Тайна старой карты

Тайна старой карты

 

 

                           ПРЕДИСЛОВИЕ

 

 

       Золото Запорожской Сечи – это не просто красивая сказка о таинственном  кладе, написанная неким автором  в качестве сценария для очередного приключенческого фильма. Это живая история, похожая на легенду, которая на протяжении двух веков будоражит сознание многих искателей приключений. Это реально существовавшая казна, которую Запорожские казаки собирали столетиями, приобщая к ней все самое ценное, что было добыто в походах, войнах и налетах на сопредельные регионы. В 1709 году, когда после Полтавской битвы статус запорожцев покачнулся и надежд на то, что им удастся отстоять самоуправление в России, не осталось. Атаманское окружение стало всерьез задумываться о судьбе своего золотого запаса. В этот период, казаки, посвященные в великую  тайну Сечи, приняли решение, поражающее воображение своей смелостью и дерзостью – вывезти сокровища с территории Российской империи и обосноваться в любой стране Востока, Америки или в столетие назад открытой Новой Голландии, переименованной в 19 веке в Австралию. Там предполагалось за казначейское золото выкупить территорию, на которой вновь возродиться вдали от родного Днепра привычная вольница.

    Пришел 1775 год. Екатерина Вторая подавила пугачевский бунт и принялась за ликвидацию Днепровского очага потенциального бунтарства. Особой команде приданной полевым войскам, было предписано отыскать и  изъять казну запорожцев. О количестве золота и месте их нахождения были самые противоречивые сведения. Часть запорожцев, не пожелавших подчиниться Екатерине Второй, устремилась в Турцию. Поэтому царские генералы укрепили сторожевые посты на юге, выстроив сплошную заградительную линию на всех подступах к Черному морю.

  Запорожцы схитрили. В путь были снаряжены два «золотых» обоза, один из них ложный, другой – настоящий. Две команды пошли по разным направлениям. Первый обоз двинулся на юг в заведомую западню. Предполагаемое развитие событий в ней оправдалось полностью. Обоз был схвачен, весь груз, состоящий из тридцати осмоленных дубовых бочонков, размещенных в трех повозках, запряженных волами, был опечатан императорскими офицерами без вскрытия. Под усиленной охраной содержимое обоза было отправлено в Петербург, где в Екатерининском дворце их вскрыли. Императрица Екатерина Вторая пришла в ярость, когда, после вскрытия бочек, ее взору предстали обычные камни и песок с острова Хортицы.

   Так запорожские казаки выиграли время для тайного прохода второго обоза с золотой казной на Восток. Они планировали перебраться через Дон к Каспию, а по нему достичь Персии. Надеялись атаманы, что донские казаки, как никак, а все же собратья, не выдадут их императрице и пропустят через свои земли. Но надежда на помощь донских казаков не оправдалась. Подходы к Дону бдительно охраняли конные дозоры. Они поодиночке отлавливали запорожских казаков и услужливо сдавали их на расправу екатерининским генералам. Обозу пришлось затаиться в зарослях реки Темерник, ждать, пока утихомирится облава и иссякнет энтузиазм донских собратьев.

  Надвинулась зима. К весне большая часть обозников или умерли от холода и голода, или были пойманы конными патрулями Донских казаков. Власти вскрыли обман запорожцев и с особым пристрастием пытали беглецов. Но ни пытки, ни изощренные казни не смогли вырвать из них тайну золотого обоза – он исчез бесследно.

 

 

 

 

                                          Г Л А В А   1

 

                               НОР  -  НАХИЧЕВАНЬ   1834 год

 

       Ранним морозным утром, когда оранжевое солнце едва выплыло из-за горизонта и только осветило своими золотистыми лучами снежный покров монастыря, монах Симон вышел из теплой трапезной, где с ночи витал неповторимый аромат свежего хлеба. Дубовая, грубо отесанная дверь, с коваными навесами,  предательски скрипнула под его рукой и тупо уперлась снаружи в быстро собравшийся сугроб переливающегося серебром рыхлого снега.

— Надо будет послать послушников, чтобы расчистили после ночного снегопада дорожки в храм. – Подумал про себя монах и плотно прикрыл за собой дверь.

   Иеромонах Симон более пятидесяти лет служил Господу в армянском монастыре Сурб-Хач, в том, что на Дону, и даже считался одним из его создателей. Именно тогда, в самом начале 80-х годов 18 века, когда на этом месте простиралось чистое поле, его больного и слабого подобрали переселенные из Крыма армяне-христиане. Они вылечили, выходили незнакомого юношу, позже обучили своему языку  и дали приют на всю оставшуюся жизнь. С тех пор Симон ни разу не покидал стен обители. Прошло много лет, сменилось несколько настоятелей монастыря, практически не осталось тех братьев, кто помнил, при каких обстоятельствах он здесь появился, кроме, пожалуй, его самого.

     Выйдя из трапезной, он пошел по глубокому хрустящему снегу, опираясь на длинный посох к главной церкви обители, чтобы встретиться с недавно назначенным новым архимандритом. За прошедший год, с момента назначения священника на эту должность, у Симона не было возможности пообщаться с ним откровенно,  да и не был он любителем раскрывать свою душу даже перед духовными отцами. Но сейчас, когда прожитая жизнь осталась позади, настал тот час, когда нужно было кому-то довериться и посвятить в ту сокровенную тайну, хранителем которой он, монах Симон, являлся много лет.  Ступив на крыльцо, он толкнул тяжелую, сбитую из крепких толстых сосновых досок дверь, и сразу оказался в сумеречных сенях, пахнувших влажным деревом  от свежевымытого пола. За столом, при свете толстой свечи сидел келейник архимандрита, недавний послушник по имени Баграт.  Он сосредоточенно, вытянув трубочкой губы, затачивал ножом гусиные перья и складывал рядом, слева о себя. Увидев старца, он вскочил с места, едва не уронив стул. В монастыре Симон не дослужился до особо высокого положения, а всего лишь исполнял обязанности эконома,  отвечая при этом за хозяйственную деятельность, но в силу почтенного возраста и заслуг вызывал у всей братии должное уважение.

— Спасайся, брат. – Произнес Симон традиционное монастырское приветствие и трижды перекрестился, склонив голову.

— Спаси, Господи. – Ответил келейник и, нащупав рукой стул, отодвинул его ближе к стене. – Его высокопреподобие ждет вас, отец Симон.

    Он пропустил старика в покои настоятеля и закрыл за ним дверь.

Архимандрит Арутюн Аламдарян был назначен настоятелем монастыря всего год назад. Не задолго до этого он вообще вел мирской образ жизни и преподавал в Тифлисе армянскую словесность и закон Божий. Только четыре года назад, по неизвестным никому причинам, он принял постриг в Эчмиадзине и до этого назначения был викарием в Закавказской армянской епархии. Однако, находясь в монастыре, он по привычке, а, может быть, по зову души  продолжал заниматься науками и обучением грамоте детей бедных прихожан.

   Симон переступил порог кельи и осмотрелся. Узкие переплеты оконных рам, слабо пропускали дневной свет, поэтому в помещении царил полумрак. Большая лампада, заправленная растительным маслом, подвешенная к потолку на трех посеребренных цепях, освещала  единственный в храме образ Богоматери и высеченный в камне контур Святого Креста.  Почти в центре кельи возвышался массивный стол с резными ножками. Восковая свеча в медном подсвечнике бросала красноватый свет на развернутый пергамент, над которым склонился молодой послушник. Тот усердно выводил гусиным пером буквы, при этом, стараясь не капнуть чернилами на стол. Архимандрит сидел поодаль от него в кресле и, развернув на коленях толстую книгу в красном кожаном переплете,  диктовал непонятный Симону текст на греческом языке. На священнике был черный повседневный подрясник, а на ногах домашние чуни из черной овчины.       

-  Молитвами Святых Отец наших, Господи Иисусе Христе, Боже наш, помилуй нас». – Произнес Симон молитву, обязательную для получения разрешения войти в келью настоятеля.

— Аминь. – Ответил Архимандрит и, подойдя к монаху, протянул ему свою руку.

   Тот в ответ поцеловал ее и добавил:

— Ваше преподобие, благослови.

        Аламдарян положил Симону руку на плечо и, трижды перекрестив, жестом разрешил ему войти в помещение.                       

— Отдохни, сын мой. Когда будет надобно, окликну. – Обратился он к послушнику, и как только тот удалился, вернулся на свое прежнее место.

     Весь необходимый официальный этикет, обязательный в присутствие посторонних лиц, был соблюден, поэтому, оставшись наедине со старцем, настоятель спросил:

— Что беспокоит тебя, отец Симон, ты не болен? – Он отметил, что голос старика звучал с простуженной хрипотцой, а глаза обрамляли воспаленные веки.

— Хворь телесная ничто в сравнении  со страданиями духовными. От них спасаюсь молитвами.

— Тогда что же тебя привело ко мне?

     Симон вновь перекрестился и тяжело вздохнул.

— Грешен я, отец Арутюн и грех мой за старостью, прошению не полежит.

       Настоятель поднял на старца удивленные глаза и развел руками.

— О чем ты, Симон? Для всех из нас ты всегда был, есть и далее будешь образцом добродетели, покорности и послушания.

— Грешен я. – Повторил Симон. — Но грех мой против самого себя, потому как большую часть своего бренного существования жил под именем, которого не получал при Крещении.

  — Поясни.

    Симон провел морщинистой ладонью по влажному от пота лбу и, не глядя в глаза архимандриту, продолжил:

— Я не потомок тех переселенцев, которые прибыли сюда из Крыма. По рождению я Запорожский казак и зовут меня на самом деле Семеном, а не Симоном. Братья, нашедшие меня в этих местах назвали так ради того, чтобы я не попал в руки царских жандармов.

— Ты совершил какое-то преступление? – Спросил отец Арутюн.

— Нет, Преподобный, в этом я перед Богом честен.

— То, что ты поменял свое имя, это не столь тяжкий грех, чтобы каяться в нем. Я вижу, тебя волнует нечто другое.

-  Ты прав, Преподобный. – Старец опустил глаза и, потерев немеющие руки, продолжил.    —  Все мы бренны. Мы гости в этом мире, а вечно будем пребывать только в царствие небесном. Не подобает мне предстать перед Творцом, не сделав того, что не сделано. Но и сделать то, что я должен, уже не могу.

   Настоятель слушал его молча, не перебивая.

— Дело в том, что я являюсь хранителем казацкой скарбницы и, в свое время, дал обет  передать ее тем, кто за ней вернется. Всю жизнь я ждал наступления этого момента, но чувствую, что очень скоро наступит мой час встретиться с Всевышним. Поэтому не могу унести с собой в могилу эту тайну.

— Ты хочешь исповедоваться? – Осторожно спросил отец Арутюн.

— Не сейчас. Пока у меня к тебе только просьба. – Он полез за пазуху и вытащил оттуда золотую монету с отверстием на тонком кожаном шнурке. -  Если после моей кончины, кто-то придет  в монастырь в поисках меня, покажи им эту монету. У тех людей должна быть такая же, у нас это своего рода пароль. Поэтому расскажи им, где я спрятал сокровища моего народа.

— А где ты их спрятал? – Полушепотом спросил Арутюн.

— Это я скажу тебе, только на смертном одре. Пока я жив, я  хранитель этой тайны. А когда подойдет мое время, обещай лично проводить меня в последний путь, тогда обо всем и узнаешь.

— Не тревожь свою душу, Симон.- Он осекся на полуслове и спросил, — Или ты желаешь, чтобы наедине я называл тебя Семеном.

— Не нужно ничего менять. В монастыре я стал Симоном, поэтому и умру под этим именем.

   Неожиданно он закашлялся и Арутюн протянул ему глиняную кружку с водой.

— На вот, испей.

    Симон сделал два глотка и поставил кружку на стол.

— А теперь, прости меня, отец Арутюн, мне еще нужно за дровами съездить. Сегодня мороз, а печи топить почти нечем.

— Бог простит. – Ответил настоятель и, перекрестив старца, добавил. –  Господь тебе в помощь.

   

       Выйдя от архимандрита, Симон вернулся к себе в келью, накинул поверх подрясника овчинный тулуп и пошел в конюшню. Его конь, на котором он обычно ездил за хворостом и  продуктами, был ему единственным  верным другом. Как иеромонах, Симон по своему статусу не мог иметь семью, поэтому животное стало для него самым родным и близким живым существом. Он мог часами находиться в конюшне, ухаживая за скакуном и общаясь с ним, как с живым человеком. Увидев хозяина, конь тряхнул гривой и затоптался на месте.

— Здравствуй, Орлик. – Потрепал его Симон по холке и протянул ко рту небольшой кусочек сахара. – Сейчас поедем кататься.    

     Он взял коня под уздцы и вывел на хозяйственный двор, где стояли сани. Молодой послушник в это время засыпал на них теплое сено, принесенное из конюшни.

— Хватит таскать солому, а то хворост класть некуда будет.- Остановил он рьяного паренька. – Лучше принеси сбрую.

    Симон очень щепетильно относился к конской сбруе: хомут, уздечку, подбрюшник и шлеи, он всегда старался делать сам с учетом особенностей телосложения коня. Для этого он всегда выбирал самую лучшую кожу и не жалел на это денег.

   Через несколько минут, вооружившись топорами, монахи выехали с территории монастыря.

     День стоял солнечный и ясный. Свежий снег ослепительно блестел на солнце, создавая атмосферу душевного покоя и умиротворения. Послушник управлял вожжами, а Симон лежал в санях на спине и смотрел в небо, невольно вспоминая всю свою жизнь. Мерные покачивания саней разморили старика и он не заметил, как сомкнул глаза. Сколько он находился в забытьи, он не знал, но пробудился оттого, что конь громко заржал и остановился. Симон поднял голову и посмотрел по сторонам.

— Что случилось? – Спросил он у послушника, протирая глаза.

— Не знаю, отец Симон, что-то конь перестал меня слушаться, и ведет себя, как-то странно.

     Орлик действительно пытался развернуться, беспричинно ржал и постоянно дергался из стороны в сторону.

     Симон поднялся в полный рост и, прислонив ко лбу ладонь, в качестве защиты от солнца, устремил свой взор на простирающуюся впереди равнину.

— Что это? – указывая рукой в сторону, опередил его послушник.

    По белоснежному склону холма, как сухие листья по реке, плавно катились серые комочки. Симон не сразу понял, что это волки и еще какое-то время стоял и смотрел на них, как завороженный. Конь сам, не ожидая команд со стороны людей, развернулся и с места пустился в галоп. Симон не удержался на месте и навзничь упал в мягкое сено саней. На ощупь он нашел брошенный топор и инстинктивно сжал его в своей руке.

    Как не старался конь унести людей подальше от беды, но сани и глубокий снег не давали ему возможности уйти от преследования. Волки неумолимо сокращали расстояние. Их было семь или восемь, скорее всего это был выводок, который волчица вывела на охоту. Хищники бежали по глубокому снегу, то на миг, пропадая из виду, проваливаясь в сугробе, то вновь вырываясь из него, поднимая за собой белое облако. Они не лаяли и не рычали, а молча бежали за повозкой, сверкая белыми клыками. Часть из них уже почти поравнялись с санями, но не пытались напасть на людей, а продолжали бежать рядом, стараясь догнать коня и напасть на него сбоку. Молодой послушник, глазами полными ужаса, смотрел по сторонам, не выпуская из рук вожжи. В то же время,  он мужественно старался не поддаваться панике, хотя шансов на спасение не оставалось никаких. До спасительного жилья людей еще было достаточно далеко. И тогда Симон принял для себя самое важное решение. Он сбросил с себя тулуп и, прижимая к груди топор, спрыгнул с саней.

    Волки, как по команде тоже остановились на месте и стали окружать человека. Симон ранее никогда не видел так близко волка. Ему казалось, что это та же самая собака только дикая. А теперь, глядя в желтые глаза волчицы, они понял, что волки – это волки. Их нельзя остановить, как обычную собаку, грозным окриком, привычной командой или лакомством. Человек, попавшим к ним,  автоматически становится или соперником или жертвой.

    Поднявшись из сугроба, Симон вскинул руку на трех подбежавших к нему молодых волков. Те отпрянули в сторону и остановились, ожидая вожака. Волчица, медленно стала подбираться к нему сзади. Симон услышал ее тяжелое дыхание и развернулся. В этот момент, что-то  внутри Симона перевернулось. Глядя смерти в лицо, в нем  вновь возродился прежний воин, каковым он был в далекой молодости. Он сжал рукоятку топора, как эфес сабли, и сделал шаг навстречу волчице. В этот момент, с противоположной стороны один из волков, прыгнул на него и впился зубами в плечо. Резким движением Симон сбросил его и на лету нанес удар прямо в голову. Хищник не издав ни единого звука, замертво упал в снег. Почуяв запах крови, звери почти одновременно набросились на бедного монаха, они хватали его за руки, ноги, грудь, а тот продолжал оставаться на ногах, размахивая вокруг себя окровавленным топором.

