, а задние конечности заметно удлинились. Животное определённо мутировало, не подвергаясь радиоактивному облучению и воздействию активных химических веществ. И при этом — никаких признаков болезненного состояния!

  Ошеломлённый результатами, Северцев отправился к руководителю лаборатории. Учёный и сам не понимал практических результатов собственного открытия, а просто пытался поделиться впечатлением от странного результата. Руководитель изучил ход эксперимента и, к удивлению Константина, похвалил его за полёт научной мысли. Северцев получил добро на продолжение эксперимента.

  Дальше начало происходить странное. Когда Константин на следующий день пришёл на работу, то обнаружил пропажу всех данных по эксперименту, а память компьютера вычистили так основательно, что сисадмин только качал головой и бормотал, дескать ему пора идти на покой. Пропала и злосчастная свинка, которая к этому времени успела полностью облысеть и делала робкие попытки прыгать по клетке.

  Поразмыслив над возникшей проблемой, Северцев решился ещё раз обратиться к руководителю. Здесь его ожидала ещё большая неожиданность: руководство успело смениться и на место пожилого толстячка пришёл рыжеволосый бородатый детина в клетчатом пиджаке, на полразмера меньше необходимого. Он лишь развёл руками, типа ещё не успел войти в курс дела, но пообещал разобраться.

  Ошарашенный подобными раскладами Северцев поплёлся обратно и в узком коридоре столкнулся с парочкой улыбающихся незнакомцев. Улыбались они именно Константину, но глаза обоих отражали такой космический холод, что мороз драл по коже. Выказав неплохую осведомлённость в работе учёного, неизвестные предложили Константину сменить лабораторию на место, где его таланты оценят по достоинству. Оценят, в том числе, и в солидном денежном эквиваленте.

  Всё это весьма напоминало элитный сыр в комфортабельной мышеловке, поэтому осторожный Северцев предпочёл отказаться, сославшись на удовлетворённость теперешним местом. Однако, поделившись с супругой, учёный не получил ожидаемой поддержки. Напротив, жена вывернула на него ворох недовольства. Половина оказалась недовольна и маленькой квартирой в непрестижном районе, и старой машиной, и редкими поездками на курорт.

  Дальше — больше. Северцева вызвали к новому руководителю и тот, не отрываясь от смартфона, сообщил, что в рамках реорганизации переводит Константина на должность лаборанта в ветеринарной клинике. Временно, естественно.

  А в коридоре его ожидали уже знакомые улыбчивые люди с холодными глазами. В этот раз их предложения оказались ещё щедрее. Дураком он не был; сложив два и два, Северцев согласился. Впрочем, учёный и сам не мог бы объяснить истинную причину согласия. То ли привычка плыть по течению, то ли взгляд пронизывающих холодных глаза, какими смотрит удав на кролика, приглашая того покинуть норку и переселиться в комфортабельный желудок змеи.

  Голос Розовой вырвал его из плена неприятных воспоминаний. Женщина что-то яростно втолковывала Чагову, а тот морщился, разводил руками и всем своим видом показывал несогласие с оппонентом. Станиславский неотрывно смотрел на часы и бледнел до цвета благородного мрамора. Время приближалось к двум.

  Северцев вновь спрятался за мониторами и бросил острожный взгляд на пару лабораторных столов. Лазерные излучатели над лежаками напоминали двух ощетинившихся дикобразов-киборгов. Один стол явно предназначался для крупного животного: прочная металлическая ограда и толстые ремни могли удержать даже бодрствующее животное. Зажимы на втором лежаке… Константин отлично знал, кто ляжет туда и это наполняло его душу ужасом.

  Поначалу Северцев не старался вникать в чём заключается конечная цель исследований шестой лаборатории, где он работал. Хорошее оборудование, умные коллеги и руководитель, не мешающий процессу — что ещё нужно? А потом Константин сообразил, в чём дело и очень испугался. Чёрт побери, все устои научной этики, рушились в пропасть и он сам помогал осуществиться этому кошмару.

  Прозрение Северцева совпало с началом крупных неприятностей: серия дорогостоящих опытов окончилась провалом. Началось расследование и люди, имеющие опосредованное отношение к науке, обрядились в тоги беспристрастных судей и принялись искать козла отпущения. Впрочем, долго искать не пришлось. Пара молодых учёных вызвалась отвечать за катастрофу. Северцев хорошо знал, какое чувство двигало его коллегами; оба неоднократно говорили, что им невозможно работать в условиях полицейского надзора, да и запах от работы напоминает смрад старого кладбища.

  Молодых людей с треском выгнали из лаборатории и они бесследно исчезли. Осторожные попытки Северцева связаться с неудачниками привели лишь к тому, что однажды вечером люди с холодными глазами навестили его новый дом. Только они больше не улыбались. Гости вежливо интересовались, всё ли его устраивает, не надо ли увеличить оплату, возможно ему нужен отпуск? Но он хорошо понял, в чём смысл визита: сиди ровно и не дёргайся. Оцепеневший от ужаса Северцев попросил лишь об одном: перевести его в другую лабораторию.

  К его просьбе отнеслись уважительно и Константина быстро отправили в коллектив доктора Станиславского. И здесь его, как громом поразило: лаборатория занималась темой, первооткрывателем которой Северцев считал себя. Однако, про это, то ли никто не знал, то ли не считал нужным упоминать. И Константин не стал поднимать шум: положение человека-невидимки его вполне устраивало. Но в нём навсегда появился страх того, что когда-нибудь люди с холодными глазами придут за ним и увезут во тьму, где его дожидаются пропавшие молодые учёные и злосчастная морская свинка.

  Запищал звуковой сигнал и Константин подпрыгнул, от неожиданности. Над дверью грузового лифта мигал зелёный огонёк, информируя о доставке груза. Станиславский бросил последний взгляд на часы, прошипел ругательство и поднялся на ноги. Розова оставила Чагова и рысцой подбежала к дверям лифта. Сквозь щель уже можно было рассмотреть широкую спину Орлова, пытающегося протиснуться в полуоткрытую дверь. Здоровяк громко пыхтел и всем своим видом показывал крайнюю занятость.

  Дело громилы заключалось в управлении грузовой тележкой, накрытой прочной металлической сетью. Под серебристой паутиной чернело мускулистое тело огромной кошки.

   — Вот она! — пропыхтел Орлов, с такой натугой, будто сам тащил тележку.

  "Да, она" — согласился Северцев, не испытывая ничего, кроме глухой тоски.

  Чёрная, блестящая, с мощными лапами и длинным хвостом.

  Пантера.

6

  

  

  

  Всякий раз, когда Чипу приходилось покидать Лисичанск, его поражал контраст между полусонным городком, где он жил и настоящей муравьиной толчеей на дорогах. И чем ближе к столице, том плотнее поток машин. Такого количества автомобилей Лисичанск, вероятно, не видывал за всё время своего существования. В подобной толчее каждый элемент воспринимался, как часть единого целого — молекулой автомобильной змеи, опоясавшей город исполинским кольцом.

  Чип проехал по Волгоградскому и свернул на Ташкентскую, задав себе вопрос: чем руководствовались люди, которые придумывали названия? Предвидели наплыв пришельцев из Средней Азии? Вон их сколько блуждает по тротуарам. Так, теперь Ферганская и осталось уже немного.

  Чип постарался оставить машину так, чтобы она не слишком бросалась в глаза, хоть новенький Пилот, соседствующий с какими-то, наглухо тонированными "копейками", смотрелся по меньшей мере странно. Да и смуглые владельцы ржавых раритетов, угрюмо взирающие на пришельца, не внушали особого доверия. Оставить авто на стоянке? Под присмотром камер и охраны? Ну уж нет! Парень не собирался отлучаться надолго.

  Чип выбрался наружу и встретился взглядом с печальным Христом, умело нарисованным на обломке бетонной стены. Казалось Спаситель с укоризной взирает на своего нерадивого сына. Хмыкнув, Чип закрыл дверцу и включил сигнализацию. Один из смуглолицых поднялся с корточек и принялся демонстративно разминать кисти. Пусть его.

  Парень обошёл огромную кучу смрадного мусора и прошёлся вдоль ободранной стены, измалёванной матерными фразами и неприличными рисунками. Впрочем, всё равно было заметно, что район ещё не так давно населяли вполне приличные люди и деградация началась не так уж давно. Ага, вот и нужное здание. А это ещё что?

  У крайнего подъезда стоял фургон весьма знакомого вида, а уж каменнолицего гиганта, который методично обкусывал эскимо, Чип точно видел прежде. В связи с этим возникал вполне резонный вопрос: какого хрена происходит? И почему его никто не предупредил заранее? Может быть — совпадение? Да нет, маловероятно.

  Так и было. Стоило парню попасть в поле зрения "сладкоежки", как тот взмахнул рукой, привлекая внимание. Чип огляделся: пацанва бросает мяч в кольцо, тройка старух чинно сидят спиной к нему: вроде бы никто не заметил выходку этого идиота. Однако же, очень хотелось отпустить недоумку хороший подзатыльник.

   — Ты ведь Чип? — громила перекусил палочку и удивлённо уставился на обломок, — Вот дерьмо! Нас послал Бруно.

   — Догадываюсь, — сквозь зубы процедил Чип и посмотрел по сторонам: не появились ли свидетели, — Долго мы тут будем стоять на виду у всех?

   — Не ссы, — человек с каменной физиономий отбросил обломок палочки и стукнул в дверь фургона, — Нам сказали фиксировать объект, на случай, если он вдруг надумает свинтить. Ну и задать пару вопросов.

  Наружу выбрался ещё один персонаж — клон первого. Оба отличались только цветом костюмов: на первом — коричневый, на втором — серый. И этот тоже жевал эскимо.

   — На кой чёрт тогда привлекли меня? Сами бы уже и заканчивали.

   — Ну уж нет, — громила хихикнул, — Каждый выполняет свою работу.

  Чипу уже приходилось работать вместе с этими дегенератами, поэтому он ощутил стремительно нарастающее недовольство. Чёрт возьми, это же как нейрохирургу дать в помощь ветеринара! Там, где требовалось осторожно вскрыть замок, парни Бруно просто вышибали дверь.

   — Ладно. Объект на месте?

   — Угу. Пошли. И помни: сначала действуем мы, а потом уже ты.

  Над входом в подъезд висела камера, поэтому пришлось идти вдоль стены, чтобы не угодить в объектив. Впрочем, второй громила заметил, что дом отключён от системы безопасности. Но, бережёного бог бережёт. Часы на руке первого великана коротко пискнули и дверь открылась, пустив их в смрадный полумрак подъезда.

  На четвёртый этаж они поднимались по лестнице, не рискнув использовать лифт, поэтому все прелести загаженных этажей оказались им полностью доступны. В том числе и дремлющий на третьем бомж.

   — Просто обожаю такие места, — проворчал "коричневый костюм", — Дали бы огнемёт...

   — Угу, может атомную бомбу? Сам не так начинал?

   — Заткнись. Что было — прошло.

  Звонок на двери не работал, поэтому "серый костюм" несколько раз ударил огромным кулаком по тонкому металлу, оставив заметную вмятину на дешёвой китайской защите.

   — Громче надо было! — прошипел Чип и сделал шаг в сторону, чтобы не угодить в поле зрения соседей, буде те надумают любопытствовать, — А ещё лучше — головой. Дегенераты.

   — Бзделоватый у нас напарник, — констатировал "серый" и поднял руку, — Заснул, что ли?

  Послышались звуки чьих-то осторожных шагов. Потом дрожащий мужской голос поинтересовался:

   — Кто там?

   — Евгений Самойлов? — поинтересовался "коричневый" и получив утвердительный ответ, поднёс к глазку удостоверение, — Федеральная Служба Безопасности. Открывайте. Нам необходимо побеседовать с вами.

  В голосе громилы звучали некие нотки, от которых неприятно сосало под ложечкой. Чип отметил, про себя, что услышав такого человека, держался бы настороже. Впрочем, хозяин квартиры, очевидно его мнения не разделял, поэтому принялся щёлкать замком, отпирая дверь. Серый показал коричневому удостоверение и оба коротко хохотнули.

  На пороге появился рослый широкоплечий мужчина с растрёпанными чёрными волосами. Однако, короткая борода выглядела ухоженной, как и ногти на руке, протянутой для приветствия. Гости сделали вид, будто не заметили приветственного жеста, и хозяин смущённо опустил руку, отерев её о мятую штанину. Да и вообще. Самойлов выглядел так, словно не спал пару ночей и возможно, не ел. Щёки на его симпатичной физиономии ввалились, а глаза горели лихорадочным огнём.

   — Мы пройдём? — спросил "коричневый" и не дожидаясь ответа, отпихнул хозяина плечом — Прошу прощения. Где у вас можно расположиться?

  Чип вошёл последним и перед тем, как прикрыть дверь, прислушался: всё тихо и спокойно. Отлично.

  Внутренне убранство квартиры настолько диссонировало с грязным подъездом, что казалось, будто угодил в иную вселенную. Самойлов, которого пара гигантов повела в гостиную, явно отдавал предпочтение стилю хай тек и ценил минимализм. Пустой коридор посреди которого стояла некая постмодернистская хрень неясного назначения. Возможно — столик, потому как поддерживал древний телефон, копию того, что стоял у Чипа. То ли по этой причине, то ли из-за неприязни к напарникам, парень ощутил внезапную симпатию к несчастному. Зря, конечно...

  В гостиной стоял белый диван, состоящий из ажурной вязи хромированных трубок и пары кожаных подушек, где сейчас комфортно разместились оба "костюма". Перед ними, на фоне исполинского экрана плазменной панели, переминался с ноги на ногу хозяин, явно ощущающий дискомфорт под взглядами двух пар холодных глаз. Чип привалился плечом к косяку и оценил картины на стенах: Бойс, Паладино, Меламид. Если репродукции — то очень хорошие.

  "Серый" клацнул пультом, включая телевизор, а "коричневый" достал пачку сигарет и закурил. Потом откинулся на спинку дивана и выдохнул дым в лицо хозяина. Его напарник нашёл музыкальный канал и увеличил громкость. Самойлов закашлялся и сделал шаг вперёд. На лице мужчины возмущение сменило страх.

   — Что вы себе позволяете?

   — Не-ет, — протянул "Серый", — Это что ты себе, мудак, позволяешь? Берега потерял, хипстер недоделанный?

  Чип, уже знакомый с "модус операнди" людей Бруно мог только посочувствовать их новой жертве, а Самойлов казался до крайности возмущённым.

   — Я буду жаловаться вашему начальству! — он повысил голос и сжал кулаки, чем здорово насмешил обоих гостей, — У вас есть ордер?

  "Коричневый" даже закашлялся и стрельнул окурком в стену, оставив тёмное пятно на белой поверхности. Кажется, хозяин начал понимать, что никто не собирается вести нормальную беседу и указал пальцем на дверь.

   — Выметайтесь немедленно! Я немедленно звоню в полицию, путь они проверяют, какие вы ФСБэшники.

  Оба громилы внимательно выслушали это заявление, а потом "серый" обратился к напарнику:

   — Дай ему телефон, пусть позвонит.

  Тот серьёзно кивнул и поднялся. Потом прошёл мимо Чипа и взяв телефон со столика, вернулся в гостиную. Телефонный шнур натянулся и лопнул с хлёстким звуком. Чип поморщился. Громила сунул аппарат владельцу.

   — На. Звони.

  Пока тот ошеломлённо разглядывал испорченный раритет, "коричневый" взял в руки конец оборванного провода и умело набросил на горло Самойлову. Тот захрипел и отпустив телефон, вцепился руками в удавку. В тот же миг "серый" вскочил и носком туфли ударил несчастного в пах. Второй мучитель отпустил провод, и жертва рухнула на пол, свернувшись в клубок и пытаясь схватить хотя бы глоток воздуха.

  Чип достаточно спокойно смотрел на избиение хозяина: прошлый раз люди Бруно вели себя точно так же. Для жертвы это было лишь начало продолжительной пытки.

  "Серый" подошёл к парню и сказал, натягивая строительные перчатки:

   — Проверь, нет ли у мудака каких-нибудь камер наблюдения. Найди телефон. Ну, сам знаешь, ты же у нас "илита"!

  Последнее слово он произнёс, явно издеваясь над особым статусом Чипа, но тот пропустил слова дурака мимо ушей. Пусть. Его не слишком шокировали художества живодёров, но и смотреть, как они превращают человека в отбивную, парень тоже не рвался. Поэтому занялся исследованием квартиры.

  Телефон обнаружился в огромной ванной комнате и Чип разломал смартфон на мелкие части, которые смыл в унитаз. Пальцы легко сломали крепкий корпус и парень усмехнулся, представив, как напрашивается в APPLE, представляясь тестером. Так, с этим всё. Из гостиной донёсся звон разбитого стекла. Веселье в самом разгаре.

  Чип прошёл в спальную, оценив величину кровати. Вот, где настоящий траходром! Хм, судя по надписям помадой по зеркалу, так оно и было. Вариаций оказалось достаточно много, от стандартного: "Я люблю тебя", через: "Отлично трахаешься" до откровенно неприличных. С профессиональной точки зрения, обилие сексуальных контактов — явный плюс: пусть все думают, что Самойлов мутит с очередной пассией, поэтому не отвечает на звонки.

  Так, ноут. Чип порылся в фалах и обнаружил, что компьютер принимает сигналы с пяти видеокамер. О, какая большая папка сохранённых видео! Большинство записаны в ванной и спальне. Хозяин — такой затейник! Сплошная порнуха. Только камера из гостиной показывала криминальный фильм, где пара громил мордовала окровавленного человека, лежащего на полу.

  Чип включил звук.

   — Ну и кто тебя просил рыть про институт? — "коричневый" поставил ногу на промежность жертвы, — Отвечай, сука!

   — Жанна, Жанна Зорина, — несчастный выхаркивал имя, вместе со сгустками крови и осколками зубов, — Она — журналистка, вроде бы нашла интересный материал.

   — Адрес давай, сукин кот! — мучитель приподнял ногу и с силой опустил её, — Где она живёт?

   — А-а! Её дома нет, прекратите! — под головой Самойлова образовалась лужица крови, — Она собиралась поехать в Лисичанск. Не надо, пожалуйста!

   — А ты её трахал, правда? — второй палач задал издевательский вопрос, явно не имеющий отношения к выбиваемой информации. Жертва сломлена и физически и психологически — почему бы не поиздеваться?

   — Да, — послушно ответил Самойлов, полностью утративший чувство собственного достоинства, — Но мы уже не встречаемся.

  Чип ощутил дрожь омерзения, направленную на мучителей. Парень отключил камеры, после чего удалил записанное видео и дефрагментировал диски ноутбука. Теперь не стоило беспокоиться, что кто-то увидит его, читающим надписи в спальной. Закончив с этим, он вернулся в гостиную.

  Здесь действие подошло к кульминации: мычащего Самойлова прикрутили проволокой к каркасу дивана и принялись тыкать в окровавленную кожу сигаретами.

   — Ограбление, — лукаво подмигнул "серый", а его напарник хохотнул, — Узнавали, где дебил хранит деньги. Так и не признался. Вот сука жадная!

  Под насмешливыми взглядами громил, Чип молча собрал разбросанные окурки и отправил следом за уничтоженным Айфоном.

   — Мы своё дело сделали, сам знаешь, как поступать, — "серый" брезгливо сбросил перчатки, — Уберёшь? Не в падлу? Вот и хорошо. А я скажу Бруно, что ты нам не мешал и вообще был хорошей собачкой.

  Оба хохотнули и покинули осквернённую квартиру. Чип огляделся и покачал головой: "Не могли эти выродки закончить начатое? Впрочем, о чём я, когда это они оставляли себе самую грязь?" Он подошёл к хрипящему хозяину и приложил палец к горлу, ощутив биение. Если просто уйти и ничего не сделать — человек останется жив. Человек, который может сделать много хороших вещей, да пусть хотя бы и радовать женщин в постели. Когда-нибудь Чип так и сделает. Когда-нибудь, когда его достанет всё. Но не сейчас.

   — Прости, парень, — он усилил давление, — Ничего личного.

  Когда пульс полностью исчез, Чип ещё раз прошёл по комнатам, проверяя: не оставил ли кто следов своего пребывания. Вроде бы чисто и можно покидать осиротевшее жилище. На площадке чисто. Можно аккуратно закрыть дверь и спуститься мимо продолжающего храпеть бомжа. Ага, фургон исчез, значит его назойливые друзья уже оправились в ту преисподнюю, откуда их время от времени выпускают в мир обычных людей.

  Обратную дорогу парень нашёл без труда: ещё одна способность, выработанная в процессе концентрации — возможность запоминать пройденный маршрут. Так, машина на месте, а вот компания местных гопников переместилась, обступив Пилот. Сигнализация пока молчала, но намерения смуглолицых были вполне очевидны: парочка сжимала монтировки, а остальные определённо нацелились на колёса.

   — Бог в помощь, — приветливо сказал Чип, приближаясь, — Как успехи?

   — Э-э, брат, — самый высокий, улыбаясь повернулся к нему и почесал волосатую грудь монтировкой, — Зачем приехал, да? Тут наш район и всё, что здесь стоит — тоже наше. Потом вызовешь эвакуатор-швывакуатор, заберёшь, что осталось. А сейчас — иди, погуляй.

   — Знаешь, что меня раздражает больше всего? — задумчиво спросил Чип, расстёгивая пиджак, — Хорошего парня убили практически ни за что, а такая мразь, как ты, будет и дальше ходить по земле и заниматься всякой хернёй.

  Не дожидаясь ответа, он сбил первого на землю и тут же отключил добивающим ударом. Остальные набросились на пришельца, больше мешая друг-другу в толчее потасовки. Никаких проблем! Никто не сумел даже зацепить Чипа и он отправил нападающих в пыль. Одного за другим.

  Особого удовольствия это не принесло и весь обратный путь парень размышлял о несправедливом устройстве мира.

  

  

  

   7

  

  

  

  Слова полицейского ошарашили девушку, поэтому она почти не вникала в составляемый протокол, совершая все действия словно автомат. Поблагодарив за пожелание спокойной дороги, Жанна вернулась в автомобиль и принялась размышлять. Всю свою жизнь она подводила логическое обоснование под любое происшествие и вот обычная схема дала сбой. Что же произошло?

  Нет, дурацкую мысль о машине-призраке, которая едва не убила её, а после растворилась в воздухе, можно было отбросить сразу же. Второстепенная дорога? Таковых не существовало, даже просёлочных. Полицейский солгал? Но зачем? И эти его подробные расспросы, с какой целью она собирается в Лисичанск! Можно подумать — какой-то сверхсекретный объект оборонки!

  Продолжая размышлять, девушка тронула машину с места и очень медленно двинулась дальше. В зеркало Жанна видела, как её "обидчик" достал передатчик и принялся шевелить губами. Оставалось пожалеть, что она не стала изучать курс чтения по губам. Впрочем, расстояние увеличивалось с каждым мгновением, а потом дорога и вовсе повернула и полицейский скрылся из вида.

  Однако, с исчезновением стражей порядка неприятности не прекратились. Мягкая пульсация известила автомобилистку о том, какая она рассеянная дубина. Надо же, всё взяла — и ноут, и планшет, а заправить автомобиль забыла. Если не встретится заправка, она и до города не доберётся.

   — Нет, ну что за дерьмо! — не выдержала путешественница, — Сегодня что, пятница тринадцатое? И естественно в этом краю непуганых медведей никто не озаботится о проезжающих. Откуда тут возьмётся чёртова заправка?

  Однако ей немедленно пришлось взять произнесённые слова обратно. Стоило Церато повернуть за ближайший поворот и взгляду Жанны открылась картина радующая сердце и внушающая надежду на удачное продолжение пути. Вполне себе цивилизованного вида заправка с логотипом Газпромнефти, особенно пикантно смотрящейся посреди глухого леса.

  Здесь имелся даже небольшой магазинчик. Поднятые жалюзи на пыльных окнах давали возможность оценить серые богатства провинциального маркета, а дополнял картину пасторального рая старый, видавший виды, шезлонг, изнемогающий под весом чего-то огромного волосатого и пузатого, точно бегемот. Это нечто оказалось накрыто глянцевым журналом и даже на таком расстоянии Жанна сумела рассмотреть обнажённую женскую грудь на обложке. Судя по пустым пивным бутылкам, перед ней находился человек, нашедший своё место в жизни.

  Видимо, услыхав шум подъезжающей машины, нечто подняло журнал с лица и выставило наружу мясистый сизый нос, напоминающий картошку. Чуть позже появилось и опухшая физиономия, неопределённо-алкогольного возраста. Что-то, от сорока до шестидесяти. Ближе к шестидесяти.

  "Видимо, это — работник заправки, — размышляла Жанна, направляя Церато к постройке, — Никогда раньше таких не видела. И ещё спит на работе, — она с интересом наблюдала за попытками волосатого нечто преодолеть сопротивление собственного пуза, — Впрочем, может он просто охраняет шезлонг, чтобы его черти не украли".

  Мужчина сумел-тки подняться и теперь пытался сунуть ноги в разнокалиберных носках в разношенные тапки, попадая правой ступнёй в левый и наоборот. При этом работник улыбался клиентке и прикрывал журналом шеренгу пустых бутылок. При виде всего этого, Юлий Цезарь нервно курил в сторонке.

  "М-да, — подумала Зорина осматривая строение АЗС, весьма отличающееся от своих цивилизованных товарок, — Эксклюзивный, видимо, товар. И кто же возвёл этот раритет? Интересно, а кафе тут есть или ветхое деревянное кресло и есть кафе?"

  Продолжая иронизировать, она выбралась из машины и пьянчуга тут же уставился на неё. Нет, не на девушку — на её грудь. Причём, глядел так внимательно, что Жанна даже испугалась: а вдруг замарала свою любимую футболку с Уорхоловской Монро. Впрочем, заправщика интересовала не картинка, а округлости под тканью. И если Жанна могла благосклонно воспринять подобные взгляды от кого-то моложе и симпатичнее, то внимание полупьяного животного вызывало лишь раздражение.

   — Чего изволите? — работник сделал забавную попытку шаркнуть ножкой, — Сей момент!

   — 95 й. Полный бак, — девушка поджала губы, — Надеюсь, качество хорошее?

   — Не извольте волноваться, — заправщик, по-прежнему дурачился, — Сделаем в лучшем виде.

  Внезапно он схватил одну из пустых бутылок и замахнулся. В это бесконечное мгновение Зориной пришла в голову безумная мысль, что пьяница решил прикончить её стеклотарой. Потом бутылка перелетела через дорогу и пропала в кустах, где тотчас началось активное шуршание.

   — Лисы, дорогуша, — мужчина улыбнулся всеми двадцатью с половиной, — Сами понимаете: Лисичанск, то, сё… Он меня до безумия доводят!

  "Кажется, уже довели". — сумрачно подумала Жанна.

   — Митя меня зовут, Дмитрий Селезнёв, — заправщик направился к девушке и та с ужасом решила, что он собирается подать ей грязную, с чёрными ногтями, ладонь, — Ща я тебя обслужу. Чиста по пацански.

  При этом Дмитрий странно хихикнул и подмигнул багровым выпученным глазом. Зорину передёрнуло. Как бы этот придурок не оцарапал краску на боку авто. Тем не менее работник вполне профессионально управился с пистолетом и девушка расслабилась. Кажется, всё-таки неприятности окончились и можно… О чёрт!

  Послышалось урчание мотора. Из-за стены деревьев показалась уже знакомая Жанне патрульная машина. Ну точно! Вы ещё остановитесь… Блин, накаркала! Подъехав к заправке, автомобиль остановился м оба служителя порядка чинно выбрались наружу. Причём тот из них, который предыдущий раз не открывал рта, прихватил автомат. Селезнёв угрюмо уставился на полицейских, точно кролик, которому в клетку запустили пару удавов, а девушка ощутила усталое отчаяние. Неприятности продолжали сыпаться на неё одна за другой.

   — Эй, Чикатилло, как делишки? — поинтересовался полицейский, беседовавший прежде с Жанной, — Продолжаешь гонять лис или перешёл на дичь покрупнее?

  Второй в это время принялся разглядывать девушку, причём делал это настолько бесцеремонно, словно она была преступником, пойманным с поличным. Скрипнув зубами, Зорина отвернулась, уставившись в мутное стекло, за которым просматривались низкие стойки с каким-то товаром.

   — Мадамочка, — внезапно пришёл ей на помощь Дмитрий, — Вы бы зашли, посмотрели. Может чего купите. Ассортимент, понятное дело, подхрамывает, но всё же...

  Жанна ни в чём не нуждалась. Тем более не собиралась брать товар восемнадцатой свежести, но чтобы избавиться от назойливых взглядов, решительно толкнула скрипящую дверь и вошла в серый полумрак. В нос тотчас ударил запах старой пыли и чего-то несвежего. Чёрт побери, серой сыпучей дряни тут оказалось предостаточно — она лежала на стеллажах с товаром, на дряхлых покосившихся стульях и бахромой свисала с потолка. Видимо санстанция до здешней глухомани никогда не добиралась, сжираемая местными лисами. Чёрт, Жанна не то что покупать, она боялась прикасаться к чему бы то ни было! А вдруг эти залежи пыли обрушатся и погребут её под тысячелетними наслоениями?

  Неторопливо прохаживаясь по этому пыльному заповеднику, Жанна повернула за стеллаж с просроченными чипсами и испуганно отпрянула назад: из-за пыльного стекла на неё уставилась чья-то физиономия. Но, через пару мгновений, страх сменился диким раздражением: на девушку смотрел всё тот же полицейский.

   — Чёртов мент! — выругалась она, очень надеясь, что её услышат.

  После этого повернулась и направилась к единственному предмету обстановки, носящему следы уборки — холодильному шкафу с надписью: "Кока-кола". Здесь, среди пивных бутылок, испуганно жалась к стенке одинокая банка собственно колы.

  "Этого Митю следовало бы привлечь к ответственности за лживую рекламу, — раздражённо подумала девушка, забирая банку, — Особенно — сейчас. Ну и ещё по паре десятков статей".

  Когда Жанна выбралась наружу, патрульная машина медленно тронулась и тихо фыркая, удалилась. Заправщик задумчиво смотрел вслед, вытирая грязные ладони ещё более чёрной тряпицей, точно поддерживал кожу в состоянии должной загрязнённости. На пятнистых штанах Селезнёва появилась свежая бензиновая клякса, органично вписавшись в имеющийся узор.

  Жанна торопливо расплатилась с работником, к своему удивлению даже получив вполне натуральный чек. При этом девушка старательно избегала смотреть на опухшую физиономию Дмитрия, а тот без удержу болтал на всевозможные темы, словно не замечая брезгливой отстранённости клиентки.

   — Если не торопишься, дорогуша, — он оскалил щербатые зубы, — Могу показать тебе коллекцию лисьих тушек. У меня ружьишко имеется, так я в свободное время постреливаю, а брат у меня, мастак-растак, чучела шарашит. Глянешь?

   — Не в этот раз, — Зорина очень надеялась, что всё это — не попытка флиртовать, — Надеюсь, у вас лицензия на отстрел имеется?

   — А? Чо? Лицензия? Ну, удачного пути!

  Девушке показалось, что в последней фразе прозвучала скрытая издёвка. Впрочем, ей могло и показаться, учитывая неразборчивую речь "ловеласа". Да и нервишки пошаливали.

  Зорина села за руль и повернула ключ. Скорее отсюда, закончить путь, приехать в проклятущий городишко и заняться делом… Двигатель молчал, даже не попытавшись чихнуть или другим способом подать признаки жизни. Мало того, приборная панель тоже выглядела совсем неживой. Ещё раз. Ну же! А фигушки. Твою же мать!

   — Твою же мать, — растерянно сказала Жанна и в сердцах ударила ладонями по баранке. Это тоже не помогло.

  В окошке появилась улыбающаяся физиономия Селезнёва.

   — Решила посмотреть на лисичек? Чо стоишь? — он посерьёзнел, — Какие-то проблемы?

   — Не заводится, — она по-детски развела руками, — Всё же нормально было...

   — Это всё эти новомодные штучки, — с апломбом заявил Дмитрий, неодобрительно рассматривая её Церато, — Раньше чо? Заглохла сволочь, залез под капот, подкрутил, крутанул ручкой и всё! А теперь понапихали энтих компов, разве в жопу не суют, хрен пойми чо с ними делать. Прежде я мог любой металлолом в порядок привести, а нынче — хрена! Разве, колесо поменять.

   — Значит вы мне не поможете? — теряя надежду, пробормотала Жанна, — Это что-же, из Москвы помощь вызывать?

   — Не дури! — Дмитрий широко оскалился, — Завтра меня братка меняет, а он, я ж говорил — мастак на все руки. А на вид — так чисто я, одна морда. Короче, ваша красавица снова оживёт.

   — Всё это очень хорошо, а сейчас мне что делать? — однако, мало-помалу, она начала успокаиваться, — Как я в город попаду? Какая-нибудь служба такси у вас имеется? Или может вы меня подбросите? Я заплачу.

  Девушка была готова выложить немаленькую сумму, лишь бы убраться отсюда и попасть в нормальное место. Однако её предложение вызвало лишь искренний смех Дмитрия.

   — Какая там такси! — он махнул рукой, — Из одного конца города в другой можно за полчаса добрести. А чтобы я тебя оттарабанил, — он хмыкнул и вдруг посерьёзнел, — Ты парней видела, которые тут ошивались? Как думаешь, если они меня с выхлопом хлопнут, сколько бабулесов потребуется? Так что давай, отрывай свою попку от креслица и топай ножками — разминайся. Да ты не переживай — тут километр, два, от силы, и не заметишь, как дотопала. А я твою лялю покараулю, лады?

   — Благодарю, за помощь, — Жанна тяжело вздохнула и принялась вспоминать, куда распихала самые необходимые вещи, — Гостиница то у вас имеется, или что-нибудь, наподобие?

   — Есессно! Чо мы, деревня какая? — Селезнёв даже обиделся за родной городишко, — Отельчик есть небольшой. Одно время, когда дальнобои через нас шли, так всё забито было. Сейчас, конечно, всё не так, но жить можно.

  Пока он молол языком, Зорина тщательно перерывала вещи, в поисках телефона, не в силах его отыскать. В памяти девушки отпечаталось, что она бросила девайс на соседнее сидение, но ни там, ни на торпеде, ни в бардачке ничего не наблюдалось. Внезапное подозрение заставило её пристально уставиться на заправщика. Да нет, он бы весь салон перемазал. Тогда кто?

   — Послушайте, — вкрадчиво сказала Жанна, — Вы не видели: полицейские не приближались к моему автомобилю, пока я была внутри? Может быть заглядывали, прихватили кое что?

   — Да нет, — увалень пожал плечами и протёр нос грязной тряпицей, оставив тёмное пятно на коже, — Нафига им это? А за тачку не переживай — я тут до утра кукую, пока брат не заявится. Так что, после обеда заглядывай — всё будет тип-топ.

  Она почти не слушала собеседника, рассуждая о том, что её разом лишили и средства передвижения и связи. Вряд ли происходящее — обычная случайность, однако не стоит впадать в паранойю, подозревая вселенский заговор. Может быть обычная поломка совпала с дурной шуткой и стоит переговорить с шутниками, объяснить, к чему приводят подобные хохмы.

  Жанна тяжело вздохнула и запихнула последний планшет в свой небольшой рюкзак. М-да, тяжеловато получилось, но ничего не попишешь — кроме неё тащить это некому.

  Она вручила ключи от Церато Дмитрию, надеясь на то, что завтра не придётся вызывать спецназ, чтобы получить машину обратно. Уж больно удачно началось путешествие.

  Попрощавшись с заправщиком, Зорина направилась по дороге, следом за полицейской машиной. Шоссе сделало поворот и АЗС исчезла из виду. Теперь девушку с обеих сторон окружали высокие деревья, стоящие так плотно, что казалось, будто путник идёт вдоль двух зелёных стен.

  Прошагав пару сотен метров, Жанна поняла, что переоценила большинство тех вещей, которые сложила в рюкзак. Нет, реально, разве могут быть настолько тяжелыми все эти зубные щётки, запасные трусики и ещё полсотни других, крайне важных предметов? Фух, стоит остановиться и немного передохнуть. Можно даже вспомнить брюзжание Жеки о необходимости регулярного посещение фитнесс-центра. Как он там, кстати, справился с воображаемыми заговорщиками?

  Во время передышки, Жанна принялась изучать местность вокруг. Деревья подступали к самой дороге, нависая над её серым полотном и зелёный массив казался непривычно молчаливым, точно все птицы (и лисы Селезнёва — хихикнула она) разом удрали в глубину зарослей. Впереди дорога делала ещё один поворот, поэтому казалось, что деревья окружили девушку со всех сторон, а она внезапно очутилась в центре дикой чащи.

  Этот древний лес, вокруг неё, несомненно полон диких хищников, которые уже почуяли запах человека и теперь сбегаются из самых дальних уголков. Они притаились за вон теми густыми кустами и прижимают уши, рассматривая будущую добычу. Ноздри зверей раздуваются, ощущая сладкий запах живой плоти, в которую вот-вот вонзят клыки...

  Жанна даже вздрогнула от той картины, которую нарисовало её воображение. М-да… Всё-таки богатая фантазия это далеко не так хорошо, ка представляется. Особенно в таких ситуациях. Нет, ну нелепо же представлять, как дикий хищник, среди бела дня подойдёт к дороге, чтобы поохотиться на человека. Улыбаясь, Жанна представила себе урбанизированного тигра, который плевать хотел на все автомобили. Вот он добирается до трассы и сейчас под его лапой треснет ветка...

  В лесу хрустнула ветка.

  Зорина замерла, уставившись на стаю галдящих птиц, которая поднялась из леса в полусотне метров от дороги. Потом девушка опустила взгляд, пытаясь рассмотреть хоть что-то, сквозь плотную стену деревьев. Ничего. Глупости; просто сломалась старая сухая ветвь, упавшая на землю.

  Хрустнула ещё одна.

  Ближе.

  По-прежнему заросли казались неподвижными, сонно-спокойными. Жанна ощутила дрожь во всём теле и попыталась успокоиться. "Это же — безумие! — сказала она себе. — как можно идти на поводу у собственного воображения?" Девушка демонстративно-неторопливо достала колу и откупорив банку, сделала глоток. Напиток оказался кислым и она, со злобой, запустила банкой в стену деревьев.

  Послышался глухой рык и треск ломаемых веток, сквозь которые продиралось нечто очень массивное.

  Жанна вскочила на ноги и подхватив рюкзак, сделала пару шагов назад. Её трясло, точно в приступе лихорадки.

   — Эй, кто там? — крикнула Зорина, стараясь скрыть предательскую дрожь в голосе, — Ответьте, пожалуйста! Да ответьте же, мать вашу!

  Ответа не было, и она решила немного изменить тактику. Кроме того, девушка шаг за шагом пятилась назад, забросив рюкзак за спину и готовясь дать дёру.

   — У меня есть оружие! — Жанна повысила голос, — Кроме того, я позвоню в полицию.

  Её ушей коснулся странный звук: нечто среднее между звериным рыком и глухим человеческим смешком. Отсмеявшись, человек, если это был человек, продолжил свою тяжёлую поступь. Не оставалось сомнений: кто бы это ни был, к дороге он двигался с недобрыми намерениями. Стало быть, не имело смысла ждать, пока неизвестный выберется из чащи и убедится, что перед ним безоружная девушка. К сожалению отступить к заправочной станции Жанна не могла: треск почти достиг шоссе, отсекая её от АЗС. Оставалось двигаться в сторону Лисичанска.

  Тем не менее Зорину продолжали терзать сомнения: а вдруг это обычный розыгрыш местных шутников, которые станут хохотать, стоит её побежать со всех ног? Поэтому она быстрым шагом направилась по дороге, временами оглядываюсь назад, убеждаясь, что пространство позади ещё чисто от посторонних. Обернувшись в очередной раз, Зорина увидела нечто огромное, стоящее на четырёх лапах. Непонятное существо выбралось из леса и стояло на обочине, повернув голову в сторону беглянки. Что это было, Зорина не рассмотрела, но явно не человек.

  Несколько секунд существо стояло неподвижно, а потом хрипло рыкнуло и бросилось следом за девушкой. Увидев это, Жанна вскрикнула и рванула со всех ног. Рюкзак слетел с её плеч, но когда это произошло, она бы и сама не могла сказать.

  Добежав до поворота, Зорина обернулась и обнаружила, что преследователь почти настиг её. Тем не менее, девушка, по-прежнему не могла разобрать, кто за ней гонится. То ли в этом было повинно солнце, чьи лучи били ей в лицо, то ли волнение и пот, заливающий глаза. Сердце выпрыгивало из груди, а ноги дрожали и подгибались от страха.

   Напрягая последние силы, Жанна свернула за поворот и налетела на патрульную машину, стоящую у обочины. Всё те же, уже знакомые ей полицейские, стояли рядом, изумлённо рассматривая мокрую, от пота, девушку.

   — ЗОЖ? — невозмутимо поинтересовался более разговорчивый, а второй оскалился в ухмылке, — Воздух у нас хороший. Кроссы бегать — одно удовольствие. Да и безопаснее, чем разговаривать за рулём.

  Однако Жанна была не в том настроении, чтобы оценить дурацкие хохмы. Она подбежала к патрульным и едва не закричала, тыкая пальцем за спину:

   — За мной гонится какое-то животное! — она даже задохнулась, проглатывая слова, — Огромная тварь!

   — Должно быть, это — наш Чикатилло, — заметил тот же болтун, — Когда он подшофе, всегда готов к охоте. А на кого охотиться — на лис или — симпатичных девиц, ему всё равно.

   — Прекратите нести чушь! — девушка сжала кулаки, — Вы что думаете, я совсем рехнулась?

   — Тише, — второй спокойно показал ей автомат, лежащий на сгибе локтя, — Видите, у меня есть оружие? Пойдёмте, посмотрим на вашу тварь. Понимаете, есть одна странность: в наших местах уже давным-давно не водится ничего, крупнее лис. Это точно была не лиса?

   — Нет! — сердито рявкнула Жанна, — Совсем не лиса. И не бродячая собака.

  Они повернули за поворот и их взглядам открылась абсолютно пустая дорога, посреди которой сиротливо лежал рюкзак девушки. Пока та, ощущая себя последней дурой, краснела, один из полицейских сходил и принёс рюкзак. Оба служителя порядка участливо посмотрели на Зорину.

   — Так бывает, когда из большого города попадаешь в нашу глухомань, — вздохнул болтун, — Кстати, а почему вы пешком? Что-то случилось?

   — Автомобиль заглох, — коротко ответила Жанна, забрасывая рюкзак за спину.

   — Ну, учитывая качество той бурды, что заливает Чикатилло — совсем неудивительно, — патрульные рассмеялись, — Как бы ремонт не влетел вам в копеечку. Может вас подбросить до города?

   — Не стоит, — она решительно повернулась и пошла прочь.

  Когда девушка удалилась достаточно далеко, полицейский достал передатчик.

   — Основа, это тридцать первая, — он почесал нос, рассматривая напарника, — Мы в пятом, рядом с заправкой Селезнёвых. Тут опять нарушительница, да, та самая. Говорит, типа видела крупное животное, которое гналось за ней. Нет, сами мы его не видели.

 

 

8.

  

  

  

  

  Станиславский неотрывно глядел на экран и лишь время от времени отвлекался, чтобы бросить короткий взгляд на лабораторный стол, где неподвижно лежала огромная чёрная пантера. Поначалу кто-то предложил обрить голову животного, но чуть позже выяснилось, что короткая шерсть не искажает информацию. Именно поэтому красавица сохранила весь свой облик в природной неприкосновенности.

  Сниматели паучьими лапами нависали над хищником, точно некая тварь приготовилась сожрать обездвиженную добычу. Дополняя впечатление, тонкие световые лучи сплошной сетью накрывали голову спящей патеры. Временами сияющих полосок становилось так много, что они сливались в единую ауру, напоминающую нимб.

  Экран, куда так пристально смотрел доктор, показывал мозг огромной кошки. Точнее, не весь мозг, а лишь его небольшую часть, разрез, по которому проходил процесс записи. Поток информации оказался воистину исполинским и для запоминания потребовался специальный блок памяти, ведь даже один срез мозга занимал порядка полусотни терабайт. Целая обойма непрерывно сменяемых дисков медленно вращалась в барабане дешифратора. А ведь ещё предстояло обработать весь этот поток, чтобы выделить только необходимые компоненты. Но для этого запись требовалось произвести в полном объёме.

  Станиславский твёрдо знал: у него получится. Он постарался учесть все ошибки предшественников, все неудачные и провалившиеся опыты, чтобы не наступить на те же грабли. Особенно на те, которые принадлежали идиоту Баркову. Запись осуществится лишь на избранных участках коры, а не на всей оболочке. Именно запись, а не имплантация нервной ткани!

  Дурак Барков считал, что ему стоит лишь преодолеть отторжение ткани, а остальные вопросы решатся, как по мановению волшебной палочки. Гарри Поттер местного пошиба! А ведь Станиславский сразу предупредил, что клетки животного могут оказаться более жизнестойкими и возьмут верх. Но кто же станет прислушиваться к советам "неудачников"! Однако вышло именно так: тигр одолел человека и начал доминировать.

  Доктор вновь оторвался от экрана и посмотрел на пантеру. В его взгляде читалась почти любовь к пленённому хищнику. Какое же всё-таки красивое, грациозное и опасное животное. А какая в нём воля к жизни! Ведь Иванов заметил, что ему потребовалась двойная доза, чтобы свалить добычу. Но даже получив лошадиную дозу транквилизатора, пантера продолжала сверкать глазами и пыталась вырваться на волю. В глазах кошки Станиславский прочитал неукротимое желание разорвать путы и наброситься на своих мучителей. У человека даже мурашки по коже побежали, когда он представил себе, как эти когти рвут его кожу, а мощные клыки впиваются в глотку. Но глаза помутнели и животное, в конце концов, уснуло.

  Станиславского всегда восхищали хищные звери, он испытывал своеобразное благоговение перед их стремительными силуэтами, поражался их смертоносной грации и весьма интересовался охотничьими способностями. Но больше всего его влекло к огромной чёрной кошке по имени Багира. Именно она являлась своеобразным эталоном интеллигентного смертоносного хищника.

  Прошло время, Станиславский повзрослел, многому научился, узнал, что обожаемый им зверь относится к леопардам-меланистам, являющихся видом пантер. Тем не менее, ничего не изменилось и подготавливая эксперимент, он выбрал именно это, культовое для себя, животное.

  Закончив любоваться спящим зверем, Станиславский проверил экран жизненных показателей хищника и обнаружил, что один из графиков всё больше отклоняется от нейтральной линии. Нервная система пантеры начинала воспринимать внешние раздражители.

   — Лариса Николаевна, — сказал доктор, не поворачивая головы, — Чем занимаются ваши помощники? Объект просыпается.

   — Мы видим, — отозвалась та и тихо зашипела на кого-то, из ассистентов, — Сейчас.

  Механическая лапа поднялась над лежаком и коснулась блестящей шеи хищника тёмным цилиндром инъектора. Прошло пару минут и линия графика вернулась на своё место.

  Пискнул зуммер, а на основном экране сменилась картинка, показывая, что очередной уровень полностью отсканирован и записан. Леонид Чагов смахнул каплю пота со лба и пожалел сам себя: пока что ему приходилось работать усерднее остальных. Как обычно, он напрочь забыл про помощниц, изнемогающих перед дешифраторами.

   — Осталось сорок семь уровней, — сказал Чагов, ник кому конкретно не обращаясь. Тем не менее, Станиславский согласно кивнул. В тот же миг, разрывая рабочую тишину, запищал телефон.

  Станиславский чертыхнулся: строго-настрого приказав подчинённым отключить их девайсы, он совершенно позабыл про свой. Вот и Розова укоризненно уставилась своими водянистыми глазами. Какого чёрта! Хоть бы не кто-то важный… Нет, ну он что, совсем с ума сошёл? Только Малова сейчас и не хватало!

   — Роб, — окликнул его директор, — Если ты сейчас не слишком занят, будь любезен, загляни ко мне. Ненадолго.

  "Если ты не слишком занят!" Как будто этот чинуша не в курсе — Станиславский даже фыркнул, от негодования.

   — Я сейчас очень занят, — сказал доктор, стараясь произносить слова медленно и раздельно, чтобы они дошли до собеседника в полной мере, — Пожалуйста, подожди пару часов, я прослежу за активной фазой и смогу подойти. Думаю, к тому времени всё будет решено и уже ничто не сможет испортить...

  В голосе Малова внезапно прорезались металлические нотки, как обычно, когда кто-то пытался ослушаться его приказов.

   — Нет, — сказал он с явным нетерпением, — Я не могу ждать два часа и даже час, потому что ты мне нужен немедленно. Тем более всё это касается именно тебя и твоего дела. Неужели ты настолько не доверяешь собственным помощникам? Или они уже напрочь разучились думать?

  Станиславский тяжело вздохнул. Как же тяжело объяснить человеку, давно отошедшему от исследовательской работы в пользу администрирования, как важно для руководителя проекта находиться здесь, в момент рождения результата! Впрочем, никто и не собирается в это вникать, ведь все работники института должны беспрекословно выполнять каждое желание их повелителя.

   — Хорошо, я иду, — сказал доктор, даже не пытаясь скрыть недовольства.

  Он отключил телефон и поднялся. Потом повернулся к Розовой.

   — Лариса Николаевна, — он щёлкнул пальцами, — Меня срочно вызывает директор. Надеюсь ничего не произойдёт в моё отсутствие.

   — Будем очень стараться, — угрюмо буркнула Розова, недовольная недоверием патрона, — Чтобы ничего не испортить.

  Станиславский только кивнул, игнорируя брюзжание подопечной. Сейчас его мысли были заняты совершенно иным: он размышлял, по какому такому срочному делу его вызывает Малов. Что могло оказаться важнее эксперимента, который сам Сергей назвал решающим для института?

  Так ничего и не придумав, Станиславский вышел в коридор. Там он, нос к носу столкнулся с маленьким и низким, точно тумба, человечком. Мужчина походил на пингвина, которого неизвестные шутники обрядили в белый халат, не забыв прицепить на грудь бэйджик, а на клюв — крохотные узкие очки. "Пингвин" поднял длинный нос вверх и подслеповато щурясь, уставился на доктора.

   — Роберт Станиславский, — то ли вопрошая, то ли утверждая, сказал он, неприятным квакающим голосом, более подобающим жабе, нежели пингвину. Получив утвердительный ответ, человек-птица продолжил, — Директор Малов просил вас следовать за мной.

  Не сказав более ни слова, он побрёл к лифту, смешно переваливаясь на коротких кривых ножках. Станиславский шёл следом, пребывая в состоянии лёгкого замешательства: доктору, с его фотографической памятью, казалось, что он знает всех сотрудников не слишком большого института. А вот, оказывается, и нет! Этого странного коротышку доктор явно видел в первый раз и абсолютно не представлял, чем тот может заниматься.

  Они опустились на пару этажей, и коротышка выкатился в малоиспользуемую ветку, дальнего, глухого крыла здания. Они оказались перед бронированной дверью, над которой висело несколько видеокамер. Охраны не было и дверь открылась сразу же, стоило им приблизиться: очевидно парочку рассмотрели заранее.

   — Сюда, доктор Станиславский, — квакнул провожатый, стоя у бронированной плиты, с шипением уползающей в стену, — Вас ждут.

  Человечек уковылял прочь, а Станиславский вошёл в крохотную комнату, все стены которой оказались уставлены мониторами. Каждый показывал свою картинку и в одном экране изумлённый учёный узнал свою лабораторию. Одно из кресел занимал верзила с сонной физиономией, начисто проигнорировавший появление доктора. Второе занимал Сергей Малов, который вымученно улыбнулся и похлопал ладонью по оставшемуся свободным седалищу.

   — Извини, Роб, — директор похлопал себя ладонями по отвисшим щекам, — Всё понимаю, работы — выше крыши, а тут какой-то надоедливый администратор, срывающий в разгар опыта. Понимаешь, Робби: на меня давят — я давлю на вас. Но и тут я стараюсь принять основной удар на себя.

  Станиславский молча занял предложенное место, силясь понять, куда клонит Малов. Однако, у него уже начали появляться кое-какие догадки, и директор их тут же подтвердил. Малов хлопнул сонного громилу по плечу и тот немедленно пробежался пальцами по клавиатуре, покоившейся на его коленях. Изображения множества помещений исчезли, а стена стала одним большим экраном. На нём Станиславский увидел лица трёх спящих человек — девушки и двух мужчин. Все — молодые.

   — Ну, как-то так. — пробормотал Малов, подслеповато вглядываясь в представленные физиономии, — Наши, гм, добровольцы. Был и четвёртый, но выбыл из борьбы — слишком серьёзные травмы.

   — Добровольцы, угу, — теперь Роберт пристально изучал спящих, — Если они предназначены для моего эксперимента, то женщину убирай сразу — мне нужен мужчина. И всё-таки, — он покосился на Малова, — как тебе удалось заполучить этих "добровольцев"?

   — Вечно ты усложняешь! — проворчал директор, — Мои люди слушают переговоры полицейских и медиков, а потом стараются выезжать на места происшествий раньше скорой помощи. Потом — проще пареной репы: угроза жизни, укол и вуаля!

   — Ладно, — оставь это для следственного комитета. — Малов негодующе фыркнул, а Станиславский ещё раз вгляделся в изображение, — Не понимаю, чего ты от меня ожидаешь? Это же — просто лица на мониторе, без имён, данных и результатов анализа. Кто они, вообще?

   — Ну, тут нет особых проблем, — директор взял с кресла планшет и вгляделся в строчки текста, — Справа — водитель-дальнобойщик, — зовут Денис Временный, женат, трое детей, образование — среднее, возраст — тридцать два, вес...

   — Погоди, — остановил его Станиславский и щёлкнул пальцами, — Давай второго.

   — Как скажешь. Представляю тебе Константина Бодрова, возраст — двадцать четыре, холост, образование — высшее техническое, инженер, безработный, правда. Вес...

   — Достаточно, — рассеянно бросил Станиславский. Он уже сделал выбор и теперь внимательно рассматривал человека, которого в скором времени положат на второй стол в его лаборатории, чтобы завершить начатый эксперимент.

   — Вот этот, — он указал пальцем на спящего, — Константин Бодров.

  

  

  

  

   9.

  

  

  

  Пришла ночь, неслышно ступая по верхушкам высоких деревьев и принесла лёгкую прохладу слабого ветерка. Крохотные облака оказались не в силах скрыть сияние тысяч звёзд, вольготно расположившихся в тёмном бархате высокого неба. Луна, до того скрывавшаяся за верхушками деревьев, медленно взбиралась вверх, толкая впереди огромное, изъеденное кратерами, брюхо. Вокруг наступила блаженная тишина — настоящий рай, для влюблённых.

  Вот только не наблюдалось ни единой парочки, способной оценить романтику позднего вечера. Имелась лишь заправочная станция, озарённая единственным тусклым прожектором, да ещё призрачным сиянием из-за пыльного окна. Слабый свет напоминал о ночной лампе и настраивал единственного наблюдателя на лирически-алкогольный лад.

  Дмитрий Селезнёв, развалившийся в шезлонге, чувствовал себя попавшим в райские кущи. Ветер охлаждал его массивное, разогретое алкоголем, тело, а тень, в которой прятался лежак, создавал видимость брони, под охраной которой мужчина мог делать всё, что хочет. Так он и поступил.

  Над ухом потрескивал старый, склеенный скотчем, приёмник, источая сладкую, для уха слушателя, музыку шансона. В руке светился поцарапанным экраном древний смартфон, где уже начинали расплываться фишки из игры: три в ряд. По одну сторону шезлонга стоял ряд пустых бутылок из-под пива, а по другую — полных.

  И никого!

  Ни тебе ворчливой жены, которая вечно треплется с подругами, отвлекаясь от телефона, чтобы отругать его за отсутствие денег или потребовать купить ещё одну тряпку. Ни тебе нудного братца, постоянно бухтящего о его пристрастии к выпивке и зажимающего большую часть денег.

  Был только Селёзнёв и самая лучшая компания — молчаливые бутылки с пивом, которые не сопротивлялись, когда мужчина срывал крышки и вступал в самую лучшую, из возможных связей. Звёзды на небе уже покрылись туманом, как это всегда бывало после десятой бутылки и это означало, что очень скоро мир преобразится в нечто невероятное и волшебное, не имеющее ничего общего с обрыдлой реальностью. И пусть окружающие талдычат, что он слишком налегает на спиртное, да и брюхо отрастил, как у бегемота.

  Пусть смеются. С него не убудет. За семейством Селезнёвых издавна тянулся шлейф смешных и жутковатых слухов. Вроде бы давным-давно, кто-то, из его предков, промышлял грабежами и убийствами на дороге, завлекая путников в свой дом. Потом произошла непонятная история и почти все бандиты погибли, а история осталась. История и его дурацкая кличка.

  Да, тогда он принял на грудь больше, чем обычно. Из компании, в которой он пришёл в кафешку, на ногах оставались только двое: он, да ещё какой-то малознакомый тип. Второй "выживший" пытался свести беседу с музыкантами, лабавшими на сцене, а Дмитрий отправился гулять между столиками. Чего он хотел, мужчина и сам не смог бы сказать.

  Короче, тот узкоглазый ему сразу не понравился. Мелкая сволочь отхватила себе грудастую стройную блондинку (так Дмитрию показалось), а он — видный, красивый и умный мужик должен терпеть свою толстую корову! Селезнёв схватил незнакомца за грудки и через мгновение оказался на полу. С пола он поднялся с ножом в руке и громко заявил, что порежет мерзавца на лоскуты, прям, как Чикатилло. Зря он это сказал...

  Из алкогольного тумана явились полицейские и заломили руки, уложив мстителя физиономией в грязный паркет. Потом его отвезли в обезьянник, где объяснили, что только чудо не позволило Дмитрию сесть всерьёз и надолго.

  К счастью парень не стал писать заявление и Селёзнёва быстро отпустили. Лучше, впрочем, не стало. Стало только хуже. Стоило ему выйти на свободу и доброхоты объяснили, как именно называется ролик на Ютюбе, где его тыкают мордой в пол и где он, подобно неуклюжей обезьяне, размахивает ножом и поминает Чикатилло. Ролик назывался: "Чикатилло атакует".

  И надо же, погоняло прижилось! Теперь каждый, кто был в теме не забывал интересоваться, сколько трупов он уже прикопал и как реагирует на полнолуние. Гады! Даже полицейские и те постоянно подкалывали его. Уроды...

  Поэтому, гораздо лучше спрятаться на заправке, на отшибе от Лисичанска и полёживать в шезлонге, дожидаясь нечастых посетителей. Местных Дмитрий старался обслужить побыстрее, пока те не начали поддёргивать, а вот с редкими чужаками любил перемолвится словцом. К сожалению, разгуляться опять не удалось: народу почти не было. Какой-то пенсионер на убитой копейке залил десятку, торопливо рассказав анекдот про хохлов, да ещё эта дамочка… Хороша чертовка! И девчушка, и машинка, на которой она прикатила.

  Дмитрий так и не понял, что там за тёрки были с полицейскими, но что-то однозначно было — это он заметил сразу. Девчушка приехала на взводе, а когда явилась парочка придурков, так её едва трясти не начало. А потом и вовсе удрала в магазин, хоть определённо ни в чём не нуждалась. А полицейские словно этого и ждали: один стал на стрёме, около окна, а второй принялся шаманить с Церато. Дмитрий попытался было буркнуть нечто протестующее, но ему посоветовали засунуть язык в известное место.

  Какого страж порядка наколдовал с автомобилем — неизвестно, но тот умер всерьёз и надолго. Да и трубку, видать, спёрли эти говнюки — больше некому. А не рассказал про все мелкие пакости… Нахрена ему лишние проблемы? Девчонка здесь чужая: приехала — уехала, а Селезнёву оставаться жить дальше. Достаточно и своих проблем, чтоб ещё чужие нагребать.

  А странности в поведении полицейских… Да, за последние десять лет засранцы сильно изменились и далеко не в лучшую сторону. Всех местных отправили на заслуженный отдых, а навезли новых, молодых да рьяных. Вот только рвение их… Попробуй проехать по той закрытой трассе, куда постоянно гоняют чёртовы мерседесы, тонированные по самое не балуй! Оглянуться не успеешь, как отхватишь неподъёмный штраф и угрозу отсидки. Пробовали некоторые...

  Да и к дьяволу! Жизнь и без того, так коротка, что тратить её нужно на одни удовольствия. А что для Дмитрия является приоритетным удовольствием? Правильно — пиво!

  Придя в полное согласие с самим собой и постигнув пивной дзен, Селезнёв откупорил очередную бутылку и сделал продолжительный глоток, опорожнив почти всю тару. В животе забулькало и заквакало, напоминая о необходимости посещения туалета или, на худой конец, соседних кустов. В тот же миг в означенных зарослях послышался оживлённый шорох, сопровождаемый громкой вознёй. Видимо, вернулись проклятые лисицы, обожающие драть мусорные пакеты, разбрасывая содержимое перед колонками.

  Дмитрий осторожно поставил полупустую бутылку и взял другую, уже использованную. "Ну, сейчас вы у меня отхватите!" — подумал он, с пьяным злорадством. Мужчина взял прицел на шевелящийся куст и размахнулся. Рука не подвела и бутылка улетела в кусты, тут же наткнувшись на что-то массивное, отшвырнувшее её прочь. В то же мгновение остатки волос зашевелились на голове заправщика: его оглушил мощный рёв, в котором звучало откровенное бешенство.

  Нет. В кустах, определённо, притаились не лисы.

  Дмитрий вскочил на ноги. Проделал он это с проворством, неожиданным для мужчины, чей вес превышает центнер и на полной скорости рванул к открытой двери станции. Уже у самого входа он услышал за спиной грохот ломаемого лежака и звон бьющихся бутылок, но не решился остановиться и посмотреть назад. Напротив, Дмитрий удвоил скорость и влетел внутрь, едва не споткнувшись о высокий порог.

  Оказавшись в помещении, Селезнёв тут же захлопнул металлическую дверь и задвинул мощный засов, поблагодарив паранойю брата, опасающегося возможных грабителей. Мужчина не успел отдышаться, как на прочный металл обрушился удар невероятной силы, вынудив стальную пластину прогнуться, точно это была дешёвая китайская фольга. Впрочем, защита выдержала.

  Дмитрий отступил от входа и стукнул кулаком по специальной кнопке. Лязгнули роллеты, опуская плотные металлические задвижки на все окна. Перед тем, как прочные жалюзи окончательно скрыли двор заправки, Селеззнёв успел увидеть ряды колонок и свой шезлонг, разнесённый в мелкие щепы. Мурашки побежали по спине Дмитрия, когда он представил, что стало бы с ним, если бы не успел удрать. Однако, удары прекратились. Куда же делся злобный пришелец?

  Внезапная мысль заставила его похолодеть и точно плетью погнала по тёмному помещению, прямиком к чёрному входу. Эту дверь он частенько забывал закрыть и брат постоянно пенял ему на расхлябанность. Добежав до выхода, Селезнёв услышал чьё-то тяжёлое дыхание и захлопнул дверь перед самым носом загадочного зверя. Впрочем, зверя ли? Однако мощный удар тут же развеял все сомнения: ни один человек не сумел бы проломить дюймовую деревяшку, оставив рваную дыру, со следами когтей.

  Дверь содрогалась под градом сильных ударов, точно начался ураган и Дмитрий сообразил, что надолго её не хватит. В панике человек осмотрелся по сторонам и его взгляд наткнулся на неисправный холодильный шкаф, который они собирались отправить в город. Напрягая последние силы, Селезнёв подтащил его к двери, опёр на содрогающиеся доски и сам навалился сверху. Удары тут же прекратились, точно нападавший сообразил, что произошло.

  Ощутив себя в безопасности, Дмитрий решился оторваться от шкафа. Мобильный телефон остался снаружи и даже если зверюка не растоптала его, ничто на свете не заставило бы Селезнёва отправиться за девайсом. Имелся и стационарный.

  Включив свет, Дмитрий снял трубку и набрал номер местного участка. Не успел сонный дежурный отрапортовать, как Селезнёв перебил его взволнованной скороговоркой:

   — Это — Дмитрий Селезнёв, с заправки. Тут какая-то гадость ломает мне двери и...

  Всякие звуки в трубке прекратились и Дмитрий ошарашенно отнял её от уха. В ту же секунду погас свет.

  Мужчина осторожно положил трубку на стол. Теперь ему стало ясно, что за дверью притаился человек. И этот человек замыслил недоброе. Иначе, на кой дьявол он перерезал все провода?

  Ужас обнял Дмитрия и он почувствовал невероятное желание помочиться. Переступая с ноги на ногу, Селезнёв побрёл вдоль полок с продуктами. Что ему делать? Кто его атакует? Что ему нужно? Деньги? Чёрт возьми, это — даже смешно! Все местные знали, что много здесь не взять. Или это — чужаки? А это рычание в кустах и когти? Голова Дмитрия разрывалась от вопросов, как его мочевой пузырь, от выпитой жидкости.

  Мысль, мелькнувшая в его, затуманенной алкоголем, голове, стала настоящим озарением, это — наркоманы! Те самые, обдолбанные типы, которых часто показывают по ящику. Становилось понятным всё происходящее: смесь звериного и человеческого, рычание и невероятные удары, отрезанные провода.

  Но, получив разумный ответ, Дмитрий не успокоился: мало знать, что у тебя за стеной укуренный психопат, надо ещё как-то спасти задницу.

  Загрохотали жалюзи на окнах и зазвенело бьющееся стекло, отчего Селезнёв вздрогнул и рванул в сторону от окна. Опять грохот металла и звон. Неизвестный пытался ворваться внутрь и действовал весьма решительно. Потом раздался дикий рёв и Дмитрий присел, ощущая, как самопроизвольно опустошается мочевой пузырь. Да неужели какой-то человек, пусть и невменяемый наркоман, способен издавать такие звуки?

  Страх окончательно очистил затуманенные мозги и мужчина вспомнил про охотничье ружьё, которое хранилось в сейфе у кассового аппарата. Периодически Дмитрий доставал его и стрелял по пустым бутылкам, а иногда даже пытался подстрелить увёртливых лисиц. С бутылками, правда, получалось намного лучше.

  Дмитрий, едва не на четвереньках, направился в сторону кассы. В полной темноте помещение совершенно преобразилось, отчего Селезнёв то и дело задевал за непонятные углы и спотыкался о какие-то ящики. А стойки с товаром так и вовсе превратились в настоящий лабиринт, полный тупиков и замкнутых секторов.

  Грозный рёв у чёрного входа подстегнул паникующего человека и тот свалил последнюю стойку, таки прорвавшись к вожделенному сейфу. К счастью, дверца оказалась не заперта и Дмитрий рванул оружие на себя, больно стукнув прикладом по колену. Хуже другое: вытаскивая ружьё, он зацепил коробку с патронами и те покатились по полу, оглушительно звеня в наступившей тишине.

   — Твою же мать! — пробормотал Селезнёв и опустившись на колени, принялся шарить под стойкой, отлавливая шустрые цилиндры, — Да где же вы, черти...

  Тишина вновь взорвалась рёвом и звуками тяжёлых ударов по двери чёрного хода. Очевидно, неизвестный, во чтобы то ни стало, решил ворваться внутрь.

  Пробормотав нечто, непонятное и самому, Дмитрий вогнал патроны в стволы и сунул несколько штук в карман штанов. Не успел он проделать эти операции и подняться на ноги, как рухнул холодильный шкаф, опертый на дверь. Сквозь треск ломаемой двери, донёсся торжествующий рёв нападающего. Оглушительный вопль усилился и заполнил небольшое помещение.

   — Я тебя кончу, урод! — завизжал Дмитрий и направил оружие в сторону чёрного входа, — Писец тебе!

  Ружьё дважды громыхнуло и в свете вспышек, мужчина разглядел огромное тело, рвущееся внутрь, сквозь жалкие остатки двери.

  Селезнёв заверещал и со всех ног бросился к главному входу, позабыв, от ужаса, что он совсем недавно закрыл его на все запоры. Лишь ударившись о металл, мужчина немного пришёл в себя и попытался справиться с замками. Однако ему сильно мешало ружьё, в которое намертво вцепились пальцы.

  Позади послышались тихие шаги невидимого врага. Времени на открытие замков уже не оставалось. Селезнёв повернулся и сделал попытку зарядить оружие. Пальцы дрожали, как от сильнейшего похмелья, поэтому патроны выскользнули из руки и упали на пол.

   — Я до тебя доберусь, — едва не плача, бормотал Дмитрий и хлопал ладонью, — Доберусь, сука ты такая!

  Во мраке послышался странный звук: нечто среднее между рыком и смехом. После этого ружьё с силой выдернули из рук ползающего мужчины, а его самого мощным рывком вздёрнули над землёй. Нечто огромное и сильное сжимало жирную шею человека и обдавало его зловонным дыханием.

   — Пожалуйста, — бормотал Селезнёв, ощущая, что обмочился ещё раз, — Не убивай, пожалуйста! Я все отдам! Всё, что есть...

  Дмитрия с такой силой швырнули в стену, что затрещал позвоночник. Потом тёмная тварь склонилась над упавшим человеком, заслонив остатки света, падающего из разбитых окон. Жуткая боль пронзила живот мужчины, и он попытался закричать, но вопль захлебнулся в потоке крови, хлынувшей изо рта. Селезнёв ещё успел ощутить, как острые клыки впиваются в его плоть, разрывая на куски. Потом боль начала отступать во мрак.

  Следом за болью ушёл и он сам.

 

 

10.

  

  

  

  Был достаточно поздний час, но работа продолжалась, пусть и не так активно, как в дневное время. Можно сказать, наступило относительное затишье. В окнах большинства лабораторий погас свет и лишь кое где продолжали ярко сиять лампы. Охранники, позёвывая, блуждали по коридорам и смотрели на часы, считая время до окончания ночной смены.

  Стрелки на циферблате неторопливо соединились, закрыв дюжину и не очень спешили уходить прочь. Сергей Малов пожурил их за леность, после чего повернул голову и посмотрел на человека, напротив. Смотрел директор с известной долей недоумения и даже жалости. Нет, доклады подготовили его, но они оказались не способны в полной мере передать всю глубину падения Аристарха Баркова.

  За последние две недели тот сильно сдал. Даже не сдал, а опустился, напоминая какого-то спившегося бродягу. Дорогой костюм, некогда шитый на заказ, болтался, подобно рванине огородного пугала. Щёки, всегда выбритые, до синевы, почернели, ввалились и поросли сизой щетиной самого отвратительного вида.

  А глаза! Куда делись прежние живые глаза? Глаза, всегда пылающие неистовым огнём ума и воли? Глаза, которые заставляли других подчиняться этому человеку, сейчас превратились в два выстывших очага, тусклых и бессмысленных.

  Помимо всего прочего, весьма досаждал специфический запах, присущий опустившимся людям, забывшим про гигиену. Ну, про новую привычку своего сотрудника, директор знал очень хорошо. Постоянно подшофе, всё равно — дома или на работе. Бывший супермен и часа не способен прожить, не приложившись к бутылке.

  А ведь всего полтора месяца назад, уверенный в себе мужчина, элегантно одетый, благоухающий дорогим одеколоном, докладывал об удачном завершении первой фазы эксперимента. Потом начались неудачи на работе, ссоры с женой и наконец — полный провал.

  Впрочем, Малов до самого конца надеялся на решительный перелом. И он наступил. М-да… События понедельника выбили всех из колеи, а Баркова сломили окончательно.

  Аристарх явно не желал начинать неприятный разговор. Он сидел, понурив голову, рассматривал грязные туфли и мечтал только об одном: чтобы директор быстрее отпустил его. Тогда можно будет заскочить в туалет и хлебнуть из фляги, спрятанной в кармане пиджака. А уж дома оторваться по полной. Потребность оказалась столь велика, что Барков даже ощутил вкус коньяка на языке. Перед этим желанием меркло всё, даже ярость директора, который ожидал начала беседы.

  В конце концов Малов устал ожидать вступления и решил проявить инициативу.

   — Аристарх, — обратился он к Баркову, стараясь, чтобы его голос звучал, как можно мягче, — Я по-прежнему не вижу вашего подробного доклада, хоть и оставлял несколько напоминаний. Хорошо, допускаю, что вы несколько выбиты из колеи и не можете собраться. Именно по этой причине, я вызвал вас. Мне казалось, что конфиденциальная беседа позволит вам расслабиться и вместе со мной порассуждать о событиях в пятой. Однако вы молчите и сейчас.

   — Думаю, вам и так всё известно, — не поднимая головы, буркнул Барков.

  Слова директора огненными гвоздями впивались в его раскалённый череп и раскалывая кость проникали всё глубже, проникая в центр пылающего мозга. Покой, вот и всё, что было нужно ему. Покой и… немного коньяка.

   — Конечно, конечно, — улыбнулся Малов, сдерживая брезгливость. Со стороны было хорошо заметно, как страдает Барков и директор отлично понимал, о чём мечтает жалкий алкоголик, — Но это — голая информация, а мне бы очень хотелось послушать ваш рассказ, узнать ваше мнение, как непосредственного участника событий. ЕДИНСТВЕННОГО выжившего участника событий. И я желал бы узнать обо всём, начиная, скажем, — он сделал вид, будто задумался, — Начиная с пятницы.

  Аристарх бросил тоскливый взгляд за окно, где стояла глубокая ночь. Во мраке покачивались верхушки деревьев, золотящиеся в свете прожекторов и подмигивали фонарики звёзд. С непонятным и самому нетерпением, Барков ожидал, когда ветки перестанут качаться и замрут неподвижно.

   — Ну что же вы, — поторопил его Малов и принялся барабанить пальцами по столу, — Аристарх, мои запасы времени вовсе не безграничны, как и пределы терпения.

   — В пятницу, — начал Барков скучным голосом усталого лектора, — мы последний раз сняли показания. Они подтвердили мои предположения, но выяснилось, что скорость регресса много выше рассчитанной. Получается, все наши попытки обернуть рецессию вспять не возымели нужного эффекта. Помимо всего прочего, обнаружились необратимые изменения в периферийной нервной системе, вроде тех, что мы уже наблюдали в мозгу объекта.

  Учёный помолчал, а потом нехотя продолжил.

   — Незадолго до этого, у нас появилась небольшая надежда на успех. Мы не стали упоминать о ней в отчётах, потому как опасались вашего отказа. Однако, все остальные методы исчерпали себя и доктор Брагин предложил электрошоковую терапию.

  Малов только хмыкнул про себя: смотри ты, они не стали упоминать в отчётах! Идиоты думают, что смогут здесь пукнуть, если он не разрешит? Сергей Александрович сам дал Брагину необходимые инструкции и пару раз наблюдал за ходом терапии. Да, неприятное зрелище!

   — Поначалу всё пошло просто замечательно и мне начало казаться, что успех уже близок. После второго сеанса объект начал откликаться на своё имя и пытался произнести некоторые слова.

   — Он понимал, что вы ему говорили? — живо спросил Малов.

   — Не всё, — поморщился Аристарх, — Простейшие слова: "Еда", "Пить", "Боль" и тому подобное. Никаких абстрактных понятий. Да и на имя откликался, как дрессированное животное, стоило начать варьировать и отклик исчезал.

   — То есть, превратился в заурядное животное. — подхватил его мысль директор, — Однако, в свете последующих событий… Ну да ладно, к этому перейдём позже. Хорошо, а что вы можете сказать о других показателях: физической силе, реакции, выносливости?

   — Лучше, чем можно было ожидать, — Барков пожал плечами, — Перед началом опыта объект не мог похвастаться какими-то особыми достижениями, хоть общий тонус и оказался немного выше среднестатистического. А после… Он сумел пробежать десятикилометровый кросс с массой, вдвое превышающей его собственный вес и практически не устал. Лаборанты зафиксировали прыжок на пятнадцать метров в длину и пять — в высоту. Реакция? Будь он вратарём — не пропустил бы ни единого пенальти.

   — Сверхчеловек?

   — Да бросьте! — горько отозвался Аристарх, — Его и человеком-то можно назвать лишь с огромной натяжкой. Оставим мозг, вы сами видели, на что похоже его тело. У меня до сих пор остались жуткие воспоминания о процессе трансформации. Боже, как он вопил! Честно говоря, мне казалось, что объект непременно скончается; не отболи, так от дикого количества анестетиков. Хорошо, хоть процесс гипертрихоза оказался совершенно безболезненным. Даже забавно, что волосяной покров приобрёл ярко выраженные черты именно тигриного окраса. Да, впрочем, как и черты мор… лица и конструкция скелета. Сами знаете, последние дни ему стало гораздо легче перемещаться на четвереньках. Кстати, в последних отчётах оказался упущен момент: когда большой палец начал сближаться с остальными, ногти трансформировались в когти. Ну и да, образовался некий рудимент, напоминающий хвост. Честно скажу: если бы лично не фиксировал всё это, ни за что не поверил бы — чистая фантастика!

   — Причём, абсолютно ненаучная, — сухо заметил Малов, которому надоело слушать излияния собеседника, — Я видел фото и видео. Хорошо, перейдём к тем событиям, ради которых я вас и вызвал. Пожалуйста, соберитесь и расскажите всё, что вам запомнилось. Вы присутствовали от и до, поэтому можете предоставить полную картину инцидента. Больше всего нас интересует степень опасности объекта, сами понимаете...

  Возбуждение, охватившее Баркова, слетело с учёного, точно его окатили ледяной водой. Настолько ледяной, что Аристарх ощутил, как холодеют кончики его пальцев, а в волосах словно проскакивают электрические разряды. Желание немедленно выпить вернулось, да ещё и с такой силой, что он едва не потянулся за бутылкой. "Всё потому, — сказал он себе, — Что мне просто не хочется вспоминать об этой дряни!"

  А началось всё с того злосчастного звонка, который вырвал Баркова из глубин тяжёлого похмельного сна и поднял на дрожащие и подгибающиеся ноги. Раскалывающаяся голова наотрез отказывалась воспринимать слова, доносящиеся из трубки. Лишь огромным напряжением плавящихся извилин Аристарх сумел понять, в чём дело.

  Звонил Сурен Аспарян, парень отвечающий за безопасность пятой лаборатории. Его, Баркова, лаборатории. Он толковал что-то о необходимости срочно прибыть в институт, вот только зачем, Аристарх так и не понял. Он тупо уставился на гудящую трубку и отправился на кухню. С трудом сдержав желание приложиться к бутылке, Барков принял несколько пакетов Альказельтцера — процедура, обычная для него, в последнее время.

  Кода шум в голове несколько утих, прошла дурнота и дрожь в руках, Барков принялся натягивать не глаженый костюм. Зацепил и разбил пустой стакан, стоявший на краю стола. На шум выглянула жена, спавшая во второй спальне и остановилась, зевая в рукав халата. На сонной физиономии — ни грамма сочувствия или интереса, а лишь брезгливое раздражение. Для Аристарха не было секретом, что супруга уже давно не воспринимает его, как мужчину. Стоило видеть, какие голодные взгляды жена бросает на всех симпатичных самцов, угодивших в поле её зрения. Возможно она уже наставила ему рога — плевать!

   — Ты куда? — холодно спросила женщина, кутаясь в халат.

   — Вызывают в институт, — пояснил он, обувая грязные туфли, — Сам не знаю, в чём дело.

  Ничего не ответив, супруга тихо фыркнула и ушла обратно, в спальню. Она не попрощалась и не пожелала удачной дороги. Впрочем, Аристарх бы сильно удивился, прояви жена добрые чувства.

  Проехав сонный город, под сереющим небом, Барков миновал старую церковь и свернул на южную дорогу. Здесь можно было увеличить скорость, но сильно разогнаться он не успел. Пришлось остановиться, повинуясь жесту полицейского, направившего машину к обочине. Вообще-то очень странно: "маячок" должен был показать, что едет свой.

   — Прошу прощения. — полицейский выглядел дружелюбно, но автомат держал наготове, — Время несколько необычное для сотрудников. Предъявите, пожалуйста, документы.

  Он пропустил карточку через идентификатор, но даже получив подробную информацию, остался недоволен и принялся звонить в институт. Пока он препирался со службой охраны, подошёл второй правоохранитель и принялся бродить вокруг автомобиля, заглядывая в окна. В который раз Барков задумался, кому именно подчиняются эти молодые строгие парни. Иногда возникало ощущение, что безопасность института их волнует гораздо больше, чем правопорядок в Лисичанске. Впрочем, его это никак не касается.

  Озлобленный от продолжающегося похмелья и полностью выбитый из колеи всеми перипетиями утренней поездки, Аристарх прибыл на стоянку в самом отвратительном состоянии духа. Но и тут ему не дали ни минуты передышки. К автомобилю уже торопились двое здоровяков в спортивных костюмах, делавшими их похожими на представителей олимпийской сборной. Впрочем, судя по бэйджикам, оба принадлежали службе транспортировки института.

   — Ну и какого вам нужно от меня? — угрюмо поинтересовался Барков, распахнув дверь, но не торопясь выбираться наружу.

   — Сотрудничество, — в словах рыжего мелькнул слабый акцент. Прибалт или поляк. Парень сообразил, что его пояснение ничего не поясняет и продолжил, — Нам приказано, как можно быстрее забрать тигра. Вы должны нам помогать.

   — Какого, нахрен, тигра? — Аристарх изумился настолько, что и думать забыл про похмелье, — Чёртового тигра забрали два месяца назад! Я вам его что, рожу?

  В этот момент второй, с короткими белыми волосами, начал нервничать и решил внести свою лепту в намечающуюся неразбериху.

   — Не понимаю, — у этого акцент слышался ещё отчётливее и по всему было видно, что громила действительно не понимает, — Нам дали указание забрать тигра. Дали номер лаборатории и допуск. Дали ваше описание. Вы должны сотрудничать. Мы забираем тигра и грузим в машину. Машина уже готова.

  Первый, который всё это время согласно кивал, протянул руку и указал на огромный чёрный фургон "Ман", стоящий у вспомогательного выхода. Барков уставился на машину, ощущая, как дымится его мозг. Возникло ощущение, будто он общается с марсианами.

  К его счастью появился запыхавшийся Сурен и вытерев пот, одёрнул неизменный серый костюм.

   — Арик, дорогой, не гони волну. Этим ребятам нужен Лебедь и нужен срочно. Меня тоже подняли в два ночи, будь оно всё проклято и пнули под зад, как мальчика, понимаешь, дорогой? Давай проделаем всё по-быстрому, без шума и пыли.

  Тигр! Барков едва не рассмеялся. Это надо же, называть Прохора Лебедева тигром! Значит его эксперимент решили завершить, поставив жирную точку. Пару недель Малов намекал на подобный исход, но ничего конкретного так и не сказал. Старый хитрый лис!

  У Аристарха появилось странное противоречивое чувство. Обидно, конечно, что его детище увозят прочь и вряд ли кто скажет, куда и зачем. А с другой стороны, провалившийся опыт перевернул всю жизнь Баркова, лишил уверенности в себе и скорее всего, поставил крест на дальнейшей карьере.

  Оба здоровяка топали по пятам и дышали в затылок так, точно следом шагали конвоиры. Это весьма нервировало. Поэтому, вводя код доступа к закрытой секции лаборатории, Барков допустил ошибку. Сурен укоризненно погрозил ему пальцем и дал отбой тревоге. Чёрт!

  Стена поползла в сторону и в нос ударил резкий запах зверинца. Они пытались избавиться от вони, однако не помогали ни мощные вытяжки, ни регулярные уборки вольера. Впрочем, Барков уже успел привыкнуть.

  Здоровяки уставились на клетку, где содержался Лебедь и их тупые физиономии отразили недоумение. Судя по всему, никто не удосужился уточнить, что именно они перевозят. Или отдел безопасности вновь перестарался с секретностью.

   — Что это? — спросил рыжий.

   — Это — не тигр! — подхватил белобрысый.

   — Делайте, что вам сказано и меньше задавайте вопросов, — оборвал их Сурен и посмотрел на часы, — Мы выбиваемся из графика. Хотите оплачивать простой самолёта?

  Он уже успел подогнать автоматическую тележку, приспособленную для подобных грузов. Широкие прочные ремни с мощными застёжками были готовы удержать любое животное, буде таковое попытается вырваться. К этому времени, оба громилы успели опомниться и рыжий достал из небольшого металлического чемоданчика шприц-инъектор. Снарядил приспособление ампулой жёлтого цвета и неуверенно подступил к вольеру.

  Прохор, лёжа у самой ограды, лениво наблюдал за действиями людей. Почему он не спал, как обычно, в это время, Барков понятия не имел. Однако, немигающие жёлтые глаза приводили учёного в трепет. Внезапно Аристарху показалось, будто подул ледяной ветер и взъерошил волосы на затылке. Заныли кости, как всегда, когда надвигалось что-то недоброе. Барков хотел остановить рыжего, сунувшего руку со шприцом внутрь вольера, но не успел.

  Впрочем, ничего не произошло: тупое рыло инъектора коснулось полосатого бока, бугрящегося мышцами и прибор щёлкнул. Лебедев дёрнул головой, точно отгонял назойливую муху и едва слышно рыкнул. Ничего страшного.

   — Подействует через минуту, — на веснушчатой бледной физиономии появилась самодовольная ухмылка. Здоровяк спрятал шприц, — Будет спать сутки; я дал двойную дозу.

   — Хотелось бы надеяться, — проворчал Барков, которого продолжали терзать дурные предчувствия, — Эта тварь не такая, как другие...

   — Э-э, успокойся, друг, — Аспарян покровительственно хлопнул его по плечу, — Зачем ворчишь? Это — последний раз, когда ты видишь Лебедя. Пусть летит в тёплые края.

  Глаза Прохора подёрнулись мутной плёнкой, а короткие вибриссы обмякли и опустились. Лебедев попытался встать, однако могучая шея ослабела и тяжёлая голова с громким стуком ударилась о доски вольера. Зверь уснул.

  Сурен деловито ткнул хищника в бок, но тот лишь глухо захрапел и не думая шевелиться. Насвистывая что-то бодрое. Аспарян провёл карточкой по прорези замка и подмигнул Аристарху. Этот запор поставили вместо предыдущего, кодового. Тогда Прохор ещё мог что-то соображать и нажимал на кнопки, пытаясь вырваться наружу.

  Дверца щёлкнула и беззвучно отошла в сторону, открывая проход. Оба пришельца тотчас полезли внутрь, натягивая чёрные перчатки. Белобрысый подошёл сзади и ухватившись за лапы (ноги?) попытался оторвать тушу от земли. Видно было, как громила напряг все мышцы, умудрившись немного приподнять полосатое тело. Аристарх только усмехнулся: два центнера, как никак. Здоровяк отпустил груз и обескураженно пожал плечами.

   — Слишком тяжёлый, — пояснил он, — Одному не справиться. Да и вдвоём...

  Барков не понял, что произошло. Учёный расслышал некий непонятный возглас, а в следующий момент человек вылетел из клетки и врезался в ближайшую стену. Ощущая тошноту, Аристарх уставился на сплющенный окровавленный сгусток, совсем недавно бывший головой. Белобрысый последний раз дёрнул ногой и затих. Прошли считанные секунды, однако, когда Барков перевёл взгляд на вольер, Прохор уже успел подняться на задние ноги.

  Круглая голова неторопливо повернулась ко второму здоровяку, не успевшему удрать прочь и жёлтые глаза полыхнули яростным пламенем. Рыжий сообразил, что убежать не получится и сунул руку за отворот куртки. Но и тут он опоздал. Огромная мускулистая лапа схватила его за горло и встряхнула, как тряпичную куклу. Хрустнули позвонки и человек отлетел в сторону.

  Какое-то мгновение Прохор смотрел на тело жертвы, а потом повернулся. Прищуренные глаза уставились на тех людей, которых прежде защищала прочная решётка. Больше её не было. Рыкнув, Прохор двинулся вперёд. Сурен выронил карту замка, так и не сумев вставить её в щель. Руки тряслись.

  В то же мгновение столбняк, охвативший Баркова после первой смерти, прошёл и оно со всех ног бросился прочь. Однако, учёный ещё успел увидеть посеревшее лицо Аспаряна, который вырвал из-под пиджака огромный пистолет.

  Грохнул выстрел.

  Второй.

  Предсмертный вопль Сурена настиг Аристарха через два этажа и гнал в самый отдалённый угол здания. Забившись в кабинку туалета, Барков захлопнул дверцу и рухнул на пол, закрыв голову руками. Лишь полчаса спустя, учёный сообразил, что за ним никто не гонится. Аристарх испытал такое облегчение, что не смог удержать спазмы взбунтовавшегося желудка. Баркова вырвало прямо на мятые брюки.

  Жутки воспоминания вызвали у него тыкаю бурю эмоций, что Аристарх уже не мог сдерживаться. Горло пересохло, а в висках стучали тысячи паровых молотов.

   — Можно я пойду? — хрипло попросил Барков, — Кажется, я неважно себя чувствую.

   — Вероятно, вам стоило бы отдохнуть, — Малов, казалось что-то обдумывает, — Возможно, небольшой отпуск...

   — Нет! — почти выкрикнул Аристарх, — Простите, просто кажется я уже никогда не смогу вернуться к работе. Мне всё время видится… Нет!

   — Ну что же. Если таково ваше решение, — вздохнув, Малов бросил взгляд на свой потайной ящик, — Не смею более вас задерживать. Понимаю ваши чувства.

  Когда дверь закрылась, директор очень долго сидел неподвижно и смотрел в ночное небо. Казалось, он никак не может решиться. Собравшись с мыслями, Малов достал-таки свой секретный телефон.

   — Бруно? Это — я, Кочет.

 

 

 11

  

  

  

   Когда дежурство наконец подходит к концу, сил остаётся на самом донышке. Ты ощущаешь себя выжатым досуха лимоном и мечтаешь только об одном: скорее добраться до кровати, где можно погрузиться в мягкую подушку и отдаться во власть сладких снов. И меньше всего в этот, последний час дежурства, тебе хочется, чтобы диспетчер вызывал твою машину и сообщал о странном звонке. Странном, чёрт бы его побрал! По словам Кати, звонивший Селезнёв верещал, подобно резаной свинье.

   Кто-то ломает ему двери, видите ли! Черти ломают, кто же ещё. Скорее всего урод набрался под завязку и когда ему надоело гонять лисиц с белками, решил креативно потроллить полицию. Видимо его недостаточно предупредили тогда в "обезьяннике". Ну что же, никогда не поздно исправить досадное упущение и отправить Чикатилло туда, где ему и место.

  И вообще, какой поистине идиотский день!

  Сначала им поручают остановить подозрительный Церато м проверить личность водителя. За рулём оказывается журналистка, как она сама себя величает и стоило доложить полученную информацию, как поступает следующий приказ — ещё удивительнее: не поднимая шума лишить дамочку средств передвижения, а буде получится — и средств связи. Всё складывается, лучше не придумаешь, приезжая оказалась такой растяпой, что оставила свой автомобиль без присмотра. Дальше — раз плюнуть. Естественно, таким вещам их в школе не учили, но они же специалисты широкого профиля!

  Вроде бы можно успокоиться, так нет же; опять эта Зорина мутит воду. Девица вопит, как сумасшедшая, что её преследует дикий зверь и глядя на её перекошенную физиономию, немудрено и поверить. Понятное дело, никаким огромным хищником и не пахнет и можно было бы списать истерику на обычные женские закидоны или попытку своеобразно отмстить… Всё сходится, если бы не одно "но".

  В самом начале дежурства на бортовой компьютер пришла странная ориентировка. В первую очередь насторожила маркировка информации — местного разлив, а значит — повышенного приоритета. Вроде бы в окрестностях объявился опасный псих, который имеет татуировки, как у тигра и нападает на всё, что движется. На фото оказалось нечто невообразимое, и на человека-то похожее лишь при изрядном напряжении фантазии.

  Откуда взялось татуированное чудо никто не уточнял, а спрашивать не было смысла. С такой-то маркировкой! Всё и без того понятно.

  Когда их перекинули в Лисичанск, тот был тихим сонным городком со странной архитектурой и заторможенными жителями. Какие там убийства! Тут и краж почти не было. Зачем такому городу сотня молодых полицейских, прошедших спецкурсы, никто понять не мог. Сообразили чуть позже.

  Потом начал работать мутный институт к югу от городка и пошло-поехало… Секретность, точно они охраняют стратегический объект, контроль перевозок, наблюдение за сотрудниками. За кого их держат? Пусть этим занимаются ФСБэшники, в конце концов! Ага, а потом у учёных что-то сбежало и целую неделю Лисичанск познавал прелести комендантского часа.

  Теперь — снова-здорово. Значит опять с ними будут общаться каменнолицые долдоны в пиджаках, инструктировать и с важным видом сетовать на некомпетентность полицейских. В такие моменты очень хочется взять дубинку и сунуть кому-то из них в задницу. Пусть прочувствует. А потом — будь, что будет.

  Егор Фёдоров допил холодный кофе и поморщился. Андрей Третьяков, сидевший за рулём патрульного автомобиля, покосился на партнёра и ухмыльнулся. В принципе он не возражал товарищу, однако называл его рассуждения нудным нытьём, недостойным настоящего супермена. Именно так их умудрился обозвать начальник управления, на последнем брифинге. "Истинные супермены, — сказал жирный усатый хорёк, — Стоящие на страже мирного сна граждан Лисичанска".

  Угу. Да. Именно граждан, а не тех засранцев, которые фактически управляли полицейскими, через чёртового жополиза. Егор выбросил стаканчик в окно и тихо выругался. Стоило отвлечься и подумать о чём-то приятном.

  О чём, например? Фёдоров серьёзно обдумал этот вопрос, глядя на тёмное полотно дороги, стремительно летящее навстречу, чтобы вспыхнуть синим огнём и исчезнуть под капотом машины. Он уже успели покинуть черту города и до прибытия на заправку Чикатилло оставались считанные минуты. Вот и лес, по обе стороны дороги, значительно прибавил в росте, нависая над автомобилем. Казалось огромные ветки изготовились схватить незваных пришельцев и утащить в таинственные дебри. Там они вздёрнут патрульных над землёй и разорвут на части… Тьфу, ты! Срочно сменить тему.

  Подумать про работу, о которой раньше мечтал и которая успела надоесть до чёртиков и боли в сведённых скулах? О товарищах? Половина из них успели превратиться в настоящих животных, которым плевать, за что получать деньги и можно выполнить любой приказ, лишь бы было на что купить новый автомобиль, технику или съездить в столицу, чтобы расслабиться. Те, которые поумнее, успели озлобиться и замкнуться. Общение с ними превращается в настоящую пытку и сам не знаешь, какие темы стоит затрагивать, а какие — опасно.

  Андрюха, вроде бы нормальный парень, но уж больно молчаливый. А иногда ляпнет что-то — хрен поймёшь. Умника включает.

   — Дрюнь, — тот мугыкнул, — Вот скажи, а как ты расслабляешься, стресс снимаешь? Бухим тебя никогда не видел, в Москву не мотаешься, чего вообще делаешь?

   — Не прошло и полгода, как напарник решил поинтересоваться моим хобби? Жгёшь Егор! Не замечал у тебя прибалтийских черт, — он рассмеялся и сбавил скорость, — Мы, с Маринкой, историей интересуемся, скиты старые изучаем. Кстати, у нас тут, оказывается, место — закачаешься. Монастырь наш — совсем не монастырь, а натуральный кафедральный собор, невесть откуда тут взявшийся. Да и вообще, если почитать хроники Лисичанска то выясняется, что в средневековье этот сраный городишко едва не стал столицей огромного государства. Там вообще, всё на сказку похоже: какие-то, то ли демоны, то ли ангелы, правителям помогали, а как исчезли, так всё в запустение и пришло.

   — Демоны, — проворчал Егор, — А вот, если настроение поднять нужно, что делаешь?

   — С Маринкой на пикники ходим. А сели времени не так много, то можно и дома. Свечи, шампанское, все дела. Не маленький, сам понимаешь.

   — Понимаю, — протянул Егор, морща лоб.

  Чёрт возьми, а ведь идея совсем недурна, если подумать! Давненько они с Оксанкой не играли в юных влюблённых, можно и попробовать. Тем более, жена постоянно жалуется на отсутствие внимания. Может и грызть станет поменьше. Правда, расслабившись супруга вновь заведёт разговор про уходящие годы и ребёнка. А может она и права? Тридцатник приближается, всё-таки. Глядишь, меньше мыслей будет о том, не навещает ли кто его благоверную. Впрочем, в таком маленьком городишке всё уже выплыло бы наружу.

   Эй, супермен, ты там не уснул? — Фёдорова хлопнули по плечу. — Такси приехало, готовься выползать.

   Автомобиль миновал последний поворот и замедлил ход. Егор обратил внимание, что фонарь, который должен был освещать заправку не работает, от слова: совсем. Ничего странного, Селезнёв частенько засыпал, забыв включить освещение или заменить перегоревшую лампу. Раздолбай, одним словом.

  Однако чернильный мрак, рассекаемый светом фар, навалился со всех сторон, напоминая тягучую патоку, куда стремятся две ополоумевшие мухи. Казалось даже деревья перестали шелестеть листвой, а ночные птахи забились в тайные убежища.

   — Что-то не так, — сказал Андрей, не торопясь выходить, — У меня дурное предчувствие.

   — У меня тоже, — согласился Егор, вглядываясь сквозь лобовое стекло, — А ну посвети туда...

  Машина повернулась и свет фар пробежался по ряду колонок, скользнул по стене магазина и остановился.

   — Твою мать, — осипшим голосом проворчал Егор и потянул к себе автомат, — А ну ка, сообщи диспетчеру.

  В ослепительном луче хорошо различались некие деревянные обломки и сверкающие осколки битой посуды. Некоторое время Андрей пытался понять, что это, а потом глухо рассмеялся.

   — Вот я и думаю, нахрена Чикатилле ломать свой любимый шезлонг? Что ты предлагаешь сообщить, что пьяная скотина нажралась, ушатала старую мебель и побила бутылки? Вызывать спецназ?

   — Побил бутылки, а после взялся за окна? — Егор приоткрыл дверь и выставил оружие в проём, — Андрей, не тупи! Говорю тебе, вызывай диспетчера.

  И точно, стало понятно, что окна магазина закрыты ролетами, носящими следы мощных ударов. Металлические пластины прогнулись, кое где очень сильно, словно вандал использовал настоящий таран.

   — Иди к чёрту, — Третьяков подхватил своё оружие, — Чтобы опять пацаны оборжались, когда вернёмся? Ты ещё не забыл прошлый раз, когда мы задержали тех двух придурков по ориентировке? Как тебя после величали?

   — Пошёл ты! В тот раз было другое, — Егор сплюнул и решительно полез наружу, — Ладно, пошли посмотрим. Фонарь возьми.

   — Без сопливых...

  Некоторое время полицейские стояли у машины, всматриваясь в здание заправки. Казалось, всё, как обычно и если бы не сломанный шезлонг и разбитые ролеты, можно было бы отправляться обратно, в очередной раз выматерив проклятого пропойцу. Однако, дело есть дело и Егор осторожно двинулся в сторону постройки. Андрей аккуратно снял автомат с предохранителя, включил фонарик и осветил углы магазина, теряющиеся во тьме. Ничего.

  В это время Фёдоров подошёл к двери здания и потянул за остатки изуродованной ручки. Хрустнуло и кусок пластика остался в ладони полицейского. Дверь даже не шелохнулась.

   — Заперся изнутри, — бросил Егор рассматривая следы на двери, напоминающие глубокие царапины, — Хрень какая-то. Походу белочка добралась до Чикатиллы, вон, как дверь исцарапала...

   — Пошли, обойдём. Там ещё один вход и дверь не такая крепкая. Если что — выбьем.

  Егор ещё раз хотел предложить сообщить в центр, но решил, что Третьяков подумает, будто он наложил в штаны. А вдруг действительно: Селезнёв просто нализался и спит, а они начнут бить тревогу? Позора не оберёшься, это — точно.

  Обогнув здание, полицейские поняли, что взламывать заднюю дверь им не придётся: кто-то постарался за них. Да ещё и так основательно, что остались одни деревянные щепки. Похоже, дело действительно серьёзно. Егор ощутил, как ледяные мураши зашевелились на его спине.

   — Диспетчер, — Андрей зажал кнопку передатчика, — Диспетчер. Катя, ответь, мать твою!

  Только шипение. Полицейские переглянулись. Егор поморщился. Такая фигня постоянно происходила в окрестностях Лисичанска и кое-кто утверждал, будто видел мощную глушилку на заднем дворе института. Байки, скорее всего, но связь тут работала реально безобразно. И мобильная и радио.

  Третьяков посветил внутрь и луч света тут же наткнулся на поваленный холодильный шкаф, лежащий под остатками двери. Судя по всему, Селезнёв пытался подпереть им дверь и видимо, неудачно. В металлической панели осталась глубокая вмятина, точно туда ступил кто-то очень тяжёлый. Третьяков принялся материться, что выглядело весьма непривычно и от этого, Егор ощутил ещё больший страх.

  Из прохода несло каким-то смрадом. И если животную вонь Фёдоров разобрал, то второй запах — чуть сладковатый, вызывающий дурноту, заставлял его напрягать память. Где-то он такое уже нюхал. В армии, что ли...

   — Держи проход, — сипло сказал он, вглядываясь во мрак, — Как у негра...

   — Всюду вы были, — нервно хихикнул напарник, выцеливая автоматом непонятные тени.

  Фёдоров ступил на лежащий шкаф, ощущая, как тот слегка прогнулся под его немаленьким весом и задумался, сколько же весил тот, кто разбил дверь. Бег мурашек по спине значительно ускорился. Андрей осторожно последовал за товарищем и похлопал его по плечу.

   — Чувствуешь? — он потянул носом, — Порохом воняет. Порохом и кровью. Катя, слышишь меня? Твою мать!

   — У этого придурка было ружьё, — протянул Егор, спускаясь со шкафа на пол.

  Теперь он вспомнил: точно, в армии. Один из новобранцев неудачно кинул гранату и она упала в окоп. Парню разворотило живот. К счастью придурка успели спасти, но этот запах вывороченных внутренностей...

  Луч фонаря пробежался по полу и остановился на чьих-то босых ногах, торчащих из-за угла. Ноги лежали абсолютно неподвижно и вокруг них расплывалась лужа, чёрная, в свете фонаря. Запах крови, свежего дерьма и мокро шерсти в этом месте казался абсолютно непереносимым, точно люди угодили в вольер какого-то хищника.

   — Твою мать, — проворчал Андрей, ощущая, как тошнота подступает к горлу, — Катя, отзовись, дура штампованная! Вот мля...

  Если они надеялись увидеть за углом остальное тело, то их ожидало разочарование. Ноги да ещё какие-то жалкие остатки, — вот и всё, что неизвестная тварь оставила от Дмитрия Селезнёва. Потом свет выхватил оторванную голову и Третьяков не смог сдержать рвотных позывов. А выражение дикого ужаса на физиономии мёртвого человека пробирало до глубины души.

   — Всё в порядке. — Андрей отстранил руку партнёра и сплюнул, -Хотя, какое там, в порядке! Егор, шлёпай к машине, попробуй докричаться оттуда, а я тут немного осмотрюсь. Вот дерьмо то!

   — Не было печали, — согласился Фёдоров и потёр нос, — Ну и вонища.

  Судорожно сглатывая слюну и сдерживая спазмы бурлящего желудка, он торопливо выбрался наружу и глубоко вдохнул неосквернённый воздух ночи. "Как свинью! — мелькнуло в голове полицейского. — Разделали, как долбаную свинью!"

  Пока Егор шёл к урчащему автомобилю, ему немного полегчало, однако воспоминание о кусках изуродованного тела не оставляло его, вынуждая руки дрожать, точно от глубокого похмелья. Впрочем, за руль Фёдоров сел почти спокойным. Однако не успел он взять передатчик, как тишину ночи разорвал дикий рёв взбешённого зверя. Потом ударила автоматная очередь. Следом ещё одна — короче. И вновь оглушительный рёв.

  Видимо, на несколько мгновений мозг Егора просто отключился, потому что пришёл в себя в движущейся машине. Ударив по тормозам, Фёдоров высунулся в открытую дверь и крикнул:

   — Андрюха, с тобой всё в порядке? Ты жив? Чёрт… Что случилось?

  Мрак ожил, зашевелился и обратился огромной тварью, которая вскочила на капот машины. Видя перед собой только два светящихся глаза, горящих жаждой убийства, Фёдоров утопил педаль газа в пол и схватил автомат. Вести автомобиль и стрелять оказалось весьма неудобно, поэтому грохочущее оружие едва не выбило конечность из сустава. Лобовое стекло покрылось густой сетью трещин.

  Не видя ничего впереди, полицейский выкрутил баранку руля и ударил стволом автомата по стеклу. В ослепительном свете фар и дожде, из осыпающихся осколков, огромное дерево, растопырив лапы-ветки, метнулось ему навстречу. Руль, точно живой, вывернулся из рук и вонзился в грудь Егора. Жуткая боль пронзила тело и терзала оставшиеся секунды.

  "Чёртовы растения всё-таки добрались до меня. — подумал Фёдоров, превозмогая наступающую тьму, — А Ксюша ждёт дома… Вечер и свечи. Свечи так мигают. Свечи..."

 

 

12

  

  

  

   Обезумевшие тени неслись вскачь, перепрыгивая с одного дерева на другое, пожирая листья бездонными чёрными глотками. Потом уносились прочь, поднимались в небо и соединялись в единый сумасшедший хоровод мрака.

   — Больно! — рычал он и слизывал кровавые капли, выступившие на коже, — Больно! Больно!

   Один из выстрелов угодил в цель, скользнул по полосатой шкуре и опалил короткую шерсть, оставив длинную красную царапину. Она оказалась неглубокой, но всё же болезненной и это приводило его в бешенство. Это проклятый свет, который может причинить боль! У хилых двуногих имелся свет, причиняющий страдание. Свет, который вылетал из их мерзких палок.

  Когда-то он знал, что это такое (умел пользоваться?), но сейчас это было неважно. Главное — ему удалось хорошо поесть! Больше не требуется бегать среди царапающихся сучьев и тратить силы на мелкую дрянь с жёстким мясом. Сегодня ему досталось очень много мягкого вкусного мяса. Досталось достаточно легко. А если бы у двуногих ещё и не имелось проклятых палок, плюющихся светом!

  Двуногих есть очень приятно, приятно, приятно! Ведь они так долго причиняли ему боль. Эта боль до сих пор живёт в его голове и особенно, когда пылающий кругляк лезет вверх. Он злобно зарычал, когда вспомнил двуногих. Не тех, которых убил сегодня, а других, из прошлой жизни.

   — Шок! — прорычал он ненавистное слово, вспоминая и другие непонятные звуки, после которых приходила невыносимая боль, — Увеличьте напряжение. Измените частоту.

  Язык теперь всё меньше слушался его, когда он пытался говорить, потому что стал непривычно длинным. Те немногие слова, которые ещё оставались в памяти, с трудом покидали его глотку. Но зато легче стало вылизывать себя и лакать воду. Это хорошо. А слова… Пусть уходят и пусть боль в голове уходит вместе с ними. Тогда всё успокоится.

  А сейчас ему больно.

   — Больно! — рыкнул он и ещё раз провёл шершавым языком по кровоточащей царапине. Кожу запекло и он зарычал, что есть мочи. Эхо понеслось во мрак и ещё долго блуждало между тёмных деревьев.

  

  

  

   13

  

  

  

   В лаборатории сегодня было необычайно многолюдно. Помимо обычных сотрудников присутствовали ещё шесть человек и если двое работали в институте, то остальные четверо прибыли неизвестно откуда. Сергей Александрович Малов скромно сел в углу, точно пытаясь превратиться в человека-невидимку. Пётр Лимонов, курирующий безопасность лаборатории напротив, выволок стул едва ли не в центр помещения. Теперь его огромная туша занимала проход, мешая всем передвигаться. Оставшиеся четверо предпочли стоять.

   Один из незнакомцев перекинулся парой фраз со Станиславским, причём обращался к доктору на английском языке. Чагов немедленно шепнул Северцеву, что узнал человека. По мнению Леонида, их навестил известный биолог-космонавт, имеющий отношение к программе НАСА по колонизации Марса. Константин, бросив единственный взгляд на мужчину, возразил, что судя по выправке тот скорее напоминает военного офицера. Чагов тут же парировал, дескать это ни фига не значит и почему бы космонавту не иметь воинского звания?

   Объект их интереса, огромный человек, под два метра ростом, игнорировал интерес учёных, пристально изучая оборудование лаборатории. Стоявший рядом с ним молодой человек вообще не интересовался ходом эксперимента, а больше следил за теми, кто оказывался рядом. Судя по всему, это был телохранитель американца.

   Оставшиеся двое, казались братьями-близнецами, с одинаково кислыми выражениями на крысиных физиономиях. Оба держали в руках планшеты, непрерывно делая там пометки. Разговаривали они очень тихо, но Розовой показалось, что она различила польскую речь.

   Орлов забился в самый угол лаборатории, с трудом разместившись между гудящими ящиками непонятного назначения и молился, чтобы на него никто не обратил внимания. В отличие от остальных, он хорошо знал одного из гостей и знал, какое тот имеет отношение к космонавтике и Соединённым Штатам.

  Рослый мужчина действительно являлся военным, генерал-лейтенантом вооружённых сил России и фамилия его была — Тарасов. Впрочем, к космосу офицер имел самое непосредственное отношение, ибо когда Орлов последний раз сталкивался с генералом, тот курировал какую-то космическую программу.

  Именно из-за этой последней встречи Иван старался не попадаться Тарасову на глаза, справедливо опасаясь того, что тот сможет его узнать и вся спокойная жизнь тут же полетит ко всем чертям.

  Встреча эта произошла около десяти лет назад. В тот же день Иван первый раз увидел и Станиславского.

   Иван Орлов осиротел в возрасте тринадцати лет. Из-за этого он ненавидел число тринадцать лютой ненавистью, которая росла всякий раз, когда в жизни происходила очередная неприятность, связанная с чёртовой дюжиной. Родители мальчика погибли в автокатастрофе и из родственников у него осталась только старая бабка, не сумевшая справиться с воспитанием подрастающего разгильдяя.

  Плюнув на последние годы учёбы, Иван с друзьями предпочёл заниматься боксом, посвятив спорту всё свободное время. Особых успехов в соревнованиях не добился, поэтому его отчислили с предпоследнего курса института, осчастливив военкомат достойным призывником. Парень имел неоспоримое достоинство — крепкое здоровье, посему угодил в десант.

  Впрочем, служба у Ивана не задалась. Не прошло и месяца, после учебки, как его и ещё пару десятков таких же здоровых лбов, отправили в неизвестном направлении. Начальник части выглядел весьма смущённым и даже взбешённым, когда препирался с сопровождающим — неприметным штатским, чем-то похожим на сегодняшних крысинолицых иностранцев. Запрыгивая в кузов автомобиля, Орлов вспомнил, что сегодня — тринадцатое и ощутил неприятное сосание в животе. Еще сильнее парень занервничал, когда из разговоров выяснилось, что все отобранные оказались сиротами.

  На аэродроме группу встретил молодцеватый полковник и весело поинтересовался, не желают ли чудо-богатыри послужить делу космических исследований. Естественно, все грели желанием и офицер с шутками и прибаутками проводил их на борт рокочущего Ила. За прошедшие годы облик весельчака практически не изменился, лишь добавилось седины, да сменились звёзды на погонах.

  Высадили их ночью и до самого утра автомобиль подпрыгивал на каких-то кочках и колдобинах. С первыми лучами света, совершенно разбитых и измочаленных дорогой солдат выгрузили на пустынном плацу, перед чёрной коробкой трёхэтажного здания. Никаким космодромом тут и не пахло. А вот смердело чем-то неприятным, точно.

  И полковник перестал шутить, сменив приветливую улыбку на оскал. И охрана в непонятной форме, напоминающей натовскую, выглядела весьма неприветливо, едва не тыкая их стволами "скорпионов". Кто-то невесело пошутил, что их привезли на какую-то вивисекцию. Шутка получилась больно похожей на правду и никто не засмеялся.

  Группу разделили. Каждого поодиночке повели, вроде бы, на медосмотр. Ну, по крайней мере, процедура напоминала медицинский осмотр. Орлова раздели донага, осмотрели с ног до головы, обстучали и сунули в пять разных аппаратов. Потом мужеподобная медсестра, с трудом произносящая русские слова, накачала его какой-то дрянью, от которой Иван ощутил себя раздавленной куклой и отключился.

  Сколько времени Орлов находился без сознания — неизвестно. Парню снился неприятный кошмар, в котором огромный металлический паук вскрыл его черепную коробку и вытаскивал извилины, одну за другой. Чудовище осматривало добычу и жадно слизывало воспоминания.

  Когда Орлов пришёл в себя, выяснилось, что паук ему не привиделся. Странное приспособление с множеством блестящих отростков, напоминающих щупальца, нависало над операционным столом, куда поместили молодого человека и мигало разноцветными лампочками.

  Иван ощутил себя как-то странно: под черепной коробкой словно бегал стадо взбесившихся тараканов и щекотало голову мохнатыми лапками. Но это мелочи: парень с огромным трудом вспомнил собственное имя, да и остальные воспоминания давались с неимоверным усилием, будто приходилось ворочать тяжеленые камни. Но это его нисколько не тревожило; напротив, Иван ощутил небывалый подъём, радость и ожидание чего-то хорошего. Всё виделось в розовом свете и больше всего хотелось вскочить и работать, работать, работать.

  Сквозь туманную пелену Орлов различил два голоса.

   — Бесполезно: славянский менталитет. Можно полностью стереть его память, промыть мозги, однако никакой мощности не хватит, чтобы сделать наложение.

   — Так что, предложение наших заокеанских друзей?

   — Заклятые друзья, да… У них тоже проблемы, но да, мы вынуждены согласиться. Правда возникли определённые трения с вашим руководством, но думаю мы сумеем их порешать.

   — Не обращайте внимание. В случае чего, Сергеев вас поддержит. Даю гарантию.

   — Понятно. Приму к сведению. А он… в курсе?

   — В пределах допустимого. Ладно, а как поступим с этим? Отработанный материал. Я пролистал отчёт и считаю, что он абсолютно бесполезен. Разберёте на запчасти?

   — А у вас жёсткая позиция, полковник. Да нет, пусть походит… в сборе.

  Оба голоса рассмеялись. Орлов попытался открыть глаза и когда получилось, увидел парочку в белых халатах. Одним был тот самый полковник, а вторым — высокий худой мужчина с высоким любом и проницательными глазами за стёклами старомодных очков.

  Как выяснилось, несколько позже, это и был Роберт Станиславский.

  Доктор не только спас Ивана от "разборки", но и взял под свою опеку. Учёный назначил парня личным помощником и хоть частенько ругал, но относился вполне по человечески и Орлов был готов отдать жизнь за своего покровителя.

  Так что жизнь его шла достаточно ровно и вполне неплохо. Поэтому Иван не желал, чтобы это "неплохо" сменилось на нечто другое и старался не попадаться Тарасову на глаза. Впрочем, генерал и сам не очень вертел тяжёлой головой, сосредоточившись на показаниях приборов.

  Парочка крысинолицых вела тщательную запись процесса записи, причём один снимал, а второй ещё и комментировал записанное на английском. Пётр Лимонов, отвечающий за абсолютную секретность проекта, корчился на своём стуле и бросал страдальческие взгляды на директора. Тот же только усмехался и разводил руками: дескать, смирись.

  Северцев вновь спрятался за дешифраторами и с ужасом переглядывался с отражением в тёмном экране.

   — Почему его до сих пор нет? — с ужасающим акцентом, спросил один из крысинолицых. — Согласно расписанию, он должен быть здесь, десять минут как.

   — Сейчас будет, — безмятежно откликнулся Малов из своего угла, — Его же должны подготовить, сами понимаете.

   — Подготовить, — просипел второй крысинолицый, — Конечно.

   — Бардак. — произнёс Тарасов, теперь на чистом русском, — Ничего не меняется. — Он повернулся к парочке наблюдателей, — И у вас то же самое.

  Те, к кому он обращался, одновременно повернули головы и враждебно посмотрели на генерала. Тарасов ответил таким тяжёлым взглядом, что его оппоненты мгновенно отвернулись.

  Запищало и над дверью вспыхнул зелёный огонёк. Массивная металлическая плита отъехала в сторону и в проёме появилась автоматическая платформа с лежащим человеком. Лицо человека отражало абсолютную безмятежность спящего. Похоже, ему снился хороший сон.

  Константин Бодров прибыл.

 

 

ЧАСТЬ 2. ЧЕЛОВЕК

  

  

   14

  

  

   Простые движения, одно за другим: подняться с кровати, пройти коридор и зайти на кухню. Дыхание, не забывать про дыхание: вдох-выдох. Включить кофеварку и сунуть в тостер пару кусков хлеба. Вернуться в спальню и застелить кровать.

  "Почему она ушла?"

  Спокойно! Сосредоточиться на простых движениях. Отойти от кровати и взять гантели: тело необходимо содержать в порядке. Пока делаешь упражнения, смотреть телевизор с программой новостей. Что там интересного? Опять войны, теракты и прочая неважная муть...

  "Ведь всё было так хорошо!"

  Не задумываться. Спокойно одеться, выпить кофе и съесть пару бутербродов. Спуститься вниз на лифте, игнорируя любопытствующие взгляды старухи с восьмого. Сейчас она пойдёт перемывать его кости к своим товаркам у подъезда. Ну и пусть. Пройтись до спуска в метро, автоматически лавируя между спешащими людьми и вспомнить, что опять забыл убрать её фотографию со стола.

  "Света, Света, что же ты наделала!"

  Он остановился в толпе, уставившись на пугающе похожий силуэт и тотчас кто-то налетел сзади, пнул, толкнул в бок и вылил поток грязных ругательств. К чёрту! Он помотал головой. Мысли успели вырваться из запретной зоны и теперь гуляли повсюду, причиняя почти физическую боль. Страдания оказались гораздо болезненней, ибо он считал, что рана успела немного зарубцеваться.

  Почти год ничем не омрачённого счастья. По крайней мере ему так казалось. Возвращаться с работы, зная, что тебя ожидает любимый человек. Торопиться на пятый, не дождавшись лифта и принимать в объятия визжащее лохматое счастье. Потом они заберутся на диван и примутся обниматься, а в перерывах, между поцелуями, можно рассказать, какие сложные штуки он умудрился сегодня придумать. Ему вновь расскажут, что он — самый умный на целом свете и предложат наивкуснейшую пиццу, созданную по рецептам древних ацтеков или ароматный борщ, завещанный самим Тутанхамоном.

  А ближе к полуночи он будет лежать, совершенно обессиленный и смотреть в потолок. В ухо примутся сопеть самые милые ёжики на свете, а он ощутит себя наисчастливейшим человеком во всём мире. А потом придёт сладкий сон. И вновь наступит утро и он отправится на работу и вновь вернётся домой...

  Вернётся в пустую квартиру, где найдёт обрывок бумаги с быстрыми строчками, наползающими друг на друга и прыгающими буквами, складывающимися в непонятное: "Прости меня, пожалуйста. Ты ни в чём не виноват. Не ищи. Так надо."

  Что это значит? Он стоял и тупо смотрел на листок бумаги, за которым прятался зловещий обрыв в ничто. Такое можно написать человеку, с которым едва знаком, с которым никогда не делился планами на грядущее, вписывая в них обоих. Чёрт побери, не с тем, с кем серьёзно обсуждал возможность пойти под венец уже в этом году! Они ведь вполне серьёзно обсуждали имя будущего ребёнка, будь то мальчик или девочка. Как заливисто хохотала Света, стоило ему озвучить откровенно идиотский вариант, так популярный в среде продвинутой молодёжи. Он заражался её звонким смехом и очень долго они катались по полу, подобно двум счастливым идиотам.

  То злосчастное послание он перечитал бессчётное число раз, но так и не смог проникнуть в потаённый смысл букв, сложить их воедино. Может быть шутка? Светлана могла пошутить и могла пошутить неудачно. Он и сам не был безгрешен в этом отношении. Но телефонный номер не отвечал, почта оказалась заблокирована, а все статусы удалены. Подруга кардинально удалила все следы своего существования, точно долгое время он общался с призраком.

  Но ещё несколько дней он надеялся на розыгрыш, молился, точно истинный верующий. Бог то ли спал, то ли не заметил ещё и этой просьбы, посреди мириадов других и все старания пропали втуне. Ни в это день, ни в следующий, ни через неделю Света так и не появилась.

  Он не сдавался и пытался искать. Но квартиру, которую девушка снимала прежде, заселили другие люди; подруги разводили руками, а хозяин цветочного салона, где Светлана работала, сказал, что работница уволилась, вот уже месяц как. Ни единой зацепки и в отчаянии он даже думал обратиться в полицию и заявить о похищении.

  Друзья отговорили от безрассудного шага и кто-то из них сказал, дескать она была недостойна его. Идиот! Он едва не набил придурку морду. Откуда он мог знать? Никто не всматривался в свет, исходящий от её лица, не замечал сияния, окутывающего Свету. Только он знал, какая она весёлая, умная и чудесная.

  Всё валилось из рук. Работа совершенно не клеилась и начальник предложил отправиться на пару недель в отпуск. В отпуск, который он планировал провести с ней! Нет, ему не нужен был отдых, он нуждался в Свете. В пропавшей Светлане. Без неё его душа превратилась в опустевший сад, где холодный ветер обрывал последние листья с некогда цветущих деревьев.

  Работа совсем перестала его интересовать и результат не замедлил себя ожидать: он допустил крупную ошибку. Почти завершённый проект, плод работы целого отдела, оказался уничтожен. Накрылась премия и коллеги, прежде сочувственно относившиеся к его горю, начали высказывать недовольство. Начальник уже не предлагал, а навязывал отдых, намекая, что альтернативой станет увольнение.

  Но он боялся отпуска, боялся того, что предоставленный сам себе не сможет сдержать непрошенные мысли и желания.

  "Света, прошу тебя, вернись! Я даже не стану спрашивать, где ты была!"

  Позавчера он, послушав дурацкого совета друзей, купил бутылку коньяка и выпил её за вечер. Не помогло, так же, как и тот поход в ночной клуб, когда счастливые люди лишь бесили его, а всякий девичий голос заставлял оглядываться, в поисках знакомого лица. Стало ещё хуже: жалость к себе охватила с такой силой, что он не сумел удержать слёз, перелистывая фотки в телефоне. На следующий день — похмелье, насмешливые взгляды сотрудников и настойчивое покашливание шефа.

  Всё катится к чёрту.

  И вот наступил сегодняшний день. Он едет на работу, согревая слабый огонёк безнадежной надежды, что вернувшись домой ощутит знакомый запах и милый голос шепнёт в ухо: "Прости за всё". Нет, не шепнёт и тёплые руки не обовью его шею. Шансов нет и жизнь кончена. Остаётся дождаться вечера и купить ещё одну бутылку коньяка. И чёрт с ней, с головной болью, с тоской и взглядами посторонних!

  Он поднялся наружу, вынесенный общим потоком и почти не контролируя собственные движения. "Как ничтожная элементарная частица, — мелькнула насмешливая мысль, безжалостная в своей правоте, — Ничтожная, никому не нужная, частица". Сейчас этот атом социума преодолеет последний квартал и отправится на обычную орбиту, где и останется до самой смерти. Пусть она придёт поскорее!

   Мысль о суициде настигла его так внезапно, что даже затошнило. Пришлось вырваться из толпы и отойти в сторону. Лица, серые и бесстрастные, вызывали ужас и чтобы отвлечься, он нырнул в один из переулков. Плюхнул дорогой туфлей в грязную лужу, но даже не заметил этого, уставившись на вывеску, красивую в своей неряшливости и винтажной нелепости.

  "Узнай будущее! — гласила надпись, вылетающая из уст толстой, то ли цыганки, то ли молдаванки, — Времени осталось мало. Успей!"

  "Хочу ли я узнать будущее? — спросил он сам у себя и себе же ответил, — Конечно, же хочу! Хочу узнать, вернётся ли Света!"

  Раньше бы он только посмеялся, предложи кто-то посетить нечто подобное. Да что там, он и к астрологическим прогнозам относился с саркастической насмешкой, издевательски комментируя похождения водолеев и козерогов. Видимо его извилины успели сплестись в такой узел, в переплетениях которого напрочь исчезла прежняя логика.

  Чёрт побери, да он просто жаждал нелогичного, сверхъестественного чуда!

  Именно поэтому Константин решительно толкнул неказистую деревянную дверь и шагнул внутрь. В мягком полумраке поначалу потерялись очертания окружающего мира и единственное, что он ощущал — странную смесь пряных запахов, навевающих мысли об экзотических странах. Нечто подобное встречалось на рынках Египта. Впрочем, никаких неприятных ассоциаций.

  Бодров присмотрелся и по мере привыкания глаз к тусклому освещению, начал различать подробности обстановки. Небольшая комнатка, определённо служащая приёмной салона, или как там эта штука называется. Над пустой стойкой — огромный плакат. Изображение порядком выцвело, от времени, но ещё можно разглядеть тучную женщину в чём-то, наподобие хиджаба. У стены стоял дряхлый стул, на котором сидел столь же древний старик и вроде бы спал. За стойкой различались опадавшие складками шторы, из-за которых пробивался синий свет. Очевидно, идти предстояло именно туда.

  Когда молодой человек проходил мимо спящего старика, тот приоткрыл один глаз и пробормотал неразборчивое приветствие. Потом принялся храпеть пуще прежнего.

  Следующая комната оказалась несколько больше: круглый зал, потолок которого исчезал во мраке, а на стенах слабо мерцали синие магические знаки. Посреди помещения располагался огромный овальный стол с мутным стеклянным шаром посредине. Кроме того, на полированной поверхности лежали стопки карт, различного размера и стояли толстые огарки свечей.

  Но весь магический антураж вызвал лишь мимолётный интерес гостя, потому что всё его внимание оказалось поглощено хозяйкой. Женщина огромных размеров сидела за столом и казалось, дремала. Оценить размеры ведуньи не представлялось возможным из-за множества накидок и покрывал, на её теле. Цветастый платок оказался надвинут почти на самые глаза и лишь несколько тёмных прядей выбивались наружу.

   — У нас гости, — пробормотала гадалка, не открывая глаз и протянула руку, накрыв ладонью одну из колод, лежавших на столе, — Молодой человек желает знать будущее.

   — Да, мне хотелось бы кое что узнать, — выдавил парень, сражаясь с желанием развернуться и покинуть это гнездо мошенников и мракобесов.

   — Молодой человек остался без пары, — задумчиво проворковала ведунья и толстые пальцы, украшенные множеством перстней побарабанили по картам, — И впал в отчаяние.

   — Откуда… Откуда это вам известно?

   — У каждого — своя работа. Ты проектируешь машины, я — читаю в душах, — женщина широко ухмыльнулась, сверкнув золотыми зубами, — Да ты садись, садись. Дорога тебе предстоит дальняя, не из лёгких и приятных.

  Он хотел было возразить, что просто идёт на работу, но в голове бурлило столько мыслей, что не в силах сконцентрироваться, парень просто плюхнулся на старый скрипучий стул. Пока гость устраивался поудобнее, гадалка провела рукой по столу и колода карт сама собой развернулась в ряд разноцветных прямоугольников. Ведунья приоткрыла один глаз.

   — М-да, была у тебя, дорогой, большая любовь, да вся вышла. Долго была, год или около того, — одна из карт улетела прочь со стола, — Глупость какая! Почему ушла — не скажу, незачем. Да, дорогой, дорога дальняя, да казённый дом, прямо, как в песне. А ну, дай ка руку, яхонтовый ты мой.

  Улыбаясь опереточным манерам хозяйки, Константин протянул ладонь, которая тут же угодила в цепкие пальцы гадалки. Та склонилась над столом, едва не касаясь носом руки парня. Смуглое лицо сначала отразило заинтересованность, потом — недоумение и раздражение, словно посетитель в чём-то обманул ведунью.

   — Странный ты человек, — пробормотала женщина и повернула ладонь так, чтобы та стала видна Константину, — Сам смотри: линия жизни обрывается, а потом опять начинается, причём второй раз идёт гораздо глубже и чётче. Будто ты только тогда и начнёшь жить по-настоящему. Ну да ладно, попробуем разобраться, в чём дело.

  Она отпустила посетителя и подвинула к себе магический шар на подставке. Сняв мутную сферу с крепления, гадалка повертела её в руках. Должно быть женщина нажала на какую-то невидимую кнопку, иначе чем объяснить то, что грязно белый шар внезапно озарился голубым сиянием и стал почти прозрачным. Константин, ошарашенный происходящим, попытался рассмотреть внутренность волшебного предмета, но различил лишь быстро скользящие тени. Гадалка же пристально вглядывалась в призрачные картинки и кривила лицо, точно видела нечто непонятное.

   — Давно был в джунглях? — она покосилась на посетителя и тот отрицательно качнул головой, — В зоопарке? Цирке? Занимался дрессурой диких животных? Впрочем, о чём это я — ты же всю жизнь просидел за компьютером...

  Загадка её всезнания поразила Константина до такой степени, что он замер с открытым ртом, ожидая, если не откровения, то хотя бы совета, как ему поступить дальше. Впрочем, ничего подобного он так и не дождался; ведунья раздражённо отшвырнула шар. Тот вновь превратился в прежнюю мутную сферу и с гулким грохотом упал на пол. Гадалка бессильно откинулась на спинку своего кресла и закрыв глаза тихо сказала:

   — Уходи. Твоё будущее, для меня — закрытая книга, на непонятном языке. Хочешь — заплати, не хочешь — не плати, я не настаиваю.

  Молодой человек оказался так поражён талантами хозяйки, что всё же решил расплатиться. Тем более последние дни напрочь выбили прежнюю жажду денег, которые всё равно не на кого потратить. Константин достал стодолларовую купюру и положил на стол. Гадалка приоткрыла один глаз, внимательно изучила подношение и сказала в спину уходящего посетителя:

   — Дам тебе, милый, один совет: коли надумаешь что-то делать, менять жизнь — делай сразу же. Выйдешь от меня и сразу слушай, что сердце подсказывает. Бросай остальные дела, какими бы важными они не казались: судьба не терпит проволочек.

  Совершенно сбитый с толку Бодров остановился у входа в салон и почесал затылок. Если подумать, за что он отдал сотку баксов? Никакой ценной информации, никаких рекомендаций, если не считать последнего странного совета. Нет, правильно говорят, что все эти аферисты умеют затуманить голову любому человеку! Делай всё без проволочек, ха! Что он может делать, куда ехать?

  И тут его осенило. Как-то Света упоминала родителей, которые живут в пригороде, а он даже не подумал, что девушка могла укрыться именно у них. Вот тупица! Правда он не знает точного адреса, но в наше время получение подобной информации — лишь вопрос времени. И даже если Светланы там не окажется, её родители смогут подсказать, где она.

  "А как же работа? — спросил он себя и себе же ответил, — В этом гадалка права: если что-то задумал, нужно делать сразу, пока не навалились сомнения и неуверенность".

  Пока парень направлялся к станции метро, он успел обдумать план ближайших действий и набрать номе шефа. В голосе начальника прозвучала некоторая озабоченность: какой ещё фортель может выкинуть проблемный подчинённый? Впрочем, услыхав о просьбе предоставить короткий отпуск, сразу же обрадовался.

   — Костя, господи, какие проблемы! — в сипловатом голосе давнего курильщика прозвучала нотка любопытства, — Вижу, у тебя настроение получше вчерашнего. Надеюсь, это — так?

   — Типа того, — Константин действительно ощутил некий внутренний подъём, точно включились неведомые резервы, — Возможно, мне ещё удастся побороться со своими демонами.

   — Удачи, — шеф облегчённо вздохнул, — Не хотелось бы терять ценного работника. Сколько планируешь бороться?

   — Думаю, недели будет вполне достаточно.

   — Ну, ни пуха, ни пера. Ещё раз — удачи.

   — К чёрту. И большое вам спасибо за поддержку.

  Путь к гаражам пролетел, точно во сне и уже через час автомобиль Бодрова вырвался за пределы города и принялся рассекать пространство свободное от новостроек окраины. Проигрыватель бумкал ритмичной музыкой и настроение Константина неудержимо стремилось вверх. Парень уже не сомневался, что идёт по следу пропажи и скоро обнаружит пропавшую девушку. Светлана наверняка успела понять, какую ошибку совершила и ждёт его. А если даже и нет, то пусть хотя бы скажет ему в глаза, почему ушла.

  Автомобиль в полном одиночестве нёсся по ответвлению шоссе, ведущему в нужный посёлок. Именно в этот момент его догнал чёрный Виано. Минивэн некоторое время шёл нос к носу с машиной Бодрова, но тот, поглощённый мыслями, не сразу обратил внимание на странное поведение соседей по трассе. И лишь когда его автомобиль начали вполне очевидно прижимать к обочине, парень понял, что происходит нечто неладное. Высунулся в окно и крикнул, обращаясь к тонированным окнам чёрной машины:

   — Какого чёрта тебе нужно?

  Ответа он не получил, но у него появилось ощущение чьего-то пристального недоброго взгляда. От этого мурашки бежали по коже и выступала испарина на лбу. Представилось, что в зловещем минивэне нет ни единой живой души, а сам он доверху заполнен мраком и этот мрак ведёт охоту на одиноких автомобилистов.

  Испуганный собственными фантазиями, парень попытался сбросить скорость, чтобы ускользнуть от преследователей. Не тут то было: чёрный автомобиль не отставал, повторяя все его маневры. Он приблизился к машине Кости почти вплотную, нависая над ним тёмной блестящей стеной. Стало жутко, как в липком кошмаре от которого невозможно пробудиться.

   — Да мать же твою! — заорал молодой человек.

   И в этот момент минивэн ударил его своим бортом.

  Удар оказался несильным, но на высокой скорости это привело к катастрофическим результатам. Автомобиль Бодрова опрокинулся на бок и проскользив так несколько десятков метров, кувыркнулся в кювет.

  Константин видел, как мир бешено вращается вокруг него, точно он оказался на некой безумной карусели. Летело битое стекло, а руль норовил ударить по рукам. После серии сильных ударов последовал последний — самый мощный. Он почти отключил сознание молодого человека, но тот ещё мог слышать чьи-то голоса, доносящиеся из подступающего мрака:

  \- Тащи его. Осторожнее, придурок!

   — Стараюсь. Твою мать, нахрена ты так сделал? Сократил время?

   — Забыл спросить. Что у него с рукой?

   — Бруно нас нахрен убьёт… Да, нет, всё норм.

 

 

16.

  

  

  

   Старые ступени протестующе поскрипывали под ногами и прогибались, ухмыляясь чёрными ртами щелей. Не менее древние поручни шатались, когда она пыталась опереться на них, отчего появлялось опасение рухнуть в сумрачный холл гостиницы. Многолетняя (столетняя?) пыль пыталась набиться в ноздри и щекотала нос изнутри. Хотелось от души расчихаться, а ещё лучше — спуститься и покинуть проклятое место обслуга которого никогда не слышала о существовании пылесоса.

  Жанна медленно спустилась со второго этажа, где снимала номер и остановилась у стойки ресепшена. Девушка в сомнении изучила посапывающего старика, который водил носом по древнему дереву. Рядом с седой головой портье (или кто он?) лежала стопка выцветших журналов, кажется, родом ещё из Советского Союза.

  Отдать ключ? Журналистке показалось, что один глаз у служащего приоткрылся, но усиливающийся храп намекал, что она ошибается. Пожав плечами Жанна бросила ключ в карман джинсов и вышла на улицу.

   За спиной осталось небольшое двухэтажное здание с крошечной чёрной вывеской, где облезшие буквы гордо именовали заведение: "Континенталь". Прочитав название первый раз Жанна не смогла удержаться от улыбки. Пришлось очень долго блуждать по улицам не такого уж и маленького городка, прежде чем кто-то из жителей сумел показать ей нужный объект.

  Впрочем, эти блуждания тоже принесли свою пользу. Оказалось, Лисичанск много старше, чем можно себе представить. Некоторые здания явно возводились под влиянием средневековых европейских зодчих, а мостики через пересыхающую реку так и вовсе наводили на мысль о глубокой старине. Кроме того Жанну заинтересовал древний памятник королеве Лилии. Кто она? Зачем стоит на коленях, словно просит прощения? Почему Зорина никогда прежде не слыхала о такой? Вопросы...

  Обнаружив гостиницу, журналистка долго не могла поверить, что вот это обшарпанное здание, ничем не отличающееся от таких же дряхлых пенсионеров, по обе стороны улицы, действительно готово принять постояльцев. Но её удивление оказалось лишь слабой тенью изумления, которое испытал администратор, игравший в карты с седым портье. Оба некоторое время раскрыв рты смотрели на девушку и лишь потом переспросили: неужели ей действительно нужен номер? Судя по всему, последний гость жил здесь лет сто назад, не меньше.

  Номера в пыльном здании оказались так себе. Но всё же лучше, чем некоторые, куда её угораздило попадать на курортах и много лучше, чем она ожидала после такого приёма. Старый телевизор вполне чётко демонстрировал полсотни каналов, кондиционер глухо урчал, освежая воздух и даже имелся рабочий стационарный телефон. В душевой отсутствовали неизбежные хозяева номеров в дешёвых отелях — тараканы. А вот с водой возникли некоторые проблемы, поэтому перед сном пришлось принимать душ из ледяной воды. Но и это оказалось к лучшему — холодные струи сбили напряжение дурацкого дня и девушка спокойно проспала до самого рассвета.

  И вот сейчас Жанна неторопливо шагала по извилистой улочке, поросшей высокими старыми деревьями. За их редеющими кронами терялись дряхлые двухэтажные постройки, напоминающие ворчливых стариков, подслеповато вглядывающихся в незнакомку тусклыми глазами окон. А незнакомке позарез требовалось не пропустить нужную тропинку, ведущую к прокату автомобилей. Только так Зорина могла почувствовать себя полноценным человеком, а не каким-то инвалидом.

  Жанна усмехнулась, внезапно вспомнив курьёз, связанный с её вселением в гостиницу. Отель оказался собственностью того, кого она приняла за администратора и держал заведение тот скорее для собственного удовольствия. Последний посетитель здесь ночевал действительно весьма давно, поэтому хозяин долго совещался с седым портье, обсуждая стоимость комнаты. В конце концов старик назвал сумму, тут же поинтересовавшись, не загнул ли он? Девушка улыбаясь успокоила его и расплатилась. Названная такса казалась смехотворной даже в условиях дикой провинции.

  Посмеиваясь над незадачливым бизнесменом, Жанна едва не пропустила нужный поворот, спрятавшийся в пышных кустах. Спустя полсотни шагов перед ней открылась небольшая площадка под ржавым навесом, где висела перекошенная табличка: "Эксклюзив". Похоже местные жители просто обожали подобные громкие вычурные названия.

  Ну и да, выставленные автомобили претендовали на эксклюзивность. Своей древностью. Таких старых Фордов и Ниссанов Зорина не видела уже давным-давно. Скептически изучив четырёхколёсную рухлядь, Жанна тяжело вздохнула и направилась в офис. Ну, в смысле, в ободранную будку с запылившимися окнами и натужно хрипящим кондиционером.

  Внутри оказалось жарко и душно, отчего возникал вопрос: зачем дребезжит коробка в окне? Конторка, за которой должен был кто-то сидеть, скучала в одиночестве. Осмотрев антикварный звонок, лежавший в высохшей лужице чего-то липкого, девушка осторожно коснулась его пальцем. Глухо брямкнуло.

   — А, что? — из-под стойки вынырнула взлохмаченная голова, а после появилось и неуклюжее остальное, сжимающее в руках древний ноут, — Добрый день. Чего желаете?

   — Скорее, доброе утро, — журналистка улыбнулась, рассматривая угри на физиономии подростка, — Насколько я понимаю, здесь можно взять на прокат автомобиль. Ну, тот, который способен передвигаться. Есть же такие, я надеюсь?

  Парень взлохматил свои, и без того растрёпанные, волосы.

   — Ну, вообще-то, теоретически, они все способны передвигаться, — внезапно взгляд юноши стал очень хитрым, — Впрочем, я могу предложить вам собственную машину. Если вы согласитесь взять меня, в качестве водителя. По рукам?

  Зорина ощутила, как её разбирает смех. Так к ней ещё никто не клеился. Что за глухомань, да ещё и так близко от столицы? Может она угодила в параллельную реальность?

   — Какая из ваших развалин самая самоходящая? — со вздохом сказала девушка, — Парень, не обижайся, но я предпочитаю возить себя сама. Все взрослые девочки так делают.

  Всё-таки парень обиделся, потому что заполняя нужные графы он ни разу не поднял глаза и не сказал ни слова. Однако Жанне требовались не только ключи от старой рухляди, но и кое какая информация. Поэтому девушка изобразила свою козырную "улыбку соблазнительницы", способную растопить даже сердце снеговика и добавила в голос концентрированную порцию мёда.

   — Ну, не будь таким букой. Просто мне необходимо съездить в ваш институт и взять там парочку интервью. Я ведь — журналистка, представляешь? После основной работы могу собрать материал о людях Лисичанска, в том числе и о его молодёжи, как? Кстати, ты не мог бы подсказать самую короткую дорогу к вашему светочу науки?

  Парень внезапно вскинул голову и Жанна увидела гримасу страха на побледневшем лице.

   — Я не понимаю, о чём вы говорите, — чётко сказал молодой человек и тут же опустил взгляд, — Нет у нас никакого института.

   — Да ладно! — она рассмеялась, ощущая лёгкую нервозность. Чувство нереальности происходящего, преследовавшее девушку вчера стремительно возвращалось, — Ну ладно, чёрт с тобой, я согласна покататься вместе с личным водителем, только немного напряги память.

   — Можете забирать свой автомобиль, — парень протянул ей ключи и она ощутила дрожь пальцев с обкусанными ногтями, — Он на пятой площадке.

  Пребывая в состоянии лёгкого офигевания, Жанна обошла вокруг своей Короллы, поражаясь тому, что восьмидесятки ещё способны передвигаться самостоятельно. Движок тарахтел точно обдолбаный дятел, но старая рухлядь перемещалась вполне шустро и практически не подпрыгивала на многочисленных ухабах.

  Итак, девушка получила необходимые четыре колеса и ещё один повод для удивления. Впрочем, пустота в желудке очень скоро переместила все странности на второй план и вынудила искать место для перекуса. Вообще то, максимум, на что она надеялась — на шаурмячную "У Васгена", но испытала ещё один шок, обнаружив блестящую вымытым стеклом витрину "Макдональдса".

   — Лисичанск — город контрастов, — пробормотала Зорина, паркуя автомобиль между двумя Нивами. В прицепе коричневого внедорожника жизнерадостно хрюкали маленькие жирные поросята, — Буду писать книгу, так и назову.

  Внутри оказались до боли знакомые стойки, столики и вывески с дежурными блюдами, что даже показалось странным, после всего остального. Впрочем, оно и к лучшему — островок привычного в море непонятных происшествий. Очереди не было и Зорина спокойно заказала картошку, пару бургеров и большую колу. Получив заказ, девушка отошла в угол, откуда получила возможность наблюдать за небольшим залом кафе.

  Людей присутствовало совсем немного — не больше десятка и это её не удивило: самое начало рабочего дня. Мужчины и женщины среднего возраста, одетые в простые одежды — очевидно владельцы тех, видавших виды, автомобилей на парковке. Посетители торопливо поглощали еду и Жанна заметила, как парочка мужчин деревенского вида, тайком подливают в колу что-то прозрачное. Определённо не воду. Меню кафе явно претерпевало определённую мутацию.

  Девушка лениво поднесла бургер ко рту, бросила взгляд в окно и откушенный кусок встал поперёк горла. Пришлось откашляться и запить большим глотком колы. На мгновение журналистке показалось, что свет утреннего солнца сменился ночным мраком, а в лицо дунул ледяной ветер. На парковке невесть откуда появился её недавний кошмар — машина-призрак, едва не сбросившая автомобиль девушки в кювет. На мгновение Зориной представилось, что из открытых дверей минивэна появятся жуткие потусторонние монстры.

  Однако в кафе вошли два самых обычных человека, чьи одежды, правда, контрастировали с одеяниями остальных посетителей. Классические костюмы тёмных тонов сидели по фигуре владельцев и опытный взгляд Жанны тотчас оценил их совсем немалую стоимость. Впрочем, стоило девушке увидеть лицо одного из пришельцев и она тотчас забыла о костюмах и их цене. Журналистке захотелось уменьшиться до микроскопических размеров, стать незаметной, точно крохотная мышка.

  Этого человека она уже видела. Он был одним из тех, кого она тогда видела в зоопарке. Спутать Зорина не могла: её память на лица ещё ни разу не подводила владелицу. Стало быть проклятая машина, едва не угробившая её на подъезде к Лисичанску, имела непосредственное отношение к таинственному институту.

  Жанна ощутила возбуждение и радость: надо же, она ещё не успела начать поиски, а у неё уже появились проводники. Пусть невольные, но — проводники, которые отведут исследовательницу к цели. Единственное, о чём стоило пожалеть, так это о чемоданчике, который остался в номере. Однако и это не имело особого значения; сейчас Зорина просто выяснит местонахождение института, а уж затем вернётся, вооружённая всем необходимым, для работы.

  Мужчины, за которыми она наблюдала, не стали есть в кафе, а забрали пакеты с заказом и покинули помещение. Жанна торопливо допила колу, едва не пролив напиток на грудь и бросилась к выходу. Кто-то из разбавлявших водкой колу пошутил насчёт неплохой задницы, а другой согласился, что и сиськи — ничего себе. Впрочем, Зориной было не до того: она едва не свернула шею, наблюдая за парочкой, занимавшей места в минивэне. Мужчины перебросились парой тихих фраз и захлопнули дверцы, превратив автомобиль в ту самую зловещую машину-призрак.

  Зорина задержалась у выхода, напряжённо ожидая, когда минивэн отъедет от кафе. Играть в шпионов, так уж до конца, усмехнулась девушка, наблюдая за урчащим авто, неторопливо выезжающим с парковки. Лишь убедившись, что теперь её точно никто не увидит, она подбежала к своей развалине и прыгнула за руль. Когда Жанна вставила ключ в гнездо зажигания, один из поросят в прицепе, высунул свой пятачок наружу и с любопытством уставился на "шпионку".

  Проклятый двигатель не заводился.

   — Да чёрт бы вас всех побрал! — выкрикнула Жанна, наблюдая, как тёмное пятно минивэна все дальше мелькает за деревьями.

  Поросёнок сочувственно хрюкнул.

   — Быть не может, чтобы и эта сломалась так не вовремя! Журналистка яростно стукнула кулаком по баранке руля и ещё раз повернула ключ, — Это что, эпидемия?

  Двигатель заурчал. Поросёнок взвизгнул от радости и пропал из виду. Очевидно пошёл рассказывать братьям и сёстрам о счастливом событии. Но Жанне было не до него. Она пыталась выжать из своего корыта максимум скорости. При этом приходилось рыскать взглядом, отыскивая пропажу. Вот впереди мелькнуло что-то тёмное и Зорина утопила педаль газа в пол. Сбить кого-то? Смешно! Трафик тут приближался к отрицательным значениям. Да ещё и чёртов раритет, очевидно благоговел перед правилами движения, наотрез отказываясь превышать допустимую скорость. Стоило попытаться превысить лимит и автомобиль начинало трусить, как в лихорадке.

   — Весьма законопослушная машина, — пробормотала журналистка, поворачивая за угол, — Ну уж теперь меня точно никто не оштрафует за превышение!

  В самом конце длинной улицы темнел зад фургона и девушка ощутила бессильную злость: на этой колымаге ей явно не догнать автомобиль, с лёгкостью делающий полторы сотни. Уж Зорина то помнила, как проклятая машина издевалась над ней на шоссе. Мало неприятностей, так ещё и на дороге началась полоса колдобин, больше напоминающая полигон для внедорожников.

  Фургон скрылся за очередным поворотом, а девушка начала терять надежду. Её автомобиль трясло и подбрасывало, да так, что руки слетали с баранки. В таких условиях вождение превращалось в какой-то извращённый раллийный заезд и приходилось напрягать все силы, удерживая развалюху от попыток съехать на обочину.

   — Вот здесь и таится погибель моя! — шипела Зорина щёлкая зубами в опасной близости от языка, — Если эта рухлядь не развалится в ближайшие минуты, я точно врублюсь в какое-нибудь дерево!

  Тем не менее, Жанна и не думала сбрасывать скорость, ибо не привыкла отступать, даже в самых безнадежных ситуациях. И в этот раз упорство оказалось вознаграждено: стоило автомобилю очередной раз повернуть и перед глазами водителя открылась широкая площадка. По краям открытого пространства стояли какие-то магазинчики, а дальше начинался знакомый уже лес. Зелёную поросль рассекала одна единственная дорога и других Зорина не видела.

  Следовательно, если проклятый автомобиль не растворился в воздухе (а девушка не удивилась бы и эдакому), то он должен был проследовать именно этим путём. К сожалению лесная дорога петляла, поэтому преследовательница не имела возможности видеть, так ли это.

  Направляя автомобиль между высоких деревьев, Жанна отметила пару любопытных фактов. Во-первых: трасса выглядела весьма древней, точно её проложили в невообразимую старину, между истреблением мамонтов и возведением египетских пирамид. Второе, дорога, по которой приходилось передвигаться, напрочь отсутствовала на тех полутора картах, которые журналистке удалось раздобыть. Впрочем, кого это удивит, после всей хрени, происходящей вокруг?

  Поэтому Зорина лишь следила за поворотами, да удивлялась тому, что старинный тракт оказался по качеству много лучше асфальтового безобразия улиц Лисичанска. Деревья по сторонам казались ещё выше, чем с другой стороны городка и Жанна с благоговением поглядывала на зелёных исполинов, гадая, что будет, если один из древних великанов рухнет на дорогу.

  Общее впечатление, от путешествия по заповедным местам, к сожалению омрачало надсадное тарахтение движка, иногда сменяющееся протяжным визгом. К счастью, транспортное средство продолжало двигаться вперёд, а большего от него и не требовалось.

  Девушке показалось, что она заметила странный высверк между деревьев, но скорость, даже столь незначительная оказалась чересчур велика и любопытное место осталось далеко позади. Зорина притормозила было, раздумывая, не вернуться ли, но передумала. Если что, осмотрит на обратном пути.

  Внезапно впереди мелькнуло нечто тёмное и девушка обрадовалась было, решив, что начала догонять минивэн. Однако тут же выяснилось, что увиденные предмет — много меньше и гораздо спокойнее. Точнее — просто стоит посреди трассы, положив руки на пояс, увешанный полицейской амуницией. Ибо какая ещё может быть у полицейского? Солнцезащитные очки стража порядка равнодушно отражали приближающийся автомобиль, пока тот не замер в паре метров от полицейского.

  Журналистка испустила сдавленный стон и стукнула сжатыми кулаками по рулю: да что же это такое! Неприятности и не думали отлипать от неё. А в особенности, неприятности, связанные с этими чёртовыми полицейскими, точно сговорившимися преследовать её. Сначала те двое, а теперь — этот. Наверное ему просто передали Зорину по смене. Ну уж если он решит придраться к превышению скорости, то Жанна просто отдаст ключи от развалюхи: пусть посмотрит, как эта срань умирает на ходу.

  Полицейский очень медленно, как то по-кошачьи, подошёл ближе и наклонился к окну водителя. Несколько секунд он молчал, точно дав возможность девушке рассмотреть своё отражение в зеркальных стёклах очков. Потом заговорил приятным хриплым баритоном:

   — Доброе утро. Капитан Смирнов. Позвольте взглянуть на ваши документы.

   — А что случилось то? — Зориной почему-то казалось, что она уже где-то видела этого человека, — Превышаю? Вожу в нетрезвом виде?

   — Глупости, — полицейский равнодушно улыбнулся, показав два ряда безупречно белых зубов. Его улыбка напоминала какую-то, до смерти надоевшую, рекламу зубной пасты, — Просто ваш автомобиль напоминает другой, недавно угнанный злоумышленниками.

   — Очевидно, из музея, — Жанна едва не расхохоталась, представив, как антиквары ночной порой угоняют четырёхколёсную рухлядь и сдают её в прокат, — Я взяла это старое дерьмо в прокате, потому что мой автомобиль отказался сотрудничать, — она протянула пакет с документами, — Признайтесь, вы шутите? Кому могла потребоваться эта куча металлолома?

  Мужчина взял её документы и принялся изучать. Тем временем журналистка рассматривала его и размышляла, пытаясь таки вспомнить, где же ей встречался этот страж порядка? Вспомнить Зорина так и не смогла, но у неё появилось ощущение, что полицейский не столько читает информацию, сколько глядит на путешественницу. По крайней мере у Жанны возникло чёткое ощущение постороннего пристального взгляда.

   — Приношу свои извинения, — в голосе не прозвучало и нотки вины, — Однако вы не сможете продолжить ваше путешествие по этой трассе. Впереди ведутся дорожные работы: роется котлован. Согласитесь, было бы крайне неприятно, если бы ваш автомобиль упал в яму?

   — А как же чёрный мерседес, который ехал впереди? — запальчиво возразила девушка, решив идти до конца, — Или в нём ехали дорожные рабочие? Их то вы почему пропустили?

   — Мерседес? Чёрный? — полицейский нахмурился и снял очки, — Боюсь, вы ошибаетесь. Последним автомобилем, проехавшим здесь, был автобус, который утром привёз рабочих. И это — всё.

  Жанна раздумала спорить. Совсем. Увидев холодные змеиные глаза ранее скрытые под очками, она тотчас вспомнила, где прежде видела этого человека. Это был напарник того, уехавшего на чёрном минивэне и именно их обоих девушка видела тогда в зоопарке. Причём именно полицейский командовал всем.

   — Возвращайтесь в город. Поищите другую дорогу.

   — Да, да, конечно, — она разворачивала машину под пристальным взглядом змеиных глаз. В этот миг Зорина ощущала лёгкую тошноту и общую слабость.

  Когда машина журналистки скрылась из виду, полицейский почесал нос очками. Потом достал телефон.

   — Ну да, — в голосе, казалось скрипел арктический лёд, — Вы допустили, чтобы она села вам на хвост — непростительная глупость. Буду вынужден сообщить об этом по инстанции. Касательно этой идиотки… Девочка заигралась, пришло время её остановить.

 

 

17.

  

  

   Он слышал непрерывный гул в котором, казалось, тонули остальные звуки мира. Хотелось избавиться от назойливого шума, посмотреть, что именно издаёт это назойливое гудение, но перед глазами плескался лишь мрак. Однако, не такой, что закрывает ночное небо, а тягучий, липкий, обволакивающий со всех сторон, как болотная жижа. И в этой кисельной темноте, прорываясь сквозь постоянный назойливый шум, изредка возникали чьи-то голоса. Кто-то произносил слова, болезненными волнами врывающиеся в его череп и раскатывающиеся волнами по стенкам раскалённого черепа.

  Что происходит? Что случилось?

  Желание рассеять мрак неизвестности оказалось столь мощным, что на несколько мгновений ему удалось сосредоточиться. И во внезапной вспышке прозрения он сумел сообразить: вокруг темно, потому что у него сомкнуты веки. Значит необходимо их поднять и тогда он увидит, где находится и что издаёт проклятый гул.

  Но тут же другая мысль сбила первую и оттеснила её во тьму. Да и то, это оказалось гораздо важнее: кто он такой? Как его имя? Поначалу казалось, будто решение поставленного вопроса — дело считанных мгновений, но время шло, а ответа не находилось Приходилось всё больше напрягать затуманенный мозг, проникая в его дальние уголки. Но тщетно! Ни имени, ни прошлого — ничего.

  Тогда он решил вернуться к изначальной проблеме. Возможно, если удастся открыть глаза и увидеть окружающий мир, память вернётся сама собой? Он схватился за эту идею, как утопающий хватается за соломинку — точно! Стоит поднять веки и всё сразу станет ясно.

  Однако неудачи продолжали преследовать его: веки оказались тяжёлыми, точно могильные плиты и напрочь отказались подниматься. Может их нужно поднять руками? Но рук не оказалось. Он не чувствовал ни рук, ни ног, ни остального тела! Осталась несчастная голова, в которой испуганными птицами метались раскалённые мысли, да звенели чьи-то голоса. Он должен был испытать отчаяние, но чувства оказались подавлены и погружены во мрак, как и всё остальное. Пришлось покориться.

  Тем временем голоса отдалились, слились в неприятный звон, смешавшись с изначальным гулом. А может, это и не голоса вовсе? Он встрепенулся: точно! Это же будильник, который поднимает его на работу. Чёрт, на какую работу? В этот раз память оказалась несколько милосерднее и позволила увидеть некую расплывчатую картинку с большим светлым помещением и тенями людей. Он попытался ухватиться за воспоминание, использовать его, как якорь в туманном призрачном ничто. Но всё уже таяло, рассыпаясь на непонятные обломки.

  Однако, если он не встанет, то его могут наказать! Постой, куда же он опаздывает? Конечно же в школу! Сейчас подойдёт мама и возьмёт за плечо своей тёплой рукой...

  Мама! Почему её лицо плывёт во мгле, расплывается, исчезает? Размытая фигура отступает всё дальше и дальше. Стой, не уходи! Я сейчас встану, обязательно встану, обещаю! Нет сил… И глаза, он никак не может открыть глаза.

  А может, это и не мама? А кто? Света? Это имя… Не помню! Света должна вернуться. Она вернётся и они станут жить вместе. Поженятся. Но, с кем? Он же только называл её имя! Забыл, точно так же, как и своё. Нужно вспомнить!

  Необходимо открыть глаза. Появилось ощущение свежего ветра, который ворвался в его затуманенные мысли, разметая злой морок беспамятства. Ещё немного и он сможет открыть глаза. Вот уже появились первые лучики света — предвестники грядущего пробуждения. Острая боль пронзила голову, но он игнорировал её в предвкушении восстановления памяти.

  Голоса вновь приблизились, становясь всё более разборчивыми и понятными. Что они там бормочут?

  "Он просыпается, просыпается, просыпается". Почему они повторяют это? Кто просыпается? Необходимо срочно посмотреть. "Лариса Николаевна, он просыпается!" Неправильно! Какая же она Лариса Николаевна, если её зовут Света?

  Какое-то насекомое ужалило его в шею, вызвав воспоминание о давнем походе на речку. Он собрался было поднять руку и прихлопнуть назойливого комара, но окружающий мир начал стремительно погружаться в сумрачную мглу.

  Однако ещё несколько мгновений, титаническим напряжением воли, он удерживался от падения в тёмную бездну и пытался рассмотреть хоть что-то. Прямо перед ним появилось лицо человека, пристально вглядывающегося в него. Худощавое бледное лицо изрезанное морщинами. За стёклами очков — холодные внимательные глаза.

  Лицо оказалось абсолютно незнакомо ему, но почему то внушало непонятный иррациональный страх.

  Но вот и это видение превратилось в клубы тумана, разметаемые безжалостным ветром. Мягкие неудержимые волны подхватили бессильное тело и понесли в пучину безвременья.

  

  

  

  

   18

  

  

  

   Обнажённое человеческое тело лежало на операционном столе так неподвижно, слов это был труп. Однако специальные зажимы, плотно охватывающие руки и ноги, как бы намекали на ошибочность этого утверждения. На голове человека поблёскивал прозрачным пластиком странный шлем, весь состоящий из крохотных ячеек, напоминающих фасетки глаза насекомого. Ячейки медленно скользили по шлему, а следом перемещались ослепительные лазерные лучи, которые испускали излучатели, нависающие над столом.

  Всё это весьма напоминало съёмки какого-то дешёвого ужастика, где роботы проводят эксперименты над пленными людьми. Но спецэффекты выглядели впечатляюще, особенно когда яркость лучей изменялась, а шлем точно наполнялся густым туманом, скрывающим голову человека. Потом всё возвращалось к прежнему.

  С начала эксперимента прошло уже более трёх часов и мониторы показывали, что более девяносто пяти процентов информации успешно перенесено на нужные участки мозга. Поэтому Станиславский позволил себе немного расслабиться и выпить немного горького терпкого кофе из крохотной чашечки, некогда подаренной ему супругой. Как давно это было… Малов, позаботившись о своём больном желудке, ограничился минеральной водой.

  На физиономии директора задержалось странное выражение, которое появилось там, после того, как Сергея Александровича последний раз вызвали за двери лаборатории. С того момента прошло уже больше десяти минут и до сих пор директор не проронил ни слова. Он только отхлёбывал прозрачную жидкость, страдальчески морщился, да поглядывал на стакан: сколько там ещё осталось. Влив в себя остаток, он тяжело вздохнул и присел рядом с доктором Станиславским. Тот покосился на него, обозначил улыбку уголками губ и поинтересовался:

   — Ну и о чём ты хочешь мне рассказать? Точнее — пожаловаться.

  Малов только покачала головой и на сморщенной физиономии несчастной обезьяны появилась жалкая улыбка.

   — Прям-таки видишь меня насквозь. Всё, как обычно, — директор жадно посмотрел на чашку в руках собеседника, — Чёрт, как же кофе хочется… Боюсь только моему брюху это совсем не понравится. Директор мединститута страдает от язвы — сапожник без сапог, смешно. Ладно, слушай. Помнишь, я тебе рассказывал про дуру-блогершу, которая припёрлась в наш городишко? — Станиславский рассеянно кивнул, — Так вот, оказывается эта зараза ищет именно наш институт.

   — Чего-то подобного давно следовало ожидать, — нисколько не удивившись, откликнулся Станиславский, — Есть хорошая поговорка: шила в мешке не утаишь. А тут — не шило, а настоящий лом. Кто-нибудь, рано или поздно всё равно пронюхал бы. И хорошо, что это — девица из этих ваших интернетов, а не ФСБ,

   — Типун тебе! И хотелось бы, как можно позднее, — мрачно отмахнулся Малов, — Однако же, даже с этой овцой дело зашло слишком далеко. Мало того, что её носит по Лисичанску и она спрашивает о секретном институте, так ещё и умудрилась найти дорогу, которая ведёт к нам. Везучая, гадость!

   — Ну и? Ждём гостей?

   — С ума сошёл? — поморщился Малов, — Из-за этого меня и дёргают. Наружка засекла нарушение внешнего периметра и отреагировала. Расслабились засранцы, дальше некуда. Вызвали начальника отдела безопасности, потому как не знали, как поступить. Вот, до чего дело дошло! Однако же, что-то нужно предпринять, уж слишком настойчива эта тварь.

   — Грехи спать не дают? — усмехнулся доктор, — Сходи к батюшке, пусть отмолит.

   — Тебе всё шуточки, — пробормотал директор и его правая щека заметно дёрнулась, — Попробуй только представить, что снами всеми станет, если наружу выплывет всё дерьмо, которым мы тут занимаемся.

   — Тебя никак не устраивает комфортабельная однокомнатная квартирка с постоянным видом из окна? — Станиславский аккуратно поставил чашку на стол и провёл ладонями по лицу, — Представляешь, какую тебе сделают рекламу? Сможешь написать книгу, а по ней снимут настоящий хитовый фильм. Да что ты переживаешь, твои заокеанские кураторы моментально поднимут шум об узниках совести и жертвах тоталитарного режима — и года не просидишь.

   — Не думаю, что до этого дойдёт дело, — Малов казался очень старым и предельно серьёзным, — Я хорошо знаю этих самых кураторов и мне известно, как они поступают в подобных случаях. Огласка — совсем не в их интересах. Поэтому, если хоть малая часть информации выскользнет наружу, то не то что от меня — от самого института и камня не останется.

   — Думаю, тут постараются не только те, — Станиславский показал пальцем в пол, — но и эти, — он повёл рукой вокруг, — В общем, куда не кинь — всюду клин.

   — Угу, ещё и этот Тарасов, — Малова передёрнуло, — Когда он проверял документацию, то задавал очень нехорошие вопросы. Как будто раньше был не в курсе наших дел, мудак сраный! А когда проверял службу безопасности, так его просто коробило. Ну, тут то я с ним согласен: распустились сволочи!

   — Так это же — старая закалка, — подтвердил доктор, — Я с ним знаком ещё по проекту: "Снежный Лев" и жалею, что тогда не прислушались к рекомендациям генерала. Глядишь, всё бы вышло по другому. Для него безопасность, это — глухой бункер, колючка и вышки сверху.

   — Ну и как бы он поступил с нашей пронырой?

   — Серёжа, ну ты же не мальчик и не мне тебе объяснять, что она не должна покидать Лисичанск. Как будто вы до этого поступали иначе. Как только она покинет пределы города, пусть попадёт в автокатастрофу или станет жертвой бандитского нападения. Только пусть это произойдёт, как можно дальше от нас.

   — Ага, а если она плотно засядет в своей гостиничной норе?

  Станиславский внимательно посмотрел на старого товарища и тяжело вздохнул:

   — Чисто теоретически, ибо я не могу давать тебе рекомендаций незаконного характера, я бы посоветовал послать несколько решительных парней. Ну таких, которые сумеют уговорить слабую девушку проследовать за город, где с ней и произойдёт несчастный случай.

   — Эти решительные парни, — Малов потёр подбородок и покачал головой, — Я же говорю: распустили дальше некуда. Они думают, что институт существует для оправдания их безнаказанности, а их руководитель — вообще, отдельная песня.

  Малов совсем загрустил, почёсывая чахлую бородку. Станиславский смотрел на него и вспоминал разговор, который состоялся у него с Тарасовым перед отъездом генерала. Тот действительно оказался крайне недоволен и даже взбешён. По мнению офицера всё происходящее в институте вышло из-под контроля и напоминало неуправляемый автомобиль, несущийся к обрыву. Если срочно не предпринять решительные меры, то произойдёт катастрофа, которая утянет за собой людей на самом верху.

  Успокоившись, Тарасов дал пару рекомендаций лично Станиславскому. Генерал посоветовал увезти объект эксперимента в Москву и поместить в одну из частных клиник, которые находятся под присмотром людей Тарасова. Узнав, что Станиславский собирается проделать этот же фокус, но в Лисичанске, он назвал доктора болваном. Впрочем, это нисколько не изменило намерений Станиславского, посчитавшего страхи генерала проявлением паранойи.

  Как выяснилось через минуту, Малов оказался в курсе этих планов.

   — Кстати, Роберт, — сказал он, выныривая из задумчивости, — Птичка на хвостике принесла, что у тебя появилась идея вывезти нашего клиента за периметр.

   — Птичка? Какая продуманная птичка. — Станиславский сделал вид, будто ничего не знает о прослушке в лаборатории, — Вроде бы я не общался ни с какими сороками.

   — Не уходи от ответа, — поморщился Малов, — Если тема дельная, разве я её поддержу? Аргументируй, если хочешь получить союзника, а не противника. Пока же я очень против. Очень -очень. Только мы с тобой поговорили про дебилку-блогершу и систему охраны, которая трещит по швам и тут ещё ты со своими ноу-хау.

   — Всё очень логично, — возразил Станиславский, — Охранять небольшую частную клинику куда проще, чем огромный институт, а пугающая тебя журналисточка рвётся именно сюда. Думаю её вряд ли заинтересует зубопротезная лечебница, ну, тебе известно, о чём я.

   — Опять ты прав, — неохотно согласился с доводами директор, — Тем не менее… Знаешь, Роберт, если бы подобное зарядил кто-то другой, я бы просто послал его подальше. Но зная тебя и то, что мой старый боевой друг ещё никогда не ошибался...

  Внезапно по лицу директора скользнула хитрая усмешка.

   — Кстати, — сказал он, прищурившись, — Только не говори, что вопрос безопасности был для тебя решающим. Думаю, эту отмазку ты придумал специально для меня, уж на это у тебя мозгов всегда хватало.

   — Раскусил, — доктор развёл руками, — Действительно, безопасность — епархия твоего любимого Фельдмана и соваться в его дерьмо я не собираюсь. Просто хочу пронаблюдать за реакцией объекта в естественных условиях.

   — У нас есть обычные палаты и внутри периметра, — заметил Малов, — Именно в такой держал Лебедева Барков.

   — Угу. Если память меня нее подводит, то на второй день Лебедь случайно увидел, как мимо палаты транспортируют клетку с тигром, — язвительно хмыкнул Станиславский, — Как он на это отреагировал? Сломанная челюсть сиделки и выбитое окно? Просто чудесно!

   — Ладно, ладно, не напоминай. Понимаю, что случайности неизбежны, — директор поднялся, — Когда думаешь заняться транспортировкой?

   — Немедленно, — Станиславский бросил задумчивый взгляд на лежащего Бодрова, — И мне очень хотелось бы, чтобы он пришёл в сознание во время перевозки.

   — Это ещё зачем? — изумился Малов.

   — Пусть у объекта создастся впечатление, будто его везут прямиком с места аварии, — пояснил доктор, — Тогда у него не возникнет и тени сомнения, что в перерыве произошло что-то ещё.

  Громко щёлкнуло и оба умолкли, рассматривая Бодрова. Ослепительные лучи лазеров погасли и щупальца манипуляторов медленно поползли в стороны. Сквозь пластик шлема хорошо просматривалось лицо спящего человека. Внезапно оно исказилось, точно его обладателю снился дурной сон. Губы мужчины дрогнули, как будто он пытался произнести чьё-то имя.

 

 

19.

  

  

  

   Деревья качались над его головой из стороны в сторону, но их кроны почему-то казались полупрозрачными, призрачными. Как только он пытался сосредоточиться, начинала кружиться голова. Со временем ситуация лучше не стала, напротив — силуэты становились всё более прозрачными, точно он видел не сами растения, а их привидения. Туман же в котором таяли ветки, всё уплотнялся, превращаясь в нечто, подобное стенам. Небо становилось ниже и ниже, больше напоминая потолок. Однако, невзирая на все метаморфозы, покачивание продолжалось.

  "Может быть я попал на корабль? — с ленивым любопытством предположил он, — Но откуда взялся корабль, если я ехал на машине?"

  От этой мысли разум немного очистился, а стены ещё больше уплотнились, всё сильнее напоминая внутреннее убранство какого-то фургона. Вокруг блестели хромированными боками и стеклом странные приспособления, вроде бы медицинского вида. Сам он оказался пристёгнут эластичными ремнями к носилкам, которые стояли посреди салона.

  Справа, на лавке у стены, сидел рослый парень в голубом халате и задумчиво смотрел перед собой. Рядом с молодым человеком стоял небольшой чемоданчик с красным крестом на боку. Из всего этого нетрудно оказалось сделать вывод, о том, что он находится внутри автомобиля скорой помощи. Но как он сюда попал?

  Задав себе этот вопрос, он тотчас вспомнил, как нёсся куда-то, по очень срочному делу. А потом… Внезапно он ощутил озноб, вспоминая чёрный борт неотвратимо надвигающийся на его автомобиль. Вернулось ощущение беспомощности, словно он угодил в кошмарное сновидение. Сердце бешено заколотилось в рёбра, а из груди вырвался слабый стон.

  Стоило застонать и молодой человек, очевидно — санитар, оторвался от созерцания противоположной стены и склонился над пациентом. Грубое лицо с выступающими скулами, внезапно потеплело от широкой улыбки.

   — Вы очнулись? Честно говоря, думал, что того зелья, которое мы вкатили на месте аварии, хватит до самой больнички. Чёрт его знает, все реагируют по разному. Как вы себя чувствуете?

  Как он себя чувствует? Константин мысленно пробежался по своему телу и не ощутил ни малейшего следа какой-либо боли. Так какого же чёрта его так плотно привязали к носилкам? Так, вроде бы, поступают, если есть риск перелома позвоночника… Неужели с ним приключилась эта хрень?! Только не это! Почему же он не чувствует боли?

   — Что, — начал он и его вопрос прервался глухим кашлем, — Что со мной случилось? Я ничего не ощущаю...

  Казалось санитара ничуть не смутил его ответ и парень сделал успокаивающий жест.

   — Не стоит переживать, всё в порядке. Я же говорю, вкололи порядочную дозу анестетика. Чёрт, там столько царапин! Представляю, как он будут болеть, когда отпустит. Ну, кроме того, наш Борисыч предполагает сотрясение… Голова, кстати не кружится? Прикидую, чего стоило остаться целым в такой аварии.

   — Это была совсем не авария! — возразил Бодров, — Меня тупо сбросили с дороги! Большой чёрный фургон ни с хрена выпихнул мою машину на обочину.

   — Столкновение? — осторожно спросил санитар и в его карих глазах промелькнуло странное выражение, — Полиция обнаружила только ваш автомобиль. Чес слово, я сам был там и видел, как вас вытаскивали. Пришлось поработать болгаркой.

   — Нет, блин, не столкновение! — Константин повысил голос, — Эти уроды специально спихнули меня. Зачем — не знаю. Может, развлекались таким образом, фиг его знает.

  Теперь лицо санитара выражало настоящее беспокойство. Он склонился ещё ниже и начал пристально осматривать голову лежащего. Потом всмотрелся в глаза. С внезапным бешенством Бодров осознал, что его словам не поверили, а приняли за признак сотрясения.

   — С головой у меня всё в порядке, чёрт побери! — резко выдохнул он и попытался встать, — И гадский фургон мне совсем не привиделся, мать бы его так!

   — Конечно, кто спорит? — согласился санитар и успокаивающе улыбнулся, — Думаю, как только позволит здоровье, вы тут же встретитесь с полицейскими и всё им расскажете. А теперь, если не возражаете...

  В огромной ладони появился блестящий шприц и прежде чем Константин успел возразить, игла вонзилась в его плечо. Голова мгновенно наполнилась блаженным туманом и сквозь ставшие полупрозрачными стены автомобиля вновь проступили призраки деревьев.

   — А куда, — пробормотал он, ускользая в сон, — Куда мы едем?

  Ему вдруг привиделось худощавое лицо мужчины в очках. Из глаз незнакомца били ослепительные лучи света, от которых жутко болела голова.

   — В Лисичанск, — донёсся из тумана голос санитара, — Вам там понравится.

  

  

  

   20.

  

   Вся обратная дорога промелькнула точно в тумане. Жанна вела автомобиль так, словно её руками управлял автопилот: механически держала баранку, автоматически поворачивая в нужных местах. Девушка не видела трассы, перед её глазами до сих пор стоял тот полицейский, который, скорее всего, не являлся полицейским. Равнодушное лицо с ледышками глаз и взгляд, проникающий до самой души.

   Чёрт побери, этот тип весьма напоминал отморозков-наёмников, у которых её как-то угораздило брать интервью. Люди, не имеющие привязанностей, Родины и каких-то человеческих чувств. Вроде бы говорит на отвлечённые темы, шутит, но ты постоянно ощущаешь готовность к убийству и насилию. Только во время интервью Зориной гарантировали безопасность, а здесь… Она ощущала, как предательская слабость овладела её ногами, а внизу живота поселилась омерзительная тварь, сосущая жизненные соки.

   Стоило задуматься, почему Жанна так испугана. В молодости ей приходилось сталкиваться с настоящими выродками и даже жить бок о бок с парочкой подобных. Оба плотно сидели на крокодиле и зарабатывали деньги на наркотик, как умели. Одного уже давным-давно нет, а второй, вроде бы досиживает очередной срок. Те придурки могли пустить в ход нож, если им, скажем, не понравился цвет твоего шарфа. Однако, даже в этих уродах оставалась частичка чего-то человеческого, пусть и погребённого под кучей дерьма, а тут… Такое ощущение, словно с ней разговаривала ядовитая змея.

  Жанна уже поняла, что умудрилась влезть во что-то, очень неприятно, смердящее за тысячу световых лет и это ей определённо не по зубам. Институт, о котором никто не знает или делает вид, будто не знает; машины-призраки, растворяющиеся в воздухе посреди белого дня и фальшивые полицейские с дьявольскими глазами. Список продолжался настоящими полицейскими, которые видят то, чего нет и не замечают реальных вещей. Ну и вишенка на торте: непонятная тварь, притаившаяся в глубинах пригородного леса.

  Ко всему прочему интуиция, которой Жанна привыкла доверять, с тревожных звоночков перешла на тревожный набат. А это означало, что запас везения Зориной, всегда имевший некоторый избыток, на этот раз подошёл к концу. Стоило ожидать серьёзных неприятностей. И единственная возможность их избежать — собирать манатки и быстро топать к жирдяю Селезнёву за своей тачкой. А потом, как можно быстрее добираться до цивилизованных мест, где менты — именно менты, а не хрен пойми кто.

  В этом месте её внезапно застопорило. Логика подсказывала, что большинство конспирологических слухов о деятельности спецслужб так и остаются теми же дурацкими слухами, но вдруг в этот раз она реально влезла в какую-то операцию ФСБ? Тогда сообщив обо всём произошедшем дерьме можно вляпаться в другое ь- погуще и поглубже. Оставить всё, как есть? Сдаться? Да ни за что!

  Так, тогда, как она и решила поначалу: вернуться в номер, позвонить Жеке Самойлову и спросить, какого чёрта он успел нарыть, коль устроил такую истерику. Заодно заручиться какой-никакой страховкой — пусть знает, где её носят черти. Потом таки растормошить Селезнёва, а если толстый алкоголик продинамил срочную работу, возвращаться на Королле, авось рухлядь выдержит долгую дорогу.

  Она остановила свою развалину почти у самой вывески Континенталь и едва не бегом вошла внутрь. Такое ощущение, будто никуда и не уходила: тот же дремлющий старикан за стойкой и мерное тиканье часов, навевающее дремоту. Видимо разбуженный дробью шагов, портье поднял голову и прикрыл рот морщинистой ладонью. Улыбка, которую он пытался изобразить, больше напоминала гримасу боли.

   — Уезжаете? — равнодушно поинтересовался старик и один его глаз сделал попытку закрыться.

   — Скорее, приезжаю, — хмыкнула Жанна, — Не подскажете, телефон в номере имеет выход на межгород?

  На физиономии портье появилось скорбное выражение, словно он припомнил похороны любимой бабушки.

   — Сожалею, но — нет, — глаз упорно стремился закрыться, — Пару месяцев назад прошла ужасная буря — настоящий кошмар! Говорят, выворотило сразу полсотни столбов. МЧСники восстанавливают, но очень медленно.

  Всё, глаз закрылся. Теперь и второй пытался проделать тот же фокус.

   — Просто зашибись! — пробормотала Жанна, лихорадочно размышляя, как выкрутиться из ситуации, — А вы не позволите воспользоваться вашим мобильником? Я заплачу.

  Сначала ей показалось, что старик пытается клюнуть носом стойку, но тут же выяснилось, что он просто достаёт телефон. Впрочем, Зорина рано радовалась.

   — Мобильная связь в нашем районе не работает, — портье всхрапнул. Второй глаз почти закрылся, — Пару месяцев назад прошла ужасная буря — настоящий кошмар! Свалило все вышки. МЧСники восстанавливают, но...

   — Но очень медленно, понятно. Чёрт бы побрал ваших ремонтников!

   — Если что-то очень срочное — обратитесь в, — старик уже не скрываясь зевнул, — полицейский участок. Там помогут.

  Всё, уснул.

   — Огромное спасибо! — фыркнула Жанна и до хруста сжала пальцы. Очень хотелось кого-нибудь стукнуть, — Непременно обращусь. В следующей жизни.

  Она торопливо взбежала по скрипучим ступеням и принялась складывать вещи. К счастью вчера девушка не стала полностью распаковывать рюкзачок, поэтому это не отняло много времени. Засовывая мыльницу, журналистка глухо материла местных работников. Два месяца восстанавливать вышки и столбы, надо же! Из Эстонии их привезли, что ли? Нет никакой связи, блин! Как в каких-то сериалах, про затерянные городишки под контролем инопланетян. Ладно, главное — вырваться отсюда, а потом — всё остальное.

  На всякий случай девушка сняла трубку аппарата и обнаружила, что гудков нет совсем. А вчера вроде бы что-то трещало. Странно. К чёрту! За номер она заплатила вперёд и возвращать деньги не собиралась — не та сумма, пусть старикан порадуется. Подхватив рюкзак, Зорина направилась к полуоткрытой двери и вдруг замерла, прислушиваясь.

  Голоса.

  Говорили несколько человек. Один — точно портье. Только в его голосе не слышалось прежней сонливости. Скорее — нервозность, причём иногда старикан срывался на настоящий визг. А вот его собеседники произносили слова вполголоса и совершенно спокойно. Вот только о чём идёт разговор, Зорина понять не могла.

  Очень осторожно, чтобы не скрипели рассохшиеся доски, девушка приоткрыла дверь и вышла в коридор. Потом вытянула шею и посмотрела через стойки ограды. Ага, портье покинул свою пыльную берлогу и стоял посреди холла. Вид у него… Точно у нашкодившего мальчишки, которого ругает мамаша. А мамаш — целых две. Рослые полицейские, с дубинками и автоматами. Хм, кого это они здесь вязать собрались? Жанна ощутила, как её сердце замерло.

   Портье выдал очередную порцию нервного визга, а потом поднял руку и указал пальцем в направлении номера Зориной. Полицейские синхронно повернулись и уставились вверх. Ощущая себя падающей в бездну, Жанна отпрянула назад. Девушка была уверена, что её заметили.

  Прижавшись к стене, она слышала стуку каблуков и громкий скрип ступеней, по которым поднимались два тяжёлых человека. В груди Зориной точно принялся за работу мощный паровой молот, а вот воздух совсем перестал поступать в лёгкие. Она затравленно осмотрелась: куда спрятаться? Девушка ощущала уверенность, что эта парочка пришла совсем не разговаривать. Да и вообще: полицейские ли это?

  Внезапное озарение заставило её осторожно прикрыть дверь своего номера и на цыпочках пробежать в конец коридора. Там она принялась нажимать на ручки остальных комнат, в надежде, что одна из них окажется незапертой. Ей повезло. В тот момент, когда незваные гости поднялись на второй этаж, дверь углового номера распахнулась, пропуская журналистку внутрь. Она ворвалась в комнату, едва не оставив рюкзак снаружи.

  Что же делать дальше? Это пристанище не сможет скрывать её долго. Как только полицейские обнаружат, что птичка покинула своё гнёздышко, они начнут проверять остальные. Зорина нервно вышла на середину комнаты и её взгляд упал на пыльное окно. Окно! Точно. Оно выходит на задний двор — глухое место, где никто не увидит, как она занимается провинциальным руферством.

   — Гражданка Зорина? — громкий стук заставил её испуганно обернуться. Чёрт! Это пришельцы барабанят в дверь её номера. Пусть их.

  Хоть бы окно не заскрипело! Девушка осторожно потянула раму на себя и у неё всё обмерло внутри, когда рассохшееся дерево издало протяжный визг. Такое ощущение, что этот звук разнёсся по всей вселенной, ну а уж в гостинице его точно слышали все. Нет? Ф-фух! Журналистка выглянула из окна: внизу никого. Хорошо. Под окошком тянется выступ. По нему можно добраться до блестящей водосточной трубы, а уж там спуститься.

  Однако рюкзачок придётся оставить: уж больно дряхлым выглядит выступ, да и труба не внушает доверия — каждый килограмм может оказаться решающим. Сунув рюкзак под кровать (с такой уборкой его отыщут лет через двести) девушка залезла на подоконник и очень медленно выползла наружу. Пару секунд она собиралась с духом и пыталась не смотреть вниз. Предстояло сделать несколько шагов не держась ни за что и эта мысль приводила Зорину в ужас. Кроме того, ещё не мешало бы закрыть окно, чтобы полицейские сходу не обнаружили, куда ушла беглянка.

  Рама с прежним визгом и громким стуком стала на место. Выдохнув, Жанна начала крохотными шажочками перемещаться в сторону трубы. Мешала сумочка, которая норовила запутаться под ногами и свалиться вниз. Капец тогда всем её девайсам. Впрочем, куда хуже было бы, если бы сейчас распахнулось одно из окон и оттуда выглянул бы полицейский. Тогда бы Жанна точно рухнула на асфальт и заполучила отличные переломы с разбитой вдребезги башкой.

  Несчастные пять метров, которые ей предстояло пройти, растянулись на пять световых лет, поэтому добравшись-таки до трубы, Жанна ощутила себя вымотанной до предела. Такое ощущение, словно пробежала десяточку, а то и побольше. Пальцы вцепились в блестящий металл, а проклятая сумка сделал ещё одну попытку удрать от хозяйки.

  Чертыхаясь Жанна начала сползать по трубе. Когда-то, в далёком детстве, ей приходилось лазить таким вот макаром, но тогда девушка была легче на два десятка килограмм и за ней не гнались вооружённые полицейские. Да и не думала она, что путь к грядущей известности и славе окажется связан с водосточными трубами задрипанной гостиницы!

  Оказавшись на земле, Зорина тут же взглянула вверх. Отсюда казалось, что расстояние — совсем пустяковое. Ага, как же! Так, окна закрыты и никто не целится в неё из автомата. Самое время делать ноги. Глубоко вдохнув, Жанна повесила сумочку на плечо и быстрым шагом удалилась прочь.

 

 

21.

  

  

  

   Самолёт давно оторвался от земли, а генерал Тарасов продолжал угрюмо смотреть в иллюминатор, словно пытался что-то рассмотреть в белом тумане облаков. Его помощники заметили, в каком настроении находится шеф, поэтому старались не беспокоить начальство по пустякам. Однако Тарасову всё равно было не до них. Да, то что генерал посмотрел в лаборатории Станиславского впечатляло, но...

   Фёдор Петрович угрюмо потёр высокий лоб, изрезанный морщинами и уголки его губ опустились. Пятнадцать лет назад, когда всё это только затевалось, он и понятия не имел, к чему придут его так называемые партнёры. Тогда ещё казалось, будто времена неразберихи в стране вот-вот вернутся и вседозволенность 90х позволит осуществлять самые дерзкие авантюры.

  Однако до сих пор самым удачным экспериментом оказалось вычленение целой области из общей структуры и превращение Лисичанска с окрестностями в своеобразную капсулу, отделённую от остальной России незримыми стенами. Тогда Тарасов во всём соглашался со своими американскими партнёрами и радостно принимал их финансовую помощь. Но время шло, ситуация начала меняться и вместе с осознанием всех изменений пришёл страх и раскаяние. Оставалась надежда, что удастся некоторое время протянуть и таки добиться серьёзных успехов, а там… Как говорится, победителей не судят и появится возможность все успехи приписать себе, а неудачи возложить на плечи бывших партнёров.

  \Но нет, теперь стало окончательно ясно, что крупный прорыв может наступить лишь в дальней перспективе, а с учётом тенденций — никогда. К чему всё пришло? Тарасов только печально покачал головой, вспоминая информацию, полученную от личных контактов, внедрённых в систему безопасности института. Какие-то люди, которые располагают информацией о сверхсекретном объекте и даже пытаются проникнуть на его территорию. Абсурд! А хвалёная служба охраны ведёт себя, точно слон в посудной лавке, больше привлекая внимание, чем пытаясь скрыть тайну.

  Генералу показалось, что он различил тёмное пятно в белой пелене и что-то внутри сжалось. Ещё один самолет, следящий за ними? Да нет, показалось. Нервы...

  Сбежавший объект, который рыскает вокруг города, убивая штатских и полицейских, это как вообще классифицировать? И в свете этого Станиславский собирается везти своего подопечного в черту Лисичанска! А идиот Малов готов потакать учёному придурку. Похоже, начавшийся бардак уже не остановить и лучше предупредить разложение, полностью удалив все поражённые органы. Удалить, пока не стало слишком поздно и голова генерала не покатилась с плахи вместе с остальными.

  Фёдор Петрович кивнул головой и оба его помощника тотчас заняли место за столом, напротив генерала. Каждый из подчинённых давно работал с шефом и был в курсе почти всех его начинаний. Только с этой парочкой Тарасов мог быть более или менее откровенен. Но самые сокровенные тайны он предпочитал хранить в своей голове. Генерал обвёл подчинённых тяжёлым взглядом и невнятно пробормотал:

   — Готовим спецоперацию в институте, — он не уточнял в каком, потому что вопрос о возможных действиях уже поднимался в их совместных беседах. Помощники кивнули, — Нужны люди, проживающие в спецзоне. Оптимально — в Лисичанске. Я знаю, мы оставляли там "спящих" — пришло время их разбудить.

  Привычка говорить невнятно осталась у него с тех далёких времён, когда ещё не существовало достаточно надёжных средств, защищающих от прослушки. Впрочем, генерал до сих пор не очень доверял всей этой машинерии. Он кивнул тому, что справа — абсолютно лысому с блеклыми серыми глазами и тот достал из небольшого металлического кейса массивный планшет. Приложил к экрану большой палец и некоторое время ждал. Потом протянул девайс начальнику и тот ввёл код доступа. Мимолётно ухмыльнувшись, Тарасов подумал, что небольшая плоская коробка содержит в себе такие секреты, которых хватило бы на посадку половины людей из самых высших сфер. И кое кто об этом догадывался и прямо-таки жаждал обладать заветным накопителем информации. Ну что же, мечтать не вредно.

  Пока генерал размышлял, его помощник успел изучит список имён и предложил генералу три кандидатуры. Последнее обновление базы произошло двадцать два дня назад, так что лица на экране полностью соответствовали облику реальных людей, живущих в Лисичанске. Итак...

  Марк Песков, по легенде — водитель-дальнобойщик, имеющий возможность частенько покидать спецзону для тренировок и инструктажа. Имеет в городе семью. Жена и пара детишек даже не подозревает, чем реально занимается отец семейства.

  Иван Дикуль, по легенде — менеджер по продажам местной фабрики. Это всё же работает по профессии, но город покидает куда чаще коллеги. Женат, но детей нет. Официальных. Тарасов против воли ухмыльнулся, изучив сноску. Одиннадцать — надо же! Кобель.

  Диана Дрёмова, по легенде — домохозяйка. Однако — участница сетей распространения элитной косметики пары известных фирм, постоянно катающаяся в столицу для участия во всевозможных семинарах. Так думает её муж и соседи. Есть ребёнок.

   — Никто не думал прежде, что потребуется нечто большее, нежели наблюдение, — пожал плечами помощник, — И этих-то держали так, на всякий случай. Может не станем валять дурака: пара спецгрупп и...

   — Нет, — генерал покачал головой, — Я лично принимал участие в обеспечении безопасности внешнего периметра спецзоны. Там фиксируется даже мышиная активность. Значит трое… Специализация?

   — Стандартная, — второй помощник, до этого не проронивший ни слова, провёл ладонью по белому ёжику волос, — Как всегда, когда мы готовим "спящих", это — диверсанты широкого профиля.

   — Понятно, можешь не продолжать, — Тарасов хмыкнул, кому, как не ему знать на что способны диверсанты широкого профиля. Ну что же, в таком случае троих может и достанет для выполнения задания.

  Он побарабанил пальцами по столу и прикусил губу, разглядывая облака в иллюминаторе. Хорошо им, белым и пушистым — плыви себе в ясном небе и не думай, как прикрыть задницу. Поэтому они всегда такие чистенькие, не то что… Внезапный приступ раздражения заставил Тарасова опустить жалюзи. К чёрту облака!

   — Значит так, — сказал Фёдор Петрович, — Аналитический центр обязан подготовить план максимального воздействия. Срок — сутки.

  Помощник спрятал планшет в металлический кейс и осторожно, чтобы не сработала система безопасности, активировал замки. За выпуклым высоким лбом хранилось столько же тайн, сколько и в спрятанном планшете. А то и больше. Когда-нибудь оба девайса потребуется очистить от компрометирующей информации.

   — План должен обеспечить уничтожение объекта силами трёх агентов. Полное уничтожение. Вся информация, касающаяся нашего участия в проекте и находящаяся во внешнем доступе должна быть стёрта. Ни в коем случае не допустить бегства причастных из спецзоны, вплоть до физического устранения. И да, начать процедуру раскапсулирования зоны. С этим пусть не торопятся — не горит.

  Генерал помолчал и опустив веки, тихо добавил:

   — Ни в коем случае не допустить утечек на ту сторону. Будем кормить их всякой шнягой ещё месяц — два, а там поглядим.

  Отпустив помощников, он откинулся на спинку кресла.

  Тарасову казалось, будто под его черной коробкой свернулся чёрный ядовитый скорпион, мечтающий сожрать мозг человека и заменить собой. А может уже так и случилось и все мысли, которые приходят в голову генерала, исходят от смертоносной твари?

  Какая же мерзкая штука — жизнь.

  

  

                                                         22.

  

  

  

   Теперь дорога от города до заправки заставляла её дрожать точно в лихорадке. Что было в этом повинно: неизвестная ли тварь, гнавшаяся за журналисткой прошлый раз, или всё, что произошло в Лисичанске — кто знает. Однако Жанна всё время вертела головой из стороны в сторону и всматривалась в заросли, пытаясь проникнуть взглядом сквозь листья и ветки. Вроде бы всё спокойно… А может хищная тварь просто играет с ней, до поры до времени не показывая своего присутствия?

   — Лучше бы этот говнюк просто салил куда подальше, — пробормотала Зорина.

  Как ни с странно, но звук собственного голоса немного успокоил её, позволив журналистке проанализировать недавние события. Да, сбежать из гостиницы ей удалось просто чудом! С другой стороны, может не стоило так поступать? Возможно девушка заподозрила полицейских в том, чего у тех и в мыслях не было и в результате она утратила шанс получить реальную помощь? Поздновато думать об этом. Ладно, уже очень скоро она вернётся к своей машине и если толстый увалень не удосужился починить Церато, то она оседлает пьянчугу и поедет верхом на нём!

  Жанна повернула было к заправочной станции, но тут же тихо выругалась и метнулась обратно. Девушка сбежала на обочину и стала за дерево, ощущая сумасшедшие удары сердца. Потом попыталась вспомнить, что собственно успела увидеть. Не меньше десятка полицейских машин и пара чёрных минивэнов, типа того, который она пыталась преследовать. Пространство заправки просто кишело полицейскими и людьми в штатском.

   — Неужели это всё из-за меня? — удивлённо пробормотала Жанна и провела ладонью по вспотевшему лбу, — Быть того не может!

  Послышалось завывание сирены и укрывшись за деревом журналистка уставилась на дорогу. Мимо неё, в сторону скопления автомобилей промчался медицинский фургон, мигающий точно новогодняя ёлка. Следом за воющим автомобилем мчался ещё один чёрный минивэн. Становилось понятно, что происходящее не имеет ничего общего с её скромной персоной. Нет, присутствие полицейских ещё можно было объяснить, пусть и не в таком количестве, но врачи? Чёрт побери, на заправке точно произошла какая-то хрень!

  Поначалу мелькнула мысль о ногах в руках и немедленном бегстве, как можно дальше от сборища её антагонистов, однако Жанна тут же опомнилась. Она же приехала сюда именно за этим! Вот она, тема! Возможно, даже имеющая отношение к сверхсекретному институту. Убеждая себя в том, что игра стоит свеч, журналистка осторожно кралась между деревьями, не забывая оглядываться по сторонам. Не стоило забывать и про загадочное существо. Мало ли...

  Так, видно конечно не очень хорошо, но уже ясно, что полиция начала огораживать заправку предупреждающими знаками и лентами. Нет, ну точно что-то случилось! Скорее всего убийство. Неужели замочили того толстого увальня? Зорина ощутила жалость; всё же пропойца не заслуживал такой участи. Однако же, отсюда ни фига не видать, даже через зум фотоаппарата, а ближе не подобраться: её точно заметят.

  Зорина с сомнением посмотрела на дорогу — нет, в любой момент кто-то из полицейских может объявиться на трассе и тогда — конец недолгому расследованию. Идти вглубь леса? На территорию загадочной твари, где от неё точно не спастись? Ветки, покачивающиеся на ветру, казались мирными и спокойными. Может, существо действительно ушло в другую часть зарослей и угрозы нет?

  А, была не была! Любопытство победило и Жанна осторожно двинулась прочь от дороги. К её удивлению непроходимые дебри, казавшиеся таковыми со стороны трассы, позволили девушке с лёгкостью перемещаться по ковру из опавших листьев и тих хрустящих сучьев.

   — Реалити-шоу: журналистка в таинственном лесу, — пробормотала путешественница, переступая через замшелый ствол, лежащий поперёк дороги, — Где ведущий и съёмочная группа? Впрочем, на фиг они нужны — буду единственной звездой.

  Внезапно она остановилась, как вкопанная и внимательно посмотрела под ноги. На сухой листве темнели свежие пятна, очень сильно напоминающие кровь. Ага, а вот чуть дальше земля разрыта, словно кто-то большой и сильный разбрасывал её. Злился, что ли? Девушка подняла фотоаппарат и сделала несколько снимков. Вдруг её застопорило. На рыхлой почве отчётливо выделялся отпечаток чьей-то ноги. Или лапы?

  Зорина присела и попыталась понять, что же она видит. Нет, Жанна не претендовала на звание лучшего следопыта, однако же этот след реально выглядел странно. Вот только в чём заключается странность, журналистка поняла не сразу. Вроде бы тут стоял босой человек, но вот эти огромные когти точно не могли принадлежать ни мужчине, ни женщине. И сама ступня казалась необычайно вытянутой, словно ногу изуродовали. Непонятно же!

   — Дерьмо какое-то, — проворчала Жанна и сфотографировав отпечаток, вновь осмотрелась. По-прежнему всё спокойно, однако прежний страх, пробужденный увиденным, вернулся к девушке, вынуждая слышать шум осторожных шагов в горохе листвы и видеть смутные тени в покачивании веток.

  Зорина аккуратно обошла разорённое место и быстрым шагом пошла прочь. Сейчас она пожалела о том, что у неё нет оружия, пусть даже плёвого травмата или шокера. В приступе паники девушка подняла с земли увесистую палку, отлично понимая, насколько это — ничтожная защита. Однако, даже такой пустяк всё же сумел придать журналистке ничтожную толику уверенности.

  Внезапно путешественница услышала чьи-то голоса впереди и остановилась, недоумевая. До заправки, если она не напутала с направлением, должно оставаться не меньше сотни метров, а звуки мужской речи доносились совсем близко, словно говоривший находился в черте деревьев. С одной стороны, это удивляло, а с другой — немного сбавило градус напряжения: случись что, неизвестные должны прийти ей на помощь.

  Зорина пригнулась и осторожно, чтобы не поднять шума, пробежалась к толстому стволу, за которым можно было укрыться. Здесь же рос густой куст и Жанна опустилась на лиственное покрывало, раздвинув ветки с какими-то чёрными ягодками. Отсюда хорошо различалась небольшая прогалина впереди и когда девушка увидела, что там находится, то даже приоткрыла рот от удивления. Потом подняла фотоаппарат и сделала несколько снимков.

  Полицейский автомобиль так приложило о дерево, что несчастное растение наклонилось, показав часть корней и утратив большой кусок коры. Машине повезло ещё меньше — от неё уцелела лишь задняя часть, а весь передок превратился в мешанину из искорёженного металла и кусков древесины. Страшно представить, что могло произойти с водителем. Впрочем, Жанна заметила огромную лужу чего-то тёмного. Возможно, она видела вылившееся горючее и масло, а может и нет.

  Вокруг пострадавшего автомобиля стояли люди в камуфляжных костюмах. Некоторые снимали место аварии видеокамерами, кто-то разговаривал по телефону, а парочка, с кургузыми автоматами в руках, внимательно изучала верхушки деревьев.

   — Становится всё интересатее и интересатее, — прошептала Жанна и ещё раз сняла всю картину, — Не хватает только пришельцев, чтобы стало совсем интересно.

   Удовлетворив любопытство, журналистка отползла назад и медленно поднялась на ноги, отряхивая налипшие листики и веточки. Желание приблизиться к заправке не исчезло, напротив — оно ещё больше окрепло. Несомненно, автокатастрофа была как-то связана с интересующим Жанну местом, так что следовало посмотреть, что же творится в вотчине Дмитрия, как там его. Правда крюк по лесу теперь окажется много больше, чем думалось изначально.

  Как ни осторожно девушка двигалась среди деревьев, однако тренированное ухо профессионала всё же уловило посторонний звук, среди шелеста листвы и птичьих криков. Один из автоматчиков, склонил голову, изучил заросли, откуда донёсся непонятный шум и подошёл к человеку, который разговаривал по телефону. Если бы Жанна увидела лицо говорящего, то сразу же узнала бы лжеполицейского, который остановил её на трассе.

  Автоматчик тронул змеиноглазого за плечо и пальцами показал кого-то, кто перемещается по лесу. Начальник, а всё поведение говорящего по телефону выдавало его высокий статус, на мгновение задумался, а потом коротко кивнул. Поучив разрешение, вооружённые люди сняли автоматы с предохранителей и растворились в лесных зарослях.

  Тем временем Жанна успела добраться до края леса и опустилась на землю, спрятавшись за невысоким холмиком, поросшим колючей травой. Заправочная станция оказалась перед ней, как на ладони. Полицейские заканчивали огораживать место происшествия, а люди в серых халатах грузили в машину скорой помощи чёрный пластиковый мешок, похожий на тот, в каких обычно хранят трупы.

  Около входа в здание пара мужчин в тёмных костюмах о чём-то разговаривали с рослым толстяком, который явно нервничал, непрерывно вытирая лицо платком. Эта группа показалась Зориной наиболее интересной и она навела на них объектив фотоаппарата. Потом достала из сумки микрофон с небольшим раструбом и вставила в ухо миниатюрный наушник.

   — Послушаем, о чём толкуют наши карапузики...

  Лысый толстяк сразу же показался девушке знакомым, но лишь спустя некоторое время она поняла, почему. Черты лица здоровяка очень напоминали её нового знакомого с заправки. Очевидно она видела того самого брата, о котором говорил Дмитрий. Сейчас лицо родственника выражало откровенную злобу, точно он намеревался немедленно прикончить обоих собеседников. Судя по габаритам, у него могло всё получиться.

  Жанна включила микрофон и услышала в наушнике странно бесплотные голоса. Впрочем, девушка тут же разобралась, кому принадлежит какая фраза.

   — Господин Селезнёв, мы настаиваем. Поймите, если вы примете наше предложение, это избавит многих и вас, в том числе, от множества проблем. Ваш брат, как нам точно известно, не озаботился оформлением страховки, поэтому сумма, предложенная нами, покроет стоимость похорон и компенсирует понесённую его семьёй утрату.

   — Да что ты говоришь, мудила? — очевидно, Селезнёв, — Значит моего брата порвали в лохмотья, а я должен заткнуться и молчать в тряпочку? Иди в жопу, козёл! А деньги, чтобы похоронить Митьку я сам найду — не бедствую, слава Богу.

   — Хорошо, пусть ложно понятая гордость не позволяет принять предложенное, — Жанна даже восхитилась витиеватости фразы. Очевидно её выдал мужчина, делающий успокаивающий жест, — Позаботьтесь о спокойствии местных жителей. Зачем создавать панику? Поверьте, очень скоро животное, напавшее на Дмитрия будет изловлено и обезврежено.

   — Животное? — Селезнёв расхохотался, — Да в наших местах никогда не водилось ничего, крупнее лис, да и тех, с каждым годом, становится всё меньше. Вы ещё пустите байку про сбежавшего медведя, как в тот раз! Думаете, мы тут совсем отупели и не знаем, какой хренью вы занимаетесь в своём грёбаном институте? Да идите вы все к такой-то матери!

  Жанна так напряглась, услыхав упоминание института, что не обратила внимание на шлепок по шее, словно капля упала. Не до того: возможно сейчас она узнает хоть что-то о цели своего приезда!

   — Господин Селезнёв, — мужчина поднял указательный палец, — Вы глубоко и опасно заблуждаетесь. Мы...

   — Молчи, сукин кот! — здоровяк ткнул собеседника кулаком в грудь, — Димка может и не был самым лучшим парнем на свете, но худшим — точно не был. Кроме того, он был моим братом и совсем не заслуживал, чтобы его выпотрошили, словно гадскую свинью!

  Что-то снова капнуло на кожу девушки и она машинально вытерла маслянистую жидкость. Ощутив прикосновение чего-то липкого, Жанна уставилась на свои пальцы, измазанные чем-то, очень напоминающим густеющую кровь. Еще одна капля упала на затылок Зориной.

  Жанна отползла в сторону и приподнявшись на колени, медленно подняла голову, взглянув вверх. Откровенно говоря, она уже ожидала увидеть нечто ужасное и предчувствия её не обманули. Крик едва не вырвался изо рта журналистки и ей пришлось прижать ладонь ко рту, удерживая вопль страха и паники. Прямо над ней, напоротый на длинный острый сук, висел мужчина в форме полицейского и его застывшие глаза мёртво смотрели вниз. Если бы не шоковое состояние, в котором оказалась Зорина, она могла бы узнать в мертвеце того страха порядка, который остановил её на трассе перед заправкой.

  Издавая слабые стоны, Жанна начала медленно отползать назад. Невзирая на весь свой ужас и отвращение, девушка не могла отвести взгляд от почерневшего лица, забрызганного кровью. Ей казалось, что мертвец следит за каждым её движением и стоит вскочить, как он тотчас набросится сверху. Во всём мире не осталось ничего, кроме неподвижного тела и жутких пустых глаз.

  Сумев, в конце концов, разорвать оцепенение, Зорина вскочила на ноги и бросилась бежать. В ту же секунду кто-то крепко схватил её за плечо и рванул назад. Обезумев от ужаса, девушка дико закричала.

 

 

 

                                                         23.

 

 

 

         Зинаида Баркова стояла перед зеркалом и критически изучала собственное тело. Ну что же, для женщины, че возраст приближается к сорока (Тс-с! Никому ни слова. Ей – около тридцати) она выглядела очень даже ничего. Можно даже сказать – отлично. А если ещё убрать эти складки у бёдер, то она способна завести кого угодно. Кроме мужа, естественно.

Зинаида презрительно ухмыльнулась: Аристарх последнее время сильно сдал и напоминает настоящего старика. С таким даже стыдно показаться в приличном обществе. И ещё это его пристрастие к алкоголю – фу! Вот и сейчас, полностью опорожнив содержимое бара, муж отправился за бутылкой. К вечеру он превратится в животное, способное лишь мычать да пускать слюни на кожу дивана.

Зинаида неодобрительно покачала головой и набросила лёгкий халатик, почти полностью обнажавший её длинные ноги. Как жаль, подумала она, что рядом отсутствует мужчина, способный в должной мере оценить всю эту красоту. Проклятый крохотный городишко, где ничего невозможно скрыть от соседей. Если бы не возможная огласка, то женщина уже давно завела бы интрижку на строне. Даже кандидатуры имелись. Тот паренёк из фитнесс-клуба очень даже ничего, несмотря на то, что годится ей в сыновья. Но кто об этом знает? Ей же – около тридцати, не забыли? Точно, так она и сделает. Всё равно этот пропойца не способен даже устроить скандал.

Мурлыкнул звонок. Направляясь к входной двери, Зинаида бросила мимолётный взгляд на экран и ухмыльнулась. Очередной бзик мужа – камеры по периметру дома – явный признак начинающейся белой горячки. Чёрт возьми, кого опасаться в этом сонном царстве? Хоть иногда бывает любопытно рассматривать гостей со стороны. Жаль, что они приходят так редко.

На экране Зинаида увидела молодого человека в форменной синей куртке, с логотипом службы доставки на груди. На голове – фуражка, с тем же символом. Из-под козырька сверкают холодные голубые глаза, а губы плотно сжаты, отчего пришелец кажется сердитым. Сердитым, но симпатичным, отметила Баркова и поправила причёску. На экране парень поднял руку и нажал на кнопку. В этот раз мурлыканье звучало много дольше.

Зинаида ещё раз провела рукой по волосам и одёрнула халатик. Мысль одеть что-то серьёзнее появилась в её голове и тут же исчезла. Взамен припомнилась куча анекдотов про водопроводчиков и почтальонов. Она ухмыльнулась, представив, как она соблазняет молодого человека и тут заходит Аристарх. К чёрту, пусть вспомнит, что у него есть жена!

 Наслаждаясь этой идеей, Зинаида нажала кнопку, открывая дверь во двор. Потом выглянула из дома и махнула рукой.

— Идите сюда. Я несколько не одета, уж простите.

В глазах парня мелькнула какая-то искра, когда он закрывал дверь во двор. Впрочем, это мог быть всего-навсего лучик света.

— Барковы? – спросил гость, придерживая сумку, висящую через плечо, — Не ошибся?

— Нисколько. – она приоткрыла дверь шире, пропуская пришельца и поправила халат, который несколько торопил события, показывая больше, чем полагалось, — А что нужно такому симпатичному мужчине?

— Аристарх Барков дома? – спросил тот, прочитав надпись на карточке, которую достал из кармана, — Мы пытались дозвониться, но он не отвечает. У нас срочная посылка.

— Посылка? – Зинаида удивилась, — Какая посылка? Опять он что-то забыл?

— Понятия не имею, — парень пожал плечами и вновь обратился к карточке, — Отправитель – какой-то институт.

— А, это с его работы, — махнула рукой Баркова, — А не отвечает, потому что забыл телефон дома, а сам ушёл.

Посланник, изобразил гримасу недовольства и женщина поспешила добавить:

— Но вы не переживайте, он должен скоро вернуться. Если вы особо не торопитесь…

         — Время ещё есть, — согласился молодой человек, — Если он не очень задержится, почему бы и нет?

Если бы женщина не была так поглощена своими мыслями, то могла бы обратить внимание на одну странность. Перед тем, как войти внутрь дома, посланник внимательно посмотрел по сторонам, точно проверял: не видел ли кто, как он вошёл. Однако дворы ближайших домов оказались совершенно пусты и лишь лохматая собака соседей проводила парня сонным взглядом.

Закрывая дверь, Зинаида будто случайно прижалась к молодому человеку бедром и на несколько секунд задержалась в этом положении.

— Ой, простите, — пробормотала она, ощущая возбуждение. – Я не нарочно. Просто я – такая неуклюжая…

— Ничего страшного, — посланник усмехнулся, — С каждым может произойти.

— Проходите сюда, — женщина указала на дверь в гостиную, — Присаживайтесь на диван. Он – такой мягкий, просто прелесть, правда? – Она похлопала по обивке, после чего многозначительно добавила, — Знаете, я думаю, что муж может и задержаться. Полчаса, а то и час придётся поскучать.

— Да, — неопределённо протянул парень и сняв кепку, положил её рядом. Потом провёл ладонью по волосам, — Всякое случается.

— Может быть желаете кофе или чай? — Зинаида прошлась перед гостем, постаравшись, чтобы халат распахнулся и продемонстрировал её нижнее бельё. Оно ведь такое красивое и очень дорогое, — И вообще, давайте на «ты», к чему эти условности?

         — Руководство не одобряет этого, — парень поднял голову и усмехнулся, — Но, думаю. Им не всё требуется знать. А кофе…Кофе, это – хорошо. Я люблю крепкий кофе.

         Зинаиде показалось, что она уловила скрытый намёк в словах гостя и она, торжествуя, отправилась на кухню. Любуясь отражением в кофемашине, женщина окончательно убедилась в своей сексуальной привлекательности. Как же этот мальчик на неё смотрел; только слюнки не текли! Хоть бы Аристарх провалился ко всем чертям, со своей выпивкой и не приходил до завтра.

— А ведь мы даже не представились, — Зинаида постаралась добавить хрипотцы в свой голос, — Как зовут такого очаровательного пришельца? Меня – Зина.

— Друзья называют меня Чипом, — голос парня странно блуждал, точно он не сидел на месте, а куда-то отлучился, — Можете и вы так называть.

— На «ты», мы же договорились, — укорила его Баркова, — Чип? Просто замечательно! Помню, был такой мультик6 «Чип и Дейл спешат на помощь». А ты, Чип, можешь прийти на помощь?

На слове «помощь» она сделала заметное ударение, размышляя, не сказать ли напрямую, чего она добивается от гостя. Времени-то мало! А желание становилось всё сильнее. Но нет, она же – не какая-то шлюха и дождётся, пока гость сделает первый шаг.

Если бы Зинаида знала мысли пришельца, то прыти крутить шашни у неё бы значительно поубавилось. Да и вообще, она бы бежала, как можно дальше, спасая собственную шкуру.\

Сидящий на диване Алексей Чиграков здорово развлекался, наблюдая за попытками побитой жизнью девицы преклонного возраста затащить его в постель. Как бы не изнасиловала, с иронией размышлял парень, всего можно ожидать от женщины лишённой внимания. А об отношениях Аристарха и Зинаиды Барковых он знал практически всё, внимательно изучив досье, сброшенное ему по почте.

— А вот и кофе! – Зинаида с широкой улыбкой впорхнула в гостиную, подталкивая столик, на котором исходили ароматным аром две маленькие чашки. Халатик на женщине распахнулся, обнажая грудь почти полностью, — Думаю, тебе это должно понравиться.

— Я тоже так думаю, — откликнулся Чип, с рудом сдерживая улыбку, — Такая шикарная женщина должна преуспевать в любом занятии

Зинаида расцвела от похвалы и протянула парню чашу с кофе, постаравшись задержать руку в ладонях гостя. Она собиралась сказать нечто откровенное, но не успела. Щёлкнул замок входной двери и послышались тяжёлые шаги. Вернулся хозяин дома.

Аристарх Барков пошатываясь остановился на пороге гостиной и постарался сфокусировать зрение на жене. С некоторым удивлением учёный обнаружил, что его вторая половинка вовсе не одна и пару ей составляет незнакомец в синей униформе. Даже пьяный, мужчина сумел понять, что ситуация несколько отличается от обычного приёма гостя. Уж слишком огромное разочарование было написано на физиономии фривольно одетой супруги.

— Кто это? – спросил Барков, с трудом ворочая языком.

— Это, — начала Зинаида, но окончить фразу так и не смогла.

Гость внезапно оказался на ногах, а его кулак врезался в челюсть хозяйки дома. Удар оказался столь силён и точен, что та мгновенно отключилась, рухнув на передвижной столик. Обе чашки разбились и чёрный напиток пролился на паркет.

— Какого хрена?! – Аристарх попятился и опёрся о стену, пытаясь удержать равновесие, — Что ты творишь, козёл? Кто ты вообще такой?

Чип спокойно натянул на руку резиновую перчатку и достал из сумки небольшой чёрный пистолет. Барков бы очень удивился, если бы узнал оружие. Это был Браунинг, на который он год назад оформил разрешение и обычно хранил в своём сейфе, в спальне. Чиграков перевернул тело Зинаиды на спину и несколько раз выстрелил.

— Нет! – вскрикнул Аристарх и попытался броситься вперёд. Однако ноги подвели его и учёный плюхнулся на колени, — Нет, нет…

Его жена вздрогнула, издала короткий стон и затихла в луже из крови и кофе.

— Ужасно, — сказал Чип, рассматривая труп, -Вот к чему приводил злоупотребление алкоголем. Известный учёный, находясь в состоянии сильного опьянения, повздорил с супругой и застрелил её. Просто кошмар. Осознав, что он сотворил и опасаясь огласки, Аристарх Барков кончает жизнь самоубийством.

Барков тупо смотрел на говорящего, не в силах сообразить, о чём идёт речь. Потом перевёл взгляд на мёртвую супругу и начал тонко выть. Чип подошёл ближе и приставил дуло оружия к виску Аристарха. Только в этот момент тот сообразил, что происходит и попытался схватить убийцу за руку.

— Ну, ну, — точно уговаривая непослушного ребёнка, протянул Алексей, — Успокойся. Сейчас всё закончится и ты будешь крепко спать. Расслабься.

Он нажал на спуск. Когда мужчина растянулся на полу рядом с женой, убийца вложил пистолет в его руку и поднялся, осматривая комнату. Всё в порядке. Охранную систему он отключил, записи стёр, так что следов его пребывания не осталось. Осталось аккуратно запереть двери и никому не попасться на глаза. Когда полицейские обнаружат трупы, им не потребуется много времени, чтобы распутать дело.

Посвистывая он вышел на улицу. Если в голове у Чигракова имелось раскаяние за отнятую жизнь несчастной домохозяйки, то он постарался загнать его, как можно дальше. Нужно тщательнее подбирать себе спутника жизни, успокаивал парень себя. Однако сомнения всё больше овладевали им, омрачая солнечный день.

 

 

                                               24.

 

 

Когда Константин вновь потерял сознание, не заметил он и сам. Просто наблюдая за качающимся потолком автомобиля, он утратил чувство реальности происходящего. Словно тело его не лежало, прижатое ремнями к лежаку, а скользило вперёд. И всё это время высоко над головой шумели верхушки деревьев, а под ногами тихо хрустела опавшая листва и тонкие ветки. Вот только почему всё вокруг утратило свой цвет? Впрочем, откуда-то пришло понимание, что так и должно быть, поэтому он успокоился.

Он замедлил бег и огляделся. Среди искривлённых стволов плыли клочья мрака, мало-помалу становясь всё назойливее. Близилось славное время, когда можно скрыться во мраке и незаметно скользить, притворяясь тенью. Убедившись в том. Что вокруг всё спокойно, он вновь двинулся вперёд, легко отталкиваясь всеми четырьмя лапами…Четырьмя? Лапами? А сколько их должно быть? Вроде бы всё верно.

Нос уловил приятный аромат близкой добычи. Сладкий запах, сопутствующий вкусу свежего мяса, когда клыки рвут плоть добычи. Однако в этот раз сильный запах крови мешался с едва ощутимым ароматом чего-то незнакомого. Он остановился и нервно хлестнул себя хвостом по боку. Опять удивление: откуда взялся хвост? Неважно, главное – подобраться ближе к добыче и утолить голод.

Он быстро вскарабкался по наклонному стволу и замер в развилке между веток. Этот странный запах…Когда-то он уже ощущал нечто подобное. Тогда неприятный аромат резко усилился, ударил сильный ветер и что-то громыхнуло, опалив бок до крови. Он ускользнул, хоть громыхающие звуки и резкий свист ещё долго сопровождали отчаянное бегство. Сейчас вроде бы тихо. Но запах…

Возбуждённый близостью добычи, он издал глухой кашляющий звук, всматриваюсь в тушку у дерева. Что случилось с добычей, почему она не двигается? Впрочем, голод быстро взял верх над осторожностью и он скользнул на землю, прижимаясь к ней всем своим мощным телом. Осторожнее, осторожнее и ни один враг не сумеет обнаружить его в наступающих сумерках. Почему он ощущает такую тревогу, от которой волосы стали дыбом на загривке? Запах? Дело в нём?

Уже остановившись у окровавленной тушки он замер и ещё раз повёл носом, пытаясь понять, откуда исходит тревожащий аромат. С противоположной стороны оврага, где среди листвы заметно непонятное движение. Тревога переросла в чёткое осознание подступающей беды и он напрягся, изготовившись в один прыжок скрыться в глубине зарослей.

Что-то тихо щёлкнуло и его легко толкнуло в бок. Толчок казался едва ощутимым, но задние лапы почему-то подогнулись, отказываясь нести похолодевшее тело. Вперёд! Бежать, пока ещё не поздно!

Поздно. Вот и передние конечности поползли в разные стороны, а земля почему-то оказалась совсем рядом с головой, а после стукнула по челюсти. В глазах плыли клочья мрака и это была совсем не темнота близкой ночи. В ушах громыхали чьи-то шаги и краем глаза он видел тёмные силуэты, спешащие в его сторону.

С этого момента его сознание странно разделилось. Одна часть воспринимала звуки, исходящие от появившихся существа, как непонятные крики, подобные воплям длиннохвостых тварей, скачущим по веткам. Вторая же могла различать слова и понимать, о чём разговаривают люди, окружившие его.

— Вроде бы всё в порядке – лежит неподвижно, — сообщило одно из существ, наклоняясь над ним и внезапно ослепительный луч ударил в глаза, почти ослепив их, — Но глаза открыты и на свет реагирует. Всё в порядке?

— Это — пограничное состояние, — откликнулось второе и взмахнуло рукой, — Через пару минут он полностью отрубится. Не переживайте. Ясли сюда.

Пара тварей, до этого не издавших ни единого звука, подтащили странную штуку, напоминающую огромный древесный лист. Его перекатили на эту штуку и крепко связали. Как же ему хотелось броситься на врага и вцепится когтями в их отвратительные бледные тела, скрытые странными мёртвыми шкурами. Омерзительные конечности, лишённые когтей, вызывали у него слабое удивление: как его могли одолеть столь ничтожные враги? Ведь у них нет ни когтей, ни клыков, ни даже рогов.

— Тяжеленая зараза, — проворчало существо, — Придётся и нам впрячься, иначе не дотащат. Как бы эта хрень не порвалась, давно пора было её отремонтировать.

— Выдержит, — Отозвалось другое существо, — Как же она глазами сверкает! Не по себе становится. Наверное, так бы и вцепилась в глотку.

Существа обменялись странными отрывистыми звуками, после чего его ложе поднялось над землёй и покачиваясь поплыло вперёд. Мелькнула тень и вновь донёсся голос одного из существ:

— Красавица.

— Это – мальчик, — ответило второе, — Как и заказывали.

Он почти засыпал, когда сверху внезапно ударил мощный ветер, почти ураган. Поток воздуха прошёлся по шерсти, по ушам, надавил на глаза, вынуждая их закрываться. Громыхание напоминало раскаты, которые обычно сопровождали потоки противной влаги с небес, однако на тело не упало ни капли. Вместо этого, он ощутил, как поднимается всё выше и выше.

А потом тьма проглотила его.

Дальше пошло нечто странное: иногда удавалось различить короткие проблески света, быстро ускользающие прочь. Потом нос ощущал непонятные неживые запахи, вынуждающие шерсть вставать дыбом, точно ему грозила неведомая опасность. В голове мутилось, будто подступала грозная хворь, а ноги отказывались поднимать тело. Во мраке, пронизанном световыми искрами, невидимые твари издавали тоскливые вопли, блуждающие в голове. Он пытался выпустить когти, но что-то больно жалило в шею и весь мир вновь исчезал во тьме.

Последний раз он пришёл в себя, лёжа на странном возвышении. Тело казалось неподвижным камнем и как он ни пытался, но так и не смог пошевелить даже хвостом. Вокруг него топтались уже знакомые бледнокожие существа, напоминающие крикливых обитателей деревьев. Над головой висела странная штука, от которой исходили разноцветные лучики света. Когда один из лучей касался головы, он ощущал сильную боль.

Потом всё исчезло.

И пришёл ослепительный свет.

Он лежал возле огромного отверстия, откуда падал столб яркого света. Всё вокруг оказалось невыносимого белого цвета и даже то, на чём он лежал, тоже было белым. Всё казалось необычным и непривычным. Однако, самая большая странность притаилась внутри. В его теле. Словно оно стало чужим, принадлежащим кому-то другому.

Внезапно в стене напротив распахнулось ещё одно отверстие и внутрь необычной пещеры ступило белокожее существо, сжимающее в лапах что-то блестящее. Очевидно явился хозяин пещеры, который собирался напасть, воспользовавшись его слабостью. Перед нападением существо издало предупреждающий рык:

— Ну и как наши дела? – ворчал враг.

Защищаться! Не дать себя прикончить!

Он вырвал лапы из-под белого покрывала, скрывающего тело и приготовился к прыжку. Однако увидев конечности, тут же пришёл в дикий ужас и завопил от страха.

Вместо привычных лап у него оказались бледные конечности, напоминающие те, что он видел у своих новых недругов.

 

 

                                               25.

 

 

Жанну подвели к большому чёрному фургону и один из мужчин, поймавших её отошёл в сторону. Он что-то торопливо бормотал в микрофон передатчика, но журналистка оказалась настолько выбита из колеи, что не могла сообразить, на каком свете находится вообще. Перед ней до сих пор стояло окровавленное лицо мёртвого полицейского и его глаза, неотрывно следящие за каждым её шагом.

Тем временем на заправке произошёл настоящий взрыв деятельности. Новый труп вызвал интерес, как правоохранителей, так и непонятных людей в штатском. Однако же, как ни странно, но «костюмам» удалось оттеснить полицию и самостоятельно заняться исследованием места преступления.

Ситуация накалялась. Образовалось две враждующих фракции, готовых сцепиться друг с другом в любой подходящий момент. Полицейские стояли около патрульных машин, курили и злобно смотрели в сторону чёрных фургонов. Майор, как самый старший, из полицейских ругался то по рации, то по радиотелефону, но с одинаковым результатом.  Окончив разговор, майор в сердцах сплюнул и попросил дать закурить и ему.

Визави полицейских вели себя много спокойнее. Временами казалось, что их вообще ничего, кроме найденного трупа, не интересует. Казалось, их внимание настолько приковано к изуродованному телу, что ничего не стоит потихоньку отойти в сторону и…

Впечатление оказалось весьма обманчивым. Стоило Зориной, немного пришедшей в себя, сделать пару шагов от фургона, как чёрные дверцы разъехались и наружу вылез огромный мужчина в коричневом костюме. Он поправил какой-то предмет под пиджаком и уставился на девушку акульими глазами.

— Постарайтесь не удаляться слишком далеко, — с ноткой сарказма произнёс громила, — Тут может быть небезопасно, как вы сами видели. Кроме того, вы можете нам потребоваться.

— А по какому праву вы меня задерживаете? – поинтересовалась Зорина, ощущая привычную боевую злость.

— Вы оказались свидетельницей преступления, — ничуть не смущаясь, заявил её собеседник и подошёл ближе, башней возвышаясь над девушкой, — Ваши показания могут послужить источником ценной информации.

— Так передайте меня правоохранителям, — быстро сказала журналистка, — Насколько мне известно, убийствами занимается прокуратура, ав ы до сих пор не предъявили ни единого документа. Вы из прокуратуры?

— Мы – оттуда, откуда нужно, — заявил громила и зевнул, точно ему наскучил разговор, — И этим делом занимаемся мы. А на вашем месте я вообще вёл бы себя, словно мышка, ясно?

— Это ещё с какого перепугу? — Зорина едва не закричала от злости, — Что за хренотень тут у вас творится? Какие-то долбанутые секретные материалы!

На этот раз ответа она не получила. Но и без того становилось понятно – происходила некая, совершенно незаконная чертовщина. Но она не позволит уродам вести себя, как каким-то нацистам! Поэтому девушка повернулась спиной к великану и решительно направилась в сторону заправки.

— Если захотите получить показания, то не забудьте прислать приглашение. И на вашем месте я бы действовала через законные инстанции. Ах да, не забудьте вернуть моё обо…О-ох!

У неё появилось ощущение, будто плечо попало в захват манипулятору промышленного робота и тот сжимает свою механическую хватку. Крепкие пальцы схватили журналистку и подтянули обратно к фургону. Громила смотрел на неё с некоторым недоумением и недовольством.

— Боюсь, вам придется остаться здесь, — сообщил он, — некоторое время.

— Я закричу! – прошипела девушка, — Здесь много людей, полицейских. Они придут на помощь.

— Я бы не советовал так поступать, — голос мужчины звучал спокойно, но его пальцы сжались ещё крепче, едва не ломая кость плеча, — Вы пожалеете. Какого вам нужно?

Она не сразу поняла. Что последний вопрос относится уже не к ней. Пока они препирались, к ним приблизилась парочка правоохранителей. Впереди стоял тот самый майор, который пытался найти управу на непонятных пришельцев. Не сумев заручиться поддержкой начальства, он попытался восстановить правовой статус кво самостоятельно.

— Мне кажется, эта женщина должна пойти с нами, — полицейский похлопал ладонью по автомату, висящему на боку, точно это должно было придать веса его словам, — Она находилась недалеко от места преступления и возможно владеет информацией, которая способна помочь следствию. Вы же, как мне кажется., тоже должны быть заинтересованы в раскрытии этого дела.

На физиономии «пиджака» появилась презрительная ухмылка, точно к нему обращался не служитель закона, а некий несмышлёный малыш. Жанна ощутила, как пальцы громилы всё сильнее впиваются в её плечо. Боль становилась настолько сильной, что девушка с трудом удерживалась от крика. Тем не менее она продолжала молчать, потому что опасалась худшего. Со стороны же казалось, будто её мучитель просто положил ладонь на плечо журналистки.

— Эта женщина – сотрудница института, — сообщил «пиджак» и слегка ослабил хватку, — Если вам ещё не сообщили, тоя могу озвучить точку зрения службы охраны: у нас – закрытая точка, курируемая спецслужбами, поэтому дела сотрудников расследует исключительно служба безопасности института. Так понятно?

— Это неправильно! – майор сцепил зубы, подавляя желание, как следует врезать по наглой морде громилы. Как же ему надоели эти мерзавцы и трусливое начальство, которое опасается за безопасность пятой точки, — Произошло убийство. И не одно, понимаете?

— Конечно, — издевательски кивнул «пиджак», — Убийство. Это – настоящий кошмар. По всем вопросам обращайтесь к своему непосредственному руководству. Понимаете?

Жанна хотела было вставить пару фраз, хотя бы объяснить, что она не имеет никакого отношения к чёртовому институту, но пальцы громилы вновь сжались и девушка утратила дар речи. Время оказалось упущено и полицейские, недовольно ворча и матеря проклятых уродов, отошли прочь. Когда они удалились на пару десятков метров, из фургона выбрался ещё один «пиджак» ростом и габаритами не уступавший собрату. Разве что новый оказался несколько старше.

Тем временем, первый отпустил плечо Зориной, и она отступила в сторону, потирая пострадавшую конечность. При этом девушка злобно смотрела на мучителя. Чёрт, она была готова убить этого засранца. И убила бы, если бы хватило сил! Но уж обругать то его ей никто не помешает.

Но не усела девушка открыть рот, как оба мужчины подхватили её под руки и быстро втащили внутрь автомобиля. Причем проделали это так ловко, словно имели огромный опыт в подобных действиях. Опомнилась Зорина лишь тогда, когда дверь фургона захлопнулась, а саму её бросили в кресло.

— Да какого же чёрта?1 – выкрикнула девушка и попыталась вскочить. Её тут же пихнули обратно, — Руки убери, скотина!

Старший, из похитителей, достал из внутреннего кармана пиджака блестящий предмет, отдалённо напоминающий маленький пистолет и показал его пленнице.

— Это – шприц, для того, чтобы успокаивать любопытных пронырливых сучек, — ровным голосом сказал он и приблизил инъектор к шее Зориной. Она ощутила прикосновение холодного металла и поёжилась, — Если ты не успокоишься, то я превращу тебя в овощ, ясно? И дальше мы сможем сделать всё, что угодно. Шутки закончились, коза, пойми. Если всё поняла – кивни головой и больше – ни единого звука, пока папа не разрешит. Ну?

Зорина кивнула, не отрывая взгляда от спокойного лица говорившего. Сама себе она в этот момент напоминала кролика перед огромным смертоносным удавом. Мужчина обозначил улыбку на тонких губах и спрятал шприц обратно. Потом положил обе ладони на плечи испуганной журналистки, но в отличие от предшественника не стал давить, а только легко похлопал.

— Сиди здесь и не рыпайся. Будь хорошей девочкой и ничего страшного не произойдёт. За тобой присмотрят, — он кивнул на второго, — Слушай всё, что он скажет и молчи. Поняла?

— Зорина кивнула.

— Вот и умничка.

Он ещё раз хлопнул девушку по плечам, после чего открыл двери и вышел. Некоторое время ничего вообще не происходило. Охранник сидел напротив и казалось, дремал. Однако, стоило ей пошевелиться, как глаза «пиджака» открывались, и девушка вновь испуганно замирала. Чтобы отвлечься, она принялась рассматривать фургон изнутри. Из-за обилия какой-то непонятной аппаратуры, машина казалась меньше, чем снаружи. Множество мониторов, сейчас отключенных, клавиатуры с неизвестными обозначениями и странные фиксаторы на стенах.

— Чертовщина какая-то, — вполголоса пробормотала Жанна, испытывая огромное желание оказаться, как можно дальше отсюда.

Внезапно двери распахнулись и в салон полезли рослые мужчины в костюмах. Казалось, они не замечали, что в их компании находится посторонний человек. Все просто занимали свободные места. Никто ни к кому не обращался, не шутил и вообще, все вели себя так, словно девушка оказалась в компании каких-то роботов. От этого мороз драл по коже и хотелось спрятаться под сидение.

Потом двери захлопнулись и фургон поехал. Однако понять это можно было лишь из-за раскачивания пола. Окна в машине отсутствовали, но, казалось, никого, кроме пассажирки это не волновало. Все остальные продолжали изображать манекены и внезапно Жанна ощутила дурацкое желание дотронуться до кого-нибудь, из соседей. чтобы убедиться: живой ли рядом человек?

Машина остановилась и тотчас пара «манекенов» поднялась и взяв Жанну под руки вывела наружу. Они оказались перед серым двухэтажным зданием с металлическими решётками на окнах. Машина, доставившая пленницу в закрытый дворик с чахлыми деревцами, окружающий серую постройку, фыркнула и выехала за ворота.  Тотчас металлический щит, с изображением белого креста на красном фоне стал на место, отрезая путь к возможному бегству. Впрочем, едва ли кто-то из сопровождающих позволил Жанне хотя бы попробовать это сделать.

Один из них подошёл ко входу в здание и некоторое время переговаривался с глазком камеры. И вопросы, и ответы невидимого охранника звучали настолько тихо, что девушка не смогла различить ни единого слова. Просто в один момент крепкая дверь распахнулась и наружу медленно выбрались парни, как две капли воды, напоминающие её похитителей, только – в белых халатах. «Костюмы» пошли впереди, а «халаты» заняли позицию сзади.

«Господи, — с некоторой иронией подумала Зорина, — Какого страшно преступника ведут, если для его охраны потребовался эдакий эскорт! Странно, что они оружие не достали».

Дверь в здание пропустила их внутрь, где вся группа проследовала по небольшому прозрачному коридорчику. За его стенами Зорина увидела охранника, пристально изучающего гостью и показала ему язык. Тот даже в лице не изменился, своим видом напоминая рыбу в аквариуме.

Дальше обнаружился небольшой вестибюль, ничем не отличающийся от приёмного покоя какой-нибудь частной зубоврачебной клиники: небольшие мягкие диванчики, столы с журналами и окошко регистратуры. На второй этаж вела изогнутая лестница, покрытая зелёным ковром и какие-тио важные бородачи рассматривали журналистку с портретов, висящих на стенах.

Один из «костюмов» повернулся и открыл рот, но ничего сказать не успел. Откуда-то сверху послышался дикий вопль, в котором мешались ужас, отчаяние и ярость животного, угодившего в ловушку.

Рыба-охранник вскочил на ноги и схватился за кобуру, из окошка регистратуры высунулась женская голова с открытым ртом, а все остальные просто замерли на месте.

 

 

 

                                               26.

 

 

 

Сергей Александрович Малов сжимал телефонную трубку с таким чувством, будто у него в ладони находилась смертельно опасная змея, яд которой способен убить в считанные секунды. Отбросить бы её подальше! А лучше – разрубить на мелкие кусочки. Однако приходилось прижимать телефон к уху, впитывая яд. Яд слов человека, оказавшегося настолько некомпетентным, что вовсе непонятно, как он мог занимать свою должность столь длительный период. Просто эпидемия какая-то! Эпидемия глупости и непрофессионализма.

Казалось бы, ситуация складывается в их пользу. Чёртова блогерша смогла ускользнуть от болванов-полицейских, но тут же едва ли не сама попалась в руки службы безопасности. Отлично! Тащите её в институт и допрашивайте, сколько влезет. Не-ет, идиот мнит себя стратегом, видящим на сто ходов вперёд и везёт добычу в третью клинику. Дескать, там и оборудование получше и далеко ехать не пришлось. Ага, сплошная выгода. Особенно, если ты собираешься превратить пойманного человека в овощ. А Малов ещё не решил, что конкретно хотел сделать с любопытной девчонкой.

Сцепив зубы, директор удержался от стона отчаяния. Ну почему, стоит дать подчинённым немного места для инициативы, и они начинаю чудить? Да ещё и так, как ему и в кошмарном сне не привидится? Неужели в следующий раз необходимо выдавать подробный план, гд чётко расписать; когда снимать штаны, а когда приниматься за дефекацию?

И ещё это дурацкое совпадение. Сначала Роберт решает отвести свой объект в третью, а потом баран Лимонов привозит журналистку туда же. Они бы их ещё в один бокс поместили! Для чистоты эксперимента. Господи, за что это всё ему?

— Ну, что ещё? – недовольно проворчал директор, — Чем ты меня ещё собираешься радовать?

Пётр Лимонов до сих пор не сообразил, что огорчил начальника своими инициативами, поэтому не уловил иронии в его словах. В голосе Лимонова прозвучало искреннее недоумение от того, что ситуация развивается «немного не так».

— Объект Станиславского очнулся ещё раз, — сообщил он, покашливая, — Но, кажется в этот раз совершено слетел с катушек: пытался броситься на санитара, к чёртовой матери разорвал постельное. Короче, типа превратился в дикое животное.

В этот раз Малов всё же не удержался и застонал. Потом отнял трубку от уха и потряс ею в воздухе. Очень хотелось запустить телефоном в стену и расколотить проклятый девайс. Почему отменили хорошую традицию казнить гонцов, принёсших дурные новости?  Всем отрубить голову! А ведь директор так верил в талант Роберта. (Тут он немного слукавил сам перед собой: у Малова попросту не оставалось других козырей, и работа Станиславского оставалась его последней надеждой). И чем всё закончилось? Повторением катастрофы, пережитой в Пятой? Стоило ли тратить время и деньги, обнадёживая куратора?

Куратор, чёрт побери…

— Надеюсь, вы ему не очень навредили, пока успокаивали? – нервно спросил Малов, — Ваших тупых физиономий мне не жалко, но если что-то случится с объектом…Короче, шкуру сниму живьём!

— Да всё в поряде, — успокоил его Лимонов и коротко загоготал, — Ширнули его и он опять – баиньки.

— Ну, хоть с чем-то ты ещё способен справляться, — вздохнул Сергей Александрович, — Ладно, вернёмся к журналистке. Что с ней?

Лимонов определённо замялся.

— Говори уже!

— Когда доставили эту жабу у нас как раз началась эта заварушка с объектом. Ну, тёлка принялась истерить. Пришлось её успокоить. Короче, другого выхода у пацанов не было.

Боже, какой феерический идиот!

— Что вы с ней сделали?

— Да ничего, — Лимонов опять захихикал, — Набили глаз. Зато теперь она стала тихой, как мышка, сидит себе в своём боксике и думает о поведении.

Малов потёр лоб: вот ещё проблема. Ладно, с этим он разберётся немного позже, сейчас возникла масса проблем поважнее любопытной дуры. Голос Лимонова оторвал директора от размышлений.

— Тут ещё имеется проблемка. И как мне кажется, она посерьёзнее остальных встанет. Настоящий геморрой.

О чём это он?

— Тут чё, мы получили консультацию пары экспертов, — продолжил Лимонов, — Касательно Лебедя. Короче, тема такая: свил он себе гнёздышко неподалёку от заправки и продолжит нападать, пока будет пища. А как сожрёт всё, до чего сможет добраться – переберётся в город А это уже — верная жопа. Поведение у него, как у разумного существа, а силища чисто животная. Накромсает горожан – мама не горюй. Хрен мы это скроем.

— Какие будут предложения? — Малов представил себе картину бесчинств Лебедева в Лисичанске и похолодел, — Что вы можете предложить, как новый начальник сектора безопасности?

— Необходимо срочно прочесать местность вокруг заправки и найти логово этой сволочи, — Лимонов помялся, — Только мои пацаны не очень подходят для этого, отвечаю. Мы тут перетёрли кое с кем, короче, нужно привлекать ребят из спецсектора. У них и подготовка получше будет и экипировочка – что надо. Вот только допуск…  

Чёрт, специальный сектор. Малову очень не хотелось трогать это подразделение, потому что в этом случае пришлось бы известить куратора. Но, видимо, другого выхода просто нет.

— О допуске не переживай, оформлю немедленно. Начинай планировать операцию. Планируй на самое ближайшее будущее, чтобы без проволочек. Чем больше смертей – тем труднее их скрывать, сам понимаешь.

— Ясно. Спасибо.

— Это всё?

— Типа да.

— Тогда иди и смотри, не облажайся.

В трубке поплыли гудки, и директор оторвал её от уха, несколько раз подбросив на ладони. Да, это была опасная ядовитая змея, которая хотела убить его, разрушить всю его жизнь. Дикая ярость, пополам с отчаянием, охватила Малова, и он запустил телефоном в стену, расколотив его вдребезги.

 

 

 

                                      27.

 

 

 

 

— Что случилось? Что со мной? – спросил Константин Бодров, приподнимаясь на кровати, насколько позволяли широкие ленты, охватывающие его тело, — Где я и почему меня привязали?

У парня оставались лишь какие-то смутные воспоминания, которые никак не желали складываться в единую чёткую картину. То вспоминался чёрный борт микроавтобуса, неумолимо приближающийся к его автомобилю. Потом он чествовал толчки в спину и ощущал запах собственной крови, смешанный с приторным ароматом чего-то непонятного. И всё это внезапно выцветало, а глаза слепили яркие лучи, постепенно превращающиеся в лицо худого мужчины в очках. Тот смотрел на Константина так, словно видел некий интересный предмет.

— Что со мной, чёрт возьми? – повторил Бодров, уже настойчивее.

Рослый мужчина в белом халате, который клевал носом у двери в палату, поднял голову и изобразил доброжелательную улыбку на плоской физиономии. После встал и подошёл к встревоженному пациенту. Однако улыбка казалась чужой, точно наклеенной, что особо подчёркивали равнодушные чёрные глаза, похожие на два пистолетных дула. Санитар, если это был санитар, сделал успокаивающий жест.

— Всё в полном порядке, — сказал здоровяк, — Вы попали в аварию, разве не помните?

Константин в очередной раз напряг память, но, как и прежде, получил длишь набор непонятных картинок. Мало того, по глазам вновь ударили ослепительные лучи, и парень застонал от боли в висках.

— Нет, ни черта не выходит, — он покачал головой, — И что, всё так серьёзно? Почему меня привязали?

Санитар машинально коснулся рукой прочных ремней, проверяя их натяжку. Причём, как показалось Бодрову, его собеседник делал это с явной опаской, точно опасался, что пациент может наброситься на него. Однако, тут же опомнился и решил объяснить своё поведение.

— Не слишком ли туго? Вы были без сознания и нам пришлось зафиксировать тело, чтобы вы не насели себе дополнительных увечий.

То, что мужчина избегал ответов на вопрос, насколько серьёзны полученные травмы, показалось Константину подозрительным. Кроме того, парень почти не ощущал собственное тело, поэтому в его голову немедленно пришли самые худшие предположения.

— У меня, что, проблемы с позвоночником? – он ещё раз попытался приподнять тело, — Я не могу ходить? Да какого же вы молчите?!

Мужчина ещё раз сделал попытку улыбнуться и покачал бритой головой.

— Сейчас придёт пр…Доктор, — сказал санитар, — Доктор вам всё объяснит. А я обычный, — он резко умолк, точно проглотил непроизнесённое слово, а после продолжил, — Простой санитар. Вроде бы у вас всё в норме, только небольшая травма руки. Возможно – перелом, возможно – сильный ушиб. Ничего страшного.

Разразившись этой тирадой, он ещё раз коснулся лент, пересекающих грудь парня и вернулся на своё место у выхода. Когда громила отходил, Константин обратил внимание, что под распахнувшимся белым халатом, темнеет строгий костюм и это показалось Бодрову очень странным. Мутный санитар, непонятное место и каша из воспоминаний – сущая чертовщина! Авария, чёрт…Что же приключилось? Неужели он до сих пор не приходил в сознание?

Костя задумался над этим вопросом. Да нет, что-то всё-таки имелось. Санитар, как две капли воды похожий на этого, говорил с ним в салоне скорой и упоминал, что они едут в город…Нет, название не задержалось в памяти.

— И где же я нахожусь, — спросил он у здоровяка, который досадливо поморщился, услышав вопрос.

— Это – частная клиника, — пояснил санитар, — Город Лисичанск. У нас есть договор с МЧСниками и они иногда доставляют нам пациентов, которых рискованно перемещать на большие расстояния. Тот самый случай.

Ага, Лисичанск. Точно, как говорил мужчина в скорой. Частная клиника, надо же! Возможно этим и объясняются все непонятные моменты. Однако, как долго он тут находится? Константин запрокинул голову и постарался посмотреть в окно, надеясь узнать, какое сейчас, по крайней мере, время суток. За окном светило солнце, значит – день. Но не это больше всего заинтересовало парня, а странное стекло, отливающее голубым. Бодрову уже приходилось видеть пуленепробиваемые стёкла, и он бы их ни с чем не перепутал. Забавно…Зачем в клинике, пусть даже частной, такие окна? Это точно клиника?

Теперь, когда его подозрения получили новую пищу, Константин напрягал память с особым тщанием, пытаясь отыскать в прошлом нужные намёки. Так, кое-что имеется. Он ехал по загородной трассе, вроде бы в отпуск и его подрезал, сбросив на обочину, чёрный фургон. А как же толчки в спину? В него ещё и стреляли? Но зачем? Жаль, что он не может видеть собственное тело.

— А что это за клиника? – очень осторожно спросил Бодров, стараясь, чтобы его голос ничем не выдал напряжения, — Я уже сталкивался с платной медициной и не уверен, что смогу оплатить комплекс услуг по полной реабилитации. А моя медицинская страховка…

Должно быть ему не удалось обмануть соглядатая, — потому что тот бросил быстрый взгляд на говорящего, а после покосился на дверь. Однако, когда здоровяк начал отвечать, его спокойный голос и улыбка, старались показать, что ничего особенного не происходит. Впрочем, возможно Бодров напрасно драматизировал ситуацию и на самом деле с ним разговаривал обычный санитар?

— Должно быть я не совсем правильно выразился, — мужчина даже руками развёл, — Клиника, не то, чтобы частная. Просто она находится в подчинении исследовательского института. Тут занимаются изучением психических патологий, поэтому вас и доставили сюда, чтобы проверить, нет ли повреждений головы. А по поводу оплаты – не беспокойтесь, я же говорил, у нас договор с МЧС никами.

— Спасибо, — Константин выдохнул, — Просто я немного волнуюсь. Ну…Сами понимаете.

— Да без проблем, не переживайте. Скоро придёт про…доктор и всё окончательно прояснится.

— А его сейчас нет на месте?

— Так вы же умудрились попасть в аварию, когда у нас тут было настоящее затишье. — сонное царство, — санитар постарался улыбнуться ещё шире, отчего стало казаться будто он изображает оскал хищника, — Доктору пришлось звонить домой.

Ну вот, теперь всё прояснилось. Прочные стёкла – для буйных пациентов., а санитара наверняка выдернули с отдыха, вот он и не при параде. Психические патологии, надо же – хорошенькие у него соседи! Поэтому тут и работают такие здоровилы, как этот.  Теперь, когда частички мозаики вроде бы стали на свои места, Константин немного успокоился.

Пока можно заняться собственной головой и немного разобраться с путаницей воспоминаний. Откуда, чёрт побери, взялись эти джунгли, которые постоянно встают перед глазами? Ёлки-моталки, он-то и в порядочном лесу никогда не бывал! Возможно, это – воспоминание от какого-то фильма? Скажем, он пошёл в кинотеатр, после работы и там…Стоп, кем он работает? Костя, хоть убей, не мог вспомнить, кто он по профессии.

В панике парень посмотрел на санитара: может признаться, что у него есть такая проблема? Или всё же дождаться доктора и получить нормальную консультацию? Скорее всего, во время аварии он сильно ударился головой, отсюда провалы в памяти и странные видения. Однако, паршивое же чувство, когда ты что-то не можешь вспомнить! Ага, а что он помнит вообще?

Вот теперь Косте стало страшно по-настоящему. Стоило начать рыться в голове и наружу хлынула настоящая мешанина из образов, картинок и впечатлений. Мало того, что Бодров не понимал смысла некоторых вещей, так они зачатую противоречили друг другу. Во какие-то мужчина и женщина (родители?) ведут его некое место, где учат выслеживать добычу. Вот парень в школе, но стены заведения почему-то состоят из деревьев, а он вновь занят тем, что прячется и выслеживает пищу. И почему его родители то выглядят, как люди, а то – напоминают больших чёрных кошек? И всё это – на фоне слепящих лучей, от сияния которых болит голова.

Костя едва не застонал от жуткой боли. Все усилия казались тщетными: прошлое окончательно превратилось в жуткую кашу из событий, переплетающихся, наслаивающихся и прорастающих одно из другого. Но парень не собирался сдаваться. Хоть какую-то зацепку! Девушка…У него была девушка? Какая-то смутная тень, расплывчатый овал лица, пушистые волосы, упругие губы…Как её звали?

Светлана? Имя выплыло из глубин памяти, вызвав болезненный толчок в груди. Они расстались? Должно быть так, иначе почему ему так грустно.

Какая чертовщина творится с его головой? А может именно поэтому он кукует в лечебнице для психов? И привязали его, потому что он буйствовал? Господи, да быть такого не может! Он же – не какой-то псих!

Дверь в палату щёлкнула и распахнулась. Санитар тут же оказался на ногах и сделал странное движение рукой, точно собирался запустить ладонь под халат.

— А вот и наш доктор, — в голосе здоровяка слышалось облегчение.

На пороге появился человек в белом халате, и Константин тут же узнал пришельца. Тот самый худой мужчина в очках, глаза которого горели холодным огнём фанатика. В голове парня проснулась былая боль, а перед глазами полыхнула сетка ослепительных лучей. Потом невыносимый взрыв выбросил сознание Бодрова в пустоту.

Пантера увидел существ, уже причинявших ему боль прежде.  Да, тогда он не мог пошевелиться, но сейчас путы казались ничтожным препятствием к свободе. Он не собирался сдаваться! С оглушительным хлопком ремни разлетелись на куски, и он вскочил на ноги, уставившись на врагов.

— Твою мать! – проворчал санитар и полез под халат.

В этом жесте таилась угроза и пантера явственно ощущал её. Нельзя медлить ни секунды! Прыжок вышел каким-то коротким и неуклюжим, да и тело казалось совсем чужим. До двери он так и не допрыгнул. Санитар вытащил руку и в его ладони щёлкнул блестящий предмет. Опасность!

— Не убей его, идиот! – завизжал Станиславский, отпрыгнув в сторону, — Бей по ногам!

Что-то громыхнуло и пол внезапно взорвался осколками у самого лица. Опасность!

Пантера выскочил за дверь и большими прыжками помчался по коридору.

 

 

                                      28.

 

 

Жанна сидела на стуле и прикладывала к щеке пакет со льдом, который ей предоставили хлебосольные хозяева. Время от времени девушка начинала злобно шипеть и сжимать кулаки, вспоминая, как один из здоровенных балбесов, что впихивали журналистку сюда, вломил ей хорошенькую плюху. Она упала на пол, ощущая, как немеет щека и ни один из уродов даже не подумал предложить Зориной руку. Её просто подпихнули ногой и хорошо, хоть не стали пинать – с них станется.

Здесь же девушка ощутила себя настоящей заключённой, прямо-таки жертвой кровавого режима, как их описывают либеральные СМИ. Она с тоской огляделась: стены, обшитые чем-то прочным и мягким, словно в камере дурки. Кровать прикручена к полу и снабжена широкими ремнями, — ну точно дурдом! На окне стёкла, отливающие синим – наверное пуленепробиваемые. Всё – один к одному, чёрт бы их побрал.

Да и стул, на который её посадили, тоже намертво привинчен к полу. Плюс ко всему, седушка оказалась невероятно жёсткой, так что Зорина уже ощущала, как немеет попа. Возник соблазн пересесть на кровать, однако стоило посмотреть на ленты, как тотчас появилось подозрение, что они этого и ждут. А потом во мгновение ока спеленают непослушную гостью. Глупо, конечно, но она так и не смогла прогнать дурацкую мысль. Нет, уж, она и дальше посидит на этом неудобном стуле.

Блин, ну не может же быть такого, чтобы её держали тут целую вечность! Просто эти дебилы из охраны переусердствовали. Сейчас приедет их начальство, разберётся во всём, Жанну отпустят, да ещё и станут просить прощения. А она им такая: прямо отсюда еду к юристу и говорить продолжим только там. А ещё и выкатит статейку, под названием…

Зорина даже улыбнулась, представив возможный заголовок: «Железный занавес в Лисичанске». Или, вот так: «Сумерки демократии». А потом – громкий судебный процесс и её звезда вспыхнет, подобно сверхновой!

Тем не менее, слабый червячок сомнений уже успел поселиться в душе Зориной и теперь медленно, но верно выгрызал там кусочек за кусочком. Уж больно уверенно вели себя все эти люди, как будто выполняли инструкции, присланные с самого верха. Неужели в этот раз её угораздило сунуться во что-то, действительно серьёзное? Чёрт, но она же читала аналитические статьи, в которых раскрывались коррупционеры в самом правительстве? И никто не похищал и не убивал аналитиков. Что она упускает?

От всех этих мыслей девушке стало совсем не по себе, и она заёрзала на стуле, пытаясь устроиться поудобнее. Не получилось. Чёртову штуковину, казалось, специально спроектировали так, чтобы доставлять неудобство сидящему. Тогда девушка осторожно отняла лёд от щеки и прикоснулась к коже. Опухоль, как ей показалось немного спала, однако для полной уверенности не мешало бы посмотреть в зеркало. Чёрт, а все её прибамбасы остались в лесу. Если только их не нашли эти долбаные уроды.

Щёлкнул замок и дверь распахнулась, пропустив внутрь человека в белом халате. Едва взглянув пришельцу в лицо, Жанна сразу же узнала немигающий взгляд змеиных глаз. «Он точно хамелеон, — с нарастающим ужасом подумала журналистка, — То – полицейский, то- доктор, но глаза всё время остаются одинаковыми – змеиными». Мужчина фальшиво улыбнулся и осмотрелся, видимо в поисках второго стула. Не обнаружив ничего подходящего, он поставил чемоданчик, который держал в руке, на пол. Потом до хруста размял длинные тонкие пальцы.

— Ну что же, — он протянул руку, — Думаю, настало время представиться. Меня зовут Арсений Фельдман. Так уж вышло, что я единственный из врачей, кто сегодня дежурит в клинике.

— Я так понимаю, что для этого вы даже оставили службу в полиции? – съязвила Жанна, игнорируя протянутую руку, — Или вы там подрабатываете в свободное время? Ну да, время такое, тяжёлое…И где платят больше, если не секрет?

Широкая улыбка несколько поблекла, а в холодных глазах плеснулось раздражение. Фельдман, если его так звали на самом деле, подошёл к окну и присел на кровать. Бросил мимолётный взгляд на улицу и вновь повернулся к девушке.

— Ну что же, — он вновь размял пальцы, — Может быть, он и к лучшему. Оставим игры для детей. Да, конечно я – никакой не доктор, да и не полицейский, естественно.  Меня можно назвать человеком, который выполняет щекотливые поручения и устраняет проблемы.

Он помолчал, рассматривая ухоженные ногти. Потом поднял голову и спокойно продолжил:

— Вы – проблема, — он даже показал пальцем, чтобы собеседница не сомневалась, кого он имеет в виду, — Вы оказались не в том месте, не в то время…Да и вообще, за каким чёртом вас принесло в наше сонное царство?

— Спокойное? – фыркнула Жанна, — Вам не хватает только тяжёлой артиллерии, как в Донбассе, чтобы стать совсем сонными!

Её слова ничуть не задели Фельдмана и не заставили его смутиться. Он только пожал плечами.

— Всего лишь мелкие неприятности. Временные неприятности, — подчеркнул мужчина, подняв указательный палец, — А вот ваш приезд может стать источником продолжительных и очень крупных неприятностей. А ведь вы, Жанна, даже не понимаете, во что вляпались.

Он покачала головой, напоминая воспитателя, который выговаривает маленькой девочке за незначительную провинность. «Как это, мать его, трогательно, — с ожесточением подумала Жанна, — Добрый дядя решил мне попенять, после того, как другие добрые дяди подбили глаз!»

— Ну и во что же я вляпалась? – спросила девушка, — Может я раскаюсь и не стану создавать продолжительные и крупные неприятности?

Фельдман криво усмехнулся.

— Это – закрытый правительственный проект, а вы – далеко не тот человек, который может раскаяться. Мы уже успели навести о вас справки. Если не сумеете опубликовать полученную информацию, вас разорвёт на части. Думаю, что журналистика для вас – форма сексуального удовлетворения.

— Огромное спасибо, Доктор Фрейд, — девушка демонстративно хлопнула в ладоши, — А ещё у меня сексуальная связь с братом, а в перерывах я совращаю несовершеннолетних. Сеанс окончен? Переходите к делу.

Фельдман поднялся с кровати и медленно приблизился к журналистке, на ходу разминая кисти рук. Зорина напряглась. Что этот мерзавец собирается делать? Она не собирается больше давать себя в обиду! Если он только замахнётся, Жанна сразу же даст ему между ног. Однако мужчина остановился в паре шагов и сунул руки в карман халата.

— Жанна, — очень мягко спросил он, — Кому вы рассказали о своей поездке в Лисичанск?

— Многим, — отрезала она, ощущая внезапный холодок между лопатками, — если через пару дней я не дам знать о себе, ждите целую кучу гостей.

Фельдман кивнул.

— Хорошо, — сказал он, — Сформулирую свой вопрос несколько иначе. Кто знает о вашей поездке в Лисичанск, кроме покойного Евгения Самойлова?

Жанна вздрогнула, точно через неё пропустили электрический разряд. Жека мёртв? Не может быть! Этот гад врёт!

Точно прочитав её мысли, мужчина согласно кивнул.

— Можете считать, как вам угодно. Однако же, задумайтесь, сколько ещё близких вам людей могут пострадать из-за досадного упрямства любопытной девчонки. Стоит ли дурацкая информация человеческой жизни?

— Ублюдок! – прошипела Жанна, — Чёрт с тобой, никто про это больше не знает, доволен? Оставьте моих родных в покое!

— Хорошо, — Фельдман вновь ухмыльнулся и открыл принесённый чемоданчик. Потом достал наружу уже знакомый девушке шприц-пистолет, — Думаю, вам стоит немного подремать, пока мы решим, что с вами делать. Прилягте на коечку, милая. Вы даже ничего не…

Грохнула, распахнувшись, дверь и внутрь ввалился здоровяк с физиономией, разбитой в кровь. Костюм на нём больше напоминал лохмотья, чем одежду. Внутрь ворвался вой сирены и отдалённые щелчки, напоминающие выстрелы. Парень схватился за разбитое лицо и осел на пол.

— Он вырвался! – пробормотал он глухо, — Этот сукин сын вырвался…

Фельдман потерянно уставился на дверь, сжимая поднятый инъектор у щеки. Ну, сейчас или никогда! Жанна подскочила к мужчине и приставив шприц к шее, сжала на пальцы врага. Тот рефлекторно нажал на кнопку. Раздался тихий щелчок.

— Ах ты, маленькая сучка! – удивлённо пробормотал Фельдман, уставившись на опустевшую ампулу, — Ах ты…

Однако его глаза уже начали закатываться и спустя мгновение ноги мужчины подогнулись, а сам он распростёрся рядом со своим коллегой. Жанна переступила через лежащие тела и осторожно выглянула в коридор. Чуть дальше на полу лежал ещё один мужчина и не шевелился. Больше никого Зорина не увидела. Отлично!

Она прокралась к лестнице, ведущей на первый шаг и изучила вестибюль. Будка охраны оказалась пуста, а в толстом стекле белели свежие отметины. Множество отметин.

Сирена захлебнулась и умолкла и Зорина услышала шаги. Больше ждать нельзя. Жанна сбежала по лестнице и с огромной скоростью промчалась по пустому залу. Входная дверь распахнута – просто великолепно!

— Лучше и быть не могло, — пробормотала девушка.

Снаружи она едва не наступила на охранника, который слабо ворочался и тихо стонал. Она перепрыгнула через лежащего и тут же выругалась: завизжали тормоза и за воротами остановились два чёрных микроавтобуса. Шаги сзади приближались. Надеясь, что подъехавшие не успели её заметить, девушка метнулась под защиту деревьев. Перемахнув через высокие кусты, Зорина упала на живот и обнаружила, что не одна. Лицом к лицу с ней оказался молодой человек, стоящий на четвереньках.

Впрочем, человек ли?

 

 

 

                                               29.

 

 

 

Чип свернул к обочине, притормозил и высунув голову в окно, поинтересовался:

— Неприятности? Может, я чем-нибудь помогу?

Рыжая девица, которая внимательно изучала внутренности, видавшей виды Бэхи, подняла голову и уставилась на парня пронзительными зелёными глазами. Нос девушки оказался измазан чем-то тёмным, что создавало необычайный комический эффект. Поэтому Алексей не выдержал и хихикнул. За что тут же получил суровую отповедь.

— И что тут такого, блин, смешного? – неизвестная шмыгнула грязным носом, — Желаешь поржать – катись дальше. А если реально хочешь помочь – иди и помогай. только сразу тебе говорю, вздумаешь лезть – дам по башке монтировкой.

— Да ладно! – Чип выбрался из салона, — Сразу монтировкой?  Даже имени не спросишь? Прости, что смеялся, просто у тебя нос в масле. Сейчас я подойду и посмотрю, что там с твоим ветераном, но умоляю – сразу не колоти: моя голова плохо переносит союз с твёрдыми металлическими предметами.

— Нет, ну я тоже не очень люблю там поступать, — отозвалась рыжая, отступая на пару шагов, — Просто, это – уже не первый случай.

— И куда же ты складываешь трупы? – спросил Чиграков, заглядывая под капот, — Надеюсь – подальше. Понимаешь ли, у меня очень ранимая душа, которая плохо переносит жестокое обращение с животными.

Девушка хмыкнула и попробовала вытереть нос, но лишь растёрла тёмное пятно, отчего стала напоминать симпатичный вариант клоуна. Алексей покосился на неё и рассмеялся, уже не сдерживаясь.

— Да что? – сердито воскликнула девушка, — Что тут такого смешного?

— Кажется я уже слышал эту фразу, — задумчиво протянул парень, — Мы знакомы меньше пяти минут, а ты – повторяешься. Экий был бы кошмар, если бы нам пришлось прожить лет десять вместе.

— Забыл про монтировку? – деловито напомнила девица, — Будешь умничать – покажу, где лежат трупы предшественников. А после подожгу эту огромную кучу и устрою ритуальную пляску, чтобы трупы всех мужских шовинистов отправились прямиком в ад! Ха-ха-ха!

— Очень страшно, — согласился Чип, вытирая руки платком, — Ну и кто же тогда отремонтирует твой раритет?

Он вздохнул и под изумлённым взглядом собеседницы захлопнул капот автомобиля. Потом протянул руку.

— Давай., что ли знакомиться, воинствующая феминистка. Всё равно нам придётся узнать друг друга немного лучше. Если ты конечно не собираешься ночевать в машине. И насчёт монтировки…Не надо, а? Поверь, намерения у меня – исключительно положительные.

Девица подозрительно посмотрела на парня.

— Это ты сейчас о чём?

— Твой автомобильчик немножко сдох. Ну, как тот хомячок, из анекдота, — пояснил Чиграков, — Если в нём заменить одну штучку, то он оживёт, но сделать это реально только в гараже или автосервисе. Связи у нас нет, так что, как вариант покричать в сторону леса – возможно кто-то приедет. Или я могу подкинуть тебя в Лисичанск. Но только, если ты скажешь своё имя. Бесплатно лишь кошки родятся.

— — Мария, Маша, — растерянно сказала девушка, явно неготовая к такому повороту событий, — И что, совсем никак? – Чип пожал плечами, — Понятно. Лисичанск…Так вот, как это захолустье называется. И что я там стану делать?  Гостиницы какие-нибудь у вас имеются? Или комнату какую на ночь снять?

Алексей почесал в затылке. В голове у парня вертелась одна мысль, но он отлично понимал: если узнает куратор – по голове точно не погладит. Однако же девушка ему очень понравилась и почему-то весьма не хотелось именно этот вечер проводить в одиночестве. Тем более, такой случай. Поэтому Чип решил немного слукавить.

— Был мотельчик, — парень развёл руками, — Да весь вышел; места у нас глухие – туристов совсем нет. Комнаты не сдают, по той же причине.

На мордашке Марии появилось плохо скрываемое отчаяние.

— Ну что же, — он вздохнула, — перетопчусь. Тем более, мне уже приходилось спать в этом металлоломе. В случае чего, постоять за себя смогу.

— При помощи монтировки? – ухмыльнулся парень, — Знаешь, что? С машиной помочь тебе я так и не сумел, но зато есть совершенно шикарный вариант с ночёвкой.

— Ага, — Маша прищурилась, — Поехать к тебе домой, так? А там добрый хозяин предложит даме свою постель, да ещё и погреет в придачу. Всё правильно?

— Я сплю на полу, — заметил Алексей, — А ты можешь взять с собой верную монтировку и как только хозяин полезет греть – по мордасам нахала. Подходит? Выделю тебе шикарнейший диван, а утром смотаюсь на заправку, там у нас мастер по ремонту эдакой рухляди – пусть ковыряется. Да, ещё могу предложить пиццу, так уж и быть, расслаблюсь, ради такого случая.

— Я вегетарианка, — строго сказала девушка, но определённо задумалась, — И ты ничего не станешь требовать взамен? Совсем-совсем ничего?

— Скажу тебе по секрету, — Чиграков подошёл к своей машине, — На самом деле, я – маньяк, который катается по этой дороге и ждёт, когда у симпатичных девушек сломается машина. Тогда я приглашаю их домой и…И давай без монтировки? Едешь, или подождёшь другого маньяка?

Мария наконец решилась и включив сигнализацию своего БМВ села рядом с Алексеем. В руках она держала лишь небольшую дамскую сумочку.

— Должно быть очень маленькая монтировка, — прокомментировал тот, трогая автомобиль с места, — Раскладная, должно быть. Но это я так, для поддержания разговора.

Мария рассмеялась и забросила сумку на заднее сидение.

— Кстати, ты так и не сказал, как тебя самого зовут, — заметила она, рассматривая своё лицо в зеркале заднего вида, — М-да, красотка…Так что, судя по всему, меня везёт очень хитрый тип, возможно – реальный маньяк.

— Что значит: «возможно»? – обиделся Чиграков, — Самый, что ни на есть, настоящий, клянусь мамой! Приедем, покажу коллекцию сушёных голов. Мышиных, правда, но это – неважно. Зовут меня Алексеем, но я предпочитаю, чтобы меня звали Чипом.

— Это ещё почему? – развеселилась девушка, — Ассоциируешь себя с компьютером?

— Ага. Родители очень хотели компьютер, а родился мальчик, — Алексей хмыкнул, — Просто этот самый мальчик был очень маленьким мальчиком, прямо, как…чип. Сначала обижался на прозвище, потом – привык, а теперь, даже нравится. Тебе как?

— Что-то в этом определённо есть, — согласилась Мария, — Необычно. Прямо как сценический псевдоним.  А теперь, на сцене – Чип.

— Чип и Мария! – пафосно возвестил парень, — Ты что, имеешь дело с шоубизом?

— Не-а, — она покачала головой, — Я имею дело с дипломом и родителями, которые пытаются меня заставить работать по специальности. А так, я – безработная.

— Дармоедка, стало быть, — покивал Чип, — Так я и думал. У тебя на лице написано. Маслом. Салфетку дать?

— Что это? – Мария даже шею вытянула, рассматривая заправку, медленно погружающуюся в вечерние сумерки. Полицейская машина, пара правоохранителей и куча полосатых ленточек, — Это не здесь твой мастер-ломастер работать должен?

— Чёрт! – Чип внезапно вспомнил про убитого Селезнёва, — Как бы не пришлось везти тебя домой. Да, кстати, по ночам у нас небезопасно – видишь, какая фигня. Так что вдвойне хорошо, что я тебя вовремя встретил.

— Угу, менты, ленточки и раскуроченный фасад. Тут что, банда орудует?

— Хрен его знает, — Алексей пожал плечами, — Я вообще-то далёк от криминала.

«Знала бы ты всё, — подумал он, — Ты бы ещё не так меня благодарила! Чёрт, хотя бы этот Бруно, или как его, ни хрена не узнал. Да ладно, она же – обычная девчонка и всего лишь переночует».

— И кем ты должна стать, после универа? – спросил он, пытаясь отвлечь спутницу, — Или это – закрытая информация? Ты не подумай, я не какой-то шпион!

— Нет, ну точно. Угораздило же меня: мало того, что маньяк, так ещё и шпион!  Ничего я тебе не скажу, проклятый разведчик! Можешь до смерти пытать меня своей пиццей. Я никогда в жизни не признаюсь, что должна стать юристом, понятно?

— Ладно, — зловеще сказа Алексей и замедлил ход машины, — Тогда я оставлю тебя здесь, на пустынной дороге и тебе придётся ждать приезда следующего маньяка. Но предупреждаю, он окажется страшным, старым и лысым!

— О, нет! – взмолилась Мария, — Прошу тебя, только не это. Я не желаю никого другого, кроме такого красавца. Признайся, на самом деле, ты – Брэд Питт?

— Он самый, — согласился Чип, — Вышел на пенсию, сделал пластическую операцию и…Мы приехали.

Маша с некоторой оторопью рассматривала огромный двухэтажный дом, возвышающийся между деревьями. Никакой ограды, никаких соседей. Стоило задуматься, кто на самом деле человек, помогающий ей. Новая машина, большой дом, на отшибе от города…Кто это парень?

— Впечатляет? В лотерею выиграл.

— Да кто ты такой? – спросила девушка, — Реально шпион?

— Племянник президента, — отшутился Чип, — Но – тсс! Никому. А теперь – добро пожаловать в моё скромное жилище.

Если сначала девушка оказалась удивлена размерами постройки, то угодлив внутрь испытала ещё один шок. Почти полное отсутствие мебели и какого бы то ни было декора. За исключением уже озвученного дивана, кресел да столика с телефоном, она не увидела практически ничего.

— Походу ты особо не заморачивался с подбором мебели, — хмыкнула Мария, — Что, все деньги ушли на дом?

— Да нет, просто покупал то, что было необходимо, — несколько смущённо протянул Чип, впервые пытаясь рассмотреть обстановку глазами гостя, — Так, пиццу ты не хочешь, поэтому могу предложить яблоко и м-м…Кофе будешь?

— Я вообще-то кофе не очень, особенно вечером, — Мария рассматривала хозяина, словно видела в первый раз, — Но, если больше нечего. А-а, к вам попадёшь – любую гадость есть научишься! Это – из Карлсона, если что. А наверху у тебя что?

— Спортзал, — пояснил Чип, оживляя кофеварку, — Хочешь – посмотри, пока я тут колдую.

— Такой большой спортзал? – удивилась Мария, поднимаясь по лестнице.

Зазвонил телефон. Впервые парень ощутил, как у него заныло сердце. Недобрые предчувствия.  Он медленно подошёл и снял трубку.

— Чип, это я – Бруно, — сказал голос.

 

 

 

                                               30.

 

 

 

 

Когда Роберт Станиславский вошёл в кабинет, Сергей Александрович Малов сидел за столом, бессильно уронив голову на лежащие руки. Не поднимая шаркающих ног, Роберт подошёл к креслу и скорее упал, чем сел. Воцарилась абсолютная тишина. Некоторое время никто ничего не делал и не говорил. Директор института продолжал сидеть в прежней позе, а гость уныло рассматривал пыльные туфли. Казалось он и сам удивлялся тому, что его обувь так запущена.

Наконец Малов, не поднимая головы, спросил надтреснутым голосом:

— Как же всё так вышло, а? Ты же клялся, что у тебя всё получится и я поверил. Поверил тебе, Роберт, поверил, как своему товарищу, который не может подвести!

Станиславский молчал, а Малов приподнял голову и посмотрел на него красными, от усталости, газами. Потом продолжил:

— И что же мы имеем в сухом остатке? Очередного психопата, который сбежал из-под вашей опеки и скрылся в лесу? Только этот, судя по всему, ещё опаснее предыдущего, чёрт возьми! Сколько пострадало сотрудников? Десять? Двадцать? Эти черти из охраны не решаются открыть насколько они некомпетентны, но ты…

— Просто неудачное стечение обстоятельств, — просипел Станиславский, обращаясь к своей обуви, — Никто не ожидал, что человек с повреждённой рукой сумеет разорвать ремни…

Малов откинулся на спинку кресла, недоверчиво рассматривая собеседника. Потом издал тихий смешок.

— Человек? Ты назвал ЭТО человеком? – он пошарил рукой по столу, точно искал что-то и вдруг взорвался яростным криком, — Какой, нахер, человек?! Какого хера ты морочишь мне голову? Кроме тебя там были и другие и они говорят, что эта тварь вела себя как угодно, но только не как человек. Или они ошибаются? Нет, скажи мне, что все остальные ошибаются! Скажи и я опять тебе поверю!

Роберт Станиславский молчал. В голове у него было пусто, как в старом заброшенном доме, откуда ушли даже фамильные привидения и крысы. Как он, человек, который никогда прежде не ошибался, мог прийти к подобному финишу? Ведь всё это – не просто крах его карьеры, это – конец всех его убеждений, всего того, что прежде служило источником энергии. Станиславский пытался найти ошибку в своих действиях, но никак не мог сосредоточиться. Почему его не могут оставить в покое? Возможно, тогда удастся собрать все мысли и стать тем Робертом Станиславским, каким он был прежде.

Сергей Александрович внимательно смотрел на него, терпеливо ожидая ответа, который он, скорее всего, не получит. Всё, человек, понуро сидящий в кресле перестал быть тем Робертом Станиславским, которого Малов знал прежде. Вот так, сначала Барков, а теперь – Роберт. Все предали и покинули его, оставив с непосильным грузом проблем и неприятностей. Скоро этот снежный ком погребёт директора, похоронит его и его труд.

Два титана рухнули, а те, кто остался не смогут их заменить. Два таких огромных провала, плюс множество мелких неприятностей поставили институт на край пропасти.

«Почему же два? – внезапно подумал он, — Давай ты хоть сам себе не станешь врать. Первый, продукт их совместного с Барковым труда, до сих пор занимает бокс в подвале здания. И не дай бог ему когда-нибудь вырваться наружу! Тогда уж точно — конец».

Малов настолько погрузился в свои мысли, что пропустил момент, когда Станиславский начал говорить. Доктор говорил монотонно, продолжая рассматривать грязную обувь, точно обращался к самому себе. Всё выглядело настолько жутко, что у директора мурашки побежали по спине.

«Вот, как это выглядит, — подумал Малов и потёр виски, — Вот, как человек ломается».

— Всё было в норме, — говорил Станиславский, — Мы сняли показатели мозговой активности и они почти не отличались от тех, которые получили до начала эксперимента. Отличия оказались столь незначительными, что возникли подозрения, а есть ли они вообще. Предположили, что опыт прошёл в пустую.  В скорой Бодров вёл себя абсолютно естественно, как и другие, в таких ситуациях: волновался, интересовался, что с ним. Он даже вспомнил, что его автомобиль таранили на трассе. Вы, помнится, упоминали, что просто забрали пациента на месте аварии, — Малов досадливо поморщился, однако промолчал, — Это несколько обеспокоило, но Бодров уснул и его спокойно доставили на место. Мы начали готовить лабораторию к повторному эксперименту, однако внезапно поступила информация, об аномальном поведении наблюдаемого.

Станиславский наклонился и коснулся пальцем пятна на туфле. Однако опомнился и почти испуганно посмотрел на Малова. Тот качнул головой, мол, продолжай.

— Подопечный начал вести себя, подобно дикому животному. Я смотрел записи с камер наблюдения: совершенно очевидно, что Бодров не воспринимал себя, как человека. Его пришлось погрузить в сон. Однако, после пробуждения, Бодров вновь вёл себя подобно обычному человеку. Мы предположили, что имеет место быть запоздалая реакция на вторжение в мозг, но ошиблись и в это раз. Стоило мне войти в палату и всё человеческое слетело с парня, подобно шелухе. Сергей, клянусь, я лично видел, как разум покинул его глаза, сменившись чем-то первобытным, звериным. Да, это – лирика, но так и было!

Станиславский умолк, нервно сплетая тонкие длинные пальцы, так что он жалобно похрустывали. Малов отлично знал всё, о чём рассказывал Роберт, но директору было интересно выслушать мнение самого автора неудавшегося эксперимента. Поэтом он наклонился, уперев подбородок в подставленные кулаки и мягко спросил:

— И почему же так произошло, Роберт? Возможно, дело в кандидатах?  Какая-нибудь нестабильность? Патологии, незамеченные при осмотре? Есть соображения?

Станиславский устало потёр пальцами лицо. Кожа на его физиономии отвисла, отчего доктор напоминал старого больного бульдога. Потом Роберт поднял голову и посмотрел на директора пустыми глазами.

— Соображения? – переспросил он, — Есть некоторые предположения, но сразу предупреждаю: тебе они не понравятся. С Бодровым, естественно, нельзя быть уверенным на все сто, уж слишком короток срок между его появлением и проведением опыта. Но я читал отчёты Баркова по Прохору. Лебедева исследовали на протяжении полутора месяцев, так что пропустить какие-то патологии просто не могли. Знаешь, что, Сергей…Мне кажется, человеческий разум – тонкая ниточка, натянутая над пропастью хаоса и безумия. Она может быть тоньше или толще, но в любом случае человеку приходится мучительно балансировать, пытаясь не рухнуть в бездну. По сравнению с тонкой струной, разум животного – толстый надёжный канат и если человеку предоставить выбор, он предпочтёт этот самый канат. И чем сильнее потрясения в жизни человека, тем скорее он ступит на канат.

Станиславский развёл руками, точно пытался показать своё бессилие перед подобным шагом. Однако его собеседника подобный поворот сосем не устраивал.

— Если стать на подобную точку зрения, то выходи, что все наши опыты не имеют ни малейшего смысла я тебя правильно понял? Все наши старания, все потраченные средства, всё это, совсем немаленькое время, ушли на доказательства дурацкого тезиса, что человек не слишком далеко ушёл от животного? Так, что ли? Мы потратили кучу денег и получили пару животных в человеческом облике?

Станиславский вновь развёл руками. Малов криво ухмыльнулся и покачал головой.

— Роберт, мне кажется, ты – просто переутомился. А ещё и эта неудача…Так случается. Думаю, недели отпуска окажется вполне достаточно, чтобы привести тебя в норму. Вернёшься отдохнувший, с новыми идеями.

Станиславский с огромным трудом поднялся из кресла и тяжело загребая ногами подошёл к двери. Уже взявшись за ручку он замер. Словно собирался с мыслями. Потом сказал, не поворачивая головы:

— Всё же, Серёжа, думаю, что прав – я, а ты – заблуждаешься. Мы – совсем не боги, чтобы вмешиваться в сущность человека, меняя её для своих нужд. Мы – просто люди. До свидания.

— До свидания, Роберт, — громко сказал Малов, а после добавил, чуть слышно, — Прощай, старина.

После ухода своего старого товарища он долго сидел и смотрел в окно. Вечерело. В окне медленно покачивались верхушки деревьев. В действие Малов очень любил лазать по деревьям и ему было всё равно, сколько царапин, синяков и шишек он получит. Куда ушло то беззаботное время, когда он отвечал только за себя, когда не требовалось принимать этих отвратительных решений и чувствовать себя настоящим негодяем? Почему он не может просто сидеть на берегу речки, свесив ноги в холодную воду и следить за поплавком? Или, среди ветвей высокого дерева, смотреть на звёзды и слушать свист озорного ветра?

Малов подошёл к окну и уставился на лучи солнца, золотящие листву. Захотелось разбежаться и прыгнуть наружу, растворившись в прозрачном вечернем воздухе.

Зазвонил телефон, лежащий на столе и Малов, почти испуганно, уставился на него.

«Хоть минуту тишины! – взмолился директор, — Хоть минуту тишины и покоя!»

 

 

 

31.             

 

 

        

         Жанна начала отползать, пока не упёрлась попой в ствол дерева. Потом замерла, испуганно уставившись на странного незнакомца. И его поза, несвойственная человеку и непонятное выражение напряжённого лица, более подходящее загнанному животному, наводили на мысль о безумце, удравшему из-под опеки санитаров.  Жанна не знала, как ей поступить. С одной стороны, её преследовали враги, а с другой – не причинит ли ей незнакомец большего вреда? Ведь, судя по всему, весь барак в клинике, откуда она сбежала, устроил именно он.

Парень, который продолжал пристально рассматривать девушку, внезапно осклабился, точно пытался улыбнуться. Потом его лицо исказилось в жуткой гримасе и неизвестный выдавил из себя:

— Света?

— Что? – удивилась Зорина. Почему-то девушка совсем не ожидала услышать от молодого человека разумных фраз.

— Света? – в голосе парня прозвучало сомнение, — Света? Нет?

Он протянул вперёд руку со скрюченными пальцами, и девушка прижалась к дереву, сжимая кулаки. Однако же в жесте неизвестного не было ничего угрожающего. Казалось, он просто хотел прикоснуться к девушке. Поэтому Зорина не стала отбиваться, а просто медленно убрала в сторону протянутую руку. На физиономии молодого человека отразилось недоумение, и он принялся морщить лоб. Пока он размышлял, Зорина посмотрела на ограду; чёрт, забор оказался ещё выше, чем ей показалось с первого взгляда – не перебраться.

Внезапно их кратковременной покой оказался грубо нарушен новыми действующими лицами. Среди деревьев появились люди в камуфляже, с миниатюрными автоматами в руках. Один из них осклабился и ткнул пальцем в беглецов:

— Вот они!

Жанна отлично слышала, как кто-то громко прошептал:

— Ушлёпку стрелять по ногам.

Ага. Ушлёпку. Про неё ничего не сказали – понятненько. Однако, размышлять, в чём заключается ценность странного парня не оставалось времени: ей-то по ногам стрелять не собирались. Девушка схватила молодого человека за руку и потянула за собой.

— Бегом!

Опасен он или нет, вопрос десятый, а вот засранцы с оружием точно опасны. Причём, для них обоих. Парень не стал сопротивляться, однако глухо заворчал, когда ему пришлось встать на ноги, оторвав руки от земли.

Как ни странно, но, когда парочка бросилась, лавируя между деревьями, в сторону выхода, их преследователи испуганно шарахнулись в сторону. Казалось, они смертельно боялись приближаться к беглецам. Стрелять никто не стал, видимо опасались задеть ценный приз. Кто-то завопил насчёт выдерживания дистанции и помянул сеть.

— Рыболовы, блин! – проворчала Жанна, продолжая буксировать спутника. Тот издавал глухое ворчание и порывался броситься в сторону автоматчиков, — Беги, говорю!

Кто-то появился на пороге гостеприимной клиники, но увидев, кто бежит мимо, тотчас спрятался обратно. Обращать внимание ещё и на это у Зориной просто не оставалось времени. За спиной грохотали ботинки и вот-вот могла раздастся автоматная очередь.

Чёрный микроавтобус, к которому она бежала, продолжал стоять у ворот. Водитель, отбросил сигарету и уставился на беглецов огромными глазами. Потом потянулся к поясу, где висела пистолетная кобура. В отчаянии Жанна обернулась по сторонам: некуда бежать. Сзади догоняли автоматчики, а тут здоровяк уже почти вытащил оружие из кобуры.

Внезапно её спутник выдернул руку из пальцев Зориной и рванулся вперёд. Девушка даже не успела понять, что произошло, только услышал стук и увидела, как громила падает на землю. Молодой человек склонился над ним и зарычал.  Абсурд, какой-то! Впрочем, сейчас не до того.

Жанна рванула дверцу микроавтобуса на себя и прыгнула на водительское место. Потом крикнула спутнику:

— Давай же внутрь! Быстрее!

Тот неуверенно протрусил вокруг кабины и неуклюже полез внутрь. Не дожидаясь, пока молодой человек устроится поудобнее, Зорина повернула ключ зажигания и двигатель тотчас взревел. Их преследователи были уже совсем рядом, и журналистка видела, как они поднимают оружие, изготавливаясь стрелять. Проклятье!

Автомобиль дал задний ход, и Жанна принялась выворачивать баранку руля, пытаясь уйти с направления огня. Почти успела. Затарахтело и лобовое стекло рядом с рулём покрылось белыми отметинами. Ух ты, а стёклышко-то – пуленепробиваемое! Фиг вам, а не Зорина!

Микроавтобус развернулся, и девушка услышала барабанный стук, теперь со стороны борта. Не унимаются, гады! Разлетелось боковое зеркало. Чёрт! Жанна утопила педаль газа, и машина помчалась прочь. Хлопнула, закрывшись, дверца со стороны пассажира, а сам он издал что-то вроде всхлипа или смешка. Всё, вырвались!

Автомобиль мчался по улице и редкие прохожие удивлённо разглядывали бешено несущийся микроавтобус, гадая, что происходит. Жанна свернула на первом же перекрёстке и проехав сотню метров сделал ещё один поворот. Девушка искренне надеялась, что ей удастся сбросить преследователей с хвоста и покинуть чёртов городишко, обитатели которого так настойчиво пытались спровадить любопытную журналистку на тот свет.

Понимая, что быстро едущий автомобиль привлекает излишнее внимание, Зорина сбросила скорость и выглянула из окна. Пустая улица. На углу стоит какая-то старушка с собакой на поводке и терпеливо ждёт, пока питомец опустит лапу. Сонное спокойствие. Девушка повернулась к спутнику и встретила открытый взгляд, подобный взору ребёнка. Казалось парень не понимал, что они чудом избежали смерти.

— Кто ты, мать твою, такой? – спросила она и отёрла вспотевшие ладони о баранку руля, — За тобой-то они чего гнались?

Казалось её спутник сначала вообще не понял, что вопрос относится к нему. Зорина повторила вопрос и увидела, как по лицу молодого человека поползла тень.

— Я…Я не помню, — наконец сказал он, — Ничего не помню. Кажется, была авария…Вроде бы так сказал тот человек в халате.

— Доктор сказал, что ты попал в аварию? – уточнила девушка и повернула автомобиль на улицу, чуть шире той, где они ехали. Вроде бы тихо и здесь.

Парень покачал головой.

— Нет. Доктор должен был прийти позже, — он внезапно поморщился, — Доктор делал мне больно. Здесь, — он махнул пальцами перед лицом, — Очень ярко и очень больно.

Совершенно внезапно городские улицы сменились какими-то домиками, напоминающими деревенские, а скоро кончились и они. Автомобиль покинул предела города, но Жанна не узнавала местность. Это была не так дорога, по которой она приехала в Лисичанск и не та, что вела к загадочному институту. Спросить бы у кого-нибудь, куда ведёт этот путь, но у кого? Девушка покосилась на спутника: да нет, вряд ли она найдёт здесь помощь. Оставалось надеяться, что им удастся выбраться в более-менее цивилизованные места.

— Хочется обратно, в лес, — неожиданно сказал парень и наклонился к окну, жадно рассматривая деревья, — Там они меня не смогут найти.

От неожиданности Жанна едва не съехала с дороги на обочину. Потом ошарашенно уставилась на молодого человека. Точно, этот тип не в себе! «Обратно в лес?» Да он и капли не похож на тех, кто живёт в лесу! Типичный же горожанин, блин. Нужно держаться с ним осторожнее и стараться не перечить.

— И что там, в лесу? – негромко спросила она, — Что ты там делал?

— Жил, — на физиономии собеседника появилась широкая улыбка, — Жил и охотился.

Час от часу не легче. Если бы не преследователи, равно угрожающие обоим, девушка высадила бы «охотника» и пусть топает на все четыре стороны. Хоть в лес, хоть в поле. Чёрт с ним, доберутся до столицы, отдаст парня полиции, пусть рассказывает им свои истории. А сама – прямиком в ФСБ.

Как обычно, радужные мечты и надежды оказались грубо нарушены безжалостной реальностью. Бросив случайный взгляд на панель управления, Жанна обнаружила, что указатель объёма топливного бака демонстрирует значение, подозрительно близкое к нулю.  Должно быть одна из пуль, угодивших в автомобиль, пробила бак с горючим. Судя по всему, в лучшем случае им удастся проехать ещё пару километров.

— А ведь всё было так зашибись! – в сердцах воскликнула девушка и стукнула кулаком по баранке руля, — Нет, ну какого чёрта!

— Что-то случилось? – поинтересовался попутчик, с участием глядя на неё, — Может быть помочь?

— Только не это, — Жанна нервно хихикнула, — Нет, если потребуется охотник я тебя непременно позову. Правда, кого я стану звать – хрен его знает? Как тебя зовут, помнишь?

— Костя, Константин, — он потёр лоб, — Я помню.

— Хоть что-то. Меня зовут Жанна.

Парень с некоторым сомнением посмотрел на неё.

— Не Света? Почему-то мне показалось, что тебя зовут Светлана. Думаю, тебе бы больше подошло это имя.

Жанна даже смеяться не стала. Во-первых, её попутчик определённо выглядел человеком, не совсем психически здравым, а во-вторых девушка попросту устала от всех странностей сегодняшнего дня. Вместо этого Зорина уменьшила скорость и вгляделась в сплошную стену леса, где появилась прореха, вполне достаточная, чтобы проехал их автомобиль.

Микроавтобус с трудом протиснулся между ветвями и какое-то мгновение журналистке казалось, что они вот-вот застрянут. Однако всё обошлось, и машина медленно покатила по твёрдому грунту. Похоже лесной дорогой уже давно не пользовались, и она успела порасти травой, в которой путались колёса автомобиля. Впрочем, путешествие по зарослям всё равно продлилось весьма недолго. Автобусик проехал метров двести, его двигатель принялся глухо кашлять и наконец заглох совсем.

— Ну вот, собственно и всё, — Жанна оторвала руки от баранки и развела их в стороны, — Судя по всему, здесь мы и заночуем.

Со вздохом девушка распахнула дверь кабины, намереваясь проверить, что находится в салоне машины. Уже выбираясь наружу, Зорина обернулась и посмотрела на парня. Тот ответил ей спокойным взглядом.

— Сиди здесь, — сказала Жанна, — Я буду рядом. Ничего не делай, понятно? Нужно проверить, есть ли тут хоть что-то полезное.

— Полезное? – молодой человек казался удивлённым, — Для чего?

— Для еды, блин, например! – она потёрла живот, — Я зверски хочу есть. И если ничего не найду, как пить дать, придётся отправить тебя на охоту.

В её голосе ощущался сарказм, но Константин, судя по всему, его не ощутил, потому что отвечал абсолютно серьёзно:

— Честно говоря, все воспоминания, которые относятся к жизни в лесу и охоте…Всё так смутно. Иногда кажется, будто я всю жизнь прожил в городе, а иногда, — он потёр лоб, — Просто ощущаю вкус крови на губах.

Жанна только фыркнула в ответ на эти откровения и открыла дверь автобуса. Тут её ожидало грандиозное разочарование. Внутри салон автомобиля демонстрировал воистину спартанский аскетизм. Две лавочки вдоль стены – вот, собственно и всё. Судя по всему, в этом, конкретном, микроавтобусе просто перевозили бойцов.

Бормоча ругательства, Зорина обошла машину, поковыряла пальцем в дырке, откуда сочились последние капли горючего и вернулась в кабину. Од удивлённым взглядом Константина полезла в бардачок и обнаружила там пачку документов и два шоколадных батончика.

— М-да, — сказала девушка и протянула половину добычи парню, — Держи, охотник. Негусто, конечно, но что есть, то есть. В смысле, то, что можно съесть.

— Спасибо, но я не хочу, — Костя улыбнулся и отстранил батончик, — нет, действительно, я совершенно не голоден. А у тебя живот бурчит. И думаю, если ты сейчас хоть немного не поешь, то просто не дашь мне уснуть своим бурчанием.

— Ах ты чёртов эгоист! – Жанна захохотала, полезла на своё место и захлопнула дверь, — В чёртовой тачке даже прилечь негде, разве что на полу. Ладно, раз ты упрямишься, значит следует тебя наказать и оставить без ужина. Спи голодный!

Она быстро справилась с жалким угощением и откинулась на спинку кресла, рассматривая стену леса за лобовым стеклом. Небо темнело в его тёмном полотнище начали появляться первые звёзды. Слышался умиротворяющий шум ветра в ветвях. Жанна дико устала за это воистину бесконечный день и ощутила, как сон постепенно превращает её в безвольную куклу.

— Костя, не знаю, как ты, а я сейчас отрублюсь. Рекомендую тебе заняться тем же. Завтра нужно будет решить целую кучу чертовски важных проблем, и я а-ах…Короче, спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Девушка уже давно уснула и принялась тонко сопеть, а парень продолжал неподвижно сидеть рядом, изучай ночной лес. Он пытался сообразить, что с ним происходит, но все воспоминания окончательно смешались в единое неразборчивое полотно, в котором невозможно различить нечто отдельное.

Сообразив, что все его усилия бессмысленны, Константин тяжело вздохнул и повернул голову. Жанна продолжила спать, но теперь её тело содрогалось, словно девушка замёрзла. И действительно, ночь принесла с собой прохладу, и тонкая одежда Зориной едва ли могла защитить свою владелицу от холода. Странно, но сам Костя не ощущал никакого дискомфорта, невзирая на то, что его наряд представлял собой какие-то лохмотья.

Парень осторожно просунул руку за спину спутницы и прижал девушку к себе. Она что-то проворчала, но не стала сопротивляться, а лишь завозилась, устраиваясь поудобнее. Потом опустила голову на плечо Кости и успокоилась. Через некоторое время и уснул молодой человек. Чем дальше ночь вступала в свои права, тем холоднее становилось и тем крепче парень и девушка прижимались друг к другу.

Когда наступило утро над ними пролетел вертолёт.

 

 

 

                                               32.

 

                                                                           

 

Егор Селезнёв остановил свой внедорожник у последнего поворота перед заправкой и некоторое время сидел неподвижно. Он отключил двигатель, погасил фары и молча смотрел сквозь лобовое стекло. Там темнели стволы высоких деревьев, между которыми плескался ночной мрак. Где-то там, среди деревьев и тьмы с прятался тот гад, который прикончил его брата, превратив Димку в кучу кровавого мяса. Эта тварь думает, что ей удастся отсидеться в ночи, в лесных зарослях и остаться безнаказанной? Да ни хрена!

И пофиг на беспомощных полицейских, способных лишь чесать языком о его правах и своих обязанностях. Пофиг на уродов в костюмах, которые определённо хотят похоронить тайну вместе с Димкой. Пофиг на урода, рыскающего в темноте. Если он не смог защитить брата, то хотя бы отомстит за его смерть. Да, последнее время они не ладили, но это – ничего не меняет.

Мужчина выдохнул, снял кепку и перекрестился. В помощь высших сил он тоже не верил, но так было заведено в семействе Селезнёвых исстари – отправляясь на важное дело справить хотя бы короткую молитву. Бабка говорила, что так они замаливают грехи предков, вроде как промышлявших на большаке. По крайней мере, истории о кровавой вдове Селезень, до сих пор хранились в архиве музея.

Селезнев взял с соседнего сиденья карабин и погладив ствол, зарядил Сайгу. Потом достал из сумки два дополнительных магазина и вложил в карман разгрузки, которую предварительно натянул поверх камуфляжной куртки. Проверил, как ходит в ножнах охотничий нож и неторопливо вылез из автомобиля.

В лицо пахнуло свежим воздухом и Селезнёв сделал несколько глубоких вдохов, успокаивая разыгравшиеся нервы. Очень важно, что в нужный момент руки не дрогнула и выстрел попал точно в цель. А там уж – будь что будет. В том же, что убийца вновь посетит заправку Егор не сомневался. Во-первых, чуял, а во-вторых, кто-то из полицейских упомянул, что тварь явно поселилась где-то неподалёку.

Идти по шоссе Егор не решился. Слишком заметно и если полиция оставила на станции кого-то из своих, то его точно загребут. А если поймают с карабином разбираться станут очень долго и неизвестно, когда отпустят на волю. 

Ночной лес показался путнику необычайно молчаливым: лишь шум ветра, потрескивание веток, да редкий крик какой-то птахи. То ли действительно в зарослях царило некое непонятное напряжение, то ли просто шалили нервишки, однако Егор прислушивался к каждому шороху, оглядываясь по сторонам. Селезнёву казалось, что кто-то идёт по его следу и он ощущал пристальный взгляд, от которого шевелились волосы на затылке и буквально горела спина.

Во время очередного поворота, мужчине показалось, что он увидел тень, быстро скользнувшую за дерево. Послышался треск сучьев. Тяжело дыша, Егор вскинул карабин и повёл стволом пытаясь нащупать неуловимую цель. Очень хотелось включить мощный фонарь, чтобы луч света показал, реальны ли его видения.

— Твою мать! – пробормотал мужчина и опустив оружие, отёр пот со лба, — Тут же шлялась эта баба, неужели я трусливее, чем она!

Однако внутренний голос совершенно резонно заметил, что журналистка шла через лес днём, а это – две большие разницы, как говорила его бабушка. И девице совсем ничего не угрожало, пока её не задержали менты. Впрочем, не факт, что у неё всё кончится благополучно, раз уж она оказалась в руках этих гадов, которые пытались навешать ему лапши по поводу смерти Димки. С внезапным ожесточением Егор сжал оружие в руках и выругался. Твари, они думают, что весь Лисичанск у них в кармане! Ничего, когда он отправит на тот свет убийцу Димки, он ещё покажет им, где раки зимуют!

Поглощённый мыслями, Егор едва не вышел на освещённое пространство. Несколько мощных прожекторов заливали участок перед заправкой настоящим морем света. В нём купалась полицейская машина и парочка правоохранителей. Полицейские стояли у открытой двери, слушали тихую музыку из салона и пили кофе. На капоте автомобиля лежали три автомата и глухо шуршащая рация. Казалось, никто из присутствующих не ожидал ничего тревожного.

Егор осторожно лёг на землю и не отрывая взгляда от полицейских, отполз за куст. Карабин он положил рядом м прислушался к разговору.

— Дерьмо, — сказал тот, что постарше и прикрыл рот ладонью, — Как вспомню жмуриков – мороз по коже. Бляха-муха, надо же было вляпаться в такое!

— Да, не повезло Андрюхе и Егору, — меланхолично протянул второй и отпил кофе, — Особенно – Андрюхе. Думал, меня наизнанку вывернет, когда его увидел. Это ж каким чеканутым надо быть, чтобы такое сделать?

— Чеканутым? Это ты ещё мало работаешь. Лед семь назад из этого грёбаного института уже убегала какая-то мерзость, так мы её всем управлением ловили. Тогда тоже парочку в больницу доставили с такими порезами – мама не горюй! А что ловили – хрен его знает.

— Да где же Серёга? – перебил его собеседник, — Сколько надо времени, чтобы отлить? Пошёл посрать и сердце стало?

Селезнёв внезапно ощутил, как что-то твёрдое упёрлось в его затылок. Потом тихий, но решительный голос отчётливо произнёс:

— Не вздумай дёргаться. Потянешься к ружью – мозги, нахрен, вышибу, — говоривший повысил голос, — Пацаны, смотрите, какую я зверушку поймал. Матёрый такой!

Парочка у автомобиля мгновенно вооружилась и едва ли не бегом направилась в сторону кустов, где лежал обескураженный Егор. Мужчина глухо матерился, проклиная собственную невнимательность, однако же не решался нарушить приказ полицейского.

Внезапно давление на затылок Селезнёва ослабло и тот же голос строго приказал:

— А теперь, очень медленно, встал на колени, а потом поднялся. Руки держать на затылке, — когда Егор выполнил сказанное, полицейский продолжил, — Иди в сторону заправки. Вздумаешь бежать – увалю к херам.

Продолжая ругать себя последними словами, неудавшийся, мститель сделал несколько шагов и оказался в руках возбуждённых полицейских. Первым же делом его вновь уложили на землю и защёлкнули наручники.  Потом подняли и теперь Егор мог видеть того, кто его застукал. Высокий худой мужчина с холодными внимательными глазами изучал карабин Селезнёва. Потом хмыкнул:

— Что, дружище, прошлого раза оказалось недостаточно? Правильно говорят, все вы уроды всегда возвращаетесь на место преступления.

— Погоди, — старший из полицейских взял пленника за подбородок и повернул к свету, — Чёрт, Серёга, знаешь кого ты поймал? Это – брат того чудика, Чикатиллы. Мы его уже допрашивали – он не при делах.

— Прикольно, — Серёга даже развеселился, — Это кого же мы захомутали? Мстителя, блин!

— Ладно, всё это лирика, — третий направился к машине, — Нужно доложить диспетчеру. Пусть пришлёт кого-нибудь, чтобы забрали этого кадра.

— Ага и по ушам его, гада, по ушам, чтобы другим неповадно было. И так, блин, грёбаный геморрой, так ещё и придурки всякие лезут.

Селезнёв лишь угрюмо молчал, рассматривая землю под ногами. Нет, ну надо же так по-дурацки вляпаться! И за Димку не отомстил и сам попался. Теперь станет посмешищем для всего Лисичанска.

Однако додумать свои мысли он так и не усел. Внезапно один из прожекторов, освещавших пространство перед заправкой, покачнулся и с грохотом упал на асфальт. Зазвенело стекло. Полицейские подняли автоматы, всматриваясь в ночной мрак. Тишина. Никого не видно. Однако в воздухе словно звенело напряжение и каждый из присутствующих явственно его ощущал.

В этот момент второй прожектор взлетел в воздухи по широкой дуге улетел в заросли. Осталось всего два, а световое море съёжилось до крохотно озерца. Селезнёва подтолкнули.

— Влад, — с тревогой в голосе сказал Сергей, — По шурику свяжись с Ленкой, пусть высылает помощь. Это ж-ж-ж – неспроста.

Егору показалось, что он различил смутную тень, которая быстро скользила на границе между светом и тьмой. И стремился призрак прямиком…Словно сгусток тьмы окутал третий прожектор и утянул его во мрак. Остался только один.

— Быстро, в машину! – Селезнёва толкали в спину, отчего мужчина едва не падал, — Влад, что там?

— Помехи, мать их! – тот тряс рацию, — Барахлом пользуемся!

Последний осветительный прибор затрещал и погас. Тотчас ночной мрак прыжком приблизился к четвёрке встревоженных людей. Однако Егор видел, и кое-что иное.

— Вон эта тварь! – завопил он, — Вон она! Руки освободите, гады!

Ему приказали заткнуться. В наступившей тишине было отчётливо слышно, как трещит рация в руке полицейского. Его товарищи, вскинув автоматы, пытались разглядеть невидимое существо, которое так ловко расправилось с прожекторами, погрузив заправку во тьму.

— Фары включи, — приказал Сергей, — Да убери ты это гавно, всё равно сейчас будем сваливать. Имел я всё это…

Во мраке раздался глубокий могучий рёв, в котором отчётливо различались нотки торжества. Вспыхнули фары полицейского автомобиля и в их свете на стене заправки промелькнула причудливая тень, тут же растворившаяся в ночи.

— Да освободите же меня! — закричал Егор, ощущая, как пот струится по его спине.

Наконец-то полицейские решились и отомкнули наручники. Мужчина принялся растирать кожу на руках испуганно озираясь по сторонам.  В эту секунду невидимый нападающий вновь принялся громко рычать. Что-то затрещало и разорванный электрический кабель, прежде питавший прожектора, заискрил в темноте, подпрыгивая подобно какой-то экзотической змее.

— Что он, сука, творит! – завопил Сергей, — Влад, бляха муха, заводи машину!

Взревел двигатель и в тот же момент огромная тварь показалась из тьмы и в один прыжок оказалась на крыше автомобиля. Захрустел, прогибаясь металл, а водитель издал неразборчивый, но явно матерный, возглас.

Егор со смесью ужаса и удивления рассматривал странное существо. Оно напоминало человека, но очень большого, мускулистого, до неприличия и жутко уродливого. Более подробно рассмотреть пришельца мужчина не успел. Заворчав, существо спрыгнуло с машины и вдруг оказалось среди людей, ошеломлённых внезапностью происходящего.

Два мощнейших удара разбросали полицейских в разные стороны. Причём, если Сергей подавал признаки жизни, то его товарищ лежал без движения и вокруг его головы расплывалась лужа тёмной крови. Селезнёв завопил и бросился к машине, надеясь спастись от кошмарной твари. Однако тут же споткнулся о собственный карабин и повалился на землю.

Он скорее почувствовал, чем услышал приближение монстра и повернув голову, увидел огромную тень, которая занесла лапу над головой Егора.

— Нет! – заверещал Селезнёв, пытаясь заслониться руками.

Затарахтел автомат. Полицейский, высунувшись из автомобиля, пытался попасть в тварь, но руки у него дрожали и все пули ушли в пространство. Тем не менее, существо остановило атаку и отпрыгнуло в сторону. Сцепив зубы, Егор схватил карабин и сняв оружие с предохранителя, перевернулся на спину.

— Жив? – Влад остановился рядом и опустился на колено, целясь в монстра, замершего в десятке метров от них, — Что это, бля, такое?

В этот момент Сергей засипел и подтянув автомат, нажал на спуск. Полицейский находился на грани жизни и смерти, поэтому не понимал, что именно делает. Длинная очередь веером унеслась в сторону заправки и пули пробили топливные резервуары сразу в нескольких местах. Горючее, весело булькая, хлынуло на асфальт.

— Мать моя! – выдохнул Егор, уставившись на прыгающий среди луж бензина искрящий кабель.

Полыхнуло и заправку накрыло исполинской волной пламени.

 

 

 

                                      33.

 

 

 

Когда Мария проснулась, Чип стоял у окна и смотрел на улицу. Услышав зевок, он повернулся и улыбнулся проснувшейся девушке. Правда улыбка вышла какой-то напряжённой. Мария прикрыла рот рукой, после чего возмущённо уставилась на нахала.

— Эй, приятель, ты какого чёрта себе позволяешь? Я-то думала, мне выделили эту комнату, чтобы я могла не опасаться маньяков, жадных до шикарного женского тела.

— Прости, — Чип отошёл от окна и прошёлся по комнате, — Нет, если ты такая стеснительная, то у меня имеется великолепный вместительный шкаф и там тебя уж точно никто не станет разглядывать.

— А в рыло? – девушка привстала, не забыв закрыть грудь пледом, — Если бы я не ночевала в твоем доме, то, честно говоря, даже не стала бы спрашивать. Или до сих пор все спокойно терпели эти выходки?

— Вообще-то, ты – первый посторонний человек, который переступает порог моего дома. Не говоря уж о ночёвке.

От удивления девушка отпустила кончик пледа, и он пополз вниз, предательски оголяя пышную грудь. Спохватившись, Мария подхватила непослушное одеяло, после чего немного отодвинулась, опершись о спинку дивана. На лице Маши проступило недоверие.

— Да ладно! Хочешь сказать, что здоровый симпатичный парень никогда не приводил сюда ни единой особи противоположного пола? Ты же нормальной, я надеюсь, ориентации?

— Нормальной, — парень хмыкнул, после чего развёл руками, — Понимаешь, всё это, весь мой дом, это – своего рода заповедное место, мой храм, моя скорлупа, защита от внешнего мира. Поэтому присутствие посторонних людей тут…Как бы это сказать? Раздражает, что ли.

— А как же я?

— Можешь гордиться, ты – первая, кого я пустил себе под шкуру, — Чип покачал головой, — Не спрашивай; почему. Я и сам не знаю.

— Я – неотразима, — фыркнула Мария, — А стану воистину божественна, если ты сейчас свалишь и дашь мне спокойно привести себя в порядок. Лады? Не то, чтобы я сильно стеснялась, но станем придерживаться норм приличия, хотя до первого свидания.

— Вообще-то я зашёл, чтобы извиниться, — Алексей задумчиво потёр щёку, — Вчера, если помнишь, я пообещал заняться твоим драндулетом…

— И внезапно вспомнил, что ни бельмеса не понимаешь в ремонте машин, а твой мастер уехал в Антарктиду? Ха-ха, — Мария покивала, — Или что ещё можно придумать, чтобы придержать девицу в своём доме? Давай уже, прояви чудеса фантазии!

— Какая ты язва, всё-таки, — Чиграков казался удивлённым, — У меня срочное дело, поэтому я могу предложить тебе пару вариантов, а ты выберешь, какой больше устраивает. Я могу отвезти тебя назад, и ты продолжишь голосовать, пока не встретишь ещё одного доброхота. Но сразу предупрежу: места у нас – достаточно глухие, поэтому ждать помощи реально до второго пришествия.

— И второй вариант?

— Если ты согласишься остаться, то обещаю доставить на вечер шикарный вегетарианский ужин, а завтра вплотную заняться то ли твоей колымагой, то ли доставкой по месту проживания.

Мария задумалась, накручивая рыжий локон на палец. В её зелёных глазах плясали чертенята.

— Обещаешь? – спросила она, в конце концов, — Если обманешь ещё раз – искусаю. Да и кроме того, чем ты предлагаешь мне заняться в твоё отсутствие? Умирать от скуки?

— Кроме спортзала в доме имеется проектор, с подбором фильмов сама разберёшься. Есть компьютер, но сразу предупреждаю, можно выходить только в локальную сеть; провайдеры у нас – настоящие садисты.

— Глу-ухомань! – протянула Мария и потянулась, вновь поймав плед в самый последний момент, — Всё, свободен. И помни про обещанное.

— Ага, забыть и оказаться потом искусанным? – девушка рассмеялась, — Нет уж, поедешь домой, как миленькая. Ладно, дела сами себя не сделают. Поэтому – до вечера.

— Удачи, — Мария махнула рукой, — И возвращайся быстрее.

Уже направляясь в город, Чип внезапно ощутил странное тепло в груди.  До сих пор ещё никто не желал ему удачи и не ждал скорейшего возвращения. И чёрт побери, ещё ни один человек не вызывал у него чувств, подобных тем, которые появились у парня в тот момент, когда он заговорил с рыжеволосой язвительной девицей. Ёлки-моталки, он даже спокойно оставил её в своём доме, несмотря на то, что знал всего несколько часов! Жаль, что завтра им таки придётся расстаться и скорее всего – навсегда. Алексей не вправе держать рядом человека, которому может угрожать опасность из-за его рода деятельности. Да, на продолжение знакомства рассчитывать нечего.

Только когда мелькнули домики окраины Лисичанска, Чиграков сообразил: его голова забита чем угодно, но только не тем, что необходимо. Проклятье, парень даже не успел, как следует составить план, а лишь вскользь просмотрел планировку дома цели и распорядок дня. Ну и чёрт с ним – экспромты у него тоже получались вполне неплохо.

Нужный дом стоял немного на отшибе от остальных и это радовало. Чип оценил высокое качество отделки трёхэтажного особняка, шикарный двор с парой бассейнов и японским садом. Так же ему очень понравились мускулистые мастиффы, лениво перемещающие свои туши по дорожкам. Парень насчитал шесть огромных псов и прикинул, сколько ещё может находиться за домом.

Ладно, по его данным, сейчас внутри должны были находиться лишь двое: объект и его телохранитель. Обслуга появится лишь завтра, а семья – в отъезде. Красота. Чиграков достал с заднего сиденья синюю рабочую робу и переоделся, проклиная себя, за то, что не сделал это в гараже. Потом натянул на голову бейсболку с надписью: «Лиссвет» и посмотрел в зеркало: ну чисто тебе электрик! Осталось взять коробку с инструментами, содержимое которой несколько отличалось от того, что носят обычные ремонтники.

Алексей подошёл к воротам и решительно утопил кнопку звонка, поражаясь тому, что не видит обычной, для подобных особняков, будки охраны. Хозяин надеется на защиту волкодавов и своего единственного телохранителя? Хм…Не то сейчас время. Ну да беспечность клиентов Чипу только на руку.

Пара мастиффов неторопливо направилась к воротам, а двери дома распахнулись, выпустив наружу настоящего великана. Лысый громила с плечами такой ширина, что едва ли протиснешься в узкий переулок. Невзирая на прохладное утро здоровяк носил только майку и шорты, так что гость мог оценить невероятную мускулатуру мощного тела. Ну да, такого только из пушки можно прошибить. Впрочем, это скоро проверится.

Громила отпихнул псов и стал у ворот, рассматривая пришельца. В тусклых маленьких глазах Чип прочитал недоумение.

— Какого чёрта? – проворчал гигант, — Чё надо?

— Лиссвет, — бодро отрапортовал Чиграков и показал сначала свой чемоданчик, а после ткнул пальцем в эмблему на бейсболке, — Произошла авария на подстанции, есть риск скачкообразного повышения напряжения.

— У нас всё в порядке, — здоровяк помотал головой, — Вали отсюда. Свет есть.

— Конечно есть, — Чип развлекался: приятно иметь дело с таким тупорезом, — Но в любой момент напряжение поднимется, и вся аппаратура в доме выйдет из строя., понимаете? Наша служба специально послала ремонтников, чтобы предупредить возможные иски? Мне необходимо переговорить с хозяином, возможно у вас имеется собственный источник электроэнергии, на который вам стоит перейти в ближайшие сутки. Разрешите мне войти? Обещаю, я не отму много времени.

Лысый оглянулся на дом и маленький лоб прорезали морщины. Заметно, что ему очень хотелось сначала спросить совета у хозяина, но что-то останавливало от подобного шага. Поэтому великан пробормотал нечто, похожее на ругательство, тяжело вздохнул и сказал, чтобы Чип держался рядом.

— Собаки, — проворчал он, – Так не тронут.

— А нельзя их пока придержать в загоне? – тут же попросил парень, памятуя, что обратно ему идётся идти самому, — Просто я очень боюсь собак.

И вновь напряжение мозговых извилин и тоскливый взгляд в сторону дома. Очевидно громиле нечасто приходилось принимать самостоятельные решения. Пора взрослеть.

Потребовалось ещё несколько минут, пока телохранитель заводил огромных псов за решётку. Те не сопротивлялись, но смотрели на ворота с явным неодобрением. Очевидно, бываю случаи, когда собаки проявляют больше разума, чем некоторые люди. Потом великан вернулся и нажал на кнопку, отпирающие ворота. При этом он продолжал ворчать про: «Напридумывали тут!» Чип охотно поддакивал и следовал в фарватере здоровяка, с восхищением наблюдая, как перекатываются бугры мышц на мощном теле. Было даже как-то неловко уничтожать такое совершенное тело.

К сожалению, дело есть дело. Оказавшись внутри особняка, Алексей попросил минуту на подготовку и поставил ящик для инструментов на пол, постаравшись, чтобы распахнутая крышка заслонила великану содержимое.  А внутри собственно находился ПСС «Вул», который Чиграков использовал лишь изредка, когда опасался поднимать лишний шум.

Парень поднял голову и улыбнулся великану. Тот нахмурился, не понимая, к чему относится улыбка гостя. В следующий момент раздался тихий хлопок и на белой майке здоровяка появилось кровавое пятно. Несколько секунд ничего не происходило, потом телохранитель задумчиво потрогал дыру, поднёс окровавленный палец к лицу и вдруг упал на спину, напоминая дерево, поваленное ураганом.

— Странно, — пробормотал Алексей и поднялся, сжимая пистолет, — Думал, будет сложнее. Поищем нашего профессора.

Он неторопливо обошёл первый этаж дома, но никого, кроме тела охранника не увидел. Потом остановился, прислушиваясь. Ага, со второго этажа доносились какие-то негромкие звуки. Судя по всему, хозяин смотрел телевизор.

Чип неторопливо взобрался по винтовой лестнице, проигнорировав парадную, с шикарным ковром и статуями полуголых барышень. Ориентироваться ему помогал тот план, который он посмотрел перед поездкой, поэтому парень сообразил, что звуки доносятся из гостиной. Сейчас он пройдёт до конца этого коридора, мимо закрытой двери в спальню, откроет ещё одну, с изображением Фудзиямы и…

Мощнейший удар обрушился на Чипа, отбросив его на стену. Казалось, в него врезался настоящий самосвал, невесть как оказавшийся внутри дома. Пистолет отлетел в сторону, и парень даже не увидел, куда. Помотал головой, избавляясь от зелёной мути в глазах и уставился на того, кто его атаковал. Орлов, вся грудь которого алела от крови, зарычал и пошёл на Алексея, сжимая пудовые кулаки.

— Всё же сложный вариант, — проворчал Чип и нанёс мощнейший удар ногой, который должен был успокоить, так некстати ожившего покойника.

Однако нога угодила в захват, напоминающий хватку медведя. В следующий миг парня ещё раз швырнули в стену, но на этот раз так, что он на время отключился. Впрочем, беспамятство продолжалось недолго, ибо очнувшись, Чип обнаружил противника, замершего в паре шагов.  Тот кашлянул кровяным сгустком и наклонил голову, злобно рассматривая врага. Алексей ощутил, как по его щеке скользит струйка крови из разбитого лба. В голове крутились смерчи и полыхали молнии. Однако, если он немедленно не поднимется, то его просто затопчут.

Нога великана обрушилась на то место, где только что лежал Чиграков, но тот успел увернуться. Прокатившись по полу, парень вскочил и схватив металлическую статуэтку со столика, запустил в голову громилы. Попал, но на того это оказало не большее влияние, чем комариный укус. Он лишь ещё раз заворчал и вновь пошёл на Чипа.

В этот раз Алексей не решился использовать ноги, а провёл серию, работая кулаками. Все удары прошли, но Орлов лишь мотал головой и пытался поймать врага в захват. Очевидно, если бы здоровяку это удалось, то бой оказался бы закончен в тот же миг. Даже получив вскользь могучим кулаком, Чип вновь оказался на полу, сжимая ноющую руку. Мать его, да сколько же силищи в этом исполине!

Приняв решение, Алексей ужом проскользнул мимо противника и оказавшись за его спиной, охватил могучую шею. Потом из всех сил сжал, надеясь прикончить великана хотя бы так. Тот не стал долго раздумывать и приложил назойливого парня о стену. Что-то захрустело и рот Алексея наполнился солёной жидкостью.

— Что же ты, сука, не сдыхаешь! – в отчаянии пробормотал Чип и крепче сжал шею. В глазах у парня темнело.

Орлов зарычал и ещё пару раз ударил врага. Недолго оставалось до того момента, когда Алексей потеряет сознание и свалится на пол. Однако и силы противника имели свой предел. Громила опустился на колени и попытался разжать захват. Окровавленные пальцы несколько раз бесполезно скользнули по руке Чипа и упали вниз. Великан засипел и упёрся лбом в землю. Алексей продолжал сжимать руку, пока не услышал, как тяжёлое дыхание противника смолкло.

В этот раз – всё. Точно всё.

Сквозь кровавый туман, застилающий взор, Чип с трудом обнаружил пистолет и поднял его. Руки дрожали, а внутри что-то хрустело и потрескивало. Он посмотрел на неподвижное тело Орлова и покачал головой. К таким вещам стоило проявлять уважение. Так его учили.

Пошатываясь, Чиграков подошёл к двери в гостиную и медленно открыл её. Странно, вообще-то, такой шум не мог остаться незамеченным, и хозяин давным-давно должен был вызвать полицию. Однако тот продолжал сидеть в кресле перед работающим телевизором и смотрел на экран, где пара маленьких девочек с воздушными шариками в руках, прыгали вокруг ошалевшего пони и просили невидимого папу подсадить их в седло. Снимавший громко смеялся и просил детей быть поосторожнее.

Чип медленно подошёл и стал рядом с креслом. Роберт Станиславский даже не повернул головы. По его худым щекам скользили слёзы.

— Я допустил ошибку, — сказал доктор, — Огромную, непоправимую. За все ошибки надо платить. За эту – особенно.

Тяжело дыша, Чип уставился на него. До парня внезапно дошло, что в определённом смысле он опоздал. Человек, перед ним, уже умер. Осталась одна оболочка, которую совершенно бессмысленно убивать.

— Я допустил ошибку, — голос Станиславского внезапно стал твёрдым и решительным, — И я готов за неё платить.

— Все мы допускаем ошибки, — тихо ответил Чип.

Он посмотрел на экран. Радостные дети и смеющийся отец. Счастливое семейство.

 

 

 

                            ЧАСТЬ 3.  ЗВЕРИ

 

 

 

                                      33.

 

 

Оператор, не оборачиваясь от мониторов, показал большой палец. Значит, картинка в норме. Пётр Лимонов согласно кивнул и подошёл к выходу из фургона. Опёрся рукой о холодный металл и смачно зевнул. За последние пару суток он вздремнул едва ли пару часов, да и дремота его оказалась беспокойным средоточием кошмаров.  Теперь наступала расплата за издевательство над организмом: в глаза точно насыпали песка, а мысли путались. Чтобы сосредоточиться над чем-то приходилось натурально напрягаться. Не помогали ни кофе, ни энергетики, ни какие-то таблетки, которые он получил от медика.

Однако цель оказалась достигнута: все приготовления сделаны и нужные люди собраны. После картографии участка леса им удалось вычленить места, наиболее вероятные для пребывания объекта, так что оставалось лишь убедиться в этом и нейтрализовать цель. Десяток опытных бойцов спецназа, что ещё нужно для подобной работы?

Лимонов отхлебнул кислый напиток из банки и осмотрел десятку бойцов, которые заканчивали последние приготовления, перед тем, как отправиться в лес. Каждый одет в новейший камуфляж и снабжён экспериментальным шлемом, где датчики выдавали на забрало информацию обо всём необходимом, в том числе маркеры движущихся целей. Кроме того, каждый воин нёс на шлеме пару видеокамер, так что оператор мог видеть, что находится спереди и сзади.

Помимо ВАЛов и 12х ШАКов у каждого бойца висело на спине специальное ружьё, которое выстреливало сверхпрочную сеть, способную стреножить носорога. На усыпляющие дротики уже никто не надеялся. Правда Лимонов не верил и в сети, поэтому дал рекомендацию стрелять на поражение, невзирая на приказ куратора пытаться взять объект живьём. Командир группы скупо улыбнулся и кивнул. После чего заметил, что никто и не собирался подставлять свои жопы ради чьих-то амбиций.

— Ещё раз проверим связь, — сказал Лимонов, нацелив на свою стриженую голову сеточку гарнитуры, — Бережёного, мля, бог бережёт. А в этом дерьме, так и подавно.

Один за другим прозвучали тестовые отчёты. Всё казалось чётким, звук проходил отчётливо, без искажений. Однако же, начальник службы безопасности отлично знал, что это может в любой момент измениться: глущилки, которые парализовали мобильную и радиосвязь в районе, последнее время работали крайне нестабильно. Чего стоит вчерашняя ночь, когда погибающие полицейские так и не смогли вызвать помощь. Впрочем, случай на заправке послужил последней каплей, так что куратор, сцепив зубы дал разрешение на операцию.

— Видео и радиосвязь в норме, — откликнулся оператор и Лимонов кивнул. В этот момент его веки сделали попытку сомкнуться, и Пётр скрипнул зубами. Быстрее бы всё это закончилось, и он завалится на пару суток.

Ладно, теперь инициатива переходила к десяти профессионалам, а ему оставалось лишь наблюдать за тем, как специалисты загоняют наглую тварь в угол. С каким бы удовольствием он сам нашинковал урода свинцом! Однако времена, когда юный Лимонов носился с Калашом давным-давно миновали. Время уступить дорогу молодым.

Пётр посмотрел на часы: Восемь – ноль шесть.

— Операцию начать- десять голов синхронно кивнули, — Ни пуха, ни пера. Надерите этому козлу его полосатую жопу.

Детали операции они уже обсудили, поэтому бойцы молча повернулись и тут же растворились в зарослях. Активный камуфляж надёжно скрывал рослых воинов среди кустов и ветвей, и Лимонов очень надеялся, что тварь, притаившаяся в лесу, не сможет понять, откуда к ней пришла смерть. Пару минут начальник службы безопасности всматривался в глубины леса, а потом захлопнул дверь фургона и расположился в кресле по соседству с оператором.

На экранах мелькали покачивающиеся ветки, иногда появлялось расплывчатое серо-зелёное пятно и тут же исчезало. Иногда движение останавливалось кто-то, из обладателей камер всматривался в пятна на почве. Слышались короткие реплики и видовое кино продолжалось.

Кроме картинок с камер перед оператором находились ещё два экрана: карта местности, по которой медленно перемещались алые точки, обозначавшие нахождение бойцов и вид со спутника в инфракрасной области спектра. Именно на нём они выделили группу заброшенных построек, некогда служивших то ли пансионатом, то ли домом отдыха. Дорогу туда давным-давно забросили, и она превратилась в нечто непотребное, как и сам комплекс построек. Однако же, именно там несколько раз отметили появление некой крупной живности. Возможно, именно того, кого они искали.

Вернулся второй оператор и занял своё место.

— Не вовремя тебе приспичило, — недовольно проворчал Лимонов, — Дай мне ещё банку, пока я на хрен не уснул.

— Перцу не прикажешь, — откликнулся оператор и протянул начальнику банку энергетика, — Сердечко не остановится?

— Не твоё собачье дело! – откликнулся тот и откупорил банку, — Следи за экранами.

— Думаю, нечего тут ожидать, — оператор хмыкнул, изучая качающиеся ветви, — Что он дурак, на десять вооружённых людей кидаться? Хрен они вообще, что поймают. Так, просто выезд на пикник.

— На заправке было четверо, — подал голос второй, до этого молчавший, — Все с оружием.

— Ага, так он же, как обычно исподтишка напал!

— Я вам щас люлей навешаю, — пообещал Лимонов, — Если немедленно не заткнётесь.

У него внезапно появилось ощущение бездны, открывающейся под ногами. Возможно реакция уставшего мозга на дикое количество кофеина, а может быть – предчувствие, какие у него иногда приключались. Спокойные переговоры бойцов, трёп оператор и ощущение чужого тяжёлого взгляда, невесть как проникающее через мониторы. Точно, Пётр чувствовал этот взгляд и от этого давления натурально ломило во лбу.

— Первый, — не выдержал он, — Ответь.

— Первый на связи, — откликнулся командир, — У нас – всё в норме.

— Ничего не ощущаешь? – поморщившись, спросил Лимонов, — Ну, типа кто-то в спину смотрит?

— Это – нервы, — помедлив, откликнулся командир, — Такое случается. Пройдёт. Вышли на точку, расходимся.

Никто ни о чём не спрашивал: пятеро воинов пошли направо, остальные – налево. Комплекс построек находился в сотне метров от них и по плану они должны были охватить его со всех сторон.

Хоть командир и успокоил Лимонова, однако же и он ощущал некую тревогу, которая вынуждала вибрировать нервы, вынуждая оглядываться по сторонам в поисках возможного противника. Однако вокруг мирно шелестели ветки кустов и деревьев. Не верилось, что где-то там, в глубине леса притаилось нечто, способное прикончить человека, разорвав его на куски. Весь брифинг накануне выглядел, точно представление бредовой фантастики, так что приходилось с огромным трудом удерживаться от того, чтобы встать и просто уйти. Деньги, деньги…А за эту операцию их пообещали немало.

— Второй, — послышалось в наушниках, — Видим трёхэтажное здание с красной крышей. Справа – что-то вроде бассейна и бетонной площадки. Всё заросло травой и деревьями.

— Двигайтесь слева от постройки, — отдал приказ командир, — По курсу – сарай или вроде того. Активность заметили именно там.

— Пятый докладывает. На траве – следы крови. Вроде бы свежая.

— Осторожнее. Помните, эта хрень очень опасна.

Один из бойцов тронул его за плечо и показал пальцем. Он кивнул. В прорехе между деревьями мелькнуло нечто тёмно-серое. Очевидно, тот самый дом отдыха. Смотрится, как чёртов дом с привидениями. Окна выбиты, дверей нет и какая-то дрянь вист на стенах. Мхом он оброс, что ли? На дороге стоит ржавый Москвич с открытой дверцей. Нет, ну точно декорация к фильму ужасов!

Командир ухмыльнулся. Они и не такое встречали за время работы. Подумаешь, заброшенный дом! А целый район, по которому работали тяжёлой артой, а? А как они выковыривали тех психов из заброшенной ветки метро? Тут – просто прогулка по лесу, свежий воздух и всё такое…Лишь бы тварь не вздумала играть в прятки оттягивая тот момент, когда они прижмут её к ногтю.

Они остановились на краю открытого пространства, и все опустились в траву, пока командир изучал местность впереди.  Тишина и покой. Может чёртова зверушка удрала отсюда? Нет, ну не станет же она целую вечность топтаться вокруг чёртовой заправки! Тем более, там уже ничего и не осталось. Одни обгоревшие руины.

Командир поработал с зумом забрала, изучая обшарпанные стены домов, тёмные провалы окон и оскалившиеся обломками проёмы дверей. Чёрт, да тут целую вечность никого не было! Они просто зря теряют время.

— Движение, — доложил один из операторов и показал пальцем на инфракрасный экран, где объявилась новая красная точка, — Пропало…

— У нас на экране объект, — Лимонов отставил опустевшую банку и привстал, оторвавшись от спинки кресла, — Та штука, которую вы называете сараем. Около неё.

— Это третий, — донеслось из наушников, — Мы находимся рядом. Ни малейшего признака движения. Это – гараж. Внутри – пара зилов и больше ни хрена. Повторяю, движения не наблюдаем.

— Займите позицию перед воротами и дальше – ни шагу, — командир махнул рукой, поднимая подчинённых, — Дождитесь нашего прибытия.

— Приказ понят.

Пятёрка бойцов торопливым шагом преодолела поле, отделявшее их от комплекса зданий. Какие-то зелёный прыгуны разлетались в разные стороны из-под ног и недовольно жужжали потревоженные мухи.  Казалось немыслимым, что в этом мире покоя таится нечто зловещее.

— Контроль, это – первый. Что там с гаражом?

Оба оператора, напряжённо следящие за экранами, синхронно пожали плечами.

— Ничего. А что там у вас?

— Это третий, — вклинился внезапный отчёт, — Наблюдаю движение за автомобилями.

— Четвёртый. Подтверждаю. Объект не двигается. Разрешите действовать?

— Разрешаю. Мы уже на подходе.

И действительно, второй пятёрке оставалось преодолеть не больше пятидесяти метров, чтобы присоединиться к товарищам.

Лимонов хотел возразить, приказать дождаться подкрепления, но решил не вмешиваться: на месте виднее, как поступать. Десять изображений, до этого остававшихся неподвижными, тронулись с места.  Теперь и операторы, и Пётр тоже могли видеть массивную тёмную фигуру, застывшую за старым грузовиком. Сперва Лимонову даже показалось, что это – просто куча мешков. Однако стоило бойцам приблизиться и «куча мешков» легко снялась с места и растворилась в сумраке.

Бойцы начали обходить ржавый автомобиль с двух сторон. Слышалось лишь тяжёлое дыхание да тихий стук подошв о бетонный пол.  С потолка опускались пушистые нити паутины, а каждый шаг заставлял пыль подниматься в воздух, осложняя и так паршивый обзор. Датчики шлемов наотрез отказывались фиксировать присутствие кого-то ещё, кроме людей. А когда отметили, то выяснилось, что бойцы просто встретились у задней стенки гаража. Больше здесь никого не было.

— Второй. Чисто.

— Где он, мать его?!

— Немедленно выйти, нахрен, из гаража! – повысил голос командир, — Быстро, мать вашу!

Поздно.

Догадываясь, где может находиться противник, Третий вскинул Вал целясь в кузов ржавого грузовика. Тёмная масса, притаившаяся в углу, зажгла пару светящихся точек, и бойцы услышали тихий рык. В следующую секунду люди увидели размазанную тень, устремившуюся в их сторону.

Командир, почти добравшийся до гаража, услышал, как внутри заработали ШАКи и увидел цепочки отверстий в металлической стенке гаража. Стреляли явно не особо разбираясь, куда. Шестой глухо вскрикнул и опустился в траву, прижимая ладонь к боку. Пуля ВАЛа пробила бронежилет навылет.

— Ложись! – скомандовал Первый, — На землю, мать вашу!

Четыре экрана погасли, а один из операторов даже отпрянул назад, когда смутная фигура метнулась прямо в монитор. Погасло ещё два монитора. Один демонстрировал шевелящийся пол, а второй – потолок: бойца определённо волокли по бетону физиономией вниз.  После мелькнула огромная лапа и погасила ещё пару картинок. В живых, из тех, кто вошёл в гараж, судя по всему, оставался лишь один. Он прижимался к стене, за каким-то ящиком и автомат плясал в его руках.

— Первый! – Лимонов отпихнул оператора и занял его место, — Первый, б…дь! Внутри остался четвёртый. Остальным капец. Расстреляйте грёбаный гараж снаружи. Это приказ!

— Пошёл на х…й! – командир приподнялся с земли и очень медленно приближался входу, — Засунь свои приказы себе в жопу. Паша, ты как? Сможешь выбраться?

— Я не вижу эту суку! – в голосе уцелевшего бойца прозвучала истерическая нота, — Я его не вижу!

Перед глазами четвёртого темнел кузов ЗИЛа, поваленный ящик и два неподвижных тела.  У одного отсутствовала голова и от этого становилось совсем жутко. Сквозь множество отверстий, пробитых в стене, внутрь гаража проникали лучики света и в них беззаботно танцевали огромные пылинки. Казалось, что можно просто рвануть наружу, и никто не успеет тебя остановить.

Командир остановился у входа и прижался к стене. Двое его подчинённых замерли с противоположной стороны. Один остался с раненым. Первый поднял руку и показал пять пальцев, четыре, три…

Датчик на шлеме четвёртого отметил движение сверху, но прежде, чем боец успел отреагировать, мощная лапа схватила его за горло и приподняла над землёй. Рефлекторно он нажал на спуск.

Командир показал секунду до входа и тут изнутри донеслась короткая очередь и глухой вскрик. Тут же всё смолкло.

— Входим! – крикнул он и рванул внутрь.

Попытался. Тело мёртвого бойца, брошенное невидимым противником, сшибло его с ног. Бросок оказался таким сильным, что человек на несколько мгновений утратил сознание. Он слышал оглушительный рёв, чьи-то вопли и автоматные очереди. Потом, почти на автомате, отпихнул груз, давящий сверху и откатился в сторону. В ушах бился голос Лимонова:

— Уходи! Беги, мать твою, беги!

Первый осмотрелся. Автомат, выбитый из рук, лежал в паре метров. Всего ничего. Однако враг замер прямо перед человеком. Огромная, невероятно мускулистая тварь, равно непохожая ни на человека, ни на одно, из существующих животных. Полосатое тело, поросшее короткой шерстью, могучие лапы и оскаленное рыло, забрызганное кровью. Монстр тихо заворчал и показал длинные острые клыки. На коротких пальцах выдвинулись кривые когти. Человеку показалось, что чудовище ухмыляется.

— Я Николай Коротов, — боец вытащил нож, — Капитан спецподразделения Зеро. Иди в жопу, сука!

Заворчав, тварь двинулась вперёд.

Когда погасли последние экраны, Лимонов некоторое время молча сидел и рассматривал сжатые кулаки. Потом дико завопил и стукнул по пульту.  Операторы шарахнулись в стороны. Таким они начальника ещё ни разу не вдели. Его лицо натурально потемнело, а на висках выступили толстые вены.

— Сворачиваем операцию, — Пётр поднялся и отшвырнул кресло, — Сворачиваем! Вы что, оглохли, мать вашу?

— Что доложим начальству? – поинтересовался один из операторов, — Такой жопы ещё ни разу не было…

— Не твоё дело! – Лимонов провёл ладонью по лицу, — Шлёпай наружу, отключай антенны. И пошевелитесь.

Он достал телефон и посмотрел на экран, размышляя, доложить о провале немедленно или по прибытии в институт. Всё равно серьёзного разговора с Маловым и куратором не избежать. Чертыхнулся и спрятал трубку в карман. Потом остановился и уставился в проём открытой двери. Щелчки фиксаторов, которые сопровождали закрытие люков снаружи, смолкли и Пётр больше не слышал ни звука.

Второй оператор прекратил отключать экраны и вопросительно уставился на Лимонова. Тот покачал головой и прижал палец к губам. Потом полез ладонью внутрь пиджака и осторожно потащил пистолет. Пётр внезапно ощутил потливость и тошноту. Казалось, выход наружу пульсировал, словно и кусты, и деревья за боротом фургона затянуло колышущейся полиэтиленовой плёнкой. Пол под ногами слегка вздрогнул.

— Эй, — окошко в кабину водителя приоткрылось и тот заглянул внутрь, — Что там? Отправляемся?

Оператор внезапно всхлипнул и указал пальцем на дверь. С крыши фургона свисала рука, по которой медленно стекала кровь. Кто-то глухо зарычал, и машина вздрогнула. Лимонов выдернул пистолет и повернулся к водителю, чтобы приказать немедленно отъезжать, но не успел.

Под оглушительный рык, фургон внезапно наклонился и начал заваливаться на бок. Оператор вскрикнул и не удержавшись, повалился на пульт управления. По несчастной случайности, человек наткнулся виском на острый угол и затих под грудой, рухнувшей аппаратуры.  Лимонов вцепился в обшивку и пытался удержаться на ногах. Истошно вопил водитель и это очень отвлекало. Фургон упал на бок, но не остановился, а продолжал переворачиваться.

— Эта сука нас выследила, — проворчал Лимонов, пытаясь снять оружие с предохранителя, — По запаху, падла, выследил!

Внезапно чёрная рычащая тень заслонила свет в открытой дверце и раскаты оглушающего рёва заполнили салон автомобиля.  Пётр вскинул пистолет, пытаясь взять на мушку быстрый силуэт. Он даже успел несколько раз нажать на спуск, прежде чем огромная тёмная тварь спрыгнула внутрь.

 

 

 

                                               34.

 

 

 

Среди ночи Жанна проснулась и обнаружила, что спит в объятиях почти незнакомого человека. Мужчины. Однако парень не проявлял никаких признаков агрессии или сексуальных поползновений. Он просто тихо сопел ей в ухо. Ночь оказалась такой холодной, а тело Константина таким тёплым…В общем, журналистка решила не возмущаться. Она с лёгкой полусонной иронией подумала, что это – первый мужчина, который делит с ней импровизированное ложе, за последние полгода. Начала вырисовываться ещё какая-то мысль, но не успела: Зорина вновь уснула и уже не просыпалась до самого утра.

Пробуждённая шумов винтов низколетящего вертолёта, девушка подскочила, едва не ударившись головой о потолок кабины. Некоторое время она не могла понять, где находится и что происходит, вообще. Однако, память почти тотчас вернулась, и Жанна с тревогой уставилась на тёмную тушу летящей машины, скрывшейся за деревьями. Если это ищут их, то пилот никак не мог не заметить автобус, замерший на открытом пространстве.

Однако эта тревожная мысль тотчас оказалась сметена другой, не менее волнительной: девушка осталась в полном одиночестве.  Пассажирская дверь оказалась приоткрыта и через щель в кабину вливался свежий утренний ветерок. Константин исчез. Проклятье, что ещё случилось?

Жанна выпрыгнула наружу и тут же едва не растянулась в траве. Ногу свело, после неудобной позы, в которой Зорина проспала всю ночь, так что пришлось торопливо растирать предавшую конечность. Шипя от боли Жанна сделала торопливую разминку и лишь после этого ощутила себя в некотором подобии формы.

Минут через пять конечности согласились выполнять обычные обязанности и позволили хозяйке обойти кругом автомобиля, в поисках пропавшего спутника. Однако, если следы его пребывания где-то и имелись, девушке не удалось их обнаружить.

Некоторое время осторожность сражалась с беспокойством за парня. Что может приключиться в лесу с человеком, который не в силах вспомнить, кто он такой? Да всё, что угодно! И ко всему прочему, они уехали достаточно далеко от города, так что вряд ли её крик кто-то сможет услышать. Зорина приставила ладони ко рту, изобразив подобие рупора и прокричала:

— Ко-остя!

Жанне показалось, что звук получился каким-то чахлым, словно она кричит, ткнувшись лицом подушку. Да и стих быстро, затерявшись среди деревьев, затянутых сизым покрывалом утреннего тумана.

 Поэтому девушка вновь приложила руки ко рту и в этот раз крикнула, что было сил:

— Ко-о-остя!

Глубоко в лесу пантера поднял голову от тушки убитого зайца и прислушался. Этот звук…Он вызывал странные мысли, воспоминания из совсем другой жизни. Однако, стоило попытаться понять, с чем связаны эти видения, как перед глазами вспыхивала сеть пылающих лучей, а внутри головы зарождалась яростная боль. Нет, нет, лучше не трогать, то что причиняет страдания, а спокойно заняться добычей.

Пантера вернулся к тушке животного, но как только склонился к зайцу, звук повторился. В этот раз ещё громче, чем прежде. И сейчас в нём можно уловить…Отчаяние? Пантера сомневался в слове, но вроде бы именно так. Откровенно говоря, все слова и понятия, блуждающие по краю сознания, причиняли непонятную боль, словно он утратил часть себя и не знал, как её вернуть. Но этот звук! Хорошо, пантера понял, как можно обмануть боль: не пытаться вспомнить, а просто пойти и посмотреть, что именно издаёт эти звуки.

Отличная идея! Пантера взял зайца в зубы и быстрыми прыжками помчался по лесу в том направлении, откуда доносились волнующие звуки. Он чувствовал себя очень хорошо: конечности, которые прежде отказывались действовать нормально, теперь полностью подчинялись ему. Ну, правда, он ещё не мог залезть на деревья, но и это, скорее всего, скоро пройдёт.

Так уже было прежде. С неба падала большая вода, а он лежал на мокрой земле, не в силах двинуться с места. Сил не оставалось, а странный жар пожирал его внутренности, отчего казалось, будто сухой нос полон пламени. Потом всё прошло, но ещё некоторое время лапы подгибались, а в животе сидела острая боль.

Впереди показался просвет, и пантера замедлил шаг. Тушку зайца он положил под дерево и присыпал листьями. После он вернётся и закончит еду.

Посреди участка, свободного от деревьев, темнела фигура живого существа. Живого, потому что оно шевелилось. Но вот запах…Он ничем не напоминал тот, который исходил от пантеры и зайца, пойманного на рассвете. Неужели именно это издавало те самые звуки? Оно или тот огромный зверь, блестящий точно камень? Пахли оба приблизительно одинаково. А меньшее существо очень походило на те, что когда-то доставили пантере боль. Нужно бежать!

Впрочем… Внезапно нос пантеры уловил некий аромат, исходящий от существа. Знакомый аромат. Так пах кто-то, знакомый ему. И совсем не враждебный. Друг? Существо подняло верхние конечности ко рту, и пантера вновь услышал тот же, волнующий его звук.

-  Костя! – уже не надеясь на отклик, крикнула Жанна.

Да нет, видимо её невольный спутник удрал и оставил девушку в одиночестве. Это так похоже на мужчин: бросать её в критический момент, озаботясь лишь спасением собственной шкуры! Придётся полагаться лишь на собственную сноровку. Ну ничего, ей не привыкать.

Уже поворачиваясь, девушка краем глаза уловила движение на самом краю зарослей. Однако, стоило Жанне увидеть, кто именно вышел из леса, и она испуганно попятилась, пока не упёрлась спиной в борт фургона. Сначала она решила, что видит какое-то большое животное и лишь спустя долгие секунды сообразила, кто именного вышел на её зов.

Константин оказался совершенно обнажён и стоял на четвереньках, внимательно рассматривая девушку. Лицо парня покрывали красные точки, очень похожие на кровь. Судя по тому, что на теле Жанна не заметила ни единого пореза, кровь принадлежала кому-то другому. И вот теперь журналистка очень пожалела о том, что вообще позвала своего нового знакомого. Только сумасшедших убийц ей не хватало в копилку дурацких приключений! Проклятье! И ничего даже близко похожего на оружие!

Молодой человек медленно двинулся в сторону оцепеневшей девушки. Его движения казались необычайно плавными и даже изящными. Казалось, что журналистка видит не мужчину, а большую кошку, почему-то напоминающую внешне человека. Остановившись в паре метров от девушки, Константин сел на землю и принюхался, как это делают животные. Даже сидел парень не так, как сидят обычные люди и Жанне стало неудобно, словно она сама замерла подобной дурацкой позе. Константин прекратил принюхиваться и громко фыркнул. Его физиономия выражала недоумение.

Жанна несколько отошла от первоначально испуга и теперь внимательно рассматривал парня, сидящего на земле. Да, он определённо вёл себя не так, как подобает нормальному человеку, однако и признаков явного безумия Зорина не наблюдала. Его глаза…Какие-то они странные, словно что-то не так со зрачком.

Пантера внимательно смотрела на существо, стоящее перед ним на задних лапах и недоумевал: почему оно ничего не делает? Сначала издавало странные тревожащие звуки, которые привели его сюда, а теперь умолкло и замерло без движения. Может, испугалось? Или звуки всё же предназначались кому-то другому? Интерес пропал. Смысл рассматривать кого-то, если ты не собираешься его съесть? Есть это существо пантера не собирался.

Жанна продолжала размышлять, как ей поступить в подобной ситуации и ничего не могла придумать. Костя ещё раз фыркнул и в этот раз звук отдавал раздражением. После этого парень встал на четвереньки и медленно побрёл в сторону леса. Только теперь до Зориной дошло, что ей никто не собирался причинять вред. Она же сама долго звала молодого человека и вот он пришёл на её зов. И у него определённые проблемы с головой, так что он нуждается в её помощи и опеке. А если он поранится или поранит кого-то другого? Откуда у него кровь на лице?

— Костя! – вновь крикнула она, — Вернись.

Ну вот, опять! Пантера повернулся и недоуменно уставился на непонятное существо. Что за странная игра? Пока парень стоял в недоумении, существо сделало пару шагов в его строну и протянуло вперёд верхнюю конечность. Молодой человек было попятился, но в жесте не чувствовалось угрозы, а голос неизвестного звучал тихо и спокойно.

— Иди ко мне, — попросила Жанна, — Я тебе ничего плохого не сделаю.

«А главное, ты не сделай ничего плохого мне» — подумала журналистка. Вообще-то, мужчина, который ведёт себя подобно большой кошке, выглядел очень забавно, так что ей приходилось сдерживать смех. Однако, кто знает, как отреагирует её знакомый, если она начнёт хихикать? Костя подошёл ближе издав звук, напоминающий мурлыканье. Интересно, кем он себя воображает?

— Костя, ты меня вообще помнишь? – спросила девушка, — Мы с тобой вчера познакомились. Ты ещё спал со мной в этой машине.

Пантера посмотрел на тёмную блестящую глыбу, куда указывала верхняя конечность странного существа. Потом попытался понять, о чём идёт речь…Речь! Он внезапно сообразил, что разбирает отдельные звуки, которые издаёт эта…Девушка? Да, девушка! И зовут её…Жанна. Точно! А его имя – Константин, Костя. Вот, что означали эти крики!

Однако, стоило ему всё вспомнить и осознать, как голову пронзила резкая боль. Он упал на землю, прижав руки к вискам. Руки, конечно же руки, как и у всех остальных людей.

— Что происходит, чёрт возьми? – прохрипел он, — Где это я?

Жанна даже не знала, что ей делать: бежать прочь или поспешить на помощь. Выбрав второе, Зорина опустилась на колени рядом с молодым человеком и осторожно коснулась обнажённого плеча.

— Всё хорошо, — тихо сказала девушка и погладила взъерошенные волосы на голове, — Теперь всё будет хорошо.

Костя поднял голову и посмотрел на неё. Теперь его глаза выглядели почти нормально, да и с лица ушла маска, более присущая дикому зверю. Парень покачал головой и спросил заплетающимся языком?

— Ты ведь Жанна, так?  — он помолчал, точно пытался что-то вспомнить, — Я помню, как мы с тобой вчера сваливали от этих уродов. Я помню, помню…

Он опять замолчал.

— Да, — девушка согласно кивнула, — Мы убежали, а потом приехали сюда и у нас кончилось горючее. Поэтому мы остановились и заночевали. Ты ещё обнимал меня ночью, помнишь?

— Да, — он кивнул головой и совершенно серьёзно добавил, — Это было хорошо.

Зорина даже рассмеялась, настолько наивно и по-детски прозвучала последняя фраза. После этого девушка непроизвольно провела ладонью по спутанным волосам, в которых застряли сухие травинки и мелкие листья.

— Ну ещё бы тебе было нехорошо, — она приподняла голову парня и всмотрелась в его глаза, пытаясь понять, в чём же заключается их необычность, — Костя, а что случилось потом? Я проснулась, а тебя не было рядом. Звала тебя, долго звала, а ты не приходил. Где ты был, Костя?

Он явно пытался вспомнить и его лицо, перемазанное кровью, чужой кровью, теперь это Жанна понимала совершенно отчетливо, исказилось от боли. Очевидно, что попытка вспомнить, причиняла странному парню сильные страдания. Поэтому Зорина решила на некоторое время отложить расспросы. Она отступила на пару шагов и критически осмотрела своего удивительного спутника.

— Бог с ним, — сказала девушка, — А вот твоим внешним видом нужно заняться в самое ближайшее время. Мы конечно можем поиграть в новое платье короля, но, боюсь, остальные просто не поймут нашего перфоманса. Я так понимаю, куда ты дел свои тряпки тоже не помнишь?

Константин вновь сморщил лоб, а после лишь растерянно развёл руками. Зорина кивнула; так она и предполагала.

— Хорошо, — журналистка почесала затылок, — Пороемся в автомобильчике. А ты пока полезай внутрь. Мы же не хотим довести до инфаркта грибников? Представляю, увидеть такое с утра пораньше!

— Я не хочу внутрь, — тихо, но очень твёрдо сказал Константин, — Лучше останусь здесь. Не проси, пожалуйста.

Жанна хотела отругать упрямца, сказать, что его странности доставляют слишком много проблем, но внимательно посмотрела в глаза парня и только махнула рукой. Ещё не хватало устроить тут бессмысленную ссору. И без того хватает неприятностей. Может у её знакомого приступ клаустрофобии, всякое бывает.

Она ещё раз проверила салон фургона и вновь убедилась, что кроме голых лавок вдоль бортов тут ничего нет. Потом журналистка взялась за кабину и тут её ожидала удача. За водительским креслом обнаружился свёрток цвета хаки. Штаны и куртка, издающие слабый рыбный запах. Видимо водитель использовал одежду, чтобы ловить рыбу. А сейчас, как говорится, на безрыбье и такая одежда подойдёт.

Девушка выбралась наружу и обнаружила, что её новый знакомый вновь исчез.

— Вот же непоседливый говнюк, — с ноткой растерянности протянула она, — И куда его опять понесло?

Впрочем, в этот раз звать и ждать не пришлось. Из зарослей показалась уже знакомая обнажённая фигура, передвигающаяся теперь на ногах, как и полагается нормальному человеку. В руках парень держал что-то пушисто-бесформенное. Подойдя ближе, он неуверенно протянул Жанне тушку убитого зайца.

— Вспомнил, где спрятал, — он потёр висок, — Кажется, ночью поймал двух таких и одного, вроде бы, съел.

— Только не стоит подробно рассказывать, как ты его готовил, — сказала Жанна, сумрачно рассматривая несчастного зайца, — Положи ушастого и одевайся. Попробуем привести тебя в человеческий вид.

Впрочем, девушке пришлось практически в одиночку экипировать молодого человека. То ли тот просто притворялся, то ли реально не мог вспомнить, как это работает, но простое надевание штанов превратилось в серьёзное испытание для нервов несчастной Жанна. Причём, молодой человек казался полным энтузиазма, что ещё сильнее усугубляло ситуацию, так что банальное натягивание штанов и куртки затянулось на десятки минут.

В конце концов Константин стал похож на босого солдата без оружия. Очевидно, воин угодило в плен. Несколько раз подняв и опустив руки, Константин указал на зайца.

— Вообще-то, я его принёс тебе. Ты вчера есть хотела, а я уже сыт.

— То есть ты предлагаешь сожрать вот это сырым, да ещё и в шкуре? — она начала было смеяться, но тут же хлопнула себя по лбу, — Стоять, Казбек! Я же там кое-что вчера надыбала. А ты — мухой в лес и притащи мне сухих веток. Сухих, понимаешь? Бегом!

Костя с некоторым сомнением кивнул, после чего со всех ног бросился выполнять возложенную на него миссию. Жанна же залезла в бардачок и с довольными возгласом удачливого охотника выловила среди кучи бесполезного барахла зажигалку и перочинный нож.

— Вернёмся к нашим, ммм, баранам, — Зорина склонилась над зайцем и примерилась, — Собрался, собрался…

Несколько раз девушка ходила на охоту. Точнее, туда её возили знакомые, с надеждой поохотиться не только на лохматых зверьков, но и на обнажённую девицу. С первым у всех получалось значительно лучше, а в се попытки споить строптивую охотники, обычно заканчивались оглушительным храпом за пределами палатки. Сама Жанна всегда ночевала в комфорте.

Однако же, кое-что ценное из тех поездок девушка почерпнула. В частности, научилась худо-бедно свежевать несчастных зверьков.  Поначалу её выворачивало от вида окровавленной тушки, но сейчас-то и воротиться было нечем.

С всё возрастающей уверенностью, Зорина принялась орудовать ножом и к тому моменту, когда Константин приволок настоящую гору сухих сучьев, заяц оказался освобождён от шубки и внутренностей. Теперь правда казалось, что и есть практически нечего, но голодному пузу пойдёт и эта кроха.

Костя бросил ветки на землю и задумчиво осмотрел освежеванное тельце. Он, в принципе понимал, что собирается делать его спутница, но парню казалось, что зверёк был хорош и в сыром виде.

Огонь вызвал у молодого человека двоякое чувство. С одной стороны, хотелось немедленно рвануть, как можно дальше, пока жгучая зараза не успела разрастись до опасных размеров, с другой – стало тепло и вроде как уютно. Поэтому Костя с некоторой опаской держался за спиной Жанны, когда чертыхающаяся девушка поджаривала тушку над пламенем.

— Чёрт, сольки бы сюда, — ворчала Зорина, принюхиваясь к аромату печёного мяса, — Пахнет-то как! Костик, завязывай топтаться за спиной! Что за детство в жопе?

Как и следовало ожидать, без нужного оборудования, заяц вышел местами сырым, местами – подгоревшим, однако Зорина даже не заметила, как от него остались одни косточки. Едва ли не силой, девушка впихнула пару кусков в своего товарища, после чего тот сказал, что его вот-вот разорвёт.

Когда трапеза оказалась закончена, Жанна несколько минут сидела, прислонившись спиной к дереву и смотрела, как затухает костёр. Потом хлопнула в ладоши и решительно поднялась.

— А теперь – общий подъём, — скомандовала журналистка. Поскольку Константин удивлённо уставился на неё, пришлось пояснить, -  Нам всё же необходимо выбираться из этой глухомани в обжитые места. Печёные зайцы, это конечно хорошо, но всю жизнь прожить в лесу, это – только для экстрималов.

— Парень вновь недоуменно уставился на неё.

— Это ещё кто? Ты имеешь в виду того, кто сегодня ходил по лесу вокруг нас? – парень внезапно нахмурился, — Странный запах. Почти такой, как у меня, только с примесью костра.

Жанна фыркнула.

— Экстримал, скажешь тоже, — она задумалась, — Как ты говоришь от него пахло? Как от тебя?

— Да. Только ещё воняло гарью и, — он почесал в затылке, — Вроде как кровью. Только не такой, — молодой человек ткнул пальцем в кости зайца, после чего указал на Жанну, — А вот такой.

Это встревожило девушку. Если её новый знакомый не ошибается, то по лесу, причём недалеко от них, бродит ещё один психопат. Психопат, смердящий человеческой кровью. Совсем невесело. А Костя продолжал:

— И знаешь, ещё мне показалось, что он почему-то интересуется мной.

 

 

 

                                               35.

 

 

Фёдор Петрович Тарасов посмотрел в окно, отметил, что низкие набухшие влагой тучи ещё больше затянули серое небо и постарался вогнать себя в рабочую форму. Получалось плохо. То ли во всём виновата чёртова погода, от которой тянет спать, то ли непонятное подспудное беспокойство, терзающее его с самого утра.  Из-за этого он устроил беспричинную выволочку водителю и поругался по телефону с женой. Потом ещё этот непонятный звонок из министерства…

Помощник терпеливо ожидал, когда шеф перестанет валять дурака. Новости, пришедшие сегодня из надёжных каналов, казались тревожными, как никогда, но это совсем не оправдание, для того, чтобы нарушать течение начальственной мысли. За годы, проведённые рядом с генералом, начинаешь улавливать важность приоритетов и выбираешь наиболее безопасный путь. Впрочем, сегодня всё стало так размыто и непонятно.

— Нами интересуется ФСБ? – Фёдор Петрович поднял на помощника тяжёлый взгляд и тот даже поперхнулся. Именно эту информацию слили сегодняшним утром два источника, и генерал никак не мог получить её раньше, — Ну что ты мнёшься, давай, рожай.

— От…Ну, в принципе, так дела и обстоят, — Генерал кивнул и вновь уставился в окно, — Вроде бы задействованы самые опытные следаки и сколько уже продолжается следствие – неясно. Но – достаточно долго.

— Я знал, что рано или поздно это случится, — Тарасов откинулся на спинку кожаного кресла и положил сжатые кулаки на блестящую поверхность массивного стола. — А когда ожидаешь удар, то можно вычислить те факторы, которые вроде бы напрямую не относятся к делу, но дают косвенные показатели. Это тебе ответ на вопрос, откуда я знаю.

— Фёдор Петрович, — помощник наклонился вперёд, — я уже начал отсекать кое-какие хвосты, однако некоторые требуют вашей личной санкции. Возможно мы успеем…

Тарасов молча повернул к нему экран монитора и показал пальцем. Потом достал смартфон и продемонстрировал значок: «Вне сети». Помощник побледнел и полез за собственным девайсом. То же самое. В его глазах плеснулся ужас. Генерал невесело усмехнулся.

— Сечёшь? Заметил, как раз перед твоим приходом. И селекторную тоже отрубили.

— Так почему?! — почти взвизгнул помощник и бросился к двери.

Однако генерал слышал то, что пропустил мимо ушей его испуганный подчинённый. Тренированный слух старого вояки уже уловил тихие осторожные шаги и негромкий разговор. Поэтому Фёдор Петрович совсем не удивился, когда тяжёлая дверь распахнулась перед самим носом помощника и того, во мгновение ока, уложили на паркет. Уложили и мгновенно вытащили наружу, так что на полу осталась лежать одинокая туфля.

Генерал некоторое время рассматривал осиротевшую обувь, а потом поднял взгляд на поджарого мужчину небольшого роста, который замер около выхода. Гость оказался одет в серый пиджак по фигуре и ничем не походил на своих подчинённых – рослых мускулистых богатырей в камуфляже и защитной амуниции. Те неподвижно стояли за спиной начальника, и Тарасов ощущал на себе их пристальные взгляды. Генералу даже смешно стало: неужели они думают, что он устроит шпионские игры со стрельбой и прыжками в окно?

Сухопарый седой мужчина так явно не думал. Он отдал короткий тихий приказ и вооружённые гиганты выскользнули за дверь кабинета. После этого гость неторопливо прошёл к столу хозяина и расположился в кресле посетителя. Мужчина казался задумчивым, словно размышлял, с чего начать разговор. Поскольку молчание затягивалось, Тарасов решил первым приступить к беседе. Чего тянуть?

— Здравствуй, Леонид Борисович, — кашлянув, сказал генерал. – Не думал, что придётся разговаривать так вот, как сейчас.

— Честно говоря, я – тоже, — Кожемякин закинул ногу за ногу и с некоторой тоской покосился на пепельницу в форме Везувия. Несколько месяцев назад Кожемякин бросил курить, но желание пока не исчезало. – Когда мне доложили о ваших, гм, шалостях, я, честно говоря, не поверил. Второй раз оказался в шоке, стоило всплыть ВСЕМ подробностям. Это надо же: скрыть целую область с немаленьким городком!  Ну ладно, в девяностые был бардак, понятно, но после!

— Можно гордиться? – невесело усмехнулся Фёдор Петрович.

— Можешь. Твое дело – под личным контролем Самого, — Кожемякин многозначительно хмыкнул. – Количество глаз, которые предстоит натянуть на жопу, просто не поддаётся исчислению. Ты хоть сам представляешь, сколько голов полетит?

— Приблизительно, — генерал достал бутылку коньяка и налил в обычный гранёный стакан. – Будешь? Ну, как знаешь. По большей части всех этих говнюков абсолютно не жалко – польстились на лёгкие деньги – пусть теперь отвечают.

— А ты, стало быть, по идейным мотивам7 – брови Кожемякина стали домиком. _ Не думаю, что это облегчит твоё положение. Как раз взяточников я могу понять, но ты…

Тарасов полез в стол и чем-то там щёлкнул. Звук получился похожим на взведённый курок, но Леонид Борисович даже не напрягся. Оба мужчины знали друг друга достаточно давно и понимали, чего ожидать от собеседника. Поэтому Кожемяки терпеливо дождался, пока хозяин кабинета достанет из ящика стола продолговатую чёрную коробочку, напоминающую портсигар и лишь затем наклонился вперёд.

— Что это? Бомба?

— Почти, — Тарасов отхлебнул коньяк и приложил большой палец к боковой крышке коробки. – Хочешь верь, хочешь – нет, но, когда мы начинали проект в Лисичанске я был искренне уверен, что это – операция вашего ведомства. Позже всё вскрылось, но я оказался так замазан, что идти сдаваться казалось глупым.

— Ага, а продолжать изменять Родине – совсем не глупо.

— Слушай дальше. Когда всё вскрылось, я начал думать, можно ли исправить ситуацию. Кое-что придумал. Наш проект готовился не только в качестве полигона для испытания новых технологий, но и в качестве заведомой провокации. В случае, если бы всё вскрылось, наши кураторы тотчас бы заявили о мерзкой Российской военщине, проводящей запретные опыты над людьми. Основание для международного трибунала по военным преступлениям перед человечеством.

Тарасов расплылся в широкой ухмылке, а после, в один глоток, допил напиток. Кожемякин недоуменно смотрел на собеседника.

— Ты чего веселишься?

— Десять лет назад мы втайне открыли второй центр, идентичный нашему, в Лисичанске. Только этот находится в Статхоке, штат Массачусетс. Здесь, — генерал достал из коробки металлический флэш-накопитель, — вся информация по институту в Статхоке, имена и должности кураторов Лисичанского центра, все их контакты. Сегодня, когда Институт перестанет существовать, останутся лишь те документы, что собрал я. Можете хи использовать. Получится — вы в шоколаде. Нет, по крайней мере достигнете паритета.

— Отличное предложение, — Кожемякин привстал и взял флэшку. Внезапно до Леонида Борисовича дошло, и он уставился на улыбающегося Тарасова. – Что значит: «перестанет существовать»?

— То и значит, — генерал пожал плечами. – Нет института – нет доказательств – нет проблем.

— Отмени операцию!

Тарасов посмотрел на часы и покачал головой.

— Уже невозможно.

 

 

                                               36.

 

 

 

Временами боль в голове немного утихала и тогда, сквозь багровый туман, застилающий глаза, Чип начинал видеть дорогу. Автомобиль носило из стороны в сторону, словно злосчастный водитель успел оприходовать, как минимум, бутылку водки, а то и чего покрепче. Когда сознание начинало ускользать, парню мнилось, что он уже дома и вот-вот очнётся от тяжёлого сна. Однако же, пробуждением даже не пахло, напротив – реальный мир растворялся в сумрачной пелене, и лишь тяжкая боль в израненном теле напоминала о том, что всё это – не кошмар, а кошмарная действительность.

Первый раз в жизни Алексей так избили и смерть противника сейчас казалась весьма слабым утешением. Парень ощущал привкус крови во рту, а когда прояснялось в глазах, мог видеть и кошмарную маску на месте лица. Чёрт, если его сейчас остановят полицейские, что он им скажет? Поскользнулся и упал? Впрочем, вопросы патрульных Чигракова интересовали в самую последнюю очередь. Главное, сейчас – добраться домой. Там он примет ледяной душ, достанет из аптечки хитрые таблетки и всё, как рукой снимет!

Машину вновь повело в сторону, и водитель едва сумел удержать автомобиль на дороге, в самый последний момент вывернув непослушный руль. Ему показалось, будто шоссе впереди превратилось в обезумевшую змею, виляющую серым хвостом и норовящую сбросить машину в небо.  Голову пронзила резкая боль и дикое видение исчезло.

Чип едва не пропустил поворот к своему дому и собрав все силы, очень осторожно повернул баранку, стараясь не улететь в кювет.  От приложенных усилий парень всё-таки потерял сознание, а потерявший управление автомобиль, съехал с дороги. Машина принялась прыгать по камням, Чиграков тут же пришёл в себя и утопил педаль тормоза. Прямо перед бампером расставило ветки огромное дерево. Ещё бы немного и автомобиль врезался бы в него.

— Дом рядом, — пробормотал Чип. — Нужно просто добраться и всё будет, как нужно. Соберись, засранец!

Мотор заглох, поэтому машину пришлось заводить и медленно выбираться на дорогу. Сквозь туман в голове прорывалось удивление: почему баранка руля уехала так далеко и стала необычайно скользкой. А вот дом почему-то находится так близко, что он вот-вот въедет в его угол.

Очнувшись в самый последний момент, Чиграков остановил автомобиль в полуметре от здания и провёл дрожащей рукой по лбу. Потом парень несколько минут сидел, тупо уставившись на руки, лежащие на баранке. Перед глазами плясали огненные мотыльки.

Алексей открыл дверцу и попытался выйти. Ему показалось, что кто-то окликнул его по имени, а после этого тело стало лёгким, как воздушный шар. Только почему-то не взлетело к небесам, а стремительно рухнуло вниз. Однако под автомобилем, вместо земли оказался непроглядный мрак, поглотивший Чипа.

Когда мгла начала развеиваться, Чиграков увидел смутные тени, напоминающие испуганных птиц. Казалось пернатые порхают вокруг, и парень вспомнил, как прошлым летом он отдыхал на диком пляже и чайки вот так, нисколько не боясь его, летали над головой. Неужели он заснул на каком-то пляже. Чип попытался поднять руку, но ощутил, как тысячетонная тяжесть придавила конечность, не позволяя даже шевельнуть пальцами. Что за чёрт? Потом смутно знакомый голос насмешливо произнёс:

— Хм, если ты так торопился покинуть моё общество, чтобы тебя разделали под орех, то ты определённо мазохист. Боюсь, я не любительница кожаных ремне и плёточек, так что нам ничего не светит.

По раскалённой коже лба прошлось что-то прохладное, словно повеяло холодным ветерком в летнюю жару. Стало легче. Это помогло собраться и Чиграков-таки сумел поднять свинцовые плиты век. На физиономии Маши, наклонившейся над ним, оказалось написано неприкрытое беспокойство. В руках девушка держала миску откуда свисала влажная тряпица. Парень попытался произнести слова благодарности, но девушка покачала головой.

— Молчи, несчастный. Челюсть у тебя, вроде бы, не сломана, но возможно имеется трещина, а уж разнесло её…Короче, Гуимплен, по сравнению с тобой – красавец.  Куча ушибов, порезов и прочих отметин настоящего мужчины. Ты дрался с бульдозером?

Чип вспомнил своего противника и подумал, что Орлов вполне мог работать бульдозером. Или целым бульдозерным парком. А в свободное время вытаскивать бегемотов из болота. Смешок, вырвавшийся у Чигракова, заставил парня ощутить резкую боль в боку. Должно быть, повреждено ребро. Заметив болезненную гримасу, Мария укоризненно погрозила пальцем:

— Вот чего-чего, а смеяться тебе точно не стоит. Могу утешить, самая драгоценная часть твоего тела совершенно не пострадала.

Только теперь Чип сообразил, что вся его одежда лежит на стуле рядом, а сам он лежит под пледом абсолютно обнажённым. Не считать же одеждой многочисленные повязки и пластыри. Просто великолепно! Он избит, точно бифштекс, да ещё и лежит голый в обществе почти незнакомой девушки. Ничего, кроме тихой паники эта мысль ему не принесла. Как бы единственная, не пострадавшая часть тела, не вздумала отреагировать на спасительницу. Маша, то ли, не замечая тревоги парня, то ли игнорируя её, принялась рассказывать, как Алексей оказался дома.

— Гляжу, подъезжает знакомая тачка. Отлично, думаю, освободился раньше, чем обещал, ещё будет время заняться моей машинкой. Ты не подумай, что надоел, просто терпеть не могу быть кому-то обузой. Это так, к слову. Короче, тачка остановилась, а наружу никто не выходит. Да и подъезжал ты, хм, странновато так. В дом чуть не въехал, в общем-то. У меня один знакомый тоже так катался, когда наберётся под завязку. Ну, мало ли. Гляжу, дверь открылась, вроде всё в порядке. А потом – брык и мордой в землю. Прости, подумал, точно – в зюзю. Ещё поматюкалась: меня, думаю, бросил, а сам поехал бухать, скотина такая! Ладно, хрен с ним, помогу всё-таки. Подошла, мать моя женщина! Лежишь, весь в кровище, физия – синяя, да ещё и распухла, чисто тебе зомбак! Честно, аж страшно стало. Потащила, а ты тяжёлый, как зараза и не помогаешь ни фига. Еле-еле до дивана дотащила. А как раздевать начала, вообще прифигела, синяк на синяке! Кто тебя так разделал? Ладно, молчи. В общем, я проходила курс первой помощи, так пришлось вспомнить, всё. что умею. Жить будешь.

Она присела рядом и посмотрела на парня. Тот смотрел на неё и думал, что его гостья и спасительница сейчас напоминает какого-то ангела-хранителя. спустившегося с небес, чтобы помочь грешнику, решившему встать на путь исправления. Первый раз в жизни Алексей обратился к высшим силам. Господи, взмолился он, хоть я и не достоин такой, пожалуйста, не отнимай её, не позволяй ей уйти.

— Спасибо, — прошептал он разбитыми губами. – Я даже не знаю…

Маша легко коснулась его руки.

Не знаешь – не надо, — сказала она. – Ты был добр со мной, почему бы не ответить тем же? Честно, ты мне понравился, поэтому прими всё это, как, ну скажем, элемент ухаживания. Выздоровеешь – ответишь.

Чип с некоторым трудом вытащил руку из-под пледа и взял ладонь Марии в свою, ощутив приятную прохладу тонких пальцев. Девушка не стала вырывать руку, а просто улыбнулась.

— Скажи, — Чип решил задать один из тех вопросов, что больше всего волновали его, — ты не вызывала врача?

Улыбка тут же исчезла с лица девушки, и она осторожно освободила ладонь. Потом наклонилась и взяла что-то у изголовья лежащего парня. Когда Маша вернулась на своё место, в её ладони лежал ПСС «Вул». Тот самый, который Чиграков брал на последнее задание.  Чёрт, а он даже не помнил, куда дел оружие, когда вышел из дома профессора.

— Лежал на соседнем сидении, — пояснила девушка и вздохнув, положила пистолет на диван. – Лёша, я не искала его специально, он просто попал на глаза.  Согласись, это – не та вещь, которую можно не заметить.

Внезапно парень ощутил обморочную слабость. Нет, он не очень опасался того, что Мария могла вызвать полицейских или врача. В конце концов, такие вещи мог решить и его координатор. Другое…Парень решил, что узнав о его занятии, девушка однозначно не пожелает иметь с ним ни малейшего дела. Он потеряет её, так и не узнав ближе. Сраный мир показал ему красивую игрушку и тут же отнял, спрятал в закрытый шкафчик в дальней тёмной комнате. Алексей закрыл глаза, сдерживая мучительный стон. Сейчас он поднимет веки и увидит, что остался совершенно один в своём огромном, нафиг не нужном, доме.

Чип открыл глаза и встретил взгляд Марии. Девушка казалась спокойной и сосредоточенной. Она даже не сделала попытки отодвинуться.

— Я не вызывала врача, — сказала она. – И полицию я тоже не вызывала. Я не знаю, чем ты занимаешься и честно говоря, не горю желанием узнавать. Могу сказать одно, пока тебе не станет легче, я буду рядом.

Парень открыл рот, но сказать так ничего и не смог, потому что у него перехватило дыхание. Нет, вновь подумал он, это слишком хорошо, для того, чтобы оказаться правдой. Что можно сказать, как отблагодарить? В голову ничего не приходило, поэтому он ограничился банальнейшим:

— Спасибо.

Маша махнула рукой и вновь улыбнулась.

— Это ты сейчас так говоришь, а потом ещё горько пожалеешь, что не обратился к специалисту. И придётся тебе всю оставшуюся жизнь ходить с уродливой физиономией. ни одна нормальная девушка не посмотрит в твою сторону, так что, в конце концов придётся жениться на страшнючей горбунье, ненавидящей весь мужской род.

Парень кивнул и спросил:

— Это ты себя имела в виду? Ну. Когда про горбунью?

Маша вскочила на ноги и свела брови к переносице.

— Ах ты, неблагодарная скотина! Я потратила на тебя лучшие часы своей жизни, а ты ответил жуткой неблагодарностью. Всё, это – развод и я забираю половину твоего имущества. Скажем, этот дом и машину.

Чиграков смотрел на неё и чувствовал, как у него перехватывает дыхание. Девушка была в одной рубашке, которая прикрывала её тело до середины бёдер, позволяя видеть большую часть длинных стройных ног. Волосы, ранее собранные в хвост, Мария распустила, и они свободно лежали на округлых плечах, обрамляя загорелое лицо тёмным ореолом. Ещё при первой встрече Чип заметил, что его гостья симпатичная девушка, теперь же он окончательно убедился в том, что она – настоящая красавица.

Парень так увлёкся, рассматривая девушку, что не сразу понял, о чём она говорит. А когда сообразил – похолодел.

— Прикольный у тебя телефон, — говорила Мария, — только странный какой-то. Я пыталась позвонить, ну, просто давно по такому монстру ни с кем не общалась. Так в трубке тихо. Решила, что это – обычный муляж. А пока ты валялся в отключке, это чудовище начало звонить.

«Нет! – взмолился про себя Чиграков. – Только не говори, что ты подняла трубку. Только – не это!»

— Решила поднять – всё-таки странно, — Маша улыбнулась. – А там – какой-то Бруно. Кажется, он немного удивился. Голос у него неприятный, а так – дядечка ничего себе, мы с ним немного потрепались. Спросил, как у тебя дела. – только теперь Мария заметила, что с лицом у её пациента не всё в порядке и поспешила успокоить. – Ты не переживай; я ему ничего не рассказала, просто объяснила, что ты – спишь, а как проснёшься – перезвонишь. Что случилось?

Чип отбросил плед и сделал попытку встать. Получилось, но не с первого раза. Парень застонал и опустил ноги на пол.

— Помоги, — он протянул руку, и Маша приблизилась. Лицо девушки отражало непонимание и тревогу. – Нужно срочно убираться отсюда.

В этот момент из открытого окна донёсся шум подъезжающих автомобилей.

 

 

                                               37.

 

 

 

Арсений Фельдман сел в кресло для посетителей и громко выдохнул, продолжая рассматривать хозяина кабинета. Взгляд его был настолько тяжёл, что Сергей Александрович Малов почувствовал себя маленьким кроликом, которому не посчастливилось оказаться в обществе голодного удава. Фельдман окончательно сбросил маску послушного исполнителя и теперь его лицо отражало предельную брезгливость пополам с раздражением.

— Послушайте, Малов, — сказал посетитель, в конце концов прервав тягостное молчание, — вы же – достаточно опытный человек, так объясните, как им образом ситуация могла полностью выйти из-под контроля? Я, хоть убейте, не могу понять. Может быть просто что-то выпустил из виду?

— Бруно, — начал директор, но Фельдман раздражённо прервал его.

— Да бросьте вы! – проворчал Арсений. – Даже если нас кто-то подслушивает, то хуже уже не станет, потому что, хуже просто не может быть. И поверьте, мне не нужны какие-то оправдания, это был простой риторический вопрос. Вы же знаете, что такое риторический вопрос?

Чувствуя себя полным идиотом, Малов медленно кивнул. Однако же, когда директор увидел взгляд собеседника, полный снисходительной презрительности, то ощутил прилив бешенства.

— Да, я знаю, что такое риторический вопрос, — он повысил голос, — и ещё я знаю, что в этой ситуации налажал не только я. Как у вас обстоят дела с той любопытной журналисткой? Уже поймали? А ведь она уже была в ваших руках, — внезапно голос Малова сорвался на визг. – Не смейте во всём обвинять исключительно меня!

Фельдман надломил бровь, изображая крайнюю степень удивления. На самом деле Арсений ожидал этого срыва и лишний раз убедился, в том, что все его подопечные – на редкость предсказуемые люди. Не имело значения, в какой части света приходилось работать; и туземцы, и соотечественники демонстрировали тупой заклишированный разум, не способный к настоящему творчеству.

Фельдман вернул лицу маску невозмутимости и уставился на директора своим обычным змеиным взглядом. Малова точно холодной водой окатили. Потирая лоб, он опал, расплывшись в кресле, точно тающий снеговик. Дождавшись этого момента, Фельдман продолжил, точно ничего не произошло:

— Тут вы абсолютно правы: эту сучку нужно было прикончить сразу же, как только появилась возможность. Да, все свойственно ошибаться и думаю, в следующий раз осечек не произойдёт. Не переживайте, она от нас никуда не денется.

Малов недоверчиво уставился на него.

— Не денется? – переспросил он. – Насколько мне извести, эта самая Зорина исхитрилась угнать ваш автомобиль. Думаю, недолго осталось до того, как она выберется и попытается растрезвонить всему свету о своих похождениях.

Фельдман вновь снисходительно усмехнулся.

— Не так быстро, — он щёлкнул пальцами. – Мы засекли угнанный фургон в лесу, совсем недалеко от Лисичанска. Должно быть машина не на ходу, иначе с чего ы им задерживаться? Скорее всего автомобиль повредили, когда пытались остановить беглецов. Не думаю, что они рискнут передвигаться по лесу, так что выбор невелик. Нам остаётся перекрыть дорогу, что мы уже и сделали

Малов внезапно сообразил, что дела не просто вышли из-под его контроля — он уже вообще ничем не управлял, сидя в своём кабинете. Последняя информация к нему не поступала и все реальные приказы отдавал вот этот вот змеиноглазый убийца. А вот ответственность, за всё произошедшее, целиком ляжет на плечи директора и несомненно погребёт Малова, словно горный обвал. Самой отвратительное, он уже никак не мог изменить этого и оставалось наблюдать за неотвратимым приближением лавины.

— Ну и какие вы ещё предприняли действия? – угрюмо спросил Сергей Александрович. – Кстати, как там дела с тигром? Лимонов почему-то молчит…

Фельдман подёргал мочку уха и уголки его губ опустились. Взгляд Арсения при этом сделался тусклым, словно у алкоголика, страдающего похмельем.

— Лимонов – мёртв, — сообщил он. – Мёртв со всей своей группой. Мы обнаружили оперативный автомобиль, и он…Как бы это сказать? В общем, их всех разорвали на куски. На очень маленькие куски. Мы даже не смогли опознать, кому какие принадлежат.

Малов только мрачно ухмыльнулся: ещё одним приятным сообщением больше. Придётся назначать нового начальника сектора безопасности… А, впрочем, зачем? Он фактически ничем не управляет, так что пусть крутится этот гад.

— А что с Зеро?

— Спецгруппа? Хм, на связь они не выходят, а искать их никто не решается, даже под угрозой увольнения. И я не могу винить своих людей: они видели то, что осталось от Лимонова и его подчинённых.

— И что теперь делать? Не можем же мы оставить эту тварь на свободе? Не думаю, что он остановится и прекратит убивать. А если убийства продолжатся, об этом рано или поздно узнают.

Фельдман протянул руки вперёд и сцепив пальцы, смачно хрустнул костяшками. На его лице появилось выражение глубокой удовлетворённости, словно Арсению удалось решить особо сложную математическую задачу.

— Я решил лично проанализировать возникшую проблему, — Фельдман постучал указательным пальцем по лбу. – Всегда стоит остановиться и немного подумать, вместо того, чтобы принимать скоропалительные решение. Тем более, как можно заметить, они приносят лишь вред. Итак, ошибка была допущена при выборе охотников, ловчих. Подумайте, мы сами называем убежавшее существо тигром, потому что сейчас – это в большей степени животное, нежели человек. А мы посылали для его поимки полицейских, охранников и солдат, наконец. Всех тех, кто по роду своей деятельности должен преследовать людей. Поэтому, в этот раз я решил пригласить профессионального охотника. Охотника на хищников. Того, кто неоднократно сотрудничал с нами, обеспечивая материалом для опытов.

Малов, глядя на возбуждённого собеседника не ощутил ничего, кроме тоски и усталости. «Всё равно, — подумал директор, — и этот его охотник кончит так же, как и все остальные. Всё катится к чёртовой матери».

— И кто же это? – поинтересовался Малов, без всякого интереса. – Я его знаю?

— Естественно, — Фельдман пожал плечами. – Это – Иван Иванов, наш постоянный поставщик. Не было ни единого раза, когда он не смог выполнить поставленной задачи. Последний раз он добыл пантеру для…Вот дьявол!

Малов изумлённо уставился на обычно невозмутимого Фельдмана. Лицо того исказила гримаса ярости. Впрочем, Арсений быстро взял себя в руки и вновь стал внешне спокоен.

— Какие-то неприятности? – не скрывая сарказма, поинтересовался Малов. – Ещё? Давайте, Бр…Арсений, делитесь. В конце концов, я всё ещё директор этого института.

Он нарочито выделил слово «пока», но Фельдман, погружённый в какие-то свои мысли, не заметил иронического пассажа.

— Совсем вылетело из головы, — процедил он. – Доктор Станиславский всё ещё жив.

От удивления Сергей Александрович привстал и даже открыл рот. Действительно, ни в какие ворота не лезет!

— Что вообще происходит? – он вцепился в край стола, точно пытался найти надёжную опору в ускользающей реальности. — Ваш человек тянет время? Решил подождать до Нового года?

Сквозь тревогу в голосе директора ощущалось лёгкое злорадство: всё же не только его подчинённые садятся в лужу. Даже у непогрешимого куратора иногда сбоит его совершенный механизм. А лажать на пару – гораздо веселее.

— Мой человек нарывается на крупные неприятности, — процедил Фельдман и сжал кулаки. – Притащил в свой дом какую-то бабу, позволил ей трепать языком по закрытой линии, а сам поехал к нашему доктору. Там завалил телохранителя, а самого Станиславского оставил в живых. Какой-то бред! К чёрту, сегодня обрубим все хвосты.

Фельдман тяжело вздохнул, вспоминая массу дел, которые необходимо сделать, перед тем, как окончательно закрыть проект. Начальство дало неделю на всё, после чего следовало известить мировые информагенства о запретных опытах, которые проводят русские, в нарушение всех норм и законов. А тут ещё и странная информация из Статхока о том, что кто-то начал копать под них. Вообще невероятно!

— Твари! – он даже зубами заскрежетал. – Все они ищут жареные факты, всем им интересно совать нос, куда не следует, копать мусор своим рылом!

Зазвонил телефон, Арсений мгновенно выхватил его из кармана пиджака и поднёс к уху. Он некоторое время молча слушал собеседника, а потом его губы растянула широкая ухмылка.

— Есть! – сказал Фельдман и щёлкнул языком. – Мои люди нашли эту парочку.

 

 

                                                         38.

 

 

         — Мне здесь не нравится, — заявил Константин, с опаской глядя на дорогу. – Здесь слишком открыто. Давай вернёмся обратно.

— Нет, в лес мы не вернёмся, — с лёгким вздохом возразила Жанна. – Понимаю, здесь мы – как на ладони, но если идти домой пешком и через лес, то в людные места мы попадём аккурат к следующему году. 

Бодров сидел на обочине шоссе и всем своим видом изображал нежелание пользоваться асфальтовой магистралью. Девушка старалась не зацикливаться на странной позе, в которой сидел её спутник, точно так же, как игнорировала его настойчивые попытки перемещаться на четвереньках. Тем более, что, как ей казалось, это смущало и самого парня.

«Бог ты мой, — подумала журналистка, — что они с тобой такое сотворили? Вот же ублюдки! Кем ты был до всей этой мерзости? Симпатичный парень, физиономия интеллигентная, хоть и успевшая слегка обрасти. Житель города, определённо».

— Перестань упрямиться, — мягко сказала Зорина и похлопала спутника по плечу, — пойдём.  Обещаю, если нам будет угрожать какая-то опасность – немедленно вернёмся обратно, в лес. Подумай. Если мы продолжим спорить и сидеть на одном месте – вообще никуда не доберёмся. Пойдём.

Издав недовольное ворчание, парень поднялся, сделав это, как-то мягко, по-кошачьи. Потом встряхнулся и сумрачно взглянул на девушку. Спорить больше не пытался, очевидно смирился с тем, что в их тандеме верховодит именно Жанна. К тому же Костя был совсем не уверен в собственной правоте, уж слишком много пробелов в его памяти вынуждали во всём сомневаться. Тем не менее его чувства продолжали протестовать против выхода на открытое пространство. А ведь рядом находился уютный безопасный лес, в котором так просто укрыться от любой опасности. Хотя…

— Вообще-то, ты возможно права, — сказал Бодров, после некоторого раздумья. – Эти летающие штуковины могут найти тебя даже между деревьев.

— Вертолёты, — Жанна сообразила, о чём он говорит.

— Ага, вертолёты, — он поморщился. – Сначала болит в спине, а потом прилетает эта жужжащая штуковина и ты не можешь двинуться. А потом…Нет, больше ничего не помню.

Жанна размышляла, глядя на собеседника. Говорил он вполне уверенно и указывал на место ранения так же, практически не раздумывая. Вот только, какая штука, Зорина видела парня обнажённым и могла совершенно однозначно заявить: никаких огнестрельных ран на его теле не имелось. Даже тех, что зажили давным-давно. Врёт, выдумывает? Не похоже, да и зачем это ему? Так что всё это значит?  

Зорина попыталась бы выяснить, в чём дело, однако все прежние расспросы, даже осторожные, о прошлом спутника приводили к тому, что тот начинала кричать от невероятной боли в голове. Жанне совсем не хотелось, чтобы из-за её любопытства страдал хороший человек, поэтому она тотчас прекратила любопытствовать и ещё раз помянула недобрым словом уродов, сотворившим это с молодым человеком.

Вздохнув, Жанна махнула рукой и направилась вперёд.

— Кость, — сказала она, когда они прошли около километра. – Внимательно следи за дорогой. В принципе, нас устраивает любая машина, кроме той, на которой мы приехали в лес. Если заметишь что-то похожее, немедленно удираем в лес. Понял?

Парень ничего не ответил, и девушка обернулась, чтобы убедиться, идёт ли тот следом. Шагал Бодров так тихо, что Зорина временами вовсе не слышала его шагов. В этот раз журналистка обнаружила спутника замершим неподвижно. Парень тёр лоб и тихо шипел. Встретив взгляд девушки, Костя пояснил:

— Что-то такое вертится в голове… Кажется, я ехал куда-то из города и чёрный микроавтобус столкнул мою машину с дороги.

— Ага! – Зорина обрадовалась. – Кое-что прояснилось. Итак, ты умеешь водить машину.

— Да, то есть – нет. То есть, когда-то я умел водить, но сейчас вообще ничего не помню. Забыл, — внезапно в голосе Константина прорвалась тоска. – А ещё Света от меня ушла…А я никак не могу вспомнить её лицо!

Бодров сел посреди дороги и уставился перед собой остановившимся взглядом. Потом обхватил голову руками и начал раскачиваться из стороны в сторону.  Жанна услышала тихий протяжный вой, почти скулёж. Сначала девушке показалось, будто парень плачет, но когда он поднял голову, то щёки оказалась абсолютно сухими.

— Они украли мою жизнь, — сказал внезапно Бодров. – Украли жизнь, и я даже не знаю, какую именно.

Зорина подошла ближе и не говоря ни слова погладила парня по голове. Сейчас девушка ощутила, что молодой человек перестал быть для неё обычном попутчиком, безликим спутником на безлюдной дороге. Нет, она по-прежнему ничего не знала о Косте, не представляла. Какой была его жизнь раньше и совсем не понимала, что творится в его голове, но…Точно между парнем и девушкой мало-помалу установилась некая, пока ещё почти пунктирная связь. Присев Зорина обняла Бодрова за плечи и негромко сказала:

— Прости, тут я ничем не могу тебе помочь. Пока, по крайней мере. Самое хреновое, что я не знаю, можно ли вообще всё это исправить. Может у тебя ещё получится вспомнить прошлое, может – нет. Чёрт, понимаю, что это нифига не похоже на слова утешения! Одно могу сказать точно: я сделаю всё, чтобы тебе помочь и постараюсь оставаться рядом, сколько смогу.

Парень поднял голову и их лица оказались совсем рядом. Жанна смотрела е го необычные нечеловеческие глаза и почему-то совершенно не боялась. Потом осторожно провела рукой по колючей щеке и ощутила жар, исходящий от тела Константина. Если бы перед журналисткой находился обычный человек, она бы точно определила, что тот болен. А в этом случае…

Ощущая эту теплоту Зорина внезапно осознала, насколько сама она замерзла. Температура и не думала повышаться, а её одежда не совсем подходила для длительных прогулок в прохладное время. Значит имеется ещё один важный стимул, чтобы добраться до обитаемых мест. Только не в Лисичанск! Этим городишком она сыта по горло.

Похлопав Костю по плечу, Жанна сказала:

— Всё, соберись и пошли. И если ты вдруг захочешь вернуться в лес, что ж, я не стану тебя удерживать. Возможно тебе так действительно будет лучше.

— А тебе? – тут же спросил молодой человек, уставившись на собеседницу. – Ты сама как хочешь?

— Возможно мне потребуется помощь, — уклончиво заявила девушка. – Нет, я бы точно не отказалась от общества сильного храброго парня, способного меня защитить.

 Бодров немедленно поднялся и заявил с решительностью в голосе:

— Я пойду с тобой.

Жанна даже не знала, смеяться ей или просто разводить руками. На такие вещи обычно ловятся маленькие мальчики, которых обвиняют в трусости и нерешительности. А тут, вроде бы взрослый человек! Впрочем, одно уточнение – взрослый мужчина, а большинство мужчин до старости остаются мальчишками. Этот же – вообще отдельный разговор. Неизвестно, будет ли от него реальная помощь, а вот проблем, точно, целая куча.

— Значит. Пойдём, — резюмировала журналистка и взяла парня за руку. При этом она ещё раз удивилась необычно высокой температуре тела. – Только давай в этот раз быстро и без остановок, мы и так уже достаточно задержались.

Очень скоро она сообразила, что совершенно напрасно подгоняла Константина. Передвигался парень с такой скоростью, что Зорина едва поспевала за ним. Очень часто получилось так, что Бодров буквально тащил девушку за собой и той приходилось едва не бежать, чтобы не потерять равновесие. При таком темпе ходьбы сил на то, чтобы смотреть по сторонам практически не оставалось, да Жанна на время и вовсе забыла про преследователей. Она – да, а вот Бодров продолжал вертеть головой, рассматривая всё вокруг.

Впрочем, что можно было искать в этом однообразии? Дорога да лес по обе её стороны. Временами Костя поднимал голову и задыхающейся Зориной казалось, будто её спутник принюхивается. Но так это, или ей кажется, никто бы не сказал. Чёрт, да девушке и самой хотелось задрать голову, чтобы отдышаться.

В конце концов Жанна не выдержала и выдернув ладонь из руки Бодрова остановилась, тяжело дыша. Перед глазами девушки плыли разноцветные круги, а в ноги точно налили свинца. Зорина оёрлась о колени и повернула голову к парню, думая отыскать и у него следы усталости. Как бы не так! Тот словно всё это время отдыхал или ехал следом на авто. Бодров изумлённо уставился на Зорину и сказал:

— Слушай, ты же сама говорила, что мы должны поторопиться и не делать остановок. Пойдём.

Зорина только рукой на него махнула, не в силах возмутиться. Нахал, загнал её до полусмерти, а сам – хоть бы вспотел! Не человек, а машина какая-то. Возможно у парня и имеются проблемы с головой, но физическая сила это искупает. Интересно, пришла в голову Зориной озорная мысль, а в остальном Константин так же силён? О чём она, блин, думает!

— Ты устала? – наконец сообразил парень, рассматривая багровую девушку и на его физиономии появилось участливое выражение.

Она кивнула и тут же две сильные руки подхватили её. В следующее мгновение тело Зориной перебросили через плечо, а Бодров устремился вперёд. Всё произошло так быстро, а Жанна оказалась настолько ошарашена, что голос к ней вернулся лишь тогда, когда её «транспорт» успел пройти около полукилометра. Лишь тогда Зорина принялась колотить Бодрова по спине и кричать во весь голос:

— Отпусти меня, идиот! Немедленно поставь на ноги, придурок!

Константин остановился, снял девушку с плеча и аккуратно, точно держал нечто хрустальное, поставил на дорогу. От злости у Жаны прошла и усталость, и озноб. Уерев кулаки в бёдра, Зорина закричала на молодого человека:

— Ты что себе позволяешь? Совсем охренел?

Бодров не казался растерянным или обиженным. Напротив, он очень спокойно и рассудительно заявил:

Ты сказала, что нам необходимо двигаться очень быстро, но сама быстро двигаться не можешь, потому что устала. Значит, тебе необходимо помочь. Ты не думай, я совсем не устал и мне было не трудно тебя нести. И это оказалось даже приятно, поверь.

— Ну, в этом-то я совсем не сомневаюсь! – фыркнула журналистка. Впрочем, она ощутила, что раздражение быстро покидает её. Просто, глядя на спокойное лицо парня она не могла сердиться. – Костя, послушай, мы с тобой не так хорошо друг друга знаем, чтобы позволить подобные вольности. Да и в конце концов я не люблю, когда меня носят, точно волк барана. Женщин положено носить на руках – и никак иначе.

Следующий вопрос добил её:

— Тебя взять на руки?

Зорина рассмеялась, понимая, что смех этот – отчасти истерический.

— Нет, костя, не надо. Я просто немного посижу, и мы пойдём дальше. Ты не обижайся, но девушек носят на руках их парни. А теперь, дай мне отдохнуть.

Зорина села на обочине и не в силах удержаться, прыснула. Ну надо же, угодить в такую ситуацию! Жанна повернула голов и искоса посмотрела на Константина. Тот вновь сидел в своей страной позе и, как показалось девушке, о чём-то думал. Наконец встрепенулся и попросил:

— Жанна, расскажи про свою жизнь, пожалуйста. Может тогда и я что-нибудь вспомню о своей, — он немного помолчал и добавил. – Честно говоря, неприятно ощущать себя потным дебилом, не знающим элементарных вещей.

Ну, это ещё куда ни шло. Однако, что бы ему такое рассказать?

— Тебе, как, от сотворения мира? – она хихикнула, но глянув на серьёзную физиономию спутника сообразила: с шутками у того плоховато.

— Нет, от сотворения не нужно. Про себя расскажи, пожалуйста.

— Ну, я даже не знаю…Когда-то, в прошлой жизни я была маленькой девочкой, играла в куклы, ела песок и отбирала чипсы у мальчиков. Потом пошла в школу…Это ничего, что я так перескакиваю? Хорошо, продолжим. Кстати, я уже немного отдохнула и могу идти дальше. Только, я тебя умоляю, не надо нестись, как обдолбаный паровоз. Значит, поехали дальше. В школе была отличнице, потом хорошисткой, потом познакомилась с одним клёвым пацаном и забила на учёбу. Мозги мне вставляли долго и тяжело, а клёвый пацан оказался редким гадом и чуть не подсадил меня на иглу, — журналистка поморщилась. – тут проехали. В общем, школу я закончила более-менее прилично, так что смогла поступить на журналистский факультет. Тебе ещё интересно?

— Угу. – парень кивнул так горячо, что чуть голова не отвалилась. – Конечно интересно! Кажется, я тоже учился в…не помню. Продолжай.

— Там было весело, — Жанна рассмеялась. – И там я встретила ещё целую кучу клёвых парней. И некоторые из этих засранцев оказались по-настоящему клёвыми, нет, реально. Они даже не пытались уложить меня в койку. Представляешь? В общем, это оказались лучшие годы моей жизни.

— А сколько тебе лет? – очень осторожно спросил Костя.

— Шестнадцать и ещё несколько месяцев, — рассмеялась Зорина. – Кто же такое спрашивает, балда. Короче, учиться было сложно, но у меня получилось. Вот только с работой потом не очень задалось, кризис, понимаешь ли! Сказали: таких, как ты – жопой жуй. В общем, попыталась фрилансить и даже что-то начало получаться. Нет, тебе реально интересно?

— Очень, — сказал Бодров. – Вот только я так ничего и не сумел вспомнить. А некоторые слова вообще не понял. Кстати, а этим клёвым парням ты позволяла носить себя на руках?

— Ага, и не только носить, — она вновь рассмеялась и щёлкнула спутника по носу. Тот фыркнул и мотнул головой. Ну, чисто тебе большая кошка. – Но про это я тебе ничего рассказывать не стану.  Должны же у меня быть личные воспоминания, как считаешь?

— Наверное, должны, — он пожал плечами, но на невозмутимой физиономии появилось обиженное выражение. – А я могу…

Парень внезапно остановился и посмотрел в сторону леса. Потом нахмурился.

— Что такое? – встревожилась Зорина и попыталась рассмотреть хоть что-то сквозь мешанину ветвей и листьев. Вроде бы тихо.

— Кажется, будто кто-то смотрит…Как тогда, ночью.

Внезапно послышался шум автомобильных моторов, и Константин припал к земле, повернувшись в сторону усиливающегося звука. В этот момент он, как никогда, напоминал большого хищного кота, ожидающего добычу. Впрочем, Жанне сейчас было совсем не до сравнений, она пыталась разглядеть, что за машины к ним приближаются. Стоит ли со всех ног нестись в лес или наоборот – выйти на дорогу в попытке остановить проезжающих.

Даже если девушка увидела бы просто чёрный цвет, она бы тотчас спряталась, однако автомобили оказались серыми внедорожниками, причём, разных моделей. Это успокаивало. Теперь стоило задуматься, остановятся ли водители, увидев на обочине столь странно одетую парочку. Причём один..

— Костя, — строго сказала Жанна, — немедленно встань на ноги. Люди продумают черти что.

Парень неохотно поднялся, однако по-прежнему выглядел настороженным.

— Это – точно не те? – спросил он.

— Нет, — ухмыльнулась Зорина и махнула рукой, — Что, пуганая ворона куста боится? Ты же сам видишь…

Улыбка исчезла с её лица, когда девушка сообразила, как жестоко ошибалась. Один из джипов проехал мимо них и остановился, перегородив дорогу. Второй автомобиль повторил манёвр, не доехав до парочки путников. Не успела Зорина даже выругаться, а наружу из джипов принялись выпрыгивать рослые парни в камуфляже, с автоматами наизготовку. На голове каждого – маска, с прорезями для глаз, из-за чего нападавшие выглядели особенно страшно.

— Чёрт! – выдохнула Жана, не зная, что делать. – Надо же так вляпаться!

Парочку быстро взяли в кольцо, отрезая возможные пути к отступлению, а после принялись действовать в жёсткой манере спецназа. Никто особо не церемонился: Бодрову врезали прикладом в животы, а Зорину схватили за руки, вывернув их так, что журналистка сама опустила голову к земле. Бойцы издавали отрывистые угрожающие возгласы, отчего возникало впечатление, будто на молодых людей напали дикие хищники.

Подошёл широкоплечий гигант, который держал в руках мобильный телефон.

— Бошку этой подымите, — скомандовал он и Жанне грубо вздёрнули подбородок. – Точно – она. Да, подтверждаю, цель захвачена. Так точно, действую по обстановке.

Вот теперь им точно конец. Жанна лихорадочно пыталась придумать хоть что-то, но в голову ничего не лезло и жутко болели вывернутые конечности. Девушка повернула голову и внезапно встретилась взглядом с Костей, которого двоек бойцов прижимали к земле. Неожиданно парень усмехнулся и его губы шевельнулись. Что он сказал? «Не бойся?» Над головой Жанны грозно зарычали и девушку ткнули лицом в землю.

И вдруг произошло нечто непонятное. Давление на руки ослабло и не удержавшись, журналистка растянулась, упав на живот. Некоторое время она барахталась, пытаясь подняться и всё время слышала над собой странные гортанные выкрики, шумные выдохи и глухие удары. Потом загрохотали выстрелы и Зорина замерла, опасаясь двинуться.  Кто-то истошно завопил, заматерился и вновь послышалась стрельба. Что, чёрт возьми, происходит? Взревел двигатель автомобиля, пару раз бахнули выстрелы, послышался дикий визг и наступила тишина

Жанна ещё некоторое время лежала неподвижно и лишь потом решилась поднять голову и посмотреть по сторонам. Чёрт, такого она просто не ожидала! Все нападавшие лежали без движения, причём позы некоторых смотрелись откровенно жутковато; журналистка сообразила, что живой человек вряд ли сумел бы так. Один из автомобилей перевернулся на бок и из-под внедорожника торчала рука с пистолетом.

Метрах в пяти от Жанны стоял Константин и от него веяло некой первобытной жутью, так что у Зориной по спине побежали мурашки. Парень повернул голову и девушку поразило странное отрешённое выражение лица Бодрова, контрастирующее с глазами, пылающими жаждой смерти. Если бы Зорина прежде не знала этого человека, то бросилась бы наутёк.

Тем не менее, она осторожно встала и постаравшись говорить, как можно спокойнее, спросила:

— Костя, ты меня слышишь? – по лицу парня прошла лёгкая рябь, словно он пытался понять смысл обращённых к нему слов. – Костя, это всё сделал ты?

Горящие глаза Бодрова внезапно сбавили накал ярости, а на лице появилось растерянное выражение. Потом парень изумлённо посмотрел по сторонам. Казалось, Бодров не понимает, где находится и что происходит.

— Я, — он запнулся. – Это были плохие люди, и они делали тебе больно. Прости, если…

— Глупый, — журналистка подошла ближе и обняла его за плечи. – Огромное спасибо. Ты нас спас.

Она постаралась не акцентировать внимание на том, что Бодров возможно прикончил несколько нападавших. За последние дни Зорина сообразила, что преследующие её люди – далеко не ангелы и способны на любую форму насилия, вплоть до самой крайней. Так что, поделом, как бы сурово это не звучало.

Однако же следовало использовать то преимущество, что у них появилось – автомобиль. Теперь они смогут удрать из этой распроклятой местности. Жанна ещё раз похлопала парня по плечу, а тот вдруг встрепенулся и уставился куда-то за спину девушки.

— Шум, — пробормотал Костя. – Шум с неба.

— Что? – Зорина обернулась и увидела, как из-за деревьев вымахнул тёмный силуэт вертолёта. – Чёрт! Быстрее в машину!

У Бодрова внезапно появилось странное ощущение. Словно его пытался проткнуть некий, невидимый глазу, предмет. С каждой секундой ощущение становилось всё сильнее, пока зуды в груди не сделался невыносимым. Зарычав, парень отпрыгнул, и в тот же миг, что-то тихо свистнуло. Послышался шлепок, как будто какой-то предмет вонзился в землю. Вертолёт замедлил ход и повис в паре десятков метров. Стало видно, что дверь машины открыты и там сидит пара человек с винтовками в руках.

Жанна побежала было к джипу и вдруг ощутила удар в правое предплечье. Боли не было, но когда девушка попыталась сделать ещё один шаг, ноги подвели её и подломились. По телу распространялось странное онемение, точно Зорину опустили в ванну с ледяной водой. Журналистка ещё смогла повернуть голову и увидела чёрный цилиндр, торчащий из её руки. Потом тело окончательно одеревенело, и Жанна рухнула лицом вниз.

Вертолёт снизился и на землю спрыгнули вооружённые автоматами люди. Бодров попытался приблизиться к лежащей девушке, однако всё время приходилось уворачиваться от летящих в него зарядов. Оба стрелка целились в парня и выстрелы следовали почти непрерывно. Пока он прыгал из стороны в сторону, Зорину подняли и потащили в сторону вертолёта. Оттуда уже спустили гамак, для транспортировки добычи. Не в силах помешать врагам. Константин зарычал и оскалился.

— Чертовщина какая-то, — сказал один из снайперов. – Никогда раньше такого не было.

— Угу, — его коллега вновь нажал на спуск. И вновь промахнулся. – Вот сука!

Жанну начали поднимать на борт машины. Потом туда же погрузились все ловчие и вертолёт начал подъём. Снайпера прекратили стрельбу, и Бодров остановился, рассматривая недосягаемых врагов. В дверь высунулся широкоплечий мужчина и приложив руки ко рту, прокричал:

— Мы взяли твою подружку, мудила! Если ты такой же, как твой полосатый дружок, ты сумеешь найти дорогу к нам. А если не найдёшь, то завтра мы порежем её на лоскуты. Понял?  Удачи, урод!

Вертолёт развернулся и на огромной скорости унёсся за деревья. Несколько мгновение Бодров стоял неподвижно, точно раздумывал. Потом тряхнул головой и большими прыжками направился в том направлении, куда унеслась винтокрылая машина. Пантера не совсем понял смысл звуков, которые издавало летающее существо, но ощутил волну ненависти, исходящую орт него и сообразил, что оно угрожает его подруге. Ну что же, пантера доберётся до врага и прикончит его.

Следом за пантерой неторопливо трусил тигр. Кажется, предстояло ещё одно развлечение.

 

 

 

                                               39.

 

 

 

— К окну не подходи, — приказал Чип, стараясь удержаться на подгибающихся ногах. Помимо прочего перед глазами всё плыло, поэтому приходилось концентрировать внимание, чтобы понимать, где находится Маша. – Стань туда, к стене.

«Чёрт возьми, — подумал он, — мне бы совсем небольшую передышку. Отлежаться сутки-другие и я бы вам показал. Вам – это кому? – спросил он себя. – Может это совсем не те, о ком я подумал? Не те, а кто?  Почтальон Печкин, который принёс письмо для нашего мальчика? Смешно. Сам знаешь, что здесь никогда никого не бывает».

Послышался звонок. Алексей ещё никогда не слышал, как эта штука работает, поэтому даже вздрогнул. А когда посмотрел на девушку, то увидел в её руках свой пистолет. Маша держала его обеими руками и так неуклюже, что сразу становилось понятно: оружием она пользоваться не умеет. Чип попытался взять пистолет, но зрение подвело его, и он промахнулся.

— Чёрт, — он помотал головой. – Дай сюда эту штуку. Сходи лучше ко входу, там есть система видеонаблюдения. Посмотри, кто к нам пожаловал.

В окне мелькнул чей-то силуэт и тут же пропал. Следом – ещё один.  Алексей сообразил, что насколько запоздал со своей просьбой.

— В чём дело-то? – Мария никак не могла взять в толк, что происходит. – Ты чего переполошился?

— На пол! – крикнул Чип, услышав за окном знакомый металлический лязг.

Маша продолжала удивлённо хлопать ресницами и тогда, парень прыгнул. Девушка испуганно вскрикнула, но её крик тут же заглушили звуки автоматных очередей. Стена напротив окна взорвалась фонтанчиками штукатурки и лежащих на полу осыпало пылью. Стреляли почти без остановки, но особо никто не целился, словно нападавшие надеялись на то, что какая-то из пуль да попадёт в цель. Или просто тянули время, не давая поднять голову. Чип склонялся к последнему. Поэтому он крикнул в ухо ошеломлённой Маши:

— Ползи к двери! Живо!

Они едва успели выползти в соседнюю комнату, как из прихожей донёсся громкий взрыв и треск ломающейся двери. Нападавшие проникли внутрь. Послышались возбуждённые голоса и несколько очередей, уже из коридора.

— Сюда! – прошипел Чип и едва не силой потащил девушку по полу.

Эта комната не имела окон и Чип иногда использовал её для медитаций. Сегодня же её ценность была совсем в ином. Когда Маша оказалась за углом, вне досягаемости «гостей», Чиграков запустил руку под кресло, стоящее рядом и выдернул Бук, который давным-давно закрепил под сиденьем, опасаясь именно того, что происходило сейчас. Предосторожность оказалась не напрасной, но это совсем не радовало. Уж лучше таким вещам оставаться всего-навсего паранойей.

В дверях мелькнул силуэт и Алексей, не раздумывая, выпустил короткую очередь из пистолета-пулемёта. Видимо попал, потому что кто-то завопил, а другой голос помянул «проклятого мудака». И уже никого не стесняясь, приказал использовать гранаты.

— Уходим, — прошипел Чиграков и пополз по полу в сторону ещё одной двери. — Давай же!

Не успели они ускользнуть в кухню, как об пол ударились несколько металлических «мячиков». Чип вскочил на ноги, помог подняться Маше и указал пальцем на лестницу, ведущую на второй этаж. Как обычно, в минуты опасности, адреналин действовал лучше любого обезболивающего и Чип напрочь забыл обо всех своих ранах.

В тот миг, когда они достигли середины винтовой лестницы, загрохотали взрывы и дверь кухни врезалась в плиту, превратив шикарное приспособление в металлолом. Алексей покачал головой, потом подтолкнул девушку, чтобы та продолжила подъём, а сам остановился, вскинув оружие.

Долго ждать не пришлось; в разгромленную кухню валились сразу с двух сторон. Очевидно нападавшие не ожидали, что здесь имеется подъём на второй этаж и намеревались приложить хозяина, загнав его в угол. Выстрелы трещали непрерывно и куски битой посуды летели во все стороны, засыпая пол белой крошкой. Когда враги обнаружили, что внутри, кроме них, никого нет, Чип аккуратно расстрелял обоих и бросился следом за Машей.

Ещё одна граната довершила разгром несчастного помещения, и кто-то очень злобный пообещал разрезать владельца дома на тысячу кусков. Правда в произнесённом приличных слов оказалось значительно меньше, чем непристойных.

— Куда смотрит полиция, — прошептал Алексей в ухо бледной Марии. – когда она так нужна? Этих засранцев можно легко оштрафовать за сквернословие.

Девушка сначала изумлённо посмотрела на него, а потом не выдержала и хихикнула. Этого парень и добивался. Ещё не хватало, чтобы от испуга спутница впала в столбняк. Убедившись, что никто не собирается падать в обморок или устраивать истерику, Чип указал Марии куда двигаться дальше. Правда идти приходилось согнувшись, потому как пришельцы принялись обстреливать весь второй этаж и на голову сыпались куски потолка, теперь больше напоминающего лунную поверхность.

Встав за стеной около окна, парень аккуратно выглянул наружу и присвистнул. Такого наплыва «посетителей» он не ожидал.

— Бруно, Бруно, — пробормотал Чиграков. – Оказывается ты меня очень сильно уважаешь, гад ты эдакий. Уж лучше бы недооценивал.

Чип успел насчитать не меньше двух десятков только тех, кто поливал огнём его дом снаружи. А ведь и внутри кто-то был. Плюс те, кого он уже успел уложить. Настоящая армия. А у него – только моральная поддержка. Правда – какая! Маша, сидящая у его ног, улыбнулась и подняла вверх большой палец. Значит, пока всё в порядке.

Алексей ещё раз посмотрел из окна, запоминая, где находятся стрелки и едва успел убрать голову, когда длинная очередь прошлась по раме, расколотив пластик на куски. Сжав зубы, парень выставил ствол Бука и дал несколько коротких очередей. Стрельба утихла и послышались крики боли. Отлично! Пока нападавшие пытались укрыться за автомобилями, Чип успел уложить ещё парочку. Теперь перед его домом лежали пять неподвижных тел.

Магазин опустел, и Чиграков услышал, как скрипят ступени под чьим-то тяжёлым телом. Ага, гости решили подняться. Бук отлетел в сторону, и парень перевернул стул рядом с которым сидела Маша. Здесь обнаружился ещё один пистолет-пулемёт.

— Да, у меня паранойя, — пояснил Чип изумлённой Маше, — но иногда это даже полезно. Вот, как сейчас.

С этими словами, он выпустил очередь в сторону лестницы и тяжёлые шаги сменились грохотом катящегося вниз тела. Снизу донеслись ругательства и ответные выстрелы раскололи поручень и пару ступенек. Каждый раз, когда начиналась стрельба Маша закрывала глаза и морщилась, однако молчала, хоть девушке и хотелось кричать во всё горло. Не каждый же день попадаешь под обстрел армии головорезов

Чип похлопал её по плечу и указал пальцем на дверь в конце комнаты. При этом он указал жестами, чтобы Маша не поднимала головы. Впрочем, тут всё было ясно и без дополнительных пояснений: с улицы вновь начали стрелять и свист рикошетирующих зарядов, как нельзя лучше мотивировал передвигаться едва не ползком.

Алексей ещё пару раз разрядил оружие в окно и лишь после этого отправился следом за спутницей. Как нельзя вовремя. У приезжих нашлось оружие помощнее огнестрела и кто-то всадил в опустевшую комнату заряд из гранатомёта. Взрывной волной Чиграков опрокинула на пол, а девушку обсыпало обломками разбитой двери. Теперь Мария не выдержала и тихо вскрикнула. С улицы донеслись возбуждённые возгласы.

— Вообще-то в эту игру можно играть всем! – прошипел Чип и достал из-под очередного кресла пару гранат. – Ложись.

Одно металлическое яйцо улетело в окно, а второе парень отправил в ту комнату, откуда они только что убрались. Осмелевшие враги успели подняться по лестнице и делали попытки преследовать беглецов. Опасаясь выстрелов преследователи двигались вдоль стен, не ожидая. Что в ход пойдёт оружие мощнее пистолетов.

Прилетевшая граната стала дли них огромной неожиданностью. Взрывы громыхнули почти одновременно. Пару, успевшую зайти в помещение, уложило на месте, а того, кто только поднимался, взрывной волной сбросило вниз. Выстрелы с улицы тоже прекратились, а вот криков боли и проклятий прибавилось.

— Ха! – сказал Чип и выглянул наружу. – А вы как хотели? Кровавые деньги – они такие!

Он выпустил длинную очередь, а после этого схватил Машу за руку и прошептал в ухо:

—  Сейчас очень осторожно спускаемся вниз, садимся в машину и сваливаем, — он стряхнул мусор с её волос. – Ты как, в норме?

— Какое там, в норме! – она покачала головой. – Никогда не любила боевики, мне мелодрамы больше нравятся.

— Заказывать нужно было, — Чип потащил её за собой, стараясь следить за всем окнами и дверями. – Вот теперь я знаю, что ты любишь мелодрамы, значит будем над этим работать.

На лестнице, ведущей на первый этаж стоял верзила в чёрном спортивном костюме, с калашниковым в руках. Он казался растерянным и определённо не ожидал появления хозяина дома. Чип дал короткую очередь и враг покатился вниз. Маша сцепила зубы и пробормотала что-то неразборчивое.

— Ты уж извини, — заметил Чип, — я, вообще-то, не всегда этим занимаюсь. Понимаю, как выглядит, но ничего не поделаешь.

— Никогда раньше не думала, что это – так мерзко! – Мария старалась не смотреть в сторону неподвижного тела. – Как манекен, блин…

— В сторону! – Алексей оттолкнул девушку к стене, а сам пригнулся. В тот же мин длинная очередь расколотила монитор компьютера за его спиной и прошила закрытую дверь в коридор. Парень выстрелил, в ответ, но не попал, и враг успел спрятаться за угол. Оттуда тотчас показалось дуло автомата и раздался треск выстрелов.

Чиграков выругался и прыгнул ногами вперёд. Скользнул по полу и оказался у ног ошарашенного стрелка. Тот не успел ничего предпринять, когда пули поразили его в грудь и голову. Теперь дорога наружу была открыта. Вопрос в том, чего ожидать снаружи.

Однако первым делом следовало подготовиться. Чип подобрал оружие убитых врагов: всё же автоматы будут помощнее его машинки. Ага, граната, тоже пригодится. Из-за двери, ведущей наружу, послышался вопрос и Чип тотчас буркнул нечто одобрительно-неразборчивое. Внутрь тотчас сунулась голова очередного супостата и парень втянул его, приложив о стену. Тот хрюкнул и Чип ударил ребром ладони, раздробив гортань. Всё происходило совершенно автоматически и в кои-то веки Чиграков не ощущал обычных угрызений совести.

— Ты — настоящая машина для убийств, — пробормотала Маша.

Алексей с внезапной тоской понял, что теряет девушку, даже не успев, как следует её узнать. Плевать! Главное, чтобы она осталась живой. А он уже привык оставаться в одиночестве, так что, ничего нового.

— Соберись, — собственный голос показался ему сухим и старым, точно песок времени. – Нужно добраться до машины. Побудь здесь.

         Он уже шагнул было за порог, когда его руки коснулись пальцы спутницы.

— Лёша, — он обернулся и получил внезапный поцелуй в щёку. – Спасибо тебе, за всё. Ты – классный! Если выберемся, — она махнула рукой. – Когда выберемся, пойдём, погуляем?

— Я тебе ещё машину не починил, — он казался серьёзным, хоть в груди у него пели птицы.

— Всё ты обещаешь, — Маша улыбнулась. – Иди, мой рыцарь.

Наступление он начал с того, что запустил трофейную гранату под ноги окопавшимся за автомобилями пришельцам. Громыхнуло и машина подпрыгнула, как живое существо. Люди полетели в стороны, точно кегли, если бы те могли размахивать конечностями в полёте. «Страйк!» — угрюмо подумал Чип, размышляя, когда же у нападавших проснётся инстинкт самосохранения и они начнут бежать.

Он кувыркнулся из-за двери, стал на одно колено и дал длинную очередь. Опять вопли и кто-то принялся палить в ответ. Все пули шли мимо, поэтому парень сумел неторопливо прицелиться и свалить сразу троих, ошалевших от его натиска. Взревел мотор машины и микроавтобус попытался скрыться с места боя. Поздно, чёрт возьми! Нужно было раньше, а лучше – вообще не приезжать. Чиграков поднял автомат и пули пробили тонированное стекло, поразив водителя в голову. Автомобиль вильнул и продолжая завывать движком, врубился в дерево.

Чиграков повёл стволом автомата, выискивая возможную угрозу и вдруг ощутил внезапную опасность за спиной. Ноги тотчас швырнули его на землю и лишь прокатившись пару метров, Чип позволил себе обернуться и п поднять оружие. В глазах всё плясало, мир рассыпался на кусочки, в которых плясали неподвижные тела вокруг, стена дома, изрешечённая пулями и оскаленный здоровяк, прижимающий дуло пистолета к виску Марии.

Чип сначала даже не понял, почему ему знакомо это злобное лицо и лишь спустя мгновение вспомнил: предпоследнее задание, несчастный журналист и тип, который душил того шнуром от телефона. На физиономии ублюдка читалось то же злобное удовлетворение, что и в тот момент. Похоже, гаду просто нравилось издеваться над людьми.

— Отойди, — приказал ублюдок, впечатывая ствол пистолета в голову Маши. – В сторону, урод! И опусти ствол, пока я не кончил твою сучку.

— Лёша! – Маша едва не плакала. – Я его не заметила…

Чип и не подумал опускать автомат, однако его врагу это и не требовалось. Он продолжал двигаться вперёд, но так, чтобы девушка постоянно была между ним и Чиграковым. Чувствовалось, что подобную штуку он проделывает уже не первый раз и имеет хороший опыт. Сцепив зубы, Чип следил за противником, пытаясь поймать тот ничтожный момент, когда единственный выстрел сумеет решить проблему. Однако, его враг был не менее опытен и не дал парню даже тень шанса. Он медленно приблизился к автомобилю и сел в кресло водителя, ни на мгновение не отпуская свою жертву.

— Отпусти её! – крикнул Чип. – И я дам тебе спокойно уехать.

— Конечно, дашь, — хохотнул враг. Мотор автомобиля взревел и в тот же миг хлопнул выстрел.

— Нет! – крикнул Чиграков, бросаясь вперёд. – Да нет же!

Машина уезжала, но парень не видел ничего, кроме неподвижного тела на земле. Кровь толчками выплёскивалась из раны и медленно растекалась на сером бетоне. Казалось огромная красная амёба пьёт жизнь из Маши и ничто не способно остановить жуткое питание. Чип отшвырнул оружие в сторону и схватил девушку за руку. Есть, чёрт побери, пульс есть!

Быстрее, ещё быстрее! Он схватил Марию и побежал к своей машине. Ещё быстрее! Почему ноги так медленно двигаются?  Заводись же, чёртовая коробка! Он рванул с места так, словно чёрти гнались за ним по пятам. Или он гнался за чертями. Всё время поездки, чёрный микроавтобус призраком мелькал впереди, но Алексей сейчас было не до бежавшего убийцы. Он с ним разберётся, потом. Сейчас самое главное, чтобы Маша осталась жива. Успеть добраться до больницы, пока ниточка жизни, соединяющая их, не разорвалась.

Он успел. Пульс, пусть слабый, почти неощутимый, ещё прощупывался, когда Чип, с Марией на руках, вбежал в приёмную больницы. Из-за регистрационной т сойки на него уставились так, словно увидели привидение, и парень почти зарычал от отчаяния.

— Спасите! – крикнул он. – Пожалуйста!

Как ни странно, но дальше всё произошло очень быстро и чётко. Откуда-то появились санитары с тележкой. Машу бережно уложили и увезли. Кто-то принялся выспрашивать у парня, кто он и что произошло. Чип рассеянно отвечал, краем уха слушая, как кто-то из санитарок торопливо, с придыханием, сообщает в полицию об инциденте.

— Секундочку, — сказал Чиграков. – Схожу за документами.

Если его задержат, он не сможет помочь Маше или отплатить уродам. Скрипя зубами Чип вёл автомобиль прочь от больницы. Завёл машину в переулок и оставил. У него имелась квартира в Лисичанске, о которой не знал никто и мотоцикл с чистыми номерами. Всё, что нужно, для того, чтобы исчезнуть без следа. Или…

Он сходил с ума. Метался по комнате, бил кулаками о стену. Пытался успокоиться, раскладывая на столе всё, что могло ему потребоваться в ближайшее время. Вновь вскакивал, подходил к окну, прижимаясь лбом к нагретому солнцем стеклу и тихо выл. Набирал номер больницы, выслушивая очередное сообщение о том, что операция ещё не закончена и опять метался по квартире. Приближался вечер.

— Девушка, с огнестрельным ранением. – привычно сказал он в трубку. – Что с ней?

— Секундочку, — сказал приятный женский голос на другой стороне и что-то неразборчиво забормотал, обращаясь к кому-то другому. Однако Чип расслышал только одно слово: «умерла» и его пальцы отпустили телефон. Парень сжал кулаки и закричал, ощущая, как тьма подступает всё ближе.

— Умерла – так умерла, — повторила девушка из справочной, закончив анекдот, который рассказывала подруге и тихо прыснула. Потом проверила список на экране монитора. – Всё хорошо, с вашей по…

Она оторвала трубку от уха и удивлённо посмотрела на неё. Связь прервалась.

— Странный какой-то, — резюмировала она.

Чип закрыл глаза, потом медленно открыл и посмотрел на стол, где лежало оружие и взрывчатка. Он убьёт их. Он убьёт их всех.

 

 

 

                                               40.

 

 

 

Ночь долгое время хищным зверем ходила вокруг, пряталась за деревьями, путала следы и мрачно глядела из-за колючих кустов. А после, выждав момент, набросилась. Темнота наступила так внезапно, словно кто-то незримый и невероятно могущественный отключил рубильник. Небо затянули густые облака, за которыми спрятались звёзды и серп молодого месяца. Лес, окружающий институт, напоминал стену сплошного мрака, готового поглотить ещё уцелевший свет. Ночь дышала угрозой.

Лишь институт, освещённый яркими прожекторами, казался средоточием порядка в подкрадывающемся хаосе первородной тьмы. Корпуса выглядели так же ненатурально, как ёлочные игрушки на помойке, сверкая окнами в сторону подступающей ночи. Видимо люди, передвигающиеся по охраняемой территории ощущали некий дискомфорт, потому что большинство зябко ёжилось, посматривая в сторону высокой ограды. Казалось никто не верил, что прочный металл, колючая проволока и мощный ток способны их защитить от порождений тьмы, притаившихся в глубине леса.

Сегодняшним вечером Фельдман, практически взявший власть в свои руки, увеличил количество охранников почти втрое и разрешил использовать огнестрельное оружие без обычных оговорок. Вот это и смущало больше всего. Это, да ещё вертолёты, то и дело садившиеся на крышу главного корпуса. Охранники переговаривались, что начальство собирается рвать когти и вывозит какие-то важные документы и оборудование. Впрочем, и Малов, и Фельдман ещё не покинули стены института. Но если директор тихо пьянствовал в своём кабинете, то куратор метался по корпусам, наблюдая за выполнением приказов.

Деревья у стены тихо шептались, покачивая кронами. Казалось, растения удивлены тем, что сегодня у них появилась столь разнообразная компания. Во-первых – троица в абсолютно чёрных комбинезонах. Люди лежали неподвижно, больше напоминая сгустки мрака, чем живых существ. Марк Песков внимательно наблюдал за суматохой внутри периметра при помощи специальных очков, куда передавал сигнал крошечный беспилотник, повисший высоко над землёй. Ещё парочка аппаратов приземлилась на крыше подстанции, снабжающей институт электроэнергией в случае аварии на основном канале. Марк ожидал.

Во-вторых, быстрая тень скользила вдоль ограды, высматривая место для удачного прыжка внутрь. Пантера размышлял, о том, куда спрятали девушку и временами оглядывался, ощущая на себе чей-то снисходительно-недоброжелательный взгляд. Это его нервировало больше, чем возможное сопротивление похитителей. Однако неизвестный наблюдатель умудрялся оставаться незамеченным.

И это было, в-третьих. Тёмная масса легко скользящая между ветвей была олицетворением чёрной души нынешней ночи; такая же мрачная и безжалостная. Тигр не был голоден, но ощущал желание развлечься, убив ещё несколько этих слабых, жалких, беззащитных существ. И, может быть, прикончить странную штуку, немного напоминающую его самого. Убивать, это же так весело!

Фельдман решил дать себе передышку и расположился в глубоком кожаном кресле, рассматривая маленького человека, сидящего, напротив. Тот казался невозмутимым, точно Будда и таким же загадочным. Словно его не терзали только что дуболомы из службы безопасности, пытаясь понять, кого занесло к ним в этот поздний час и зачем неизвестному мощная винтовка. Фельдману сообщили с небольшим запозданием, так что к его приходу подчинённые успели охрипнуть, задавая одни и те же вопросы, на которые пришелец старательно молчал и ухмылялся.

— Почему бы не пояснить всё сразу? – спросил Фельдман Иванова, но охотник лишь хитро улыбнулся и погладил МР 251, который держал в руках. – Надеюсь, стреляете вы не хуже, чем держите язык за зубами.

— Никто не жаловался, — откликнулся охотник. – Хотелось бы уточнить, что вы конкретно хотите. Уж больно расплывчато выглядит информация.

— Знаю, — раздражённо откликнулся Фельдман и злобно уставился на трезвонящий телефон. – Как вы меня…Слушаю!

Он некоторое время молча слушал, а потом на его кислой физиономии всплыла улыбка, больше напоминающая оскал хищного зверя. Фельдман даже подмигнул Иванову и тот благосклонно покивал в ответ.

— Хорошие новости, наконец-то, — сказал Фельдман и уточнил. – Засекли движение у стены. Думаю, это тот, кто мне нужен. А возможно – тот, кто нужен вам.

— Есть разница? – спокойно поинтересовался Иванов и достал из кармана камуфляжной куртки небольшую трубочку. Хозяин кабинета недовольно покосился на охотника, но промолчал.

— Есть, — наконец сказал Фельдман. – Ваш – опаснее. А с этим я думаю справиться без посторонней помощи.

Он достал ещё один телефон и набрав номер, отдал короткий приказ. Однако, не успел он окончить разговор, как свет внезапно мигнул и погас. Донёсся отзвук, напоминающий звук далёкого взрыва. Фельдман выругался, вскочило и подошёл к окну. Иванов спокойно раскурил трубку и вновь погладил ложе штуцера. Свет вновь вспыхнул, однако Фельдман не торопился отходить от окна, точно ждал ещё чего-то. И предчувствия его не обманули.

Из окна можно было разглядеть пару институтских корпусов и небольшое здание подстанции. Внезапно на её крыше полыхнуло, словно взошли крохотные солнца. Потом в воздух полетели искры, дуга разряда прошлась по земле и свет вновь пропал.

— Так и должно быть? – невозмутимо поинтересовался охотник.

— Нет, чёрт побери! – рявкнул Фельдман. – Какого хрена происходит?

— Неприятности, обычно так начинаются неприятности, — пояснил Иванов. – Хотелось бы уточнить, на кого я должен охотиться. И где.

— Здесь, — Фельдман дрожащими руками достал телефон и задумался. Казалось, он не знает, кому звонить. – Здоровенная полосатая тварь, напоминающая человека. Думаю, он уже где-то рядом. Он всегда рядом, когда начинается полная жопа.

— А я было подумал, что это – какая-то шутка, — огонёк трубки качнулся во тьме, словно человек пожал плечами. – Пишут, что он прикончил десяток человек, это – правда?

— Больше, — Фельдман решился и набрал номер. – И не просто людей, а полицейских и солдат. Хитрая кровожадная бестия. Будьте предельно осторожны.

Свет вновь загорелся, но в этот раз был очень слабым.  Сработали аккумуляторы, находящиеся в подвалах института. В режиме предельной экономии их должно было хватить на пару-тройку часов и Фельдману пришло в голову, что настало время сваливать из этого, ставшего таким негостеприимным места. Однако, он ещё и не подозревал, насколько негостеприимным стал институт для всех его обитателей.

— Время, — тихо сказал Марк Песков, после чего три тёмных фигуры медленно и бесшумно приблизились к ограде.

Диана Дрёмова подняла над головой странную штуковину, напоминающую массивный арбалет и нажала на спуск. Щёлкнуло и плотная пластиковая сеть накрыла ограду, прижав колючую проволоку и образовав нечто, подобное мостику. Тотчас Иван Дикуль вскарабкался по сети, мгновенно оказавшись на другой стороне забора.  Спустя несколько секунд его товарищи стояли рядом, рассматривая институтский комплекс, едва мерцающий тёмными огнями аварийного освещения.

— Стало быть, аккумуляторы, — констатировал Песков. – как мы и ожидали. Но это ничего не меняет.

— Абсолютно, — согласилась Диана и приготовила оружие. – По плану?

— Точно – подтвердил командир и надвинул на лицо щиток оперативного шлема. – Поехали.

Три безликие фигуры двинулись в сторону института, постепенно отдаляясь всё дальше друг от друга.

Чип гнал мотоцикл на полной скорости, ощущая, как ночной ветер хлещет его по лицу, дёргает за волосы и стремится выбить оружие в правой руке. Фигушки, ничего у тебя не выйдет. Не отберёшь, не остановишь! Как не смогли остановить полицейские пару минут назад. Они казалось такими медленными, когда пытались снять оружие с предохранителей.  Ну что же, теперь у них будет целая вечность, чтобы поразмыслить о своём поведении. Если Алексей намеревался убить ВСЕХ то так тому и быть.

Мотоцикл вынес его к воротам института, и парень мимоходом удивился: почему сегодняшней ночью тут так темно. А впрочем – какая разница? Так даже лучше. Не заглушив мотор, он спрыгнул с рыкающей Хонды и решительно направился в сторону будки охранников. Автомат парень держал за спиной, но и не скрывал особо зачем?

Один из охранников, и без того взбудораженный общим бедламом, ткнул напарника в бок и показал на молодого человека в кожаной курке, направляющегося в их сторону.

— Смотри, хмырь какой-то. Шугани его.

— Почему я? – окрысился товарищ. – Сам шугай.

Пока они препирались, Чиграков усел подойти к будке и не говоря ни слова, достал оружие из-за спины.

— О-ох! – только и успел сказать сторож и потянулся к кнопке тревоги. Но не успел.

Затрещали очереди и пули прошили пластик окна. Планировалось, что оно должно быть пуленепробиваемым, но кто-то решил немного сэкономить и теперь куски дешёвой пластмассы посылались на неподвижные окровавленные тела. Чип спокойно перезарядил оружие, протянул руку и нажал на кнопку поднятия шлагбаума. Когда зажужжал механизм, парень вернулся к мотоциклу и въехал на территорию института.

Диана Дрёмова услышала звуки очередей и остановилась, оценивая направление откуда доносилась стрельба. Судя по всему, от входа. Возможно какой-то элемент поддержки операции? Она связалась с Песковым, но тот оказался не в курсе.  Марк попросил сохранять спокойствие и проявить осторожность. Не было причин предполагать, что в операцию следует вносить изменения.

Дальнейшие события заставили Марка пересмотреть своё мнение.

Чиграков ударил передним колесом мотоцикла зазевавшегося мужчину в тёмном спортивном костюме и выпустил пару длинных очередей в пятёрку таких же, стоявших у входа в главный корпус. Трое повалились на землю, а пара уцелевших рванули внутрь здания. Парень запустил вслед убегающим гранату и заглушил двигатель. Бабахнуло и наружу полетели куски стекла и металла.  Кто-то дико завопил и послышали звуки выстрелов. Судя по всему, палили наугад, от страха.

Ухмыляясь, Чип открыл небольшой чемоданчик и достал заряды пластита с радиодетонаторами. Он собирался не просто убить всех, кого встретит, но и разрушить дьявольское логово к чёртовой матери. Пусть Бруно пожалеет о том, что на свет появился!

Чиграков рассовал заряды по карманам куртки, вновь зарядил автомат и повесил его на плечо. Проверил, легко ли выходят пистолеты из наплечной кобуры и взял в руки UTS 15. В здании вновь раздавались выстрелы, и кто-то пытался командовать срывающимся от волнения голосом. Ухмыляясь, Чип направился внутрь.

Иван Дикуль, которому по плану полагалось заходить через центральный вход, дождался, пока неизвестный расстреляет охрану и доложил командиру о непредвиденном осложнении.  Марк задумался, но приказал продолжить выполнение операции.

— Следи за тылами, — посоветовал он. – Пока что появление этого фактора икс нам на руку.

Дикуль подтвердил, что понял приказ и осторожно переступая через неподвижные тела прошёл внутрь. Воняло чем-то кислым, глухо стонал и прижимал к окровавленному животу руку мужчина у стены. Он покосился на тёмную фигуру стекленеющим взглядом и отключился. Иван осмотрелся: на первом этаже – никого. Отлично. Теперь, по плану, ему следовало приникнуть на нулевой этаж и заложить там заряды термита. Если установить взрывчатку в нужных местах, взрыв превратит корпус института в озеро расплавленной массы. И полностью скроет следы запретных экспериментов.

Когда человек начал опускаться по лестнице, на пороге института появилось странное существо, от которого по-настоящему смердело угрозой и даже смертью. Невероятно мускулистая тварь, полосатая, точно тигр понюхала воздух и оскалилась. Приятно пахло свежей кровью. Чудовище тронуло ближайшее тело. Человек не подавал признаков жизни – никакого веселья. Недовольно рыкнув, тигр вновь принюхался и ощутил знакомый запах. Даже несколько. Остаётся пройтись по следу и найти тех, кто ему особенно интересен.

Охранники торопливо следовали по полутёмному коридору, нервно тыкая оружием во все стороны и прислушиваясь к каждому подозрительному шороху. Однако никто из них так и не заметил Марка Пескова, повисшего на потолке прямо над их головами. Дождавшись, пока охранники свернут за угол, он бесшумно опустился на пол и внезапно оказался лицом к лицу со странным человеком в обрывках пятнистого комбинезона. Откуда тот взялся посреди пустого коридора Марк не мог понять.

Тем не менее, медлить не следовало; Песков вскинул оружие и лишь в самый последний момент удержался от нажатия на гашетку. Коридор вновь оказался совершенно пуст. Незнакомец исчез так же быстро и бесшумно, как и появился. Песков вполголоса выругался и заглянул в пару соседних ответвлений – никого. Впрочем, оно и к лучшему: при такой молниеносной реакции странного парня, Марк мог и не успеть защититься.

Успокоив расшалившиеся нервы, агент продолжил движение вперёд. Про себя он подумал, что ситуация определённо слетела с катушек.

В этом же ключе высказался и Фельдман, который с охранниками и охотником рассматривал трупы своих людей у разгромленного входа.  Ему доложили, что периметр прорван сразу в нескольких местах, но «Бруно» определённо не ожидал увидеть подобную бойню на подконтрольной территории. Причём, пострадали исключительно его люди.

— А этот, ваш тигр, умеет здорово стрелять, — спокойно заметил Иванов и пыхнул трубочкой. – Ко все прочим талантам.

Фельдман злобно покосился на него, но воздержался от комментариев. Вместо этого он нажал на кнопку передатчика и сказал:

— Общая тревога. Код Альфа красный. На территории посторонние, огонь открывать без предупреждения. Повторяю, огонь открывать без предупреждения, — он отпустил кнопку и пробормотал. – Убивайте всех, а на небе разберутся.

— Где-то я уже такое слышал, — хмыкнул Иванов. – Пойду ка, лучше прогуляюсь, покуда ваши ретивые сотрудники не приняли меня за постороннего.

Он неторопливо вытрусил трубку, спрятал её в карман и ещё раз проверил ружьё. Потом подмигнул Фельдману и исчез за дверью, почти сразу же растворившись во мраке.

Впрочем, Иванов ушёл не слишком далеко. Недалеко от входа он обнаружил ещё несколько трупов с огнестрельными ранениями. Но тела не так сильно заинтересовали маленького человек, как след, отпечатавшийся в лужи крови. Иванов присел на корточки и внимательно изучил отпечаток. Потом покачал головой: такого прежде он ещё никогда не встречал. Должно быть эти чокнутые люди не совсем сошли с ума и тварь, которую ему показали на фото действительно существовала. И ещё, судя по нескольким следам, существо направлялось в институт. Как сказал этот мрачный человек? «Он всегда рядом, когда начинается жопа?» Судя по всему, пресловутая жопа уже началась; из здания вновь доносились выстрелы, причём интенсивность перестрелки явно увеличивалась.

Иван Дикуль медленно и осторожно спустился по лестнице, оценив предупреждения о зоне особой секретности и запрете прохода всем, кто не имеет допуска класса «Ноль». Потом мужчина остановился и поднял голову; наверху вновь палили, в этот раз из дробовика и пистолетов. Кажется, в институте началась настоящая война. Хорошо, никто не обрати внимание на стрельбу в подвале. Вот, как сейчас.

Пара охранников на вертушке, напряжённо вслушивающиеся в звуки с верхних этажей, держали оружие наготове, но это им не помогло. Прежде, чем кто-то успел нажать на спуск, Иван поразил каждого в голову и легко перемахнул через турникет. При этом мужчина усмехнулся, вспомнив, что говаривал его инструктор по стрельбе. «Ваня, — рычал он, похлопывая его по плечу, — стреляешь ты много лучше, чем удерживаешь свой член. Остепенись, заведи себе одну женщину». Ага. Сейчас. И оставить остальных бедняжек без мужского внимания?

Подвальное помещение представляло из себя длинный коридор с рядом мощных металлических дверей, каждая из которых имела электронный запор и странную конструкцию с выдвижным лотком, очевидно – кормушку. В конце прохода располагалась помещение контроля, откуда оператор осуществлял наблюдение за содержимым камер.

Сейчас ошеломлённый охранник стоял в дверях помещения и смотрел на странного человека во всём чёрном. Однако, когда Дикуль вскинул автомат, жертва успела отпрыгнуть вглубь и пули ранили, но не убили цель. Дальнейшие действия охранника можно объяснить лишь отчаянием. Понимая, что дверь закрыть он уже не сумеет, сторож окровавленными пальцами набрал код экстренного открытия камеры номер восемь. На что надеялся охранник, выпуская на волю самого опасного заключённого? Ни то, что тот удовлетворится одним нападающим?

В камере номер восемь удерживали плод неудачного эксперимента самого директора института. Этот был первый опыт в цепочке попыток создать идеального человека, путём симбиоза с животными. Цепочке опытов, под наименованием: «Пантера». Существо, настолько ужасное, что сам создатель никогда не навещал собственное творение и запрещал упоминать о своей давней неудаче. И вот теперь лев вырвался наружу.

Дикуль начавший активировать детонаторы термитных зарядов, услышал, как щёлкнул и зажужжал замок на второй от него двери. Агент нахмурился и отложив активированные заряды, поднял оружие. Послышалось глухое рычание и Дикуль прицелился в медленно открывающуюся дверь. Ничего не происходило, за стальной пластиной человек мог разглядеть лишь непроглядный мрак. И вдруг тьма ожила, обратившись исполинской косматой тварью.

Лев рванул вперёд с такой скоростью, что Иван успел нажать на спуск лишь тогда, когда смерть оказалась совсем рядом, сверкая безумными красными глазами и клацая зубами. Дикуль успел ощутить зловоние и длинные когти вспороли сверхпрочный кевлар, разом добравшись до человеческого тела. Боль пронзила грудь, а в следующее мгновение Иван уже перестал ощущать что-либо.

Лев отшвырнул окровавленное тело и громко зарычал, возвещая всех мучителей, что настал час расплаты. Потом огромными прыжками бросился наверх.

Пантера чувствовал слабый запах, который определённо принадлежал Жанне, но никак не мог понять, откуда он исходит.  Слишком много посторонних ароматов: пот испуганных людей, пороховой дым и острый запах крови. Да и вообще, стены вокруг точно сдвигались, намереваясь его расплющить, поймать в клетку. Резкие вопли сирены, крики двуногих и странный угрожающий треск, который он уже слышал. Причём иногда этот треск сопровождался свистом и тогда в стенах рядом появлялись чёрные дырки, откуда кисло воняло. Кажется, это было как-то связано с двуногими, преследующими его по пятам.

Но больше всего пантеру тревожил зверь, который следил за ним. Тот самый, чьё присутствие он ощущал ночью в лесу. Вот, откуда несло настоящей угрозой. Поэтому следовало найти Жанну до того, как тварь настигнет его. Вопящий двуногий в белой развевающейся шкуре попытался ударить пантеру длинной блестящей палкой, но тот лишь презрительно отбил неуклюжее нападение и ещё раз принюхался. Выше, следует подняться выше. Запах исходит оттуда.

Диана Дрёмова установила последний заряд, прислушиваясь к топоту ног за дверью комнаты, где она находилась. Вроде бы охранники проверяли каждое помещение на этаже. Впрочем, времени прятаться у женщин7ы уже не осталось: кто-то уже резко потянул за ручку и сунул внутрь коротко стриженую голову. Казалось пришелец хотел что-то спросить, но тут же сообразил, кого видит перед собой и завопил:

— Здесь, он здесь! Я…

Закончить фразу он так и не успел: Дрёмова спокойно подхватила автомат со стола и открыла огонь. Крикун отлетел назад, вместе с осколками стекла и кусками расщеплённого пластика. Дина отчётливо видела ещё пару оцепеневших от неожиданности охранников и метко, как в тире, расстреляла неподвижные фигуры.

Однако, судя по всему, в коридоре находились ещё несколько человек. Кто-то завопил, что необходима срочная помощь, а другой, более спокойный, ответил, что они справятся и сами. Судя по звуку, все находились слева от двери. Ещё одна голова появилась в проёме и Дрёмова немедленно пристрелила идиота. Иметь дело с такими – одно удовольствие. Теперь оставалось выбраться наружу, привести в действие детонаторы и возвращаться домой. Чёрт побери, а ведь ей так не хватало именно этого!

 Дина кошачьим шагом подошла ко входу и швырнула наружу дымовую гранату. Тотчас всё заволокло непроглядной серой пеленой. Но дым не был препятствием для датчиков оперативного шлема Дианы, и она отчётливо различала все предметы вокруг.

— Вижу! Я его вижу! —  истерично завопил кто-то из противников.

Затрещали выстрелы. Дрёмова выставила наружу ствол автомата и дала длинную очередь вдоль пола. Кто-то закричал и тут же смолк. Теперь женщина слышала звуки выстрелов только из двух пистолетов. Под прикрытием дыма Дина выскользнула наружу и спряталась за трупом охранника.

— Подождём, — напряжённым шёпотом пробубнил кто-то. – Тогда мы достанем этого гада.

Не дожидаясь этого момента, Дрёмва аккуратно прострелила головы обоим охранникам и немного выждав поднялась на ноги. Дым начал рассеиваться, а магазин оружия опустел. Диана потянулась к запасной обойме и вдруг ощутила на себе чей-то внимательный взгляд.

Небольшого роста человек с винтовкой явно охотничьего вида. Иванов посмотрел на трупы, вернулся взглядом к странной фигуре, где просматривались женские очертания и вскинул МР 251.

— Я здесь не из-за тебя, дорогуша, но…уж лучше ты, чем я.

Диана точно нечаянно обронила разряженный автомат и выхватила из ножен нож. Женщина метнула его, одновременно пытаясь уйти в сторону, но не успела. Громыхнул штуцер в руках Иванова и Дрёмова ощутила, как волны воздуха подхватили её и уносят всё выше. Перед глазами мелькнуло испуганное лицо дочери и всё погасло.

— Вот чертовка! – Иванов недовольно морщась вытащил нож из плеча, куда тот вонзился и отбросил в сторону. Рефлексы у покойной мадам – просто закачаешься.

Кто-то глухо заворчал, и сквозь остатки оседающего дыма охотник рассмотрел в конце коридора массивную тёмную тушу. Странно, ведь цель описывали как уродливую копию тигра, а этот больше смахивал на ужасное подобие льва. Ну да, какая разница?

— Тебя-то мне и нужно засранец, — проворчал Иванов пытаясь поймать в прицел косматую голову твари. – Посмотрим, какой ты…

Лев рванул вперёд с такой скоростью, что за считанные секунды преодолел пятьдесят метров коридора, разделяющие его и охотника. Заряд замедлил его движение, но остановить так и не сумел. Монстр врезался в Иванова словно локомотив в дерево и отшвырнул охотника на десяток метров. В теле Иванова, к моменту приземления, практически не осталось целых костей и прежде, чем оно коснулось пола, человек был уже мёртв. Разъярённый хищник ещё некоторое время терзал свою жертву, а потом помчался дальше, отыскивать новую добычу.

Фельдман стоял на втором этаже и прислушивался к воплям, которые доносились откуда-то сверху. Человеческие крики время от времени перемежались жутким звериным рыком и панической стрельбой. Продолжая прислушиваться, Фельдман поднял к уху передатчик, чтобы послушать, о чём сообщает подчинённый.

— Тут, сука, настоящий ад! – попил тот. – Здесь, грёбаный тигр и он разрывает всех, кто попадает ему на глаза. И бляха-муха, никто не может в него попасть, потому что что он, сука, быстрый, как смерть! А ещё кто-то говорит, что снизу поднимается настоящий писец. Ах ты…

Передатчик громко зарычал и умолк. Фельдман задумчиво посмотрел на него, а потом отшвырнул в сторону. Достал из кобур два пистолета и несколько раз вдохнул-выдохнул.

— Кажется, пришло время сваливать.

Быстрым шагом он поднялся по лестнице, переступая лужи крови и остатки людей в спортивных костюмах и белых халатах. Третий этаж он пересекал бегом. Здесь воздух содрогался от мощного рёва, в котором терялись жалобные крики о спасении. Выше, вроде бы, пока было тихо.

Четверо верных людей стояли у закрытой двери с автоматами наизготовку.  Увидев начальника они заметно обрадовались. Кажется, звуки снизу их здорово напрягали. И это они ещё не знают, что там происходит, мрачно ухмыльнулся «Бруно», иначе бы обосрались.

— Всё в порядке? – осведомился Фельдман и получив утвердительный ответ, скомандовал. – Выводите её.

Один из охранников зашёл в комнату и через несколько секунд выволок наружу взъерошенную Жанну. Та недобро оглядела своих тюремщиков и вызывающе уставилась на Фельдмана.

— Что? – угрюмо спросила она. – Явился меня пристрелить, сраный фашист? Вон, какую расстрельную команду собрал…

— Нет, — серьёзно ответил Фельдман. – Вы станете моей гарантией безопасности, хотя бы от одной проблемы. Сейчас и этого – более, чем достаточно. Однако, хватит трёпа. Живо на крышу.

Он устремился по ступеням, а следом двое парней поволокли упирающуюся Жанну. Замыкали группу двое, нервно оглядывающиеся назад и не убирающие пальцев с гашеток оружия.

Не обращая внимание на царящую кругом суматоху Марк Песков установил последний заряд и приготовился покинуть не в меру шумное здание. Он положил бесполезный уже трейсер на стол и подкравшись к двери кабинета, где находился, осторожно выглянул наружу. Здесь его поджидала весьма неприятная неожиданность в виде взлохмаченного парня с дробовиком в руках. Для Чипа эта встреча тоже оказалась неожиданной, однако его палец лежал на спусковом крючке и парню было пофигу, кого убивать: людей в спортивных костюмах или в чёрных комбинезонах.

Песков чертыхнулся и вскинул автомат, но опоздал: UTS 15 несколько раз громыхнул, и Марк отлетел назад. Бронежилет выдержал попадания, но подвёл шлем, пропустив пару зарядов. Этого оказалось вполне достаточно и у Марка осталось несколько коротких секунд, когда он пытался вспомнить, что обещал привезти младшему из «командировки». Потом это стало неважно.

Чип отшвырнул опустевший дробовик и снял с плеча автомат. Потом понёсся по лестнице, стараясь обращать внимание на каждую мелочь. Туда, откуда доносился грозный рёв и вопли погибающих сотрудников, он соваться не собирался: справятся и без его помощи. В чём причина рычания и криков, Чигракова тоже не интересовало: все пострадавшие работали в чёртовом заведении, а значит заслужили наказание. Карма.

Внезапно парень остановился и прислушался: точно! Сверху доносился знакомый голос и лицо Алексея задёргалось, точно у него начался нервный припадок. Потом парень прошипел:

— Бруно, дружище, ты то мне и нужен, мразь!

Теперь он почти бежал. Алексей совсем забыл о том, что десять минут назад отправил сигнал на детонаторы своих зарядов и через пять минут они сработают. Да это и не имело никакого значения. Главное – добраться до этого урода, чтобы змеи слов, выползающие из его чёрного рта, уже никогда не могли ползти к телефонным трубкам и отравлять чужие жизни.

Уже у самого подъёма на крышу, Чип вновь услышал ненавистный голос:

— Сейчас мы погрузимся на вертушку, — сказал Фельдман, — и улетим.

— Как, без меня? – заорал Чип. – Не хотите взять? Я вам пригожусь, мать вашу!

Парни, прикрывавшие отход, оказались настолько ошарашены появлением Чигракова, что открыли огонь на несколько мгновений позже его и были просто сметены длинной очередью. Щёлкнул затвор, показывая, что магазин опустел.

Двое громил, запихивающих Зорину в вертолёт, обернулись и навели на незваного пришельца оружие. Одним из них оказался тот самый, что пытал журналиста и стрелял в Машу. Узнав ублюдка Чип ощутил, как волна ярости захватывает его. Бесполезный автомат отлетел в сторону, и парень выхватил оба пистолета. В этот раз считанных мгновений не хватило именно ему, и враги начали стрелять первыми.

Когда оба врага рухнули у открытой двери вертолёта, Чип покачнулся и попятился, прижавшись спиной к стене. Потом недоуменно уставился на дыру в собственном животе.

— Твою мать, — пробормотал он. – Как не вовремя. Однако, где же чёртов Бруно?

Он оторвался от стены и пошатываясь направился к вертолёту, откуда за ним наблюдал ошарашенный лётчик.

— Бруно, дружище! – прохрипел Чип, шатаясь, точно пьяный. – Куда же ты убегаешь от своего лучшего друга? Я просто хочу тебе кое-что сказать. По секрету…

Один из пистолетов выпал из его руки и упал на землю. Чип заглянул в машину и обнаружил там лишь до смерти перепуганную девицу и озадаченного пилота. Когда Чип попытался влезть внутрь, у него пошла кровь изо рта и потемнело в глазах.

— Эй, Бруно! – прохрипел парень из последних сил. — Не нужно было тебе, мразь, её убивать! Она – хорошая девушка, не то, что я…

— Это – точно, — пробормотал Фельдман, покидая укрытие. – Ты – чёртов идиот.

Он прицелился и хладнокровно выпустил несколько пуль в спину Алексея, уже забравшегося в вертолёт. Парень ощутил лёгкие толчки сзади, однако боли уже не почувствовал. Это были просто нежные волны, которые подхватили его тело и унесли прочь. Далеко-далеко, туда, где, он это точно знал, его должна была ждать Маша. Всхлипнув, Чип растянулся между креслами и затих.

Фельдман удовлетворённо хмыкнул, опустил оружие и сделал было пару шагов к вертолёту, как вдруг ощутил рядом чьё-то присутствие. Присутствие кого-то огромного, со смрадным горячим дыханием. Стоило обернуться и всё стало ясно.

— Лебедь, приятель, — пробормотал Фельдман, пятясь к вертолёту. У него ещё оставалась надежда быстро прыгнуть внутрь и закрыть дверцу. -  Это же я, твой друг Сеня. Помнишь, как я носил тебе всякие вкусняшки?

Их пасти монстра донеслось нечто, напоминающее смешок. Тот, кто прежде был Прохором Лебедевым помнил этого двуногого и всё, что он проделывал с тигром, пока его удерживали в клетке. Сейчас перед ним находился самый главный мучитель и он его определённо не отпустит. Чудовище издало торжествующий рёв, в котором потерялся тонкий визг Арсения Фельдмана, «Бруно», главного куратора проекта «Пантера».

Зорина незаметно выскользнула из винтокрылой машины и попыталась добраться до спуска вниз. Возможно в этой суматохе ей таки удастся ускользнуть…Нет, не удастся. Тихий рык за спиной заставил девушку обернуться и похолодеть от ужаса. Огромное полосатое чудовище, отдалённо напоминающее тигра, направлялось к ней, неслышно ступая на мощных когтистых лапах. Вся морда твари, давно утратившая сходство с человеческим лицом, оказалась забрызгана кровью и кровавые следы оставляли мускулистые лапы с выпущенными кривыми когтями.

Тварь находилась слишком близко, чтобы от неё можно было сбежать, да и зрелище выпотрошенного человеческого тела полностью лишило Жанну воли к сопротивлению. Девушка просто закрыла глаза. чтобы не видеть приближающуюся смерть.

Гибкое тело стремительно вылетело из мрака и приземлилось на спину торжествующего тигра, мгновенно оторвав того от созерцания беспомощной жертвы. Монстр взревел, нервно мотая головой и попытался избавиться от незваного пришельца.

Этот недовольный рык заставил журналистку опомниться и открыть глаза. Она увидела двух странных существ сцившихся друг с другом в смертельной схватке. У обоих сохранялось очень мало человечских черт, однако Жанна всё же смогла узнать своего спасителя.

— Костя, о боже, Костя, — прошептала Зорина, едва сдерживая слёзы. – Ты всё-таки нашёл меня!

С оглушительным свистом заработали двигатели вертолёта и винты начали стремительное вращение превратившись в полупрозрачный ореол. Сквозь вой винтов и рёв сражающихся зверей донёсся крик вертолётчика, высунувшего голову в дверь:

— Дамочка, немедленно полезайте внутрь! Будем сваливать!

А как же Костя? Она обернулась. Два зверя бешено рычали, катались по крыше и рвали друг друга на части. Временами становилось невозможно понять, кто из них, кто.

В этот момент что-то оглушительно зарокотало и здание задрожало, как в лихорадке. Мины, установленные Чипом, дождались своего часа, превращая первый этаж института в адское месиво. Лётчик выскочил из вертолёта и схватил Жанну за плечо, опасливо поглядывая в сторону беснующихся зверей.

— Вы летите, мать вашу или нет?  — крикнул он. – Это же, мля, сумасшедший дом!

— Лечу, — едва слышно прошептала Зорина и полезла в машину.

Вертолёт легко взмыл в воздух, оторвавшись от содрогающейся крыши, где пантера с тигром продолжали свою схватку. Время от времени животные, покрытые красными отметинами, отходили друг от друга и делали небольшую передышку, поглядывая на противника налитыми кровью глазами. Восстановив силы, хищники вновь бросались в бой. Заметного перевеса ни у кого не было. Тигр оказался тяжелее и сильнее, а пантера – быстрее и гибче.

Пришло время для зарядов термитных бомб, установленных по всему корпусу. Адская взрывчатка выпустила наружу жар сопоставимый с силой самого солнца. Перекрытия и стены просто испарялись под воздействием неистового огня, который поднимался всё выше.

Пантера и тигр почувствовали, как здание под ними начало оседать вниз, стремительно нагреваясь до невероятной температуры. В один прыжок пантера оказался на краю крыши, ощущая за спиной приближение грозного противника. Тигр ревел, призывая продолжить сражение, однако пантера пренебрёг его зовом. Распластавшись в прыжке, он уже летел в сторону леса.

В следующее мгновение здание института вспыхнуло, точно маленькое солнце и превратилось в облако пара.

Жанна отвернулась и ткнувшись лбом в пластик кабины беззвучно зарыдала.

Всё было кончено.

Теперь всё было кончено.

 

 

 

 

                                                           ЭПИЛОГ

 

 

 

 

Огромная оплавленная воронка среди леса была со всех сторон облеплена вертолётами и машинами. Огромное количество людей в защитных костюмах копошились на дне ямы.

«Точно мухи на мёртвом теле» — отрешённо подумала Жанна, стараясь не вслушиваться в речи, стоящего рядом ФСБшника. Всё это она уже слышала и не раз: никакого разглашения, государственные интересы, бла, бла, бла…

— При желании мы могли бы припомнить пару ваших проступков в уголовной сфере, — продолжал мужчина, — и я имею в виду не какие-то мелочи, а действительно серьёзные нарушения закона. Однако мы предлагаем полюбовно решить это дело. От вас требуется всего-навсего сотрудничать с нами в процессе расследования и держать язык за зубами. Ясно?

— Чего уж там, — Жанна внезапно ощутила озноб и застегнула куртку до самого подбородка. – Можете доложить начальству, что объект окучен. Идите, получайте свой орден.

— Отлично. Я так и думал, что вы – благоразумная законопослушная девушка. – мужчина холодно улыбнулся и направился к здоровенному, напоминающему автобус, вертолёту. Там он сел рядом с маленьким испуганным человечком и похлопал его по плечу. – Да не тряситесь вы так, Сергей Александрович, она будет молчать, а мы с вами будем долго и плодотворно трудиться. Правда?

Малов тут же энергично покивал и сделал попытку улыбнуться.

Жанна окинула взглядом картину разрушенного института и повернулась в сторону леса, внимательно всматриваясь в колышущиеся на ветру деревья. На что она надеется?  В таком огне ничто живое не смогло бы уцелеть.

— Костя, — негромко позвала она.

Пантера, удобно расположившийся на ветке дерева, с интересом рассматривал непонятное оживление на открытом пространстве. Одно из двуногих существ, стоявшее ближе остальных, издало слабый звук, который неожиданно вызвал у него непонятный отклик. Вереница странных образов прошла перед глазами пантеры, и он недовольно помотал головой.

Двуногое продолжало стоять на том же месте и смотреть в его сторону. Кажется, когда-то он знал это создание. Но сейчас память отказывалась помочь ему. Это ничего не означает, когда придёт время, он вспомнит.

Обязательно вспомнит.

 

 

 

 

 

                                                                                                                   

 

 

                                                                           

 

 

 

 

 

 

 

Не забывайте, нажав кнопку "Мне нравится" вы приглашаете почитать своё произведение 10-15 друзей из "Одноклассников". Если нажмут кнопку и они, то у вас будет несколько сотен читателей.

+1
13:04
347
RSS
02:28
Сильно! Хотя отпечаток море.
Загрузка...