Страстные сказки средневековья. Глава 57

Страстные сказки средневековья. Глава 57

 

БАРОН.

За исключением досадных стычек с Ульрикой, жизнь в Копфлебенце в отсутствии барона Стефке нравилась.  Эта беременность в отличие от предыдущих давалась ей легко: она не страдала ни тошнотой, ни отеками, ела всё подряд и крепко спала.

— Поразительно, — как-то поделилась она с Гердой, довольно поглаживая уже округлившийся живот, — до чего я хорошо себя чувствую, словно впереди не роды, а увеселительная прогулка.

— Это потому, что зачала от любимого мужчины, — уверенно отреагировала бабка.

Герда по обыкновению приплелась вечером в её спальню, чтобы проследить, как подопечная укладывается спать: все ли молитвы прочитала, выпила ли чашку теплого молока, хорошо ли натоплено в комнате — во всё совала свой нос дотошная старуха.

Впрочем, Стефка к ней уже привыкла, и не обращала внимания на обычную воркотню, но при последнем замечании удивленно покосилась на деловито снующую по комнате кормилицу.

— Любовь? Да как бы ни так, — проворчала она, залезая под подогретые простыни кровати,- прямо-таки напасть какая-то: все мои мужчины из кожи вон лезли, делая меня матерью, чтобы потом с чистой совестью забыть вплоть до самых родов. Как будто я кошка: погладил и с колен долой!

Уши у кормилицы были как у рыси: как ни тихо изъяснялась женщина, она всё равно её услышала.

— Скоро, скоро, он будет здесь, — фыркнула Герда, тщательно запахивая полог. — Хотя стыдно, имея  дитя во чреве, мечтать о мужских ласках.  Накажет тебя Господь, поздно будет молитвы читать.

— Когда он будет здесь? — благодушие Стефки как рукой сняло, и она испуганно подскочила на постели.

Значит, скоро конец  спокойному существованию: опять подстраивайся под капризного барона, старайся ему угодить, живи в диком напряжении.  

— Точно не знаю, но уже прибыл гонец с извещением, чтобы успели подготовиться к приезду. С мессиром прибудут гости. Говорят: какие-то важные персоны. Может, наконец-то, жену себе присмотрел. Сколько можно болтаться холостым?

Стефка так и застыла, широко распахнутыми глазами глядя на суетящуюся старуху.

— И… что? — заикнулась было она.

— Не нашего ума это дело,- отрезала Герда. — Всё! Спать!

Но какой уж тут был сон! Всю ночь проворочалась бедная женщина с боку на бок, терзаемая неприятными мыслями. А что если действительно в замке появится баронесса — законная жена? Что тогда будет с ней и с будущим ребенком?  Ведь если на то пошло, она сейчас занимает спальню фон Валленберга — бесспорное место будущей новобрачной. Очень неприятная ситуация!

Изнервничавшаяся Стефка заснула только под утро, но ей так и не дали поспать. Ворвавшаяся на рассвете Герда выдернула раздраженно зевающую женщину из теплой постели в холод ещё не протопленной комнаты.

— Гуго на подъезде к замку. Шевелитесь, ленивые коровы! — пристукнула она клюкой на бестолково мечущихся по спальне заспанных служанок. — Всю ночь где-то болтаются, бесстыдницы, а потом ползают как осенние мухи!

Девушки, до дрожи боящиеся вредной старухи, испуганно кинулись к госпоже: одевать, причесывать, обувать. Стефка только морщилась от боли, причиняемой торопящимися руками. Зато когда головной отряд фон Валленберга пересек подъемный мост крепости, закутанная по самый нос в меха из кладовых Копфлебенца, она стояла в первом ряду встречающих, ежась от пронзительного мартовского ветра. Компанию ей составляли Ульрика, Вальтер, уже солидно округлившаяся Аннет да ещё кое-какие дамы кутали замерзшие носы в меховые воротники.

Все полусонно молчали.

И вот когда багряные рассветные лучи залили нежным светом гордые башни Копфлебенца, прозвучали радостные звуки рога и на башне донжона взвился штандарт барона. Рядом улыбнулся облегченно перекрестившийся Вальтер, зашевелились и дамы вокруг.

Но прошло ещё достаточно времени прежде, чем хозяин въехал в ворота родного замка. Сняв шлем, он внимательно оглядел встречающих и остановился на Стефке. Их глаза встретились, и она с удивлением ощутила, как дрогнуло её разволновавшееся сердце.

— Дамы, брат мой, — поклонился фон Валленберг встречающим, прижав к сердцу руку в стальной рукавице, — вы представить не можете, как я рад  вас видеть. Сейчас переоденусь, немного отдохну с дороги, и мы вновь встретимся.

Стефка не ждала от этой встречи ничего хорошего, но когда барон, больше не обращая на неё внимания, прошёл в дом, сопровождаемый только Вальтером, почему-то почувствовала разочарование. Гуго держался столь отчужденно, что это поневоле заставило её растеряться. Неужели  увлечение пленницей прошло, а может, его и вообще не было?

   В подавленном состоянии духа Стефка вернулась в свою спальню, чтобы прямиком нос к носу столкнуться с суетящейся кормилицей. Раскрыв сундуки, Герда вытаскивала из них одежду барона.

— Быстрее, — недовольно рявкнула она, — раздевайтесь да наденьте передник, чтобы не забрызгать платье. Вода уже готова, и Гуго вот-вот будет здесь.

Смущенная Стефка поняла, что ей доверена честь отмывать барона от грязи дальних странствий. Ну надо, так надо. И пока она отвязывала рукава да напяливала гигантский полотняный передник, на пороге комнаты появился хозяин Копфлебенца. Он уже снял латы и стеганную куртку, поэтому комната тотчас наполнилась едкой вонью застарелого лошадиного пота вкупе с резким запахом давно немытого тела.

— Стефания, — скупо улыбнулся барон, направляясь в мыльню, — как приятно видеть тебя.

Пока барон раздевался, вокруг него шевелилось множество подхватывающего грязную одежду народа, но когда он по ступенькам шагнул в огромную парящуюся горячим паром дубовую лохань, слуги моментально исчезли, оставив их наедине.

Стефка озадаченно наблюдала, как Гуго целиком окунается в воду, но потом все-таки взялась за кусок зеленого душистого мыла и направилась к тому краю, над которым возвышалась его мокрая голова.

Волосы барона были густыми, к тому же слипшимися от грязи, поэтому ей пришлось приложить немало стараний, прежде, чем вернуть им мягкость и чистоту.  

— Дорогая, — обычно скрежещущий грубый голос фон Валлеберга смягчился от нежности,- прикосновение твоих рук  может снять усталость двух недель утомительного пути. Возвращение в родной дом стало для меня особенно желанным из-за ожидания нашей встречи. Я так счастлив.

И его обветренные губы прикоснулись к её мокрой руке.

— Я рада вам угождать, — улыбнулась Стефка, берясь за мочалку, — но по-моему,  моего господина заставила  так расчувствоваться всё-таки горячая вода.

Гуго так встряхнул головой, что её окатило фонтаном брызг.

— Ты мне не заморочишь голову, лукавая женщина. Это топорщащее на твоей талии платье сделало меня счастливым, а не кусок мыла. Герда сказала, что ты тосковала обо мне, и даже открыто признавалась, что жаждешь наших объятий?

— Да когда же она успела, старая сорока, — покрасневшая женщина с досады вылила на голову барона целый кувшин воды.

Но Гуго только расхохотался, отплевываясь и пытаясь поймать её за талию.

— Любимая, Герда знает, как порадовать меня, особенно после долгого отсутствия. Малыш тебя не беспокоит?

— Нет,- усмехнулась Стефка, ловко увертываясь от его мокрых рук, — если меня кто и беспокоит, то это вы, мессир.

— Я? — удивленно вздернул брови барон. — Нет мне прощения, если я чем-то не угодил моей возлюбленной. Чем вы недовольны, дорогая?

Она деловито намылила мочало и с силой принялась тереть плечи и спину застонавшего от удовольствия мужчины.

— Герда сказала, что вы собираетесь жениться, и чуть ли не везёте в своем отряде невесту.

Гуго сухо хмыкнул, насмешливо косясь на нахмурившуюся женщину.

— Нет, я не привез невесты. Герда как всегда подслушивала, но мало что поняла. В действительности же, в мой дом прибыл жених для Эрики. Дочь уже вошла в тот возраст, когда пора подумать о замужестве.

У Стефки моментально отлегло от сердца, но барон ещё не договорил.

-  Почему тебя так беспокоит мысль о моей женитьбе? Ведь у самой есть супруг.

Разозлившаяся женщина мстительно мазнула по носу мыльной пеной, и пока барон, чертыхаясь, торопливо умывал лицо, холодно пояснила:

— Но он не делит с вами мою постель.

— Чертовка, — благодушно пробормотал фон Валленберг, — ревнивая чертовка. Ну, я тебе сейчас задам…

И он внезапно рванулся из воды, залив всё вокруг каскадом разлетающихся во все стороны брызг. Стефка только и успела, что с визгом отпрянуть от ушата, безуспешно спасая своё платье, но почти сразу жекак оказалась в тесном кольце его объятий. Ставшие синими глаза из-под прядей потемневших от воды волос глядели на неё с необычайной нежностью.

— Любовь моя, как же я по тебе соскучился. Знаешь, все эти месяцы я был верен своей Стефании и даже не взглянул ни на одну женщину:  они мне казались нелепыми и уродливыми по сравнению с моей возлюбленной.

Скорее всего, Гуго лгал, но она всё равно попала под странное обаяние его глаз и охотно ответила на пылкий поцелуй. Мыльня плохо приспособленное место для любви, но когда два тела обуревает взаимная страсть, им не помешают лужи и жесткость пола. Валленберг и его любовница слились в объятиях, небрежно подмяв под себя и приготовленные для вытирания простыни, и чистую одежду. Всё закончилось довольно быстро, но принесло такое наслаждение любовникам, что Гуго вернулся в остывающую воду ушата притихшим и умиротворенным, а устало оправляющая юбки Стефка  едва держалась на ногах. Заторможено подняв с пола отброшенное в сторону мочало, она не спеша принялась домывать барона. Некоторое время они молчали, но потом Гуго всё-таки открыл рот.

— Милая, я хочу, чтобы ты уяснила:  рано или поздно, но я всё равно женюсь. Негоже человеку моего положения так долго не иметь супруги: на это мне уже много раз указывал епископ. Моей женитьбы  ждут и вассалы, и сюзерены. Но если даже в Копфлебенце появится новобрачная, это ничего не изменит в наших отношениях. Я люблю тебя.

Стефка уже столько наслушалась за свою жизнь уверений в любви, что  прочно уяснила: слова сами по себе стоят мало. Но кто знает этих фон Валленбергов? С них станется поставить жену ниже любовницы: в этом доме веками всё идёт шиворот-навыворот.

В конце концов, она домыла своего любовника уже окончательно остывшей водой, сходила за новыми простынями, вытащила из сундуков другой комплект одежды, и всё это время Гуго мокрый и голый терпеливо её дожидался.

— Мне жаль тебя оставлять, любимая, — покинул он свои покои,- но у нас впереди ещё целая жизнь.

Жизнь — это слишком долгий срок, чтобы что-то на него планировать.

А в спальне уже вовсю хлопотала над внесенными сундуками довольная Герда.

— Вот, погляди,- ткнула она под нос Стефке их содержимое, — разве можно упрекнуть моего мальчика, что он невнимателен к своей женщине?

Стефка с любопытством заглянула под крышку и не смогла сдержать восхищения. Чего здесь только не было: штуки венецианского тисненного золотом бархата, различные оттенки шелка, вуали, кружева, тончайшее полотно для рубашек, украшенные драгоценным шитьем корсажи и пояса.

— Он ничего для тебя не жалеет.

Кормилица с гордым видом поднесла ей серебряную шкатулку. Стефка открыла украшенную затейливой вязью крышку и замерла от восторга при виде ожерелья в виде золотой сетки, унизанной разной величины розовыми рубинами.

— Какая красота!

Уж казалось, Рауль в свое время задарил её разного рода драгоценностями, но какую радость могут принести дары  нечистой силы? Эльф он или черт — какая разница? Ведь не человек же. Кто знает, во что обернутся его подношения?

— Но теперь-то ты понимаешь, — отнюдь не почтительно ткнула её в бок бесцеремонная старуха,- что щедрее и лучше тебе мужчины не найти? И перестанешь упрямиться да нос задирать?

Стефка, тем временем примерила шелковые, искусной работы чулки. Натянув на ноги, она залюбовалась изящной вышивкой.

— Барон знает толк в женских нарядах, — со вздохом признала она очевидное. — Успокойся, Герда, не собираюсь я ссориться с твоим господином. Знать, такова воля Всевышнего. Что уж тут роптать? Могло быть и гораздо хуже.

— Вот и я о том же.

Хитрая бабка немного пошамкала губами, собираясь с мыслями. Уже достаточно хорошо изучившая её выверты Стефка насторожилась: что же выдаст сейчас эта въедливая старуха? Какие идеи ещё посетят её  голову?

— Ты ему угодила беременностью.  Светится как новенький золотой:  ясное дело, ожидает сына,- пробормотала Герда, многозначительно поглядывая на застывшую от дурных предчувствий Стефку, — ты должна этим воспользоваться.

— Как? — холодно поинтересовалась графиня.

— Отврати его от королев. Попроси на все время твоей беременности не вести игры.

Стефка удивилась. Не сказать, что она  забыла о шахматной комнате, но старалась по возможности не вспоминать  о связанных с ней ужасах. И вот упрямая старуха вновь приоткрыла крышку этого ящика Пандоры.

— Но разве барон намеривается...

— А как же, — снисходительно глянула на неё кормилица, — зря что ли в башне столько времени томится какая-то бургундка?

Она заговорщически понизила голос.

— Мне тут по секрету шепнули, что Гуго привез из Италии новую королеву. Скоро опять начнётся эта страсть! Но если поведешь себя умно,  всё может  измениться: попробуй его уговорить. Гуго настолько увлечён тобой, что не должен отказать.

Не успела Стефка до конца обдумать предложение, как дверь распахнулась и порог переступил фон Валленберг. Гуго был в прекрасном расположении духа: едва завидев возлюбленную с пикантно задранным подолом и с новыми чулками на ногах,  он бесцеремонно завалил её на кровать.  Герда поспешно запахнула полог, чтобы никто не помешал её питомцу развлекаться.

Надо сказать, что второй раз на дню в спешке раздвигать ноги и опять приниматься за женскую работу Стефке не захотелось: ещё болело тело после их первого торопливого соития на полу  мыльной. И всё же она ответила на страсть Гуго, потому что осознавала: это прекрасный повод принудить барона дать опрометчивое обещание.

— Дорогая, — довольно растянулся он рядом, после того как они разжали объятия, — ты в совершенстве владеешь наукой делать мужчин счастливыми.

— Ну и вы отнюдь не новичок в этом деле, — кокетливо хмыкнула Стефания, положив его руку на свой живот,- и ваши старания приносят заметные плоды.

Удивительно, но обычно маловыразительные бледно-серые глаза фон Валлеберга начинали отливать насыщенной синью, когда он останавливал свой взор на возлюбленной, а уж когда смотрел на её чрево, приобретали не свойственный этой уникально черствой натуре нежный блеск.

— Любовь моя, — игриво прикусил он мочку уха, — с этим животиком ты неотразима.

Стефка осторожно покосилась на расслабленно лежащего мужчину. Его лицо излучало умиротворенное довольство жизнью. Кажется, момент был подходящим.

 Быстро прочитав про себя молитву пресвятой Деве, женщина  прижалась к  любовнику.

— Милый, у меня к вам просьба.

— Всё что угодно, — легкомысленно улыбнулся фон Валленштейн, с готовностью целуя её пальцы, — хоть звезду с неба!

Интересно, зачем нормальной женщине нужна звезда? Что ей делать? Однако едва ли не каждый мужчина хоть раз в жизни, но обещает наделить столь сомнительным украшением свою возлюбленную, словно это и есть предел мечтаний любой дамы.

— О, — вежливо рассмеялась Стефка, — моё желание гораздо скромнее. Пока мой ребенок не появится на свет,  прекратите игры с королевами.

Лицо фон Валленберга недовольно вытянулось, и мгновенно испугавшаяся последствий своей дерзости женщина опасливо отшатнулась от любовника.

— Ты сама до этого додумалась, или подсказал кто? — угрожающе нахмурил брови барон, окидывая женщину ледяным взглядом.

Стефка струсила, но не отступила.

— Что вам кажется неприемлемым в моей просьбе? Разве могут нравиться ваши фамильные развлечения нормальной женщине? Я ревную, извожу себя подозрениями и всяческими неприятными мыслями: разве это может пойти на пользу моему младенцу?

Откровенно говоря, это была ложь. Но пусть нелюбимый, пусть не нужный, Гуго должен был заботиться прежде всего о её спокойствии, а не ломать себе голову в очередных шахматных баталиях.  

И хотя эта просьба встала фон Валленбергу поперёк горла, он не смог ей отказать. 

— Что за глупость? Клянусь, ваша ревность совершенно безосновательна. — Гуго всё же попытался робко воспротивиться.

Но любовница уже почувствовала слабину в его сопротивлении.

— Говорят бургундка очень красива. Да я места себе не найду, когда вы затеете игры, от которых за версту несет пеклом. Знаете, — в этот раз женщина непритворно вздохнула, — однажды я уже потеряла своего первенца, потому что де ла Верда пренебрежительно отнесся к моим чувствам.

Валленберг недоверчиво покосился на неё, но после некоторого раздумья уныло согласился.

— Что же…  раз вы этого так хотите.

Он сдался! Когда обрадованная Стефка осознала, что смогла пробить тяжелую броню, заменяющую шахматному монстру сердце, то почувствовала к лежащему рядом мужчине что-то наподобие нежности. По крайней мере, женщина от души осыпала любовника градом благодарных поцелуев.

— Гуго, любовь моя!

Валленберг покорно снёс шквал этих ласк, но и только. Он торопливо покинул любовницу, но  Стефка так радовалась своей первой победе над Гуго, что её мало огорчило его плохое настроение.

 

 

КОПФЛЕБЕНЦ.

Гуго относился к людям, которых, казалось, боялось даже в спешке убегающее от них время. Ритм жизни Копфлебенца с приездом владельца настолько убыстрился, что у замороченной потоком нескончаемых  событий Стефки  иногда не хватало времени, чтобы до конца понять, что происходит вокруг неё.

Во-первых, она плохо высыпалась. Словно в отместку за запрет играть Гуго теперь не покидал её постели и, разумеется, большую часть ночи не давал любовнице уснуть, несмотря на недовольное ворчание Герды. Да и самой женщине становилось всё тяжелее отвечать на его страсть: рос живот, а с ним и общее утомление. Но барон искренне считал, что чем чаще он овладевает любовницей, тем более польщенной и счастливой она себя чувствует.

Во-вторых, где появлялся Гуго, там моментально начинались бесконечные интриги, окружающих его дам. Стефку в них не посвящали, но она догадывалась по шепоткам за спиной и по многозначительным переглядываниям Ульрики и её клевретов, что вновь планируется какая-то каверза.

Но однажды кое-что всё-таки прорвалось наружу.

В тот теплый день дамы перенесли свои посиделки в сад. Уже вовсю зеленели деревья, пахло весной и свежестью, и было  приятно любоваться на нежно белеющие, пушистые облака. Стефка осторожно пристроила свое разбухшее тело на специально вынесенном для неё массивном стуле, с сочувствием взглянув на безобразно раздутое чрево Аннет.

Бывшая королева по-прежнему носила свой расшитый стеклярусом черный наряд, хотя  шнуровка с трудом соединяла бока блио. Рыжие кудри ещё сильнее подчеркивали неизвестно откуда взявшиеся коричневые безобразные пятна на белоснежной коже. В общем, выглядела Аннет не лучшим образом, может, поэтому барон и не обращал никакого внимания на девушку. Он сидел между Стефкой и Ульрикой и увлеченно болтал о всяких пустяках. Его рука машинально поигрывала концами пояса «белой королевы», и это очень  раздражало Стефку, потому что вносило элемент игривой интимности в поведение Гуго. И конечно же хитроумная Ульрика не преминула этим воспользоваться.

— Мессир, — немного понизила она голос, — время Аннет вот-вот настанет.

— Да, — сухо подтвердил фон Валленберг, — но я не вижу причин для беспокойства. Несомненно, демуазель справится с таким делом.

— Но, — собеседница выдержала многозначительную паузу,- вы до сих пор не определились с выбором имени для будущего младенца.

Гуго недовольно хмыкнул.

— Пусть этот вопрос решит священник: мне всё равно.

— А если Господь вам больше не даст младенцев мужского пола?

Валленберг мимоходом поглядел на чрево Стефании.

— Думаю, у меня есть шанс получить наследника в другом месте.

Губы Ульрики растянула недоверчивая улыбка.

— В прошлый раз ребенок  мадам Стефании, каким-то образом таинственно исчез. Разве можно полагаться на такую женщину в решении столь важного вопроса?

Стефка опалила злючку гневным взглядом, но дама даже бровью не повела.

   — Всё бывает, — с тяжелым вздохом согласился барон. -  Во-первых, мы сможем предпринять ещё попытку. А во-вторых...

Гуго поудобнее уселся и постарался, чтобы его голос прозвучал как можно бесстрастнее.

— … решён вопрос о браке моего брата с дочерью графа Клейморского Жанной Гогенлау.

Даже Стефка впервые услышала об этом, что уж говорить об остальных женщинах. Над  уголком сада повисла такая тишина, что стал слышен звук летающих вокруг насекомых. Все недоверчиво уставились на наслаждающегося их изумлением барона. А вот его интересовала только побледневшая Ульрика.

«Белая королева» умела держать себя в руках, но в этот раз выдержка изменила ей.  

— Как это возможно? — нервно осведомилась она.

Барон только развел руками.

— Не понимаю вашего вопроса. Мой брат — здоровый и крепкий мужчина, почему он не может жениться? Вот он и продолжит род фон Валленбергов, если Господь так и не даст мне сына.

Ульрика потрясенно застыла. Зато Стефка неожиданно почувствовала себя виноватой.

«Ой, — испуганно подумала она, — Ульрика ведь по-прежнему любит Вальтера. Зачем Гуго так прилюдно унижает её?»

Дальше события выстроились в таком порядке.

Сначала сына родила Аннет. Несмотря на настоятельные просьбы окружения, упрямый фон Валленберг отказался дать отпрыску имя Гуго даже вторым или третьим, тем самым начисто отстранив младенца от наследства.

В ту же ночь к Стефке во сне явился белоснежный барс. Подлетев к лежащей на кровати женщине, он пренебрежительно фыркнул.

— Ты становишься курицей — жирной глупой наседкой!

— А что, есть какая-то разница между мною сегодня и вчера?

— Не знаю… наверное, нет, раз ты сама этого не ощущаешь.

Вот и поговори с ним после этого: не зря говорят, что лукавый большой путаник.

Потом в сопровождении свадебного поезда уехал во Фландрию к своей невесте Вальтер фон Валленберг.

Графиня стала случайным свидетелем того, как Ульрика провожала отъезжающих. Женщина стояла на крепостной стене, и ветер небрежно развевал её белую вуаль над погруженным в мрачные мысли лицом. Грусть, тоска, одиночество...

Стефания родила фон Валленбергу сына в одну из особо жарких ночей августа. Роды прошли на удивление быстро и безболезненно, к вящему удовольствию хлопочущей вокруг неё Герды.

— Вот,- гордо протянула она новорожденного счастливому отцу, — а  что я тебе говорила! Смотри,  здоровенький и крепкий младенец, и уже сейчас видно, что настоящий Валленберг: вылила в тебя, как каплю в каплю. Одно слово – Гуго. Наш будущий господин!

Барон осторожно принял на руки бесценный сверток, смотревшийся в его больших руках особенно маленьким.

   — Сын, — нежно прошептал он, целуя младенца в сморщенный красный лобик, — как же долго я тебя ждал. Спасибо, любимая, вы сделали меня самым счастливым человеком на земле.

   Стефка облегченно закрыла глаза: хоть кого-то она сделала счастливым.

   Это была удивительно спокойная пора в жизни женщины. Малыш на руках — живое родное тепло согрело и заставило расцвести её душу. Пусть отношения с мужчинами дарили ей мало радости, но она обрушила на младенца все запасы нерастраченной материнской любви.  

Даже отношение к барону и то изменилось: ведь он был отцом её бесценного малютки. Стефка притерпелась к диковинному характеру любовника, научилась ценить и его страсть, и тихие вечера, когда фон Валленберг и Аннет играли в шахматы.  Она сидела неподалеку со спящим малышом на руках и невидящими глазами смотрела на шахматное поле. Теперь ей было всё равно: кто побеждает в игре и какая королева властвует.

Вальтер задерживался во Фландрии и, наверное, поэтому Ульрика странно притихла.

Стефка довольно редко посещала её гостиную, хотя «белая королева» прекратила третирование соперницы и была с ней подчеркнуто вежлива. И это затишье сильно беспокоило женщину, заставляя избегать посещений каминной комнаты. 

— Дорогая,- как-то попенял ей на это фон Валленберг, — чураясь общества остальных дам, вы ведете себя странно. Мы здесь живем единой семьей, и мне бы не хотелось, чтобы между вами с Ульрикой царила вражда. Хоть худой, но мир. Не уподобляйся сварливой Герде.

— Я чувствую какую-то опасность, — неохотно призналась Стефка, — и вы должны меня понять. После стольких скитаний, я наконец-то обрела дом и вашу любовь. Ульрика мне этого не простит.

— Думаю, ваши страхи безосновательны, — довольно улыбнулся Гуго, поцеловав её в висок. — Не преувеличиваете опасность, исходящую от этой женщины. Что она может?

Увы, разыгравшиеся в последствие события показали, что фон Валленберг недооценил взращенной когда-то собственными руками ненависти «белой королевы».

 

 

РОЖЕ ДЕ ВИЛЬМОН.

Странная всё-таки дама — судьба!

В тот промозглый осенний вечер она столкнула в захудалой придорожной харчевне двух человек, совершенно случайно оказавшихся в тех местах.

Граф де ла Верда после долгих напряженных переговоров с королем Эдуардом все-таки добился освобождения из-под стражи Маргариты Анжуйской — бывшей королевы Англии. Он лично сопроводил её в Дампьер — тихий замок, отражающий невысокие стены в медленно текущей мимо Луаре. Его великодушно выделил для жительства свергнутой королеве её кузен Людовик.

Путешествие с раздавленной судьбой, молчаливой женщиной  оказалось  очень тяжким.

Дон Мигель помнил Маргариту иной — решительной, красивой и дерзкой повелительницей. Проводив царственную изгнанницу до Дампьера, граф поспешил уехать из унылой обители.

Увы, дон Мигель не любил неудачников, считая, что крах их устремлений не что иное, как промысел Божий. А если так, то жалость неуместна, а сочувствие греховно.

Проливной дождь заставил его сделать непредвиденную остановку в местной харчевне.

Каково же было удивление графа, когда  в прокопченном неопрятном зале за осклизлым от впитавшегося вина столом он заметил явно знатного путника. Одежда, повадка, надменное лицо — всё в нем выдавало дворянина, но лишь приглядевшись внимательнее, дон Мигель понял, как ему повезло. На весь долгий дождливый вечер у него появился собеседник, да ещё какой — знаменитый бургундский менестрель шевалье Роже де Вильмон.

Когда граф бывал при дворе Карла Смелого, они не раз встречались и даже перекидывались парой-тройкой фраз. Потом пронесся слух, что де Вильмон путешествует: очевидно, менестрель ему попался по дороге во Фландрию. Поэт тоже узнал де ла Верду и  обрадовался, что не придется в одиночестве коротать унылый вечер.

— Моя лошадь захромала, а местный кузнец заболел, и пока  слуги ищут в этих забытых Богом местах другого коваля, я вынужден сидеть в  мерзкой вонючей дыре и проклинать дождь,- пожаловался он графу за стаканом вина. — Как же я рад, что случай направил вас сюда. А куда направляетесь вы? Может нам по пути?

Что же, собственно скрытничать уже было незачем, и граф скупо поведал собеседнику грустную историю английской королевы.

— Несчастная женщина, а ведь когда-то была известной красавицей. Из-за неё с ума сходили мужчины, — сочувственно вздохнул де Вильмон. — Правда или нет, но ходят слухи, что покойный граф Уорик устроил войну Алой и Белой роз после того, как она отвергла его чувства. А когда королева на них всё-таки ответила, восстановил её на престоле.

Дон Мигель поперхнулся вином. Такое толкование страшных и кровавых событий могли придумать только во Франции, где любое, даже самое далекое от страсти дело вечно норовят обрядить в любовную мантию. Но спорить не стал: а зачем? На то и существуют менестрели, чтобы превращать самые низменные страсти человеческой натуры в возвышенные стансы о любви к прекрасной даме.

— Не могу знать, — деланно зевнул он, — альковы королей не так уж и раскрыты постороннему взору, как это принято считать. Однако насколько мне не изменяет память, в период реставрации у Уорика была другая любовница. Впрочем, иногда мужчины делят страсть и с двумя женщинам: одни им нужны для души, другие для честолюбия.

— Кому как не вам знать об этом, — уважительно рассмеялся менестрель,- о ваших победах над женскими сердцами рассказывают легенды.

Вот именно, что легенды. Неужели людям нечем больше заняться, кроме как судачить о его интрижках?

— Бессовестно врут, — устало отмахнулся дон Мигель. — На самом деле женщин, с которыми я бы хотел оказаться в одной постели, до обидного мало.

— Говорят, ваша покойная жена была дивной красавицей. Как жаль, что она умерла такой молодой, — счёл нужным посочувствовать собеседник.

Дон Мигель ничего не ответил. И почему люди считают, что исполняют долг милосердия, напоминая человеку о самых неприятных событиях в жизни?

Сколько бы граф не отслужил месс по покойной жене, его всё равно не отпускала душевная тяжесть.

— Почему красавицы умирают так рано — ваша жена, Агнесс Сорель? — между тем продолжал беспечно философствовать де Вильмон. — Совершенная красота, видимо, настолько угодна Богу, что он быстро призывает её к себе. Впрочем, год назад я имел случай столкнуться с необыкновенно красивой женщиной и в самом неожиданном месте.

— Неужели? – с трудом изобразил заинтересованность граф.

Ему уже расхотелось разговаривать с де Вильмоном, но что ещё делать на постоялом дворе, когда укладываться спать ещё рано, а на улице по-прежнему льет проливной дождь?

Менестрель уселся поудобнее, и с заблестевшими от предвкушения глазами, начал свой рассказ.

— Я выехал из Фландрии больше года назад, направляясь в Тоскану. Меня пригласил к себе в гости Лоренцо Великолепный, но я решил особо не торопиться, чтобы вдоволь насладиться путешествием, посмотреть на мир, поклониться христианским святыням. Когда я навестил Трирское епископство, то был приглашён в гости к одному из местных баронов — Гуго фон Валленбергу. Его замок Копфлебенц — настоящая твердыня, да и сам он фигура прелюбопытная. Уродлив как тролль  и дьявольски умён. Вы никогда о нём не слышали?

Дон Мигель покопался в своей памяти: что-то он слышал про этого человека.  

— В своих владениях фон Валленберг полновластный сеньор, бывает при всех европейских дворах, и за ним тянется хвост из самых невероятных слухов. Вся их семья уже много поколений помешана на шахматах, и говорят, что играют они на самых невероятных условиях. В общем, трижды подумаешь, прежде чем въехать в ворота такого замка, и все-таки мне было интересно посмотреть на этого зверя в его логове, и я принял приглашение.  

Тут менестрель для пущего эффекта сделал паузу, и де ла Верда увидел на его губах странную улыбку то ли сожаления, то ли удивления. Внезапно графа заинтересовал рассказ де Вильмона.

— И что же вы смогли увидеть в трирской глуши?

Де Вильмон загадочно усмехнулся, для выразительности восхищённо щелкнув пальцами.

— Я попал в один из самых загадочных замков Европы. Роскошь там царит сродни флорентийской. Но не это главное. Всем в замке заправляет метресса барона – по виду истинная королева с манерами и осанкой богини, необыкновенно образованная дама, и вокруг нет ни одной не то чтобы дурнушки, а даже непримечательной женщины. Но особенно меня поразила одна дама — она  сидела в сторонке и была очень печальна. Такой красавицы  я ещё не видел: Глаза, цвета синего мокрого бархата, локоны цвета золота, совершенные и нежные черты лица. Не женщина – изысканная грёза, легкая и светлая. Верите, я влюбился в тот же миг. А она оказалась любовницей фон Валленберга, и это было так неестественно. Красавица и урод! Оказал ей внимание,  чуть не поплатился за это жизнью: смерть пролетела мимо, и я даже почувствовал на шее её дыхание.

   Дон Мигель зачарованно слушал этот перегруженный метафорами и преувеличениями рассказ. Но если откинуть поэтические обороты, то… «Этого не может быть, потому что не может быть никогда, — твердо сказал он себе, — мало ли на земле красоток с золотистыми кудрями и темно-синими глазами? Каждая вторая. А Стефания мертва! Я сам видел обугленные трупы: там невозможно было выжить»

— Как же звали эту даму из Трира? — как можно безразличнее спросил он.

— Знаете, женщина не показалась местной уроженкой, — задумчиво проговорил менестрель,- и хотя она чисто говорила по-немецки, всё-таки акцент ощущался. Но она и не француженка. Её имя предопределило предназначение – она подобна праздничному венку на голове богини красоты.

— Стефания? — обреченно пробормотал граф.

— Вы сразу же догадались, — обрадовался менестрель,- а я написал об этом песню…

Он и дальше что-то болтал, но де ла Верда его уже не слушал.

«Ну и что же, ещё одна златокудрая Стефания. Мало ли их прядет шерсть по захолустным замкам Европы? Совпадение, не больше. Иначе бы у меня давно разболелась голова от новой пары рогов!»

— Вы говорите, этот барон известный шахматист? — перевёл он разговор на другую тему.

— А вы разве никогда не слышали об играх живыми людьми?

И тут дона Мигеля, наконец-то, озарило: он вспомнил, кто ему говорил о фон Валленбергах.

Теперь уже покойный папа Павел, как-то играя при юном каталонце в шахматы, гневно рассуждал, что во всем надо знать меру и не попустительствовать дьяволу даже в самом безобидном развлечении. Мол, ему доносят из Трирского епископства, что бароны фон Валленберги играют в шахматы, используя вместо фигур живых людей. Тогда де ла Верда не осмелился обратиться за подробностями к святому отцу, но зато теперь с интересом выслушал объяснения менестреля:

— Рассказывают, что когда-то давно в Копфлебенце во время шахматных партий убивали людей, когда выходили из игры, олицетворяемые ими фигуры. Сейчас этого вроде бы уже нет, но земля слухами полнится:  говорят, в их партиях по-прежнему люди заменяют фигуры, но никто не знает, в чём конкретно заключается игра.

М-да! Малопонятно, но был ещё аспект проблемы поневоле его заинтересовавший.

— А почему вы так уверены, что эта дама любовница хозяина?

— Когда женщина и мужчина исчезают вдвоем из зала прямо во время танца, а потом ты видишь её уже с распухшими от поцелуев губами… Что в таком случае можно подумать?

— А муж этой женщины?

— В ответ на мой вопрос дама Стефания сказала, что её супруга в замке нет.

Дон Мигель рассеянно выслушал продолжение описания жизни Копфлебенца: он даже согласно покивал головой на некоторые сентенции менестреля, но потом всё же незаметно перевел разговор на другую тему и вскоре откланялся.

 «Она мертва!» — упрямо сказал  себе де ла Верда, укладываясь спать. – «Она мертва хотя бы потому, что барон не счел нужным скрыть ту даму от де Вильмона. Украденных женщин не выставляют напоказ, даже не изменяя имен. Да и вообще, фантазия менестреля могла любую смазливую бабенку превратить в идеал красоты."

И всё же… что-то царапало сердце, какое-то неясное предчувствие новой беды. Дон Мигель в ту ночь долго молился за упокой души супруги, даже не сознавая, что таким образом пытается уговорить Создателя  оставить Стефанию  у себя.

 

 

 

Уважаемые авторы! По вашим многочисленным просьбам внесены некоторые изменения в Правила сайта, касающиеся публикаций произведений большого объёма. В тех случаях, когда автор размещает продолжение одного и того же произведения в виде его последующих глав,частей и т.п., ему разрешается до четырёх публикаций в сутки..


Просьба к читателям! Поддержите, пожалуйста, творчество автора вашими комментариями здесь или репостами в соцсетях, нажав на соответствующие значки внизу этого текста.

+1
08:33
32
RSS
19:24
Вот так часть!!! Но какова встреча!!! Взволнованна до предела. Тороплюсь дальше…
21:24
Здесь дона Мигеля можно только пожалеть.
Загрузка...
|
Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!
Литературный Клуб "Добро" © 2018 Работает на InstantCMS Иконки от Icons8 Template cover by SiteStroi