    Сколько продолжалась эта смертельная схватка, Симон не помнил, для него все происходило, как в тумане. Окончательно обессилев, он уронил свое оружие в сугроб и посмотрел вокруг себя. Некогда белый снег стал алым от крови, вокруг валялись изуродованные трупы животных, куски шерсти,  мяса и обрывки его одежды. Несколько хищников, хромая и повизгивая, удалялись от него в сторону заросшей кустарником балки. Боли Симон не чувствовал, его одолевали лишь смертельная усталость и внезапно нахлынувшая апатия. Он сделал несколько шагов в ту сторону, куда удалились сани, и упал, потеряв сознание.

 

     Приняв постриг, Арутюн Аламдарян не пытался полностью уйти от мирской жизни. Он продолжал общаться со светскими людьми и в тайне занимался тем, чем ранее увлекался в миру. Его безудержной страстью оставалась поэзия, вечерами он с удовольствие читал новые творения Пушкина, Жуковского и Кольцова, а иногда и сам пробовал себя в этом качестве.

   Этим морозным днем, он сидел за своим рабочим столом, занятый созданием своего очередного творения. Вдруг, где-то во дворе он услышал подозрительный шум возбужденных голосов. Он прислушался. Ему не показалось, на монастырском дворе действительно звучали отрывочные крики, но из-за толстых стен и двойных стекол он не мог разобрать слов. Он подошел к окну, но из-за образовавшейся ледяной корки на стекле, так ничего и не смог рассмотреть. Положив перо на чернильницу, он вышел в сени, но к своему удивлению не застал на месте своего келейника. Обычно тот никогда не отлучался без его разрешения.

— Баграт. – На всякий случай позвал его архимандрит и прислушался в надежде услышать либо отклик его, либо приближающие шаги. Но ни того, ни другого не последовало. Это еще больше насторожило Аламдаряна. Он вернулся в келью, накинул на себя балахон и вышел во двор.

   К его удивлению на монастырском подворье царила непривычная суета, монахи один за другим бегали, то  к жилому блоку, то оттуда к роднику. Кто-то из них тащил в руках старое тряпье, кто-то нес в деревянных ведрах воду, а кто-то прижимал к груди святые образа. Из-за спины Арутюна вдруг выскочил диакон Гурген  со стеклянными баночками в руках. Он очень торопился, но, увидев архимандрита,  остановился возле него  и свободной рукой молча трижды перекрестился.

— Что случилось, отец Гурген? – настоятель ко всем пожилым членам братии обращался именно так, считая, что обращения «брат» с его стороны, свойственно только по отношению  к младшим по возрасту или положению.

— Горе у нас великое, Преподобный. – Ответил тот и вытер рукавом накатившую слезу.- Отца Симона в поле волки загрызли.

— Как? – Опешил архимандрит от услышанного известия. — Он же утром был у меня.

— Да, отец Арутюн. А ближе к обеду поехал в лес за хворостом и не доехал.

— Он жив? – Спросил архимандрит, опасаясь услышать самое страшное.

— Когда его привезли,  еще дышал, но уже был без сознания. – Ответил диакон, при этом, совсем по-детски всхлипнув.

— Срочно пошлите кого-то в город за лекарем. – Распорядился Арутюн и пока Гурген продолжал стоять рядом, спросил. – А где он сейчас?

  — Его отнесли в братскую обитель.

       Отец Арутюн старался никогда не выражать своих эмоций ни голосом, ни движениями, но в этот раз не мог себя сдерживать, особенно после того разговора, который у него со старцем состоялся утром.  Он буквально вбежал в жилой корпус и остановился на пороге. Прямо на деревянном полу лежал  Симон, прикрытый окровавленным подрясником. Настоятель не сразу узнал в нем прежнего эконома, так как его некогда спокойное лицо было изуродовано рваными ранами, которые продолжали кровоточить.  Монахи плотным кольцом окружили неподвижное тело и беспрерывно крестились. Лишь благочинный Аракел – первый помощник настоятеля пытался что-то делать. Он присел на колени возле тела Симона и прижался своим ухом к его груди.

— Он жив? – не своим голосом спросил отец Арутюн.

    Аракел поднялся с колен и отрицательно замотал головой.

— Кажется, отошел. – Он трижды перекрестился и сложил ладони в замок на уровне груди.

     Монахи расступились, пропуская настоятеля к телу. Отец Арутюн подошел ближе к покойному и, склонив перед ним голову, произнес:

— Упокой Господи душу иеромонаха Симона и прости ему все согрешения вольные и невольные, и дай ему царствие небесное. – Он трижды перекрестился, а затем, сделав шаг в сторону, обратился в Аракелу. – Подготовьте его к погребению по православному обычаю, обмойте, переоденьте и отнесите тело в часовню.

   Монахам не в первый раз приходилось хоронить своих братьев, поэтому они самостоятельно, без чьих-либо распоряжений, начали сами срезать с Симона прилипшие  куски подрясника, тут же смывая с его тела бурые пятна засохшей крови. Арутюн отошел к массивному кресту, прикрепленному к стене, и начал тихо читать молитву.

— Отец Арутюн. – Неожиданно прервал его помощник. – Вам стоит на это посмотреть. — Он указал рукой на перевернутое тело Симона.    Тот лежал нагим лицом вниз, вытянув руки вдоль тела.

    Настоятель за время службы в монастыре еще не привык смотреть на покойников, поэтому, несколько помедлив с ответом,  нерешительно подошел к телу. От увиденного зрелища, он невольно  поморщился. На левой руке несчастного Симона не хватало двух пальцев, кожа на левом плече была практически сорвана, бледные ноги старика  были сплошь поражены дырами от вырванного мяса. Тошнотворный комок предательски подкатился к горлу настоятеля, и он невольно прикрыл  ладонью рот.

  — Преподобный.- Вновь обратился к нему отец Аракел. – Взгляните на его спину, на ней какой-то рисунок.

    Отец Арутюн только со второго раза заметил, что на спине покойного старца имеется странная татуировка.

— Похожа на женскую голову. – Произнес он, разглядывая рисунок.

— А может быть, какая-то карта. – Предположил Аракел.

     После этих слов настоятель вспомнил, как еще утром Симон рассказал ему о неком кладе, который он охранял всю свою жизнь. Он не стал комментировать догадку своего помощника, а лишь распорядился:

— Возьмите в канцелярии чистый пергамент, который мы обычно используем для подготовки документов и перенесите на него этот рисунок, а потом занесите ко мне. 

   Он вышел во двор и остановился на крыльце. Морозный воздух покалывал щеки и голые руки, но отец Арутюн не замечал этого. Слезы накатывали на его глаза, он поднял голову вверх и прикрыл веки. Неизвестно почему, но он чувствовал себя виновным  в смерти старика. Может быть, он не должен был отпускать того за дровами в лес в этот день. Ведь сам по себе его утренний приход  уже свидетельствовал о том, что старик предвидел скорый приход своей смерти, а точнее сказать предчувствовал. С другой стороны, кто же мог знать, что все так трагически закончится. На протяжении многих лет он почти ежедневно занимался заготовкой дров для монастыря, и ничего необычного в этом не было, это была его прямая обязанность. – Так размышлял Отец Арутюн, пытаясь найти себе оправдание в том, в чем  виноват не был. Но, что случилось, то случилось и никто из смертных не в состояние  вернуть время вспять, чтобы уберечь себя и других от трагической случайности. Сделав несколько глубоких вздохов, он все же направился в свою келью.

     Через несколько минут, без стука к нему  вошел благочинный Аракел.

— Отец Арутюн, я все сделал, как вы сказали. – Он протянул настоятелю свернутый пергамент. 

   Тот развернул его на столе  и, перевернув несколько раз, не зная с какой стороны его лучше рассматривать, произнес:

— Вы правы отец Аракел, этот рисунок очень напоминает карту, но без Симона нам с ней не разобраться.

— А может быть, стоит попробовать? –  Задумчиво предложил тот и прищурил и без того узкие глаза. – Кое-какие наблюдения мне дают основания полагать, что эта карта, если конечно это действительно карта, имеет прямое отношение к кладу Симона и вполне возможно, что усопший спрятал его именно здесь.

— Извольте объясниться. – Поднял на него удивленные глаза настоятель и жестом предложил присесть на лавку.- Мне лично непонятно о каком кладе Вы говорите. – Слукавил он.

— Дело в том, что я достаточно давно служу в нашем монастыре и старцы, которые помнили Симона еще молодым, рассказывали, что нашли его где-то в этих краях. Он стал жить вместе с ними и принял в то время самое активное участие в строительстве монастыря, даже место для него подбирал лично. При этом, он сам вместе с послушниками рубил камень в балке для фундамента, возводил стены, поэтому знал все особенности этого строения. Постоянно сам руководил всеми последующими строительными работами, но самое главное не в этом, а в том, что еще, будучи послушником, он никогда, даже после изнурительных работ,  не снимал с себя власяницу, видимо, не хотел, чтобы кто-то из братьев видел эту татуировку.

— Извините, отец Аракел, но мне не ясен ход ваших рассуждений.

— Я хочу сказать, что  рисунок на его спину был нанесен задолго до того, как он попал к нашим предшественникам. Он не был армянином и не имел поблизости родственников, но, тем не менее, по какой-то причине не желал покидать этих мест. Следовательно, в этой татуировке заложена некая тайна, имеющая отношение именно к этому месту, где сейчас стоит обитель. И я не сомневаюсь, что эта тайна связана с кладом, потому что, как рассказывали старики, Симон периодически выезжал на телеге за пределы монастыря и возвращался затемно. Так было на протяжении нескольких первых лет его пребывания здесь. – Он вопросительно посмотрел на настоятеля и, не увидев в глазах того живого интереса, продолжил. – Я предлагаю, тщательно осмотреть подвалы монастыря. Вполне возможно, что за годы своего проживания в стенах обители, Симон мог перенести тайные сокровища именно сюда, для надежности.

— А с чего вы взяли, что рисунок на спине может быть вообще как-то связан с сокровищами?

— А на что еще может указывать этот рисунок? – Вопросом на вопрос ответил Аракел, чем поверг настоятеля в замешательство.

   Отец Арутюн сначала подумал, что вполне возможно Симон до беседы с ним мог посвятить в свою тайну и Аракела, как первого помощника настоятеля, но тут же отбросил эту мысль. Не мог старик рассказать об этом еще кому-то, кроме него. В этом не было никакого смысла.

      Настоятель насупил брови и строго посмотрел на Благочинного. Меньше всего ему хотелось в этот час рассуждать о каком-то кладе.

— Не гоже сейчас, когда нас постигло такое горе,  говорить об этом.  — Решил прекратить этот неуместный разговор  Арутюн. -  Займитесь лучше  организацией погребения усопшего раба Божьего Симона.

   Аракел, опустив глаза, покорно поклонился и скрестил пальцы рук на уровне груди. Видимо, он тоже осознал, что слишком увлекся в своих догадках и выбрал не подходящее место и время для обсуждения предстоящих поисков спрятанных сокровищ.

   Постоянно кланяясь, он медленно попятился к выходу.

— Да и еще… – Отец Арутюн жестом остановил его, когда тот уже собрался покинуть келью, — Не делитесь ни с кем своими предположениями по поводу карты. Пусть пройдет сорок дней после кончины Симона, а потом вернемся к этому разговору.

— Как скажете, Преподобный». – Аракел поклонился и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

       Отец Арутюн, тем временем, свернул пергамент в трубочку, вытащил из стола золотую монету, которую утром передал ему Симон, и все вместе положил в нишу за алтарем церкви.

    Однако, вернуться к этому разговору Арутюну Аламдаряну не было суждено. Буквально сразу же после похорон Симона, глубокой ночью неизвестная шайка разбойников ворвалась в покои монастыря. Они собрали всех монахов в церкви и начали жестоко их избивать.  Видимо, Аракел не смог удержать в тайне свои предположения относительно клада и весть о загадочной карте покинула пределы монастыря. Бандиты настойчиво требовали показать им место, где хранятся сокровища.   В целях запугивания монахов, они публично стали пытать отца Арутюна огнем, в надежде, что кто-то из монахов сжалится над своим настоятелем и выдаст заветную тайну. Но все молчали. Отец Арутюн не выдержал пыток и скончался. Тогда грабители перевернули верх дном все монастырские постройки и сам храм. Не тронули только алтарь, особенно тщательно они обыскивали подвалы храма в поисках тайников, но так ничего и не нашли. Только к утру, забрав с собой всю церковную утварь, они покинули монастырь.

    Следствие по этому делу длилось долго, но ни убийц священника, ни мифических сокровищ найти не удалось. Лишь в личном архиве убиенного настоятеля среди многих бумаг, что хранились в нише за алтарем, обнаружили рисунок, отдаленно напоминающий то ли карту, то ли профиль женской головки и золотую монету с небольшим отверстием  на узком кожаном шнурке.

 

 

                                                Г Л А В А   2

 

                                                НАШИ   ДНИ

 

     Май в этом году выдался на удивление теплым и солнечным. Дана Василиу всегда любила этот месяц, не только потому, что свой День рождения отмечала в мае, а потому, что как любая творческая натура с приходом весны вместе с природой расцветала сама. Для нее этот месяц был не просто календарным периодом, а то дивное время года, когда вдохновленная весенней красотой, свежими красками и легким упоительным воздухом, она обретала положительный заряд оптимизма, новых идей и перспективных проектов. Дана уже несколько лет работала на румынском телевидении и вела цикл передач об истории и этнографии родного края. Она считала себя успешной бизнес-леди, но при этом не совсем успешной женщиной. Внешне она была довольно привлекательна, о чем часто свидетельствовали восторженные лица мужчин и завистливые взгляды женщин. Ее отличала точеная фигура, как у античных греческих скульптур, выразительные голубые глаза в обрамлении бархатных ресниц и черные, как смоль, густые длинные волосы.  Однако, как показала жизнь, привлекательная внешность в сочетании со смазливой мордашкой не всегда бывает залогом женского счастья.  Ее предыдущие два брака  оказались не совсем удачными. К тридцати пяти годам, Бог так и не дал ей детей, а мужья, как выяснилось позже, имели мало общего со сказочными принцами на белом коне. Дальнейшие попытки наладить свою личную жизнь так и не увенчались успехом, поэтому, со временем Дана решила полностью посвятить себя  любимой работе и карьере. Вот и сейчас, в выходной день она сидела в своей городской квартире в полном одиночестве и, глядя на экран монитора, монтировала итоги своего последнего репортажа с празднования  Дня Скалоянула в одном из старых сел близ местечка Крайова. Этот национальный обряд, отмечается там с античных времен и по преданию, ранее способствовал стремлению крестьян  вызывать дождь после длительной засухи.  Конечно, сейчас в это уже мало кто верил, но сам по себе обряд сохранился и продолжает праздноваться исключительно благодаря своему национальному колориту и красочности. Дана в который раз пересматривала свои видеозаписи и с каждым разом собственный репортаж ей нравился все меньше и меньше. В конечном итоге, это ее изрядно разозлило. Теряя душевное равновесие, она раздраженно захлопнула ноутбук и уставилась в окно, пытаясь немного успокоиться. Раньше в такие минуты, она находила утешение в сигаретах, но уже больше месяца назад, как бросила эту пагубную привычку. Однако на смену ей пришла другая не менее вредная страсть. В моменты повышенной раздражительности или внезапной депрессии она стала бесконтрольно поглощать шоколадные конфеты в неограниченных количествах. Вот и сейчас, она потянулась к уже начатой коробке конфет, но в последний момент смогла себя остановить. Однако, эта страсть была не характерна для нее. Когда нужно, она могла держать себя в рамках и не поддаваться настроению. Жизнь сделала ее сильной, поэтому любая неудача или внезапно свалившаяся проблема заставляла ее не опускать руки и жалеть себя, а искать новые пути ее решения. Она подошла к окну и долго смотрела на панораму утонувшего в летней зелени города, погрузившись в собственные размышления настолько глубоко, что даже не заметила подъехавшего к подъезду такси.

   Вдруг, совершенно для нее неожиданно, творческий полет мысли прервал сигнал домофона. Женщина долго смотрела на закрытую дверь, не решаясь сдвинуться с места и подойти к ней. В этот день она никого не ждала и, более того, никого не хотела видеть. Однако, неизвестный посетитель  был до навязчивости настойчив. Раз за разом он давил на кнопку звонка, тем самым еще больше выводя хозяйку из себя. В конце концов, она сдалась и, не торопясь, подошла к экрану домофона.

— Боже,  только тебя сейчас не хватало! — Взмолилась Дана, имея ввиду персону нежданного гостя.

  На пороге квартиры стоял, переминаясь с ноги на ногу, ее бывший муж Мирча с видом побитой собачонки и заискивающей улыбочкой. Увидев, что дверной глазок со стороны квартиры потемнел, он подобострастно снял с головы шляпу в стиле «Аля-60-е» и пригладил непослушные волосы. Они вместе прожили почти пять лет и уже больше года жили отдельно друг от друга, хотя развод так и не удосужились официально оформить. Видимо, каждый из них, где-то в глубине души все еще лелеял надежду восстановить прежние некогда добрые отношения, а может быть, просто не считал такую формальность, как штамп в паспорте, чем-то существенным в своей жизни. Однако, изначально их брак казался обоим романтичным и даже перспективным.  Тогда, несколько лет назад, Мирча, считавшийся преуспевающим программистом в одной из крупнейших компаний  румынской столицы, покорил ее сердце своей галантностью, вниманием, интеллектом и безмерным увлечением историей. Он мог часами рассказывать ей о смутных временах правления династии румынских королей Гогенцоллернов, дворцовых интригах и захватывающих легендах, связанных с их именами. В тот момент времени Дана расценивала его хобби,  как признак высокой эрудиции  и внутренней культуры. Поначалу она даже считала, что совместная общая страсть к истории может стать для них тем объединяющим звеном, на котором сможет держаться современная творческая семья. Но как показало время, именно это, на первый взгляд безобидное  хобби Мирчи,   и похоронила их  недолгий брак.

   Она сняла трубку и, не открывая входную дверь, спросила:

— Что тебе нужно?

— Дана, нам нужно срочно поговорить, у меня к тебе серьезное дело. – Ответил тот, удерживая на лице дежурную улыбку.

— Мирча, у нас с тобой не может быть никаких дел. Уходи немедленно. – Отрезала она и уже хотела отойти от двери, как тот заговорил вновь.

— Я хочу предложить тебе один проект, который сделает тебя знаменитой.

      На лице женщины мгновенно появилась скептическая ухмылка, потому как она и без того уже была знаменитой. Но, тем не менее, это предложение заставило ее задуматься. Верить своему бывшему мужу она давно перестала, но не могла не признать, что периодически у того, действительно, появлялись интересные, где-то даже перспективные задумки, вот только реализовать их самому, у него никогда не получалось.

— Ладно, — смирилась она, — заходи, только предупреждаю, у меня очень мало времени и масса дел.

     Она открыла дверь и впустила  незваного гостя, при этом сама встала посреди коридора, преграждая ему путь в гостиную.

    Мирча вошел в квартиру и, как ни в чем не бывало, потянулся к Дане, чтобы ее поцеловать.

— Вот только давай без этих фамильярностей, — она отпрянула от него, стараясь оставаться на прежнем месте. – Я тебя слушаю.

— Ты сегодня восхитительно выглядишь. – Начал он заранее подготовленный поток комплиментов, рассчитанный на благосклонное восприятие своего предложения, но Дана его сразу перебила.

— А можно сразу к делу, без этой никому ненужной лирики. Тем более, что на меня твои медовые речи уже давно перестали действовать.

      Мирча разочарованно вздохнул и растерянно улыбнулся.

— Ты даже не пригласишь меня в комнату?

— Еще чего. – Парировала она. – Повторяю, у меня мало времени, поэтому выкладывай, что от меня хочешь и убирайся.

  — Зачем ты  так грубо со мной. – Обиженно произнес Мирча и, как ребенок, посмотрел на нее исподлобья. – Я же тебя, не смотря ни на что, по-прежнему люблю. Видит Бог, во время нашей семейной жизни, я  как мог, стремился сделать тебя счастливой. Да, если вспомнить наши совместно прожитые годы, то в них было не все так плохо, как  ты пытаешься преподнести. Ты же помнишь,  периодически по утрам я варил тебе кофе, по выходным устраивал романтические пикники, а по праздникам даже  дарил  цветы.

— Считай, что я уже  расплакалась от ностальгических воспоминаний. – Грубо оборвала его бывшая супруга и тут же опустила  на землю. – Если тебе опять нужны деньги, предупреждаю сразу. Не дам.

   Мужчина растерянно осмотрелся по сторонам в поисках места, к которому можно прислониться и, не найдя ничего подходящего, сказал:

— Может быть, все же пройдем в комнату, потому как разговор обещает быть долгим, и ты сама устанешь, слушать меня стоя.

— У меня не убрано. – После недолгого колебания демонстративно заявила она, не желая иметь с бывшим мужем продолжительного общения.

— За время нашей семейной жизни я  привык к бардаку. – Усмехнулся он и, не дожидаясь приглашения, бесцеремонно отодвинул хозяйку в сторону, как ненужный предмет, и направился в гостиную.

— Как был хамом, так им и остался. – Обреченно смирилась женщина, и, смахнув скатившуюся на глаза прядь волос, последовала за ним.

     Дана нисколько не лукавила, говоря о беспорядке в своей квартире. Именно этим она и отличалась от многих других женщин своего круга. Она жила в квартире одна, гостей принимала крайне редко, предпочитая отмечать праздники в ресторане, поэтому ее вполне удовлетворял окружающий  быт. В последнее время, по понятным причинам, она считала себя эмансипированной женщиной, поэтому и не соответствовала общепринятым стандартам европейских домохозяек, возводивших в культ внутренний порядок в своем доме.  

     Остановившись посреди гостиной, Мирча снисходительно улыбнулся и покачал головой.  Если б он не знал свою жену, то подумал, что у нее только что произошел обыск или ограбление. На диване все подушки были свалены в одну кучу, на  стульях висела помятая одежда, на полу возле дивана стояла тарелка с чипсами, а стол был завален книгами и бессистемно разбросанными печатными листами, густо усыпанными фантиками от конфет.

— Да уж, время тебя нисколько не изменило. – Многозначительно произнес Мирча, и, убрав с кресла брошенные колготки, присел на его край, чтобы не помять висевшее на спинке платье.

— Кто бы говорил. Тоже мне чистюля нашелся. — Парировала в ответ Дана и решила сразу перейти к делу. — Я тебя внимательно слушаю.

    Женщина села на диван и, закинув ногу на ногу, всем видом дала понять, что готова уделить ему некоторое время.

— И так, денег мне от тебя не нужно. – Почти официально начал он и сам опешил от того, насколько помпезно прозвучали его слова.

— И на том спасибо. – Буркнула она в ответ.

    Мужчина сделал вид, что не услышал ее ремарку и продолжил:

— Как я и говорил вначале, хочу предложить тебе проект, который сделает тебя знаменитой.

    «Судя по тому, что данную фразу он уже озвучил дважды, это означало, что текст повествования он репетировал ни один раз».  — Вынесла свое умозаключение Дана, но все же не удержалась вновь перебить его.

-  В отличие от тебя, я уже и так достаточно известна и узнаваема. У меня есть своя рубрика на республиканском телевидении, меня приглашают на различные презентации, я общаюсь с ведущими политиками и известными бизнесменами. Что еще ты мне можешь предложить?

   С ее стороны эта фраза прозвучала настолько недвусмысленно, что Мирча почувствовал себя ущербно.

— Не спорю, — примиренчески поднял он ладони вверх. – Сам с удовольствием каждый раз смотрю твои передачи по телевидению, и не перестаю тобой восхищаться, но я сейчас хочу поговорить не об этом. Мой проект, если ты на него согласишься, принесет тебе такую известность, после которой даже сам Шлиман со своей Троей останется в истории не более, чем скромный черный копатель. Ты станешь звездой мирового масштаба, а я уж, так и быть, погреюсь в лучах твоей славы.

— Постой, постой, я продолжу сама. — Вновь перебила его женщина. – Ты нашел копи Царя Соломона  и теперь хочешь, чтобы я взяла  всю организацию, а главное, финансирование этой авантюры на себя?

  — Ну почему же сразу авантюры. — Обиженно возмутился Мирча и заерзал в кресле.- Ты же знаешь, я почти всегда в ходе своих поисков был близок к цели, порой даже находил, то, что искал. Правда, успешно завершить начатое дело порой мешали  досадные стечения обстоятельств.

— Не знаю, какие обстоятельства  мешали тебе, но мне очень хорошо запомнились последствия твоих изысканий. – Постепенно Дана начинала заводиться и уже не могла себя сдерживать. – Я помню, как ты в тайне от меня, продал наш автомобиль, кстати, купленный на мои деньги, и поехал со своим другом Андреем в Венгрию искать гробницу Атиллы. Чем тогда все закончилось? – она вопросительно посмотрела на своего бывшего мужа и, не дождавшись ответа, продолжила. – Сначала у вас украли все деньги, а потом вы попали в полицейский участок. Слава Богу, что вас тогда еще не посадили в тюрьму. А вспомни случай, когда ты забрал все мои драгоценности и поехал в Германию искать клад небелунгов. Тогда ты был уверен, что теоретически его уже нашел. Чем тогда все закончилось? – Мирча, склонив голову, терпеливо ее слушал и молчал. – Если ты не забыл, то после этих поисков ты провел два месяца на больничной койке.

— Но не все же было так безнадежно и безрезультатно, — попытался возразить Мирча. – Помнишь, мы с Андреем  все же нашли 50 килограмм серебряных монет  15 века Османской империи в предместье города Рымнику.

— Конечно, помню. — Дана наигранно похлопала в ладоши и тоном, переполненным сарказма, добавила. — Вот только не припомню, куда  потом подевались эти монеты?

   Мирча опустил глаза, подспудно признавая  правоту ее слов, и облизнул пересохшие губы.

— Здесь, опять же я говорю, что свою пагубную роль сыграли обстоятельства. Никто не знал, что покупатель, которого нашел Андрей, окажется аферистом. Он нам что-то подсыпал в вино в гостиничном номере и когда мы уснули, то сбежал вместе с деньгами и кладом. Хотя, я сам до сих пор не пойму, как он смог забрать его в камере хранения, не зная кода.- Растерянно добавил он.- Хотя, вполне возможно, в том состоянии мы ему сами и сказали.

— Вот и я об этом говорю. У тебя светлая голова, но, к сожалению, дураку досталась.- От издевательств над бывшим мужем, настроение у Даны начало постепенно подниматься и она, наконец, соблаговолила, все же его выслушать его предложение дальше. – Ладно, обещаю, что больше не буду тебя перебивать. Рассказывай, что там у тебя, только быстро.

    Мирча улыбнулся, заметив положительный перепад в  ее настроении, и продолжил:

— Полгода назад умер мой отец.

— Жаль, не знала. Хороший был человек. – Виновато произнесла Дана и поднесла к губам указательный палец, вспомнив о своем обещании не перебивать.

— Перед самой смертью он мне поведал одну историю. Если помнишь, я рассказывал тебе ранее, что мой прадед был выходцем из знатного рода русских помещиков Васильевых и до 1917 года вместе с семьей проживал в России.

— Я помню.- Подтвердила Дана, но не удержалась уточнить одну деталь. – Но только по  рассказам двухгодичной давности твои предки были купцами, а не помещиками.

— Да, какая разница. – Отмахнулся Мирча. – Так вот, каким-то странным образом моему прадеду тогда в руки попала карта, где по приданию хранятся сокровища Запорожской Сечи.

— Если я не ошибаюсь, теперь это где-то на востоке Украины? – уточнила Дана.

— Ты права. По одной из версий историков клад, действительно, может находиться на территории нынешней Украины, но я считаю, что искать его нужно на Юге России и объясню почему. – Пояснил  Мирча и продолжил излагать свою позицию. -  Прадед  еще до Революции сколотил из местных энтузиастов артель и начал заниматься поисками этого клада. Тогда он был молод и полон сил. Однако, октябрьские события 1917 года, произошедшие в России, сломали его планы и он был вынужден эмигрировать в Румынию. Вернуться к поискам он тогда не смог, потому что в СССР  был тоталитарный режим Сталина и ко всем иностранцам, а, тем более, к беглым соотечественникам, относились очень предвзято и настороженно. Однако, потом продолжить поиски сокровищ решился мой дед. Когда началась Вторая мировая война, он  оказался в России в составе румынских войск. К тому времени, он уже был достаточно зрелым человеком и пошел в армию добровольцем не потому, что поддерживал фашистов, а потому, что хотел вернуться на историческую родину  и закончить  дело, начатое его отцом. Как ты помнишь, тогда Румыния воевала на стороне Германии. – Пояснил Мирча и продолжил свой рассказ. — Дед  там тоже нашел единомышленников и организовал свои поиски. С этой целью, на одном из немецких армейских складов он украл миноискатель. И как раз в тот момент, когда они подошли к обследованию предполагаемого места захоронения клада были задержаны немецким нарядом полиции. Невзирая на то, что во время второй мировой войны Румыния выступала в качестве сателлита Германии, немцы относились к румынам, мягко скажем, недостаточно лояльно.  В результате, гестаповцы  не поверили в историю о спрятанных сокровищах и поступили с дедом, и его помощниками, как того требовали законы военного времени. Их приговорили к расстрелу и в тот же день приговор привели в исполнение. 

— Теперь я понимаю, от кого тебе достались гены авантюриста и неудачника. – Усмехнулась Дана и спросила. – И все же я не пойму, что ты сейчас от меня хочешь? Чтобы я прониклась уважением к твоему порыву продолжить дело  предков и благословила на ратные подвиги?

— Пока я только хочу одного, чтобы ты меня дослушала. – Спокойно ответил Мирча.

— Извини. Я думала, ты уже закончил.- Произнесла Дана.

— Нет. Самое интересное впереди.- С интригой в голосе продолжил Мирча. – Я написал запрос в военный архив, как частное лицо, разыскивающее своего родственника. И представь себе, сведения о задержании и расстреле  группы моего деда в военном архиве сохранились. Мы с Андреем выехали туда и добились того, чтобы нам разрешили ознакомиться с материалами того злополучного дела. Объяснения, протоколы и приговоры меня мало заинтересовали, потому что среди бумаг я нашел ту самую карту, на которой был отмечен клад. Естественно, получить на руки эти материалы мне бы никто  не разрешил, но я смог сфотографировать ее на мобильный телефон. Вот посмотри.

   Он протянул ей телефон с изображением карты. Дана покрутила его в руках, несколько раз перевернув изображение, а затем, предложила:

— Давай вынесем изображение на компьютер, картинка слишком мелкая, я так ничего не могу разобрать.

   После нехитрых манипуляций с компьютером на экране появился весьма странный рисунок. В верхнем углу схемы был изображен трезубец, в нижнем топор, а все остальное поле занимало довольно грубое очертание профиля  лица человека. Глаз на изображении не было, а где-то на уровне щеки неумелой рукой был нанесен знак в виде ромашки, с крестом посредине. На схеме были нарисованы еще несколько неровных линий, которые Дане ни о чем не говорили. Она разочарованно подняла брови и пожала плечами. Если в начале повествования, у нее появился некоторый интерес к этой истории, то, взглянув на эту, так называемую карту, ее оптимизм угас окончательно.

— Ты не исправим, Мирча. – С сожалением произнесла она.- По простоте душевной я уже была готова поверить в твою новую авантюру, но, увидев вот это… – Она махнула рукой на экран компьютера и подкатила глаза. – Только полный идиот, может воспринимать этот детский рисунок, как карту сокровищ. Иди к своему Андрею и морочь ему голову, а у меня еще масса настоящей работы, от которой ты меня оторвал.

   Она поднялась с места и вышла в коридор, предлагая гостю последовать ее примеру, но тот и не собирался никуда уходить.

— Напрасно ты так думаешь.- Сейчас Мирча чувствовал себя уже гораздо увереннее, чем в начале разговора. – Я приблизительно знаю, где находится это место. Это в Ростове-на — Дону, в районе армянского храма Сурб-Хач. Более того, я сделал привязку местности по топографическим картам и они приблизительно  совпадают. Кстати, вот эти линии, что указаны на схеме, — он ткнул пальцем на нижний край шеи условной головы, хотя Дана уже не смотрела на его схему. — Это река Дон с притоками под названием Темерник и Кизетеринка. В комплексе они создают видимость очертания женского лица на картинке.

    Женщина молча постояла в коридоре около минуты, с одной стороны ожидая, что Мирча все же соберется на выход, а с другой стороны, его слова ее отчасти заинтересовали. В конечном итоге, она сдалась и вновь вернулась на диван.

— А скажи, пожалуйста,  с чего ты взял, что по этой весьма абстрактной карте ты сможешь найти клад? Лично у меня возникают очень большие сомнения, что он вообще существует. Если ты говоришь, что твой героический прадед еще до войны сколотил артель по поиску этих сокровищ, то почему он их тогда не нашел?

— Я предполагаю, что он искал немного не в том месте, где нужно было.

— Не смеши меня. – Иронично усмехнулась Дана. – Получается, что твой предок, имея в своем распоряжении и людей, и карту, и документальные материалы архивов, и все  необходимое оборудование, не смог разобраться на месте, где искать, а ты, ни разу не побывав в Ростове, уже все знаешь и, попав в незнакомы город, сразу найдешь спрятанные сокровища. А тебе не показалось странным, почему после бегства твоего деда в Румынию, никто из бывших членов его артели не возобновил поиски клада самостоятельно? Или они все вместе, дружно выехали из России и одновременно забыли об этой затее? – Дана вопросительно посмотрела на Мирчу, но тот молчал. Тогда она продолжила. – А не кажется ли тебе, что это очередная сказка, каких в последнее время появилась уйма. Если помнишь, еще в начале девяностых годов новые власти Украины пытались найти золото гетмана Полуботка, но дальше разговоров эти поиски не продвинулись. Причем в то время новым властям Украины, по заверениям политиков, даже был известен банк в Англии, где оно, якобы, находилось на хранении. В России, приблизительно в то же время, была масса разговоров о поисках Янтарной комнаты и тоже, некоторые писатели, якобы, уже знали, где ее искать. Таких примеров я тебе могу привести десятки, но поверь мне, как профессионалу, если кто-то и выходит на след каких-то сокровищ, то эта информация держится в строжайшей тайне.

— А ты неплохо осведомлена в вопросах истории.- Усмехнулся Мирча и задумался.

— Еще бы. – Улыбнулась Дана, восприняв его реакцию, как комплимент. — Если ты забыл, то напомню тебе, что по образованию я не только журналист, но еще и историк — этнограф. А тем более, тема Запорожского казачества, как ни странно на первый взгляд, очень тесно связана с Румынией. Если ты не знаешь, то сообщаю тебе, что именно те из казаков, кто не пожелал служить российскому престолу, 200 лет назад бежали к нам и образовали на юге Румынии Задунайскую Сечь. Года два назад я даже делала об их потомках свой репортаж.- Как бы, между прочим, пояснила она источник своей компетентности.

— Браво, отдаю должное твоей эрудиции и профессионализму. –  Вновь польстил ей Мирча, но все же решил взять реванш в этом споре. –  В отличие от  тебя я не оканчивал Московский институт Дружбы народов, но все же старался, хоть в чем-то соответствовать своей жене.

— Бывшей жене. – Поправила его Дана.

— Официально мы не разведены. -  Уточнил Мирча и, не дав возможности ей вступить в новую полемику, сразу же продолжил. — Но я сейчас не об этом. У моего предка и его сподвижников на тот момент не было Интернета и они не могли получить необходимую информацию в архивах одного города. Я же перерыл кучу сайтов  и  нашел кое-какие разрозненные упоминания об этом кладе и теперь, проанализировав их, могу с полной уверенностью утверждать, что он реально существовал и до сих пор не найден.

       Он победно посмотрел на Дану, ожидая увидеть интерес в ее глазах.

— И что же ты такого прочитал, что породило у тебя уверенность в этом? – насмешливо спросила женщина, продолжая с определенной долей скептицизма относиться к словам мужа.

— Для начала, я откопал сведения о том, что еще Екатерина Вторая в 1775 году поставила задачу генералу Текели отыскать и изъять казну запорожцев. Видимо информации на этот счет у нее была достоверной. Уже тогда речь шла о тридцати бочках с золотом и драгоценностями. По имеющимся данным, казаки должны были перевезти их либо в Турцию, либо в Персию для того, чтобы выкупить себе определенную территорию у Османской империи и создать там свое государство. По одной из версий, они организовали два обоза: один для отвода глаз отправили на юг, где их поджидала засада, а другой, основной отправили на восток через земли войска  Донского. Есть уверенность в том, что они дошел до границы области, но именно там все нити и рвутся. В конце 19 века археологи пытались найти следы клада и нашли в районе балки Сухой Чалтырь  останки трех волов и куски повозок, что уже подтверждает само существование этого обоза. Значит, сокровища запорожцев все-таки имели место, но на тот момент оказались надежно спрятанными. А поскольку их до сих пор не нашли и нигде они не вспыли, то, надо полагать, они по сей день находятся там.

    Дана, поджав губы, разочарованно покачала головой и спустя минуту сказала:

  — К сожалению, эта история наоборот подтверждает тот факт, что никакого клада не было.

— А вот и нет! – возбужденно возразил ей Мирча. – Как раз останки волов и повозок подтверждают именно тот факт, что обоз был, но разгрузили его до того, как он попал в эту балку. С другой стороны, если б он не существовал, то какой смысл был бы запорожским казакам организовывать первый лже-обоз? А его реально задержали и доставили в Петербург, но в бочках оказался обычный речной песок. Это говорит о том, что настоящий обоз пошел в другую сторону на север или северо-восток. И последнее. Учитывая, что нигде на просторах бывшей Османской империи так и не возникло казачьего государства, значит, этот обоз так и не дошел до цели. Я перекопал весь Интернет  и не нашел никаких сведений о задержании второго обоза в тот период. Более того, до настоящего времени не всплыло ни одной реликвии того времени, которая бы прямо или косвенно указывала, что сокровища Запорожской сечи появились в какой-то другой стране. Значит, искать его нужно именно там, где отмечено на карте.

     Дана потупила взор и подозрительно взглянув на Мирчу, спросила:

— А как ты можешь объяснить, что эта карта почти 200 лет гуляет по свету, но кроме тебя, так и не нашлось искателей приключений, которые бы воспользовались ею?

— И здесь я с тобой не могу согласиться. – Восторженно возразил он. – Еще в 1834 году неизвестные грабители пытались проникнуть в подземные хранилища храма Сурб-Хач в поисках этого клада, они даже убили настоятеля и проникли в подвалы храма. Но им не повезло, они так ничего там и не нашли. Потом была та экспедиция, в ходе которой нашли остатки повозок, о которой я только что рассказал. Затем, как я уже говорил, была неудачная первая попытка  моего прадеда, а затем, вторая с участием деда. Так что все сходится к тому, что клад запорожцев ждет именно нас.

   Дана встала с места и вновь подошла к окну. Она долго смотрела на гуляющих во дворе людей, пытаясь систематизировать и переварить в сознании все то, что услышала от Мирчи. Рассказанная им история, своей приключенческой основой, безусловно, будоражила ее воображение.  Как историку, ей, стало интересно попробовать себя в новом качестве, отойти от этнографии и прикоснуться к загадочным тайнам прошлого.  Хотя, сам клад ей был не интересен, в его существование она по-прежнему не верила, но красивая легенда ее всерьез заинтересовала. В ней было нечто романтическое и таинственное, о чем можно было снять увлекательный документальный фильм.

— Это все хорошо. – Наконец, она прервала молчание. – Допустим, я поверила в твою историю, подчеркиваю, ДОПУСТИМ. Но в чем ты видишь мою роль?

   Мирча облегченно вздохнул и откинулся  на спинку кресла.

— Сама понимаешь, в чужом государстве, с моим весьма скромным знанием русского языка, и без соответствующих документов, мне никто не даст возможности заниматься поиском в полном объеме. А ты журналистка, ты сможешь быстро решить вопрос и с визами и  разрешениями.

— Другими словами ты опять хочешь меня использовать?

— Отнюдь. Инициатором экспедиции станешь ты, а я буду лишь играть роль твоего кинооператора, при этом непосредственно поиском буду заниматься сам, без твоего участия. А когда найдем клад, ты его передашь российской стороне и весь причитающийся тебе гонорар, будет переведен на твой счет. Я не финансист и не эксперт, поэтому  не могу точно сказать, какую сумму составят 25% от стоимости этого клада, но думаю, цифра окажется с шестью нулями. Ты станешь одной из самых богатых женщин Румынии.  Как журналисту, тебе будет гарантировано всемирное признание и слава за столь сенсационное открытие. Тебя начнут приглашать на различные фестивали и форумы, уже не как журналистку, а как выдающуюся личность. А это подразумевает соответствующие премии и гонорары. После этого, ты вообще сможешь позволить себе нигде не работать, а жить в свое удовольствие где-нибудь на экзотических островах южных морей.

   Мирча мечтательно подкатил глаза и в тот момент, как только захотел продолжить бурлящий поток своей фантазии, Дана его прервала.

— Спустись на землю, Индиана Джонс, тебя явно понесло не в ту сторону.– Усмехнулась она. – Я взрослая девочка и уже давно не млею от сладких сказочек на ночь. Лучше ответь на мой вопрос: В чем заключается твой интерес, если все лавры от своего открытия ты намерен передать мне?

   Мирча снисходительно улыбнулся и томным голосом произнес:

— Возможно, этим, смогу хотя бы  частично реабилитироваться в твоих глазах и  компенсировать тебе ранее нанесенный материальный ущерб.

— Боже, как великодушно с твоей стороны. – Искренне засмеялась Дана, при этом, не скрывая своей иронии. – Звучит, конечно, заманчиво, где-то даже романтично, но относительно своей реабилитации, ты очень правильно использовал термины «возможно и частично». Зная твое везение, я думаю, тебе опять помешают какие-то непредвиденные обстоятельства  сделать столь сенсационное открытие.

    Она грустно усмехнулась, а затем, неожиданно, причем не только для Мирчи, но и для себя самой,  продолжила:

— Тем не менее, можешь считать, что ты меня убедил.

   Мирча поднял на нее удивленные глаза,  не поверив собственным ушам. В последний момент он уже потерял всякую надежду получить согласие на сотрудничество от своей бывшей жены, как вдруг, такой неожиданный поворот вновь вселил ему оптимизм.

 – А что собственно я теряю. – Продолжала размышлять вслух Дана. — Мой шеф никогда не бывает против моих командировок. Даже, если ничего не получится, а я думаю так оно и будет, то сделаю интересный фильм об этом храме. Как ты его назвал?

— Сурб-Хач. – не скрывая радости,  ответил Мирча.- Это армянский храм.

— Тем более, армянский храм в России, в этом уже заложена некая интрига. Плюс ко всему, подтянем к нему еще трагическую историю, случившуюся на его территории с твоим дедом. Я  думаю, румынский след в этой истории понравится нашему зрителю, поэтому  фильм может получиться увлекательным.- Вынесла окончательный вердикт Дана. – Когда едем в Россию?

— Как только ты оформишь все необходимые документы. – Радостно воскликнул Мирча. – Теперь все решаешь ты.

 

 

                                              Г Л А В А   3

 

 

       Разрешение на командировку Дана получила относительно быстро, основная проблема возникла при регистрации Мирчи, как технического сотрудника. Он не состоял в штате телевизионного канала, но и этот вопрос, благодаря ее авторитету и влиятельным связям, был успешно решен.  И так, по истечению двух месяцев ожидания и хождений по различным инстанциям, разрешение на работу в России ими было получено. К этому времени она успешно завершила все свои предыдущие проекты и с нетерпением ждала этой командировки. В свое время она почти 6 лет прожила в Москве, обучаясь в университете Дружбы народов. Ей нравился этот город, и она давно хотела посетить Россию еще раз. И вот, судьба ей улыбнулась в очередной раз. Билеты на самолет из Бухареста в Ростов-на-Дону с пересадкой в Москве лежали на столе,  собранный чемодан стоял в прихожей. Вот только Мирча, как всегда, опаздывал, и  это обстоятельство ее  всерьез настораживало. Она периодически выглядывала в окно, в надежде увидеть подъехавшее такси, но каждый раз пустой внутренний двор  ее все больше и больше разочаровывал.  Дана пыталась набрать номер его мобильного телефона, но тот упрямо молчал. Наконец, когда до регистрации рейса оставалось чуть больше часа, в дверях появился ее нерадивый супруг.

— Дана, скорее выходи, мы уже опаздываем. – Забыв поздороваться, с порога выпалил он, едва переводя дыхание.

— Ты еще меня в этом обвини. – С раздражением в голосе ответила женщина. – Я самого утра сижу на чемодане в ожидании тебя. Ты почему не отвечал на мои телефонные звонки?

   Мирча вытащил из кармана  телефон и удивленными глазами посмотрел на светящийся дисплей.

— Представляешь, еще вчера поставил его на бесшумный режим и забыл переключить. – Виновато ответил он.

— Представляю. У тебя ведь ничего не делается, как у нормальных людей. За что не возьмешься, все оборачивается недоразумением.

   Она схватила сумочку, лежавшую на столе, и направилась к выходу. Мирча попытался взять ее багаж, но она  не позволила ему этого и выхватила чемодан из его рук.

— Не ворчи, дорогая. Все будет хорошо, мы успеем в аэропорт.

— Во-первых, никакая я тебе не дорогая. А во-вторых,  конечно, успеем. У нас ведь городской транспорт ходит очень быстро.– Извергая поток сарказма, ответила Дана. Она откровенно начинала злиться и едва сдерживала себя, чтобы не разразиться очередным скандалом. Благодушный тон Мирчи начинал ее изрядно раздражать. – Где мы сейчас будем искать машину до аэропорта, ты ведь наверняка приехал сюда на автобусе и не додумался вызвать такси.

— Не нужно никакого такси. – Гордо ответил тот, выходя из квартиры.- В аэропорт нас отвезет Андрей на своей машине. Он нас ждет внизу.

   После этих слов женщина остановилась в дверях, как вкопанная.

— Я надеюсь, в эту командировку мы полетим без него или у тебя хватило ума уговорить и его поехать с нами?

— Пойдем скорее. – Поторопил ее Мирча и, спускаясь по лестнице, все же попытался перехватить у нее из рук вещи. — Не скрою, мысль такая меня посещала, однако у Андрея появились  срочные неотложные дела.  

— Д а какие могут быть дела у этого бездельника. – Отмахнулась Дана и перехватила чемодан другой рукой. – Откуда у него деньги на поездку, он же никогда нигде не работал. Но это и к лучшему. Скажу тебе прямо, если б ты его уговорил, то полетел бы в Россию без меня. Терпеть не могу этого проходимца.

     На выходе Мирча любезно пропустил Дану вперед. Она вышла из подъезда и резко замерла на пороге, открыв от удивления рот. Прямо возле крыльца стоял сверкающий на солнце новенький « Ford-Kuga» серебристо-серого цвета, а вокруг него с тряпкой в руках суетился Андрей, наводя кузову и без того ослепительный блеск. Увидев будущих пассажиров, он расплылся в подобострастной улыбке и, бросив тряпку под сиденье,  склонился в театральном реверансе.

  — Карета подана, госпожа.- Произнес он и взял из рук оторопевшей Даны ее чемодан.

     Она подошла к автомобилю и на секунду остановилась, чтобы рассмотреть новую «игрушку» Андрея.

— А говорят, что Румынию накрыл экономический кризис. – Сказала она, глядя на новенький кроссовер. – Насколько я помню, еще год назад ты разъезжал на отцовской «Dacia», и  в то время не имел материальной возможности поменять на ней лысую резину.

— Времена меняются, меняются люди. – Улыбнулся в ответ Андрей, укладывая чемодан в багажник. – Никогда не знаешь, когда фортуна тебе улыбнется, а когда повернется задом.

— Ты получил наследство от неизвестных родственников в США или ограбил банк? -  В ответ ему улыбнулась Дана, придав голосу ироничные нотки.

— А в то, что нормальный человек с головой и руками может честно заработать, ты уже не веришь? – Вопросом на вопрос ответил Андрей. Он захлопнул дверь багажника и жестом предложил пассажирам занять места в салоне.

— Ну, почему же, верю. Вот только не пойму, говоря о человеке с головой и руками, ты кого имеешь в виду? Если себя, то ты явно себе льстишь. Такое понятие, как «честный труд» с тобой, по-моему, вообще не совместимы.

    Андрей зло усмехнулся и, обдумав в течение нескольких  секунд достойный ответ, произнес:

— Знаешь, Дана, Бог тебя щедро наделил массой достоинств: симпатичным личиком,  аппетитной фигурой, аналитическим умом, а вот на характере явно сэкономил. Не представлю, как с тобой Мирча жил под одной крышей столько лет.

   Она открыла рот, чтобы осыпать его очередной порцией колкостей, но Мирча, взяв ее под локоть,  слегка ущипнул, чтобы та не заводилась и прекратила ненужную перепалку.

   Они почти одновременно сели в салон и автомобиль плавно тронулся с места.

— Андрей, можно ехать чуть быстрее, а то мы немного опаздываем. – Взглянув на часы, попросил друга Мирча.

— Не волнуйтесь, через пятнадцать минут  будем на месте. – Ответил тот и нажал на педаль газа.

     Первое время они ехали молча. Дана про себя отметила, что Андрей водит машину куда более уверенно, нежели ее бывший муж, но при этом, не совсем придерживается правил дорожного движения. Однако, в тот момент ее это совершенно не волновало. В конце концов, штраф за нарушение скоростного режима оплачивать ему, а не ей. Уже подъезжая к аэропорту, Андрей спросил, обращаясь к обоим пассажирам.

-Вы хоть позвоните мне, когда найдете золото. Я организую грузовик для Вашей встречи.

— Зачем? – не поняла Дана.

— Ну, как же. – Засмеялся он. – Боюсь, что тридцать бочек с сокровищами в мой «Форд» не влезут.

     Женщина укоризненно посмотрела на бывшего мужа, но промолчала.

      Когда они остановились возле главного терминала, Дана сухо поблагодарила Андрея и сразу попрощалась, не давая ему возможности сопровождать их до регистрационных стоек. Она никогда не любила друга своего бывшего мужа и не пыталась  скрывать своего отношения к нему. В глубине души, она считала его виновником развала их брака, искренне полагая, что все неудачи Мирчи связаны именно с ним. В начале семейной жизни она не была против их отношений. Более того, приветствовала их совместные поездки на рыбалку и походы в сауну.  Ей тогда это казалось нормальным. Ведь для большинства мужчин, друзья детства  порой бывают гораздо ближе и роднее, чем некоторые родственники. Но, потом, когда у друзей появились, так называемые совместные дела, то в первую очередь от их результатов сначала начал страдать Мирча, а  вслед за ним, катастрофическими темпами стала разрушаться и их  семья. Мирча очень скоро потерял работу, потом стал тайком распродавать семейные ценности и не известно, чем бы еще все закончилось, если б Дана не приняла решения оставить его. Сначала она рассчитывала на то, что Мирча одумается и попытается вернуться к прежней жизни, но чуда не произошло. Он не оглядывался назад, а все глубже и глубже погружался с головой в бредовые иллюзии, связанные с поиском утерянных кладов. Но, как правило, ничем хорошим это не заканчивалось, а Мирча все больше и больше скатывался до уровня своего школьного друга. При всем при этом, Андрей оставался все тем же  бездельником, дрейфующим по волнам быстротечной жизни. Наблюдая за этим процессом, Дана вспомнила слова свой матери, которая говорила: Дружба хороша тогда, когда люди общаются с равными. Ибо со временем, тот, кто по своему развитию стоит выше, может опуститься до нижестоящего, а последний может и не подняться.

 

    Когда бывшие супруги вошли в здание аэропорта, Дана, убедившись, что Андрей не пошел их провожать к регистрационным стойкам, спросила у своего спутника:

— Я вижу, ты посвятил его во все детали нашей, так называемой, командировки?

— А почему я должен был от него что-то скрывать?– Сделав удивленные глаза, с недоумением  ответил Мирча. – Андрей мой старый товарищ и у нас никогда не было тайн друг от друга.

    Дана сделала глубокий вздох и тихо произнесла:

— Видимо я была права, когда ушла от тебя. Мудрость никогда не была качеством, присущим тебе и, видимо, уже не будет. Правильно говорят люди: «Мудрость приходит с годами, но иногда годы приходят самостоятельно».

— Это в тебе говорит ревность. – Улыбнувшись в ответ, парировал Мирча.- Просто вы женщины не умеете ценить настоящую дружбу, поэтому редко имеете друзей и подруг.

— Слава Богу, от всех своих подруг я успешно избавилась еще в период первого замужества. А что касается твоего Андрея, то  лучше вообще ни с кем не дружить, чем иметь в друзьях такого мерзавца.- Буркнула она и поспешила к стойке регистрации билетов.

   С учетом того, что они прибыли в аэропорт почти перед началом посадки, все процедуры паспортного и таможенного контроля прошли без задержек и через несколько минут они уже сидели в салоне авиалайнера.

   Мирча напряженно начал вертеть детали сервиса у себя над головой, а затем, принялся проверять на прочность ремень безопасности.

— Ты можешь, хоть минуту посидеть спокойно и не дергаться. – Спросила Дана уставшим голосом у своего спутника.

— Извини, но я что-то не совсем комфортно себя чувствую. Давно не летал самолетами.

— Возьми в кармане кресла журнал и полистай его, это успокаивает. – Предложила она и прикрыла глаза.

     Мирча беспрекословно последовал ее рекомендации, но, развернув журнал посередине, сразу же вернул его на место.

  — Жаль, что не успели, зайти в Дюти-фри? – Разочарованно констатировал он, взглянув на часы,- Время позволяло.

— А что ты там хотел купить?

— Можно было бы прихватить в дорогу бутылочку виски. Говорят, в полете хорошо снимает напряжение, да и  время быстрей скоротали бы. – Лукаво улыбнулся он. – А если честно, то побаиваюсь я самолетами летать.

   Дана открыла глаза и с сожалением посмотрела на него, как на патологически бездарного ученика.

— Вот теперь я нисколько не сомневаюсь в твоих национальных корнях. Только русские имеют привычку напиваться в самолете и считают это нормальным явлением. Как видно, гены ничем не задавишь.

    Мирча убрал с лица улыбку и, насупив брови, сказал:

— Может быть, хватит уже злиться на меня в частности и весь окружающий мир в целом? Ты можешь, хоть на время, оставить свою неприязнь ко мне и стать нормальным человеком. В конце концов, мы  отправляемся в творческую командировку, а с таким настроением, как у тебя, лучше было бы остаться дома.

    Дана опустила глаза и поджала нижнюю губу.

— Извини. – Тихо произнесла она. – Сама не знаю, что на меня нашло.

    Она положила свою ладонь на его руку и примиренчески улыбнулась.

 

 

   Весь перелет не занял у них много времени, однако достаточно долго пришлось ждать стыковки рейсов. Только ближе к вечеру они приземлились в аэропорту Ростова-на-Дону. Город встретил их невыносимой жарой и спертым, пропахшим пылью и керосином воздухом. Однако после полета, Дана была рада и этому. Она, как и Мирча, тоже не любила летать самолетами с самого детства, потому что панически  боялась высоты, но всегда стеснялась в этом признаться. Поэтому, почувствовав твердую опору под ногами, она вновь обрела уверенность в себе и душевное равновесие.

     Получив вещи, они вышли из аэропорта и осмотрелись по сторонам в поисках стоянки такси. Но,  не успев определиться в какую сторону им двигаться дальше, прямо перед ними неизвестно откуда появился  молодой человек с весьма не характерной для России внешностью. Немного вытянутое лицо парня было смуглым и почти до нижних век покрыто недельной щетиной, большой нос с горбинкой и невероятно наглые черные почти без зрачков глаза.

— Куда поедем, молодые люди? – спросил он со своеобразным акцентом, при этом улыбаясь во весь рот, демонстрируя крепкие ослепительно белые зубы.

— Спасибо, мы возьмем такси. – Ответила Дана и поймала себя на том, что  говорить по-русски ей уже не так легко, как в годы студенчества.

— А я и есть таксист, только частный. – Ответил парень, не меняя выражения лица. – Я вижу, вы иностранцы, а иностранным гостям я всегда делаю  хорошие скидки, намного больше, чем отечественным клиентам. Всегда хочу, чтобы они, то есть вы, оставили приятное впечатление о нашей стране.

    Он не стал ждать решения клиентов, а сразу взял их вещи и понес к машине. «Уставший» на вид «Деу-Ланос» оказался не столь комфортабельным, как автомобиль Андрея, но других вариантов на стоянке и не наблюдалось. Водитель бережно уложил вещи в багажник и открыл заднюю дверь автомобиля, приглашая пассажиров в салон.

— Куда поедем? – весело спросил он, усаживаясь за руль.

— В ближайшую гостиницу.- Устало ответила Дана.

     Ей невыносимо хотелось принять душ и лечь в постель.

— Если у вас предварительно не заказан номер, то боюсь, нам придется долго кататься по всему городу. В летнее время у нас снять номер в гостинице очень сложно. – Со знанием дела ответил водитель и тут же предложил.- Могу отвезти вас в один из частных гостевых домов. Там больше шансов снять приличный номер. – Увидев замешательство на лицах пассажиров, он добавил. – Не волнуйтесь, сервис там не хуже, чем в престижных гостиницах города, а цены на порядок ниже. Я знаю тут неподалеку один такой дом, его хозяин — мой двоюродный брат.

-  Хорошо везите туда. – Сразу согласилась Дана и спросила. – А где в городе можно взять автомобиль напрокат.

     Таксист через зеркало заднего вида удивленно посмотрел на Дану.

— Ребята, вы откуда приехали? – С усмешкой спросил он.

— Из Бухареста. – Ответила она.

— Тогда понятно. – Многозначительно произнес он. — К сожалению, мы еще не дотягиваем до уровня Европы, поэтому у нас есть только прокат свадебных машин, но цены на них, заоблачные. Если хотите, я буду вашим водителем. Тем более, как я понимаю, города вы тоже не знаете.

     Мирча прекрасно понял слова таксиста, но сам пока еще стеснялся говорить по-русски. Его покойный отец старался не дать забыть ему своих корней. В семье они старались общаться по-русски, но насколько русский язык отца соответствовал языку настоящих россиян, он не знал, потому что не имел возможности общаться с истинными носителями языка. Он никогда не был в России и эта поездка на историческую родину, стала первой в его жизни.

— По-моему, нам этого парня сам Бог послал. – Шепнул он на ухо Дане. – Соглашайся, все равно других вариантов нет.

      Женщина в течение минуты осмысливала предложение таксиста, но согласилась не сразу, а выдвинула  ему встречное предложение.

— Мы сюда приехали в командировку и несколько ограничены в средствах, поэтому не сможем оплачивать Вам почасовые услуги, тем более, что нам придется часто задерживаться в некоторых местах. Поэтому, если остановимся на какой-то фиксированной цене за каждый рабочий день, то будем считать, что договорились.

— Это не проблема. Я буду  брать с вас оплату только за пробег автомобиля и ни копейки за ожидание. Тогда, если вы согласны, завтра в девять утра я буду вас ждать у подъезда. – Он через плечо оглянулся на  клиентов.

        Дана и Мирча переглянулись между собой и одновременно кивнули головой в знак согласия. Водитель удовлетворенно улыбнулся и  протянул им руку.

— На всякий случай, предлагаю обменяться номерами телефонов — Он продиктовал свой номер. Пассажиры тут же внесли его  в память своих телефонов. После того, как обмен номерами состоялся, водитель продолжил знакомство. – Кстати, меня  Самвелом зовут.

    Журналисты поочередно назвали свои имена, но Дана все же не удержалась озвучить повисший на языке вопрос:

— Какое странное у Вас имя. Я некоторое время жила в России, но такого не слышала. Вы не русский?

— Я армянин, есть на Кавказе такой народ. – Ответил парень. – Хотя, считаю себя почти русским, потому что достаточно давно здесь живу.

— А откуда, в таком случае, у вас такой заметный акцент? – Спросила она.

— От того, что родным для меня все же остается армянский язык. – Он посмотрел на женщину в зеркало заднего вида и пояснил.- Моя семья раньше проживала в Армении в городе Спитаке, но в 1989 году у нас произошло разрушительное землетрясение и все жители  города вынуждены были искать себе новые места жительства. Мои родители тогда выбрали Ростов, потому что здесь многочисленная армянская диаспора, да и с работой в то время проблем  не было. Я тогда еще совсем маленьким был. Так что для меня этот город стал родным.

     Он вел автомобиль по узким улочкам, мастерски маневрируя в плотном потоке машин. Через десять минут они  подъехали к двухэтажному зданию, огороженному высоким забором из дикого камня. Отель оказался действительно достаточно уютным. Маленький дворик изнутри был обшит сосновыми бревнами, что придавало ему своеобразный колорит по подобию древнего славянского городища, а посредине двора в лучах подводных ламп голубым пятном светился небольшой округлый бассейн. Раскидистые юкки в сочетании с цветущими кустами жасмина своим ароматом создавали неповторимый запах на этой райской территории.

     Оформление на рецепции, благодаря Самвелу, заняло не более минуты. Он обменялся любезными приветствиями со своим братом – хозяином отеля, и, получив ключи, сразу понес вещи в номер. Администратору оказалось достаточным взглянуть на их паспорта и записать  имена  в амбарную книгу. Двухместный сюит бывшую чету Василиу тоже неожиданно порадовал. Он ничем не уступал европейским стандартам: двуспальная кровать в стиле «хайтек», плазменный телевизор на стене, диван-малютка, мини-бар и балкон с видом на бассейн.

    Дана окинула его довольным взглядом и, дождавшись ухода Самвела и горничной  из номера, категорично заявила Мирче:

— Я первая иду в душ, а ты распаковывай чемоданы.  И имей в виду, на кровати буду спать я, а твое место на диване.

— Дана, так не честно. – Обиженно возмутился Мирча. – Как же я со своим ростом на нем помещусь.

— Тогда спустись на рецепцию и закажи себе отдельный номер, но только за свой счет. – Победно улыбнулась она и закрыла за собой дверь ванной комнаты.   

 

 

 

                                                      Г Л А В А   4

 

 

     Утром после завтрака в отеле новоявленные журналисты-кладоискатели вышли во двор. Оба они совсем забыли о своей вчерашней договоренности с таксистом и были приятно удивлены, увидев уже знакомый автомобиль у ворот гостевого дома. Самвел мирно дремал за рулем, сдвинув поношенную кепку на глаза.

— Кстати, что ты скажешь по поводу этого парня? – Кивнула Дана головой в сторону таксиста, пока т от их не видел.

    В ответ Мирча неопределенно поднял брови и пожал плечами.

— Двоякое отношение. С одной стороны он мне показался несколько навязчивым, а с другой стороны, я слышал о поразительном гостеприимстве кавказских народов. Может быть, как раз именно с этим и связана его чрезмерная любезность. Хотя, какая нам разница, что он собой представляет. Он будет нас возить по городу, мы ему платить, а все остальное не имеет значения. – Улыбнулся он. – В любом случае нам в этом городе без транспорта не обойтись.

— Ну, разве что. – Согласилась Дана и первая двинулась в сторону машины.

   Самвел, как почувствовал приближение своих клиентов. Он проснулся и, потерев ладонью заспанное лицо, сразу же выскочил из автомобиля. Увидев, что в руках журналистов только сумка с видеокамерой, он замер возле водительской двери и расплылся в улыбке. По благодушным лицам клиентов он понял, что те остались довольны отелем, от чего сам заметно повеселел.

— Как спалось на новом месте? – спросил он, не сводя восторженных глаз с Даны. И это было не удивительно.  На ней была одета белоснежная облегающая футболка, выгодно подчеркивающая ее высокую грудь и голубые стрейчевые джинсы, плотно обтягивающие рельефные бедра.  Черные смоляные волосы мягко спадали на ее несколько покатые плечи.

— Прекрасно. – Ответила она и направилась к переднему сиденью.

— Позволь я сяду впереди. – Опередил ее Мирча, открывая  заднюю дверь. – Хочу немного поупражняться в разговоре с водителем на русском языке.

   Дана снисходительно улыбнулась и без возражений подчинилась. Она достаточно хорошо знала характер своего бывшего мужа, особенно, когда тот начинал ее ревновать к другим мужчинам.

— С чего начнем наши путешествия? – спросил Самвел, включив двигатель.

—  Поедем в церковь Сурб-Хач. – Стараясь произносить слова без акцента, ответил Мирча, хотя выговорить название храма у него получилось с большим трудом.

— Ого, — удивился водитель. – Неужели вы тоже кладоискатели?

— Почему вы так решили? – насторожилась Дана и удивленно посмотрела на него через зеркало заднего вида.

— Я не первый год работаю таксистом. – Засмеялся тот, придав своему голосу нотки бывалого знатока. – И могу авторитетно заявить, что почти ежегодно туда приезжают толпы кладоискателей, по сантиметру обшаривают склоны к источнику, там есть святой родник, — пояснил он, — но в конечном итоге все возвращаются ни с чем.

— Разве мы похожи на наивных кладоискателей? – Наигранно усмехнулась Дана и гордо заявила. — Мы сюда приехали не клады искать, а снимать документальный фильм об этом храме. Я, между прочим, известная  тележурналист на румынском телевидении, а Мирча мой оператор.  – Она приподняла голову вверх, а затем, немного подумав, спросила. — А о каком кладе вы говорите?

— Вы что, действительно ничего о нем не слышали? – Удивился Самвел, но при этом почему-то с недоверием посмотрел на Мирчу. Судя по всему, в этот момент он положился на мужскую солидарность, посчитав, что женщина может слукавить при ответе на прямой вопрос, а мужчина непременно скажет правду.

   Тот отрицательно замотал головой, все еще стесняясь говорить по-русски.

— Ну, вы даете! — Весело воскликнул Самвел. — Приехали снимать фильм о Сурб-Хаче, а самого главного о нем и не знаете. Он и получил известность только благодаря тому, что где-то в его окрестностях по преданию зарыты несметные сокровища.

— Если б они реально существовали, их бы давным-давно уже нашли. – Сказала Дана, рассчитывая, что на то, что после этих слов водитель сам выложит им всю известную ему информацию.  

— Трудно искать черную кошку в темной комнате, если ее там нет. Хотя, дыма без огня не бывает. – Философски ответил тот и, увидев в отражении зеркала  театральное недоумение на лице женщины, пояснил, — О кладе в этом храме говорят многие, почти с самого его основания, но никто не знает, что он собой представляет и кем оставлен. А самое интересное заключается в том, что никто не имеет представления, где его искать, но почему-то все начинают свои поиски именно с Сурб-Хача.

— Что Вы имеете в виду? – удивленно спросила Дана, так до конца и, не поняв смысла витиеватого умозаключения таксиста.

— Дело в том, что многие из кладоискателей утверждают, будто в храме зарыты сокровища армян некогда переселенных сюда Екатериной Второй из Крыма. Другие утверждают, что здесь зарыт клад Запорожских казаков, третьи считают, что здесь прятали свои драгоценности армянские купцы после прихода Советской власти. Но лично я думаю, это всего лишь легенда, придуманная для того, чтобы привлечь сюда больше туристов. – Ответил Самвел, демонстрируя своим видом полную безучастность к этим  версиям.

 

   Через пятнадцать минут они подъехали к центральным воротам храмового комплекса. Их взору предстало современное церковное здание в классическом стиле с зеленым куполом, абсолютно ничем не подтверждающим свой более чем двухсотлетний возраст. Его внешнее убранство не оставляло никаких иллюзий по поводу тех многочисленных легенд, о которых только что повествовал Самвел и до этого рассказывал Мирча. Относительно небольшая ухоженная территория, похожая на городской сквер, была ограждена изгородью из кованых прутьев. Вокруг церковной территории на некотором удалении с трех сторон возвышались многоэтажные жилые дома.

— Я  представляла себе это место немного иначе. – Не скрывая разочарования, произнесла Дана. – Признаться надеялась увидеть здесь старый храм, требующий реставрации, из серого грубо отесанного камня с потемневшим от времени куполом, расположенным где-то на окраине города в глухом не тронутом урбанизацией и временем месте. А этот стоит практически в центре города.

— А когда-то это и было глухое место.- Отозвался с места Самвел. – Раньше здесь был город Нахичевань и Храм располагался межу Ростовом и Нахичеванью. Ну, а со временем, Ростов начал разрастаться,  поглотив в себя соседний город. Поэтому и храм оказался в городской черте.

     Ни слова не говоря, мужчина и женщина вышли из автомобиля, оставив водителя на своем месте, и двинулись в сторону основного здания. По ходу следования, Мирча неустанно снимал окружающий  пейзаж на камеру. Пройдя около пятидесяти метров, Дана не удержалась, и с присущей ей издевкой, обратилась к своему спутнику:

— И где ты здесь будешь искать свой клад? Разберешь церковь по кирпичику или начнешь рыть газоны?

— А я здесь ничего искать  и не собирался. – Спокойно ответил Мирча, продолжая снимать.- Я знал, что в храме ничего нет. — Он опустил камеру и, не обращая внимания на немой вопрос в глазах Даны, предложил. – Давай обойдем храм по периметру, мне нужно сориентироваться по месту.

    Женщина удивленно подкатила глаза, но, не сказав ни слова в ответ, последовала за ним.

   Само здание имело три входа. От одного из них к речке тянулись ступени, высеченные из известняка. Мирча пробежал по ним вниз, оставив Дану наверху, и через пару минут вернулся.

— Ну, что ты там нашел? – поинтересовалась она, когда тот перевел дыхание и спрятал камеру в чехол.

— Ничего особенного. Святой родник, купальня в виде небольшого бассейна и крошечная часовня. Каких либо люков, свидетельствующих о подземных коммуникациях, не видно вообще. В нескольких местах склон осыпался, там видны следы деятельности черных копателей, а, в целом, ничего интересного.

— А ты, наверное, хотел увидеть там кованные ворота в подземный ход. – Съязвила Дана и усмехнулась.

— Нет, — также спокойно ответил Мирча. – Но я надеялся увидеть хоть какие-то признаки того, что под этой территорией что-то есть. Однако нет ничего, даже канализационных стоков…

  Не успел он договорить предложение до конца, как на главной аллее показался человек в рясе, следующий по направлению к ним. Это был невысокого роста мужчина, с аккуратно постриженной бородкой и редкими тронутыми сединой волосами.

— Добрый день, — вежливо поздоровался он с незнакомцами, подойдя ближе. – Вы что-то ищете? – Увидев замешательство на лицах гостей, он представился. – Я настоятель этого храма, отец Погос.

-  Очень приятно. – Улыбнулась Дана. – Меня зовут — Дана Василиу, я тележурналист румынского телевидения. Вместе с коллегой, — она указала на Мирчу, — хотим снять документальный фильм о Вашем храме.

— Но я не получал никаких сообщений о Вашем приезде из отдела культуры облисполкома.

— Это так. – С миной сожаления на лице признала Дана, — Но мы только вчера вечером приехали в город и пока еще никого из городских властей  не ставили в известность о цели своего приезда. Так что, можете считать наш сегодняшний визит частным.

   Священник, переживший за свой век не одно нашествие тружеников киноиндустрии на свою обитель, не стал требовать от них соответствующих документов, а сразу перешел к делу:

— И чем же он вас так заинтересовал наш храм?

    Этот вопрос на несколько секунд застал Дану врасплох, но она не растерялась.

— Видите ли, наш фильм больше касается не столько самого храма, сколько наших соотечественников, погибших здесь от рук фашистов. Из военного архива нам удалось получить документы о расстреле на территории этого храма троих румынских солдат.

— Это тех, которые искали здесь клад? – уточнил отец Погос с лукавой улыбкой.

— Совершенно верно. -  Женщина перевела взгляд на бывшего мужа, но тот сделал вид, что не понимает сути их разговора.- Нам стало интересно, какая тайна могла их сюда привести. Поэтому если вам не трудно, расскажите, пожалуйста, историю этого храма и что вам известно об этой тайне.

— С удовольствием. – Ответил священник и, указав рукой в сторону церкви, добавил. – Прошу следовать за мной.

   Подойдя к порогу, он трижды перекрестился и, измерив Дану критическим взглядом, сказал ей:

— На входе возьмите у свечницы в церковной лавке платок и накройте им голову, у нас такой порядок.

— Я в курсе, мы ведь румыны тоже православные. – Улыбнулась Дана в ответ и вытащила из сумочки газовую косынку.

    Войдя в церковь, настоятель остановился, скрестив пальцы рук на груди чуть выше массивного креста.

— Мы можем здесь произвести съемку? – спросила Дана, осматривая все вокруг себя.

— Вообще-то нет, — Смущенно улыбнулся настоятель и после непродолжительного раздумья, добавил.- Но для вас, как иностранных журналистов,  могу сделать исключение.

     Он  дождался, пока оператор включит камеру и хорошо поставленным голосом начал свой рассказ.

— Что я вам могу рассказать  об этом храме. Основан он, как монастырский комплекс  в начале 80-х годов восемнадцатого века армянами, переселенными из Крыма императрицей Екатериной Второй. Название «Сурб-Хач» в переводе  с армянского языка, означает Святой Крест. Кстати, такой же храм с таким же названием и поныне существует в Крыму. Наш комплекс изначально представлял собой не просто монастырь. Это был самый настоящий культурно-просветительский центр. В нем находился большой архиерейский дом на 32 комнаты, в котором размещались покои настоятеля, монастырская библиотека, школа интернат, а затем, семинария с пансионатом. Настоящей гордостью монастыря была первая на юге России типография, построенная еще в конце 18 века. Но храм знаменит, не только этим. Во-первых, это самое старое каменное здание, находящееся на нынешней территории Ростова. Во-вторых, церковь, первой из российских храмов была увенчана золотым крестом, а в-третьих, здесь находились древнейшие церковные реликвии армян – хачкары.

— А что это? – переспросила Дана.

— Хачкара – это большая каменная плита с резным изображением креста. Самая главная из них была привезена в Крым еще в 4 веке. Именно благодаря ей, храм и получил свое название. Кроме нее в храме находилось еще 14 плит меньшего размера, но, увы, в 20-е годы прошлого века, когда церковь была закрыта, они бесследно исчезли. Хотя, возможно, их спрятали в подвалах, но сейчас выяснить это никак нельзя. После реконструкции, здесь положили мраморные полы и если подвалы раньше и были, то сейчас они замурованы. Храм просуществовал в первозданном виде до 1920 года. Когда-то территория храма занимала пятьдесят гектаров, здесь находилось целое армянское поселение, но затем территория становилась все меньше и меньше, по мере наступления города. С 20-х годов в здании разместился детский дом. Во время войны храм был частично разрушен и находился в запустении до 1968 года. И только потом армянской общиной было принято решение его восстановить. В 1972 году здание было полностью восстановлено и использовалось, как музей Армяно-российской дружбы. Как культовое сооружение он вновь начал функционировать только с 2007 года. На территории храма есть свой некрополь, где захоронены выдающиеся армянские деятели культуры – революционер и демократ Микаэл Налбандян, поэт и писатель Рафаэл Патканян, поэт, писатель и настоятель этого храма Арутюн Аламдарян.

        Он замолчал и развел руками.

— Вот, пожалуй, вкратце и вся его история.

— А что же тогда искали здесь румынские военные в 1942 году? – спросила Дана, так и не услышав от настоятеля ничего романтического и загадочного.

— Понятия не имею. По-моему, все это чьи-то  домыслы, которые не стоит воспринимать всерьез. – Отмахнулся отец Погос. – Дело в том, что во время войны немцы подвергали разграблению практически все церкви на оккупированных территориях, наивно полагая, что священники закопали в землю всю церковную утварь, принадлежавшую храмам. Поэтому не удивительно, что Ваши соотечественники тоже здесь решили что-то найти.  Я повторяю, самая великая ценность этого храма — хачкары, им нет цены. Но для кладоискателей они интереса не представляют. Я слышал от старожилов историю о том, что перед революцией члены армянской общины прятали от большевиков в храме свои ценности, но видимо после революции они же их и забрали. Но это мое предположение. Дело в том, что раньше на территории монастыря находилось несколько строений и каждое из них имело свои подвалы. Но в каком из них, что могло храниться, сейчас не может сказать никто. Здания разрушены, а подземелья давно погребены под толщей земли. Увы, но другой информации по интересующему вас вопросу у меня, к сожалению, нет.

   Увидев разочарование на лице журналистки, он виновато улыбнулся и развел руками.

— Поймите меня правильно, я не историк, а священник и знаю о своей епархии ровно столько, сколько положено знать. Если хотите узнать больше, обратитесь в наш областной музей к Светлане Хачикян. Она занималась изучением документов по этой тематике и, возможно, расскажет вам больше. Можете воспользоваться моей рекомендацией, мы достаточно давно знаем друг друга.

    Он развел руками, давая понять, что ко всему сказанному ничего более добавить не может и вновь скрестил пальцы в замок.

    Дана поблагодарила настоятеля и вместе Мирчей, не спеша, вышли во двор.

— Я же говорила тебе, что вся эта твоя сенсация не более чем очередная авантюра, высосанная из пальца. – Совершенно беззлобно вынесла свой вердикт Дана. – Жаль, что даже полноценного фильма не получится.

  — Не торопись с выводами. – Оптимистично заявил Мирча. – Основные поиски клада у нас еще не начались. Давай лучше съездим в музей, найдем эту женщину, которую нам рекомендовал настоятель, а потом будем решать, что делать дальше. Во всяком случае, у тебя еще будет время снять увлекательный фильм. Наша командировка только началась.

— А что ты хочешь найти в музее?- Спросила Дана.

— Для начала мне нужно определиться с тем, откуда начинать поиски, а, следовательно, хотелось бы посмотреть на старинные карты того времени и макеты местности.

— А как же твоя карта? Ты же меня убеждал, что на ней все нанесено, нужно только сориентироваться на месте. Ну, вот мы сориентировались и что? – Она сделала круговое движение рукой, указывая на сплошную стену многоэтажных домов вокруг храма. — Здесь все вокруг давным-давно перекопали и залили бетоном. И если б клад, действительно, существовал, его бы уже давно нашли, когда рыли котлованы под фундамент этих домов. Даже, если он  действительно где-то лежит под нами, и на него пока никто не наткнулся, то, мы с тобой не сможем его найти ни при каких обстоятельствах. Неужели ты этого до сих пор еще не понял? Да, и был ли он вообще?  Высказанная тобой версия о сокровищах Запорожской Сечи  в рассказе настоятеля даже не прозвучала, а он то, наверное, знает больше тебя о своем хозяйстве.

— Он мог о нем ничего и не слышать, потому что о наличии карты знал очень ограниченный круг лиц.  – Попытался возразить ей Мирча, изо всех сил стараясь сохранить свое лицо. – Да и назвать то, что у меня сфотографировано в телефоне, картой можно только с большой натяжкой.  Не думаю, что казаки были знакомы с картографией, скорее всего, это примитивная схема с отдельными привязками к месту. Если б все было так просто, то мой  прадед нашел бы этот клад еще до революции. Там явно что-то зашифровано, но тогда он не смог найти ключ к этому шифру.

— А ты, конечно, сможешь. – Язвительно, но в то же время беззлобно, буркнула Дана и добавила. – Пошли на стоянку, а то наш водитель, наверное, уже нас заждался.

    Они вновь прошлись по уютной аллейке, уже без интереса созерцая стриженые газоны, окруженные  стройными рядами голубых елей. Хотя, с другой стороны, нельзя сказать, что посещение храмового комплекса  оставило Дану равнодушной. На этой территории  царила какая-то особенная атмосфера покоя и благоденствия. От нахождения здесь она неожиданно ощутила душевное равновесие и некое умиротворение. Если, поначалу, еще у входа в храм, она была готова упрекнуть Мирчу в том, что он втянул ее в очередную аферу, то после его посещения, ее настроение кардинально изменилось. В конце концов, в существование клада она не верила изначально, и приехала в Ростов снимать свой фильм. Город принял их достаточно радушно и первый день их командировки проходили пока по ее плану и расчетам. Дане в этот момент не хотелось ни ссориться, ни спорить с Мирчей.  Она чувствовала себя правой, в то же время полностью отдавая  отчет в том, с кем связалась, поэтому  никаких иллюзий относительно чуда не строила. Они вышли на стоянку и к своему удивлению увидели, что их автомобиля нет на месте.

— А куда же подевался Самвел? – спросила она.

— Понятия, не имею. Может быть, уехал на заправку? – предположил Мирча.

— А утром перед выездом он не мог заправить автомобиль?

— Да, ладно, не ворчи Дана. Мало ли какие проблемы могут возникнуть  у человека. Лучше полюбуйся этими местами. – Мирча раскинул руки в разные стороны и потянулся всем телом.

— Ничего особенного. – Приземлила его оптимизм Дана. – У нас в Румынии таких мест полно, зато здесь ты вряд ли увидишь великолепные королевские замки и величественные крепости средних веков. В России их просто нет. Это я помню еще по студенческим годам.

— Ну, ты не сравнивай, у нас в 18 веке кипела жизнь по всей Румынии, а тут было дикое поле.- Заметил Мирча, все еще находясь в благодушном настроении.

— Ты, кажется, забыл главное, мы приехали сюда не любоваться сомнительными красотами, а искать сенсацию, которую ты, кстати, мне обещал.- Она сказала это не потому, что в тайне надеялась на успех сомнительного предприятия Мирчи, а потому, что вновь захотела в очередной раз поддеть своего бывшего мужа.

— Будет тебе сенсация. – Буркнул в ответ он и достал из кармана свой мобильный телефон.

       Он развернул на экране карту и,  как заправский следопыт, попытался привязать ее к тому месту, где находился.

— И что ты там нового увидел? – иронично усмехнулась Дана.

    Мирча пропустил мимо ушей ее вопрос и молча отошел в сторону. Он еще раз осмотрелся по сторонам и, не выпуская из рук смартфон, подошел к женщине.

— Ты знаешь, кажется, я действительно ошибся.- Неуверенно произнес он, — Эта карта не имеет ничего общего с этим местом и  мы зря сюда приехали.

— А как же твои славные пращуры? Они что, совсем не умели читать карты? – Удивилась Дана, но совсем не  тому, что эта местность не соответствовала карте, ей это было абсолютно безразлично, а резкой смене внутреннего настроя Мирчи. Для нее оказалась полной неожиданностью сам факт того, что ее бывший муж очень быстро смирился со своим поражением и даже не попытался, хотя бы для проформы, отстоять свои прежние убеждения.

— Вот посмотри. – Он протянул ей телефон с изображением схемы. – Если этот цветок с крестом посредине является Сурб-Хачем, то он должен своей южной частью стоять на берегу Дона, а Темерник оставаться намного западнее. Здесь же все наоборот. Темерник мы видим перед собой, а Дона  нет.

— Значит, я вновь оказалась права.  – Победно заявила Дана, а затем, взглянув на озадаченного спутника, добродушно улыбнулась. –  Ничего страшного, дальше будем снимать мое кино. В  конце концов, ради него я приехала сюда, а не для того, чтобы  морочить себе голову  поиском сказочных сокровищ.  Но я все равно ценю твой порыв сделать меня знаменитой, хотя, не очень уверена, что с твоей стороны, это звучало искренне.

     Впервые за прошедшее время после развода, она взяла его под руку и даже слегка прижалась к его плечу.

   В этот момент из-за поворота выехал «Ланос» и, поднимая пыль из-под колес, на огромной скорости подъехал к ним.

— Прошу меня извинить. – С виноватым видом произнес Самвел, открывая двери автомобиля. – Неожиданно позвонила мать с рынка, попросила подвезти ее домой. Я не думал, что вы так быстро освободитесь.

— Ничего страшного.- Ответила Дана, усаживаясь на заднее сиденье,- Мы совсем недолго вас ждали.

   Мирча занял свое место на переднем кресле и с хмурым видом скомандовал:

— Теперь в областной музей.

— Только прошу вас сначала заехать в наш отель, я хотела бы переодеться. – Внесла свои коррективы женщина, обратившись к водителю.

— Зачем? Ты  и так прекрасно выглядишь. —  Спросил Мирча по-румынски.

        Дана тяжело вздохнула  и снисходительно покачала головой.

— Никудышный из тебя дипломат и тактик. Мы едем не в ночной клуб, а в краеведческий музей, где работают далеко не молодые люди с весьма ограниченными доходами. Поэтому, как мне кажется, Светлана Хачикян не станет для нас в этом плане приятным исключением, а, следовательно, будет чувствовать себя не совсем уютно рядом со мной. Поэтому, если мы хотим расположить пожилую даму к откровенному разговору, я должна выглядеть скромно, но со вкусом.

— Странная у тебя логика, а скорее, чисто женская. – Усмехнулся в ответ Мирча.- Поехать в церковь в одежде, которая не скрывает, а только подчеркивает все твои женские достоинства, это нормально, а посетить краеведческий музей в этом же одеянии, аморально. Я, наверное, чего-то не понимаю.

   Дана бросила на него снисходительный взгляд, но все же решилась пояснить.

— Просто ты не хочешь и не пытаешься понять элементарных вещей.  Настоятель в церкви в первую очередь всегда остается мужчиной и лишь, во вторую – священником. Никакая ряса не оградит его от искушения при виде красивой женщины. А женщина – есть женщина. Здесь совершенно другая ситуация. Дело в том, что любая представительница слабого пола, независимо от возраста и служебного положения, при первой встрече с другой женщиной, всегда воспринимает ее, как потенциальную соперницу или конкурентку. Причем, происходит это не осознано, а скорее на подсознательном уровне, не зависимо от характера их первого контакта.   Поэтому, если на фоне Светланы Хачикян я буду выглядеть более эффектно, то  интервью с ней долго не продлиться. Наша собеседница сделает все от себя зависящее, чтобы как можно быстрее завершить наш разговор. Так что потерпи, я не заставлю себя долго ждать.

— Тебе виднее. – Не стал спорить Мирча и посмотрел на часы. Время близилось к обеду. – Лишь бы не попасть в музее на обеденный перерыв.

— Не волнуйтесь. – Самвел без слов понял настроение Мирчи. – Музей работает без перерыва.

 

 

 

                                               Г Л А В А    5

 

 

     Через несколько минут автомобиль подъехал к гостевому дому. Дана вышла из машины и поспешила в номер. Мирча последовал за ней, хотя она его с собой не звала. Просто ему не хотелось оставаться наедине с водителем такси, который своей говорливостью стал немного его раздражать. Войдя в комнату, он сел в кресло, ожидая пока Дана выберет новый наряд, и включил телевизор. Женщина, в свою очередь, подошла к шкафу стала перебирать на вешалке свои платья.

— Тебе не кажется, что в нашем номере кто-то был? – спросила она, на минуту оторвавшись от выбора нового туалета.

— Может быть, кто-то и был. Что тут удивительного. – Невозмутимо ответил Мирча, переключая пультом телевизионные каналы.-  Во всех отелях горничные наводят порядок в отсутствие гостей.

  — Ты видишь здесь порядок? – вопросом ответила Дана и в подтверждение указала рукой на не заправленную с утра постель.

— А почему ты решила, что здесь кто-то был?

— Ты не чувствуешь запах дешевого парфюма?

    Мирча сделал сосредоточенный вид и даже вытянул нос, как охотничий пес, но, в конечном счете, неопределенно пожал плечами.

— Как можно не слышать этого запаха? — Дана удивленно развела руками и  заглянула в шкаф. Оттуда она вытащила свой чемодан и перенесла его на кровать.

— Кстати, он тоже стоял не той стороной к двери, какой я его оставила. – Резко заявила она и расстегнула молнию. Покопавшись в вещах, она открыла косметичку, где лежали ее украшения, билеты на самолет в обратный путь и деньги. Убедившись, что все содержимое на месте, она успокоилась и присела рядом с чемоданом.

— Все самое ценное на месте, а вот вещи все же лежат не так, как я их оставила. – Подвела конечный итог своим наблюдениям Дана.

-  А, по-моему, ты слишком подозрительна. – Стал успокаивать ее Мирча. – Мы поселились в маленьком отеле, и  я сомневаюсь, что администрация будет подрывать свою репутация,  копаясь в чемоданах постояльцев. Тем более, они знают, что приехали мы к ним  минимум на десять дней. Я мог бы допустить подобную ситуацию в последний день проживания в номере, но только не сейчас. Зачем им  так дешево себя подставлять? Скорее всего, ты сама не обратила внимания, в каком состоянии оставила свои вещи.

— Все может быть. – Задумчиво произнесла Дана, оставаясь при своем мнении. – Но этот запах, мне не мог показаться. По-моему так пахнет от нашего водителя?

— Тогда это все объясняет. – Засмеялся Мирча. – Ты целых пятнадцать минут вместе с ним ехала в одной машине и, видимо, пропиталась этим запахом.

   Он встал с кресла и направился к выходу, предоставив Дане возможность спокойно переодеться.

— Поторопись, пожалуйста, нам еще нужно успеть посетить  музей и по возможности где-то перекусить.

 

     Через десять минут Дана появилась на пороге отеля в сером строгом платье, голубом газовом шарфике на шее и собранными волосами в тугой пучок. Мирча вышел из автомобиля и открыл ей заднюю дверь.

— Ну, как я тебе? – спросила она, ожидая одобрения.

— Где-то так, между школьной учительницей и администратором трехзвездочного отеля. – Скривил недовольную гримасу Мирча.

— Отлично.  Это то, что и требовалось.- Женщина уселась в салон, улыбаясь столь необычной оценке нового имиджа, и весело скомандовала. — А теперь можно и в музей.

   Ехать пришлось достаточно долго, относительно узкие улицы старого города не были рассчитаны на то количество машин, которые двигались в сплошном потоке. Дана испуганно смотрела по сторонам, опасаясь, что их автомобиль непременно кого-то заденет и в этот момент  совсем не жалела, что им пришлось воспользоваться услугами частного такси. Местные водители весьма условно соблюдали правила дорожного движения, порой даже не считая нужным включать повороты. В таких условиях, она  вряд ли  сама смогла бы управлять автомобилем. Через полчаса они остановились возле невзрачного на первый взгляд двухэтажного серого здания с двумя массивными колоннами на входе. В сравнении с европейскими музеями, которые в большинстве случаев  занимают помещения бывших дворцов или даже замков, это здание напоминало скорее городскую больницу, нежели культурное заведение. Дана скептически посмотрела на это неброское строение, но воздержалась высказать вое мнение вслух, чтобы не задеть патриотические чувства Самвела. Однако, войдя в музей, первое впечатление мгновенно улетучилось. Экспозиции музея, особенно зал сокровищ Донских курганов, вызвал у нее неподкупный интерес. Там были представлены украшения из золота, относящиеся к скифскому периоду, предметы быта, оружия и различная утварь той эпохи. Но Дану с Мирчей интересовали сокровища совершенно другого периода. Учитывая, что их визит в  музей выпал на будний день, посетителей в нем почти не было. Пользуясь этим, Мирча включил камеру и стал снимать экспонаты, преимущественно те, где были размещены старые карты. В этот момент, в зале сразу же появилась одна из сотрудниц музея, пожилая женщина в роговых очках с толстыми линзами. Подойдя к ним, она смерила посетителей пронзительным взглядом и строго предупредила:

— Молодые люди, здесь строго запрещено  осуществлять видеосъемку. Вы что, не видели предупредительный знак в фойе?

    Мирча нехотя опустил камеру вниз и, как школьник, густо покраснел.

— Очень хорошо, что вы к нам подошли. – Не растерялась Дана и, следуя принципу, что лучший способ защиты – нападение, принялась активно обрабатывать смотрительницу музея. – Мы журналисты румынского телевидения. Снимаем документальный фильм о храме Сурб-Хач и хотели бы пообщаться с вашей коллегой Светланой Хачикян. Нам ее порекомендовал настоятель храма отец Погос. Это случайно не Вы?

— А документы у вас есть? – строго спросила женщина, подозрительно взглянув на странных посетителей.

— Конечно. Вот, пожалуйста. – Дана протянула ей свое удостоверение и документы, с печатью МИДа.

    Увидев документ с гербовой печатью, лицо женщины заметно смягчилось.

  — Подождите, минутку. Я ее сейчас позову.– Улыбнулась та и быстро удалилась.  

   Не успел Мирча вновь включить камеру, как в зал вошла достаточно миловидная, неопределенного возраста женщина, в бежевом брючном костюме, с короткой стрижкой и оригинальных очках, украшенных стразами кристаллов Сваровски.

— Добрый день. – Вежливо поздоровалась она, бросив беглый взгляд на Дану а затем, остановившись глазами на Мирче, мило ему улыбнулась. –  Меня зовут Светлана, чем могу быть Вам полезна?

    Дану несколько смутил внешний вид сотрудницы музея. Ее расчеты увидеть в музее пожилую женщину с видом серой мышки не оправдались. Рядом с ней находилась очень ухоженная, знающая себе цену относительно молодая  женщина, которая даже по первым ее наблюдениям не пренебрегает солярием, ботаксом и мезотерапией. У Даны не оставалось никаких сомнений, что работа в музее для нее скорее хобби, нежели источник дохода.  На ее лице блуждала еле уловимая улыбка, свидетельствующая об уверенности в себе и собственной значимости. Однако первые секунды общения с ней насторожили Дану.  Она уловила во взгляде Светланы Хачикян живой интерес к своему бывшему супругу, отчего  почувствовала себя не совсем комфортно. У них с Мирчей уже несколько лет не было никаких отношений, но, все же, в этот миг, где-то глубоко внутри предательски всколыхнулось почти забытое чувство собственницы, граничащее с ревностью. Мирча улыбался женщине, не скрывая своего восхищения и внутреннего восторга. Глядя на нее, он даже непроизвольно подтянул живот и выпрямился. Все это, как раз вписывалось в тот алгоритм поведения мужчины, о котором совсем недавно она рассказывала Мирче и считала нормальным. Однако, сам факт того, что ее бывший мужчина привлек внимание другой женщины, больно задел ее женское самолюбие. Тем не менее, Дана сохраняя внешнее спокойствие и невозмутимость, еле заметно дернула Мирчу за рукав, чтобы вывести того из состояния временной эйфории и тут же представилась сама. Затем, как бы между прочим, она представила Мирчу в качестве своего оператора, умышленно забыв при этом назвать  его имя.

— Нам рекомендовал обратиться к вам отец Погос. – Деловым тоном начала Дана, пытаясь как можно скорее переключить внимание Светланы на себя. — Мы снимаем фильм о храме Сурб-Хач для румынского телевидения и хотели бы взять у вас интервью.

— У меня? – смущенно удивилась женщина и невольно поправила очки. –  У меня еще никто никогда не брал интервью. – Она растерянно пожала плечами. — Хотя я не знаю, что могу  рассказать вам  нового  после общения с настоятелем храма.

— Он, действительно, рассказал нам очень много интересного, но лишь упомянул о некой загадочной карте, из-за которой вокруг храма не утихают страсти  по сей день. Хотелось бы о ней услышать немного больше. – Слукавила Дана, заведомо зная, что женщина не будет при ней перезванивать настоятелю и выяснять у того, что же он успел им рассказать.

— Ах, вот вы о чем. – Успокоилась женщина и вновь улыбнулась.- Действительно, в храме стараются избегать этой темы. Хотя, эта история  очень интересная и загадочная, порой, как  мне кажется, даже мифическая, нежели реальная. Но давайте лучше пройдем в мой кабинет, там нам будет удобнее разговаривать.

   Она развернулась спиной к журналистам и, покачивая бедрами, направилась в соседний зал. Мирча, оставаясь на месте, сопроводил ее взглядом, акцентируя свое внимание на нижней части спины, но, увидев безмолвный упрек в глазах Даны, нехотя поплелся за ней.

   Они прошли в маленькую комнатушку,  где с трудом можно было  разместиться втроем. Там находился письменный стол, заваленный старыми папками и два почерневших от времени, покосившихся стула. По периметру комнаты находились стеллажи, на которых хранились различные экспонаты, требующие экстренной реставрации.  В помещении стоял устойчивый запах архивной пыли и канцелярского клея. Мирча посмотрел по сторонам в поисках места, где можно было бы присесть, но, не заметив ничего подходящего, предпочел остаться стоять на ногах.

— Заранее хочу вас предупредить, что история с этой картой основана исключительно на легендах и никаких вещественных доказательств ее существования я не могу вам предоставить.- Начала Хачикян, привычно расположившись за рабочим столом. Она жестом предложила  гостям присесть, не заметив, что в комнате  остался единственный  свободный стул.

— А нам они и не требуются. – Улыбнулась в ответ Дана, присаживаясь рядом, и вопросительно посмотрела на Мирчу.

    Тот подготовил камеру и приготовился снимать. В это время Хачикян взглянула на себя в зеркало, висящее на входной двери, и, поправив прическу, приняла соответствующую позу за столом.

    Сначала Дана сказала несколько вступительных слов на камеру, а затем, представив Светлану будущим зрителям, задала ей тот же вопрос относительно карты, который озвучила несколько минут назад в экспозиционном зале.

     Хачикян улыбнулась в камеру и, скрестив изящные пальчики с акриловыми ноготками в замок, начала свой рассказ. – Впервые официальное упоминание об этой карте появилось в 1834 году. Тогда, поздним вечером 5 июня 1834 года в храм  Святого Креста в Новой Нахичевани, ворвалась разбойничья группа. Священнослужители, которые уже собирались расходиться по домам, были повалены на пол и подверглись жестокому избиению. Разбойники требовали указать место захоронения клада, на что монахи в один в один голос отвечали, что ничего о нем не знают. На шум прибежал настоятель этого храма отец Арутюн. Не успев понять, в чем дело, он тут же был зарублен топором одним из бандитов, хотя по другим источникам его сначала долго пытали и он умер во время пыток. Разбойникам казалось, что это убийство развяжет язык остальным, но вместо этого последовало разочарование – Убитый был единственным, кто мог что-то знать о кладе, так как был последним человеком, посвященным в его тайну. Это был досадный промах для грабителей. Однако вскоре досада сменилась гневом. Последовали новые избиения монахов и жестокие пытки. Разбойники выворачивали напольные плиты, обстукивали стены в подвале храма, перевернули все вверх дном, но так ничего и не нашли. Через пару часов им поступила весть: от города к церкви движутся вооруженные люди. Грабителям потребовалась всего несколько минут, чтобы покинуть храм, прихватив при этом самое дорогостоящее из церковной утвари, что можно было унести.

    Следствие по делу о разбойничьем нападении на армянский храм, ни к каким существенным результатам не привело. Было ясно одно, кто-то был уверен, что на территории армянского храма в Новой Нахичевани захоронен клад. И вот еще. – Женщина многозначительно подняла указательный палец вверх. – Во время осмотра места преступления полиция нашла какой-то странный рисунок женского профиля с трезубцем. О том, что это не обычный рисунок, а какая-то карта, догадаться было не сложно, но напрямую связывать наличие этой карты с разбойным нападением не было никаких оснований, а потому следователи посчитали возможным оставить ее на хранение в архиве церкви. Так, впервые появилась информация об этой карте.

— А что было потом. – Поинтересовался Мирча, продолжая снимать.

— А дальше, эта история продолжилась в 1916 году. Тогда карта каким-то непонятным образом оказалась в руках предпринимателей. В результате, для поиска клада было создано акционерное общество, но революционные события не позволили им завершить начатое. Предприниматели эмигрировали за рубеж и увезли карту с собой.

   Однако и на этом история с ней не закончилась. В самый разгар Великой отечественной войны, в оккупированном немцами Ростове, было заведено уголовное дело по факту хищения миноискателя на одном из немецких складов. В качестве обвиняемых были привлечены румынские солдаты. Но самое главное в этом деле было то, что среди изъятых у них вещей, оказался лист бумаги с нарисованным женским профилем и трезубцем. Не менее интересным оказался и тот факт, что задержаны эти солдаты были именно на территории армянского храма Сурб-Хач. Времена были такие, что долго с ними никто не разбирался. Их расстреляли во дворе комендатуры, а  папку с уголовным делом направили в архив СД Нахичевани. Те, в свою очередь,  передали документы румынскому военному командованию.

— Это безусловно, очень интересно, но известно ли вообще откуда эта карта появилась у монахов храма? – Спросила Дана, без особого интереса слушая эту историю, так все это уже слышала.

— На этот счет тоже есть одна легенда, но, подчеркиваю,  только легенда. – Уточнила Светлана. – Потому что никаких документальных подтверждений под собой она не имеет. А гласит она следующее:

    После ликвидации запорожской сечи Екатериной Второй, часть оставшихся Запорожских казаков решили создать свое государство подальше от России. Для этого они решили вывезти свою казну, на которую планировали купить свободную территорию то ли на просторах Османской империи, то ли вообще  в другой части света.  Задача оказалась не из легких. Казна собиралась столетиями и поэтому, вывезти ее с территории Запорожской Сечи, оставшись не замеченным, оказалось делом рискованным. Ведь сокровища казаков насчитывали более тридцати бочек с золотом. На тот период кордоны Российской империи  с  Крымским ханством контролировались достаточно надежно. Но у казаков тоже работала своя разведка. Они отправили на юг ложный обоз, а обоз с золотом отправили на Восток. Запорожцы планировали при поддержке донских казаков перебраться через Дон к Каспию, а по нему достичь Персии или другой «обетованной земли».

    В 18 веке граница Всевеликого Войска Донского начиналась от места впадения реки Темерник в Дон. Подойдя к Дону, казацкие казначеи увидели, что все проходы стерегут конные дозоры. Надежда на помощь донских казаков не оправдалась. Договориться у них не получилось, потому что те верой и правдой служили Императрице. В итоге почти всех беглых запорожцев переловили и сдали российским властям. А между тем, золотой обоз исчез бесследно. Тем временем, в начале80-х годов 18 века началось переселение армян из Крыма на Дон. И в первый же год их переселения к одной из групп прибился молодой парень по имени Симон. Армяне укрыли беспомощного, больного, изможденного юношу и со временем поставили его на ноги. Симон отличался большой набожностью и хорошо знал строительное дело. Вскоре он возглавил бригаду церковных строителей. Ему доверяли и поручали даже выбирать места под закладку церквей. Однако у Симона была странная особенность: он никогда не оголял свой торс, но к этому окружающие его товарищи быстро привыкли. В 1783 году переселенцы решили построить возле Нахичевани свой монастырь. Симону поручили выбрать место и заложить храм. Он проявил в этом деле необычайную активность. Место выбрал лично: на высоком берегу одного из ручьев, впадающих в Темерник. Долгие годы Симон строил, обустраивал, украшал храм. Закончилось его строительство в 1792 году. Назвали его Сурб-Хач (Святой Крест). Он подобен Крымскому средневековому монастырю с одноименным названием. Вначале же место будущего храма было отмечено камнем Хачкар, датируемым 13 веком, на котором выбит крест. Там же в монастыре Сурб-Хач, Симон и остался жить на правах рядового монаха. Годы шли, менялись настоятели монастыря, обновлялся монашеский коллектив, только на месте оставался Симон. Так прошло полвека. Симон состарился и все чаще задумывался о смертном часе. На одной из исповедей он рассказал настоятелю отцу Арутюну, что родом он из Запорожской Сечи и настоящее его имя Семен. Он также намекнул, что является хранителей одной великой тайны, касающейся несметного сокровища, которое он охраняет, но открыть эту тайну обещал только перед смертью. Но судьба распорядилась иначе. Зимой в лесу на монахов, вместе с которыми был и Симон, напала стая волков. Большинство отбились от них, но старик оказался смертельно ранен. Истекающего кровью на санях его привезли в монастырь, но по дороге он скончался. Омывая тело усопшего, монахи поняли, почему Симон никогда не обнажал спину. На ней была странная татуировка, напоминающая профиль женской головы и трезубец – символ Запорожской сечи. Профиль удивительно напоминал русло Темерника, а шея – берег  Дона. Монахи поняли, что перед ними карта и скопировали ее. Таким образом, получилось, что армяне в свое время спасли от смерти последнего из казацких казначеев.

    Светлана закончила свой рассказ, но так и продолжала сидеть, задумчиво глядя в одну точку, возможно пытаясь что-то вспомнить упущенное.

— Простите, — отвлек ее от раздумий Мирча, — Вы упомянули, что в 1834 году эту карту передали в архив Церкви. А как она оказалась в 1916 году у предпринимателей?

— Увы, об этом сведений у нас нет. Вполне возможно, что кто-то из нерадивых монахов решил на ней подзаработать.– Развела руками сотрудница музея и, улыбнувшись, спросила. – Я надеюсь, что смогла удовлетворить ваш интерес? Или есть еще вопросы?

— Большое, Вам спасибо, за познавательный рассказ. – Дана встала с места и протянула Светлане руку.

— Извините, но у меня есть еще один вопрос? – перебил ее Мирча.- Скажите, а до ликвидации Запорожской Сечи в этих местах были какие-то строения или церкви?

    Светлана с удивлением посмотрела на оператора. В ее представлении во время интервью вопросы может задавать только журналист, но она, как человек, не каждый день раздающий интервью, расценила его вопрос, как частный интерес.

— Вообще-то, да. – С недоумение в голосе ответила она. – Еще в 60-х годах 18 века в этих местах на берегу Дона была построена крепость Дмитрия Ростовского,  но она не сохранилась до наших дней.

— А церковь была на ее территории? – не унимался Мирча.

— Конечно, была. Это была не просто крепость, а целое городище, поэтому на ее территории находился храм Покрова святой Богородицы. На период 1768 года гарнизон крепости насчитывал около пяти тысяч человек населения и хочу заметить, не только военных. Там проживали еще ремесленники, купцы, торговцы и священники. В гарнизоне действовали 27 лавок, 4 харчевни и 2 питейных заведения. — Светлана поднялась с места и предложила, — Если вам интересно, я могу показать ее план на стенде, который расположен в одной из наших экспозиций.

— Мы были бы вам очень признательны. – Улыбнулся в ответ мужчина.

    Они вышли из тесной душной комнаты и направились вслед за Светланой.

— Что ты себе позволяешь. – Дана дернула Мирчу за рукав. – Запомни, ты здесь только оператор и твоя обязанность снимать, а вопросы задаю я, и только я.

— Не ворчи. Я тебе все потом объясню. – Полушепотом буркнул в ответ Мирча, не поворачивая головы в сторону Даны.

   Все вместе они подошли к макету этой крепости, над которым отдельным плакатом был изображен ее схематический план. Светлана взяла в руки указку и, по привычке проводить экскурсии для посетителей, начала рассказывать:      

 В 1761 году императрица Елизавета Петровна подписывает Указ о строительстве восточнее Темерницкой таможни, новой крепости.– Она указала на место  расположения таможни, там, где Темерник впадает в Дон, а затем перенесла указку восточнее к месту постройки крепости.- Ее было решено назвать именем Дмитрия Ростовского в честь выдающегося религиозного деятеля того времени, причисленного к лику святых. В тот же год состоялась торжественная закладка Ростовской крепости, сопровождающаяся ее освящением с последующим фейерверком и пушечной пальбой. Руководил строительством военный инженер русской армии Александр Иванович Ригельман, ставший в последствие ее комендантом и генералом.

    Крепость была звездообразной. В этом вы можете убедиться, взглянув на стенд.-  Светлана показала на выступающие в разные стороны остроконечные сооружения. – Она состояла из девяти редутов, окруженных рвом и соединенных восемью равелинами. Это своеобразные фортификационные строения, служащие для перекрестного обстрела подступов к крепостному обводу и поддержки своим огнем соседних бастионов. Со стороны Дона крепость защищал еще один бастион, ниже его, обрывистый берег был укреплен двумя редутами, тремя батареями и двумя   полубастионами, расположенными уступами друг над другом. Общая протяженность фронта укреплений составляла 3,5 километра. Южная часть крепости, выходящая к Дону, была построена не по плану, а исходя из особенностей местности – высокого правого берега реки с его холмами, изрезанными балками и оврагами.

   Этот рассказ показался Дане не очень интересным, она молча слушала экскурсовода, не особо вникая в смысл инженерных терминов. Так же без интереса она продолжала рассматривать схему крепости, пока ее внимание не привлекли пунктирные ниточки, ведущие от крепости в разные стороны.

— А что обозначают эти  линии на схеме? – Спросила она Светлану, когда та уже собралась перейти к рассказу о создании города Ростова.

— Это подземные коммуникации. – Ответила она, даже не представляя себе, как заинтересовала этим румынских журналистов.

— А можно о них рассказать подробнее. – Вновь прониклась интересом к экспозиции Дана.

    Мирча незаметно включил камеру и, став за спиной Хачикян, стал снимать сам стенд крепости, карту  и саму Дану, задающую вопросы.

— О-о! – протянула Светлана, увидев оживленный интерес гостей. – Эта отдельная тема. Подземные хода крепости заслуживают особого разговора. На чертежах того времени они отмечены не были, так как  имели стратегическое значение и представляли собой секретную информацию. Но между тем, существует мнение, что основных ходов было семь, предусмотренных проектом, а были еще другие, природу которых вообще никто не изучал. Есть версия, что на этом месте оставались подземные лабиринты, относящиеся еще к периоду освоения Танаиса древними греками. Так греки называли нынешний Дон и в его честь назвали этим именем свой самый северный город, на месте которого сейчас стоит Ростов. – Пояснила она. – Но повторюсь, это только версия. Однако, вернусь к подземным ходам, созданным строителями крепости. Среди них был один, считающийся главным, который поражал своими масштабами. От него зависела выживаемость крепости во время длительной осады. Дело в том, что он выходил к Богатому источнику, так, по сей день, называется родник у самого берега Дона.  Этот источник мог неограниченно обеспечивать осажденных горожан и военных свежей питьевой водой.  Так вот, возвращаясь к подземному ходу, хочу отметить, что он был достаточно просторным и позволял свободно передвигаться по нему конной повозке. Однако, должна признать, что изучением подземных ходов в Ростове, к сожалению, серьезно никто не занимался. А жаль, люди могли бы узнать очень много интересного о своем городе и истории своего края.   

— А какую площадь занимала крепость в масштабах нынешнего города. – В завершении экскурсии спросил Мирча, спрятав камеру в сумку.

   Этот вопрос не вызвал недоумения у Светланы, ведь каждому человеку, услышавшему об истории крепости, хотелось вживую представить себе ее размеры.    

— Давайте подойдем к современной карте города. – Предложила Светлана. Она подвела гостей к карте, находящейся в соседнем зале и продолжила. – Вот посмотрите. Если наложить схему крепости святого Дмитрия Ростовского  на нынешний план Ростова, то будет видно, что цитадель занимала территорию, ограниченную нынешним Нахичеваньским переулком на востоке, проспектом Чехова на западе, улицей им. Горького на Севере и улицей Станиславского на юге, захватывая район Богатого источника.

— Внушительные размеры. – С восторгом высказалась Дана и со значением покачала головой.

— Я же говорю, что это была не просто крепость, а городище. Кстати, вокруг нее и начал строиться наш город. А затем, крепость со временем пришла в упадок и  ее демонтировали.– Закончила свой рассказ Светлана Хачикян.

     Дана радушно поблагодарила ее за интересный рассказ и, окликнув Мирчу, который задержался у одного из экспонатов, направилась к выходу. На лестнице он догнал ее и лукаво улыбнулся.

— Чему ты так обрадовался? – Спросила Дана.

— Ничему. Просто вспомнил твои недавние  психологические измышления о том, что в музеях работают исключительно старушки — божьи одуванчики и как на них нужно воздействовать. Браво, отдаю должное твоей прозорливости.

— Зато ты оказался на высоте.- Огрызнулась Дана. — Как я заметила,  на тебя она оказала неизгладимое впечатление. Ты все интервью расплывался в идиотской улыбке, разве что слюни не вытирал.

— А что тут такого. Она очень привлекательная женщина. Почему бы мне, молодому мужчине, не связанными узами брака, не обратить на нее  внимание.

     Дана сделала вид, что не расслышала последнюю фразу, а лишь ускорила шаг по лестнице.

   

 

 

                                         Г Л А В А   6

 

 

            Они вышли из здания музея, забыв о сиюминутном обмене колкостями.  Каждый из них, находясь под впечатлением от услышанного рассказа, думал о чем-то своем. Дана, не спеша, прогуливаясь по аллее, уже планировала, как ей соединить воедино  два, на первый взгляд независимых друг от друга репортажа. А Мирча в душе торжествовал. Он узнал то, что и хотел узнать, выезжая в Ростов, но пока не спешил поделиться своими открытием с Даной. На выходе из музейного сквера он купил в киоске путеводитель по городу и с довольной улыбкой сунул его в сумку.

— Ты можешь мне внятно объяснить, чем тебя так привлекла эта крепость? Ты так беспардонно влез со своими вопросами относительно нее, что я уже хотела прекратить интервью. — Спросила Дана у своего спутника, всем видом выражая свое недовольство.

  — В машине расскажу. – Интригующим тоном ответил Мирча и, подойдя к автомобилю, уселся рядом с ней на заднем сиденье.

     Самвел посмотрел на своих клиентов через плечо и спросил:

— А сейчас куда поедем?

— Хотелось бы где-то пообедать. – Ответила Дана и взглянула на часы. – Вы, можете нам предложить какой-нибудь ресторанчик, где можно посидеть на свежем воздухе и попробовать чего-то изысканного из национальной кухни.

— Я знаю такое место. – Непонятно чему обрадовался Самвел. – Поедем на левый берег Дона, уверяю вас, вы не пожалеете, мамой клянусь.

    Само название места гостям города ни о чем не говорило, но они и не стали ничего уточнять, полностью доверившись своему водителю.

— Ты не ответил на мой вопрос? – напомнила Дана о повышенном интересе Мирчи к истории крепости.

— Ах, да. – Вспомнил о своем обещании мужчина. Не говоря ни слова, он вытащил из кармана свой смартфон, нашел в его памяти изображение карты и протянул  Дане.

— Ты мне ее показывал уже несколько раз. – Недовольно отозвалась женщина, но все же взяла в руки телефон. Тем временем, Мирча включил видеокамеру и стал прокручивать записи, сделанные в музее. Найдя нужный эпизод, он остановил камеру и также протянул ее Дане.

— Ничего общего не находишь? – с улыбкой спросил он.

    Женщина посмотрела еще раз карту, потом на фрагмент, где была изображена схема крепости и от удивления открыла рот. Цветок, изображенный на карте клада, имел девять лепестков, ровно столько же, сколько было остроконечных редутов на схеме крепости. А очертания Темерника и линия Дона на схеме крепости полностью соответствовали очертаниям женской головы на карте клада.

— Значит все-таки эта карта не фикция, просто твой дед искал клад не в том месте. – Догадалась Дана и, вернула Мирче смартфон. – Все правильно, как же я сама не догадалась. На спине Симона не могла быть наколота схема Сурб-Хача потому, что когда он попал к армянам, этого храма еще не было и в помине. Значит, искать его нужно было в районе расположения старой крепости.

   Ее глаза сначала загорелись охотничьим азартом, но через минуту с той же быстротой погасли.

— Увы, Мирча, теперь тебе придется забыть о своем кладе.- Она грустно улыбнулась своему спутнику  — Ты видел карту города? Там вся территория бывшей крепости застроена современными домами. Да и крестом на карте, как мы убедились, отмечен не клад, а церковь, которой уже тоже нет.- Она на минуту задумалась. – Теперь я понимаю, почему ты так интересовался наличием церкви на территории крепости. Тебя интересовало, что на схеме отмечено крестиком.- Она вновь сделала глубокий вздох и, с улыбкой добавила. — Искать твои сокровища, все равно, что искать иголку в стоге сена. Так говорят русские.

  — Рано сдаваться, Дана. – С выражением лица, излучающим оптимизм, возразил Мирча. – Поиски только начинаются. Нам нужно всего лишь найти настоящую карту и все станет на свои места.

— А та, что у тебя в телефоне, разве не настоящая? – искренне удивилась женщина. – Ты что, опять меня обманул?

— Ну почему же сразу обманул? – стал уклоняться от прямого ответа Мирча, — просто не успел тебе рассказать всех подробностей. Дело в том, что в телефоне действительно сфотографирована карта, которая находится в военном архиве. Но, не нужно быть серьезным экспертом, чтобы определить ее возраст, учитывая, что нарисована она на обычном печатном листе бумаги времен войны, на обратной стороне которого даже сохранился штамп с изображением фашистского орла.  Это копия, на которой, видимо, не указано место захоронения клада. Может быть, тот, кто  перерисовывал ее с оригинала, не придал значение какому-то знаку, а может быть, сделал это умышленно. Но, во всяком случае, я знаю, где нужно искать оригинал.  

    Они говорили между собой по-румынски, чем заметно расстроили своего водителя. Самвел периодически бросал на молодую пару недовольный взгляд через зеркало заднего вида, тщетно пытаясь понять, о чем они  говорят. Иногда он предпринимал попытки переключить их внимание на себя, начиная рассказывать о достопримечательностях города, но молодые люди были слишком увлечены своей беседой, чтобы отвлекаться на его комментарии.

— У вас какие-то проблемы? – наконец не выдержав отсутствия интереса к своей персоне, спросил Самвел.- Вы что-то так напряженно обсуждаете.

— Все нормально. – Ответила Дана по-русски и вновь переключилась на Мирчу.

— И где же ты ее будешь искать, если она пропала еще во времена Второй мировой войны? – спросила она.

     Мирча потупил взор, обдумывая, как лучше преподнести ей то, о чем не сказал ранее.

— Месяца два назад я списался на сайте кладоискателей с одним жителем Ростова. Тот утверждал, что у него имеется оригинал карты клада.

— А ты уверен, что его карта настоящая, а никакая-нибудь подделка?

— Он показал мне ее во время общения по скайпу и я смог различить на ней водяные знаки с двуглавым орлом.

— И ты считаешь это достаточным основанием, чтобы считать ее подлинной?

— А чем мы рискуем? – Ответил Мирча. – Для начала мы ее посмотрим вживую и если не найду признаков подделки, то мы ее купим. По-моему, все честно и без подвоха.

— И сколько же твой знакомый запросил за эту карту?

— Не очень много. Всего три тысячи евро. 

     У Даны на лице сразу же появилась грустная улыбка. Она сначала отвернулась к окну, а затем, вновь обратилась к своему спутнику.

— И, конечно же, эти деньги должна заплатить я. – Не спросила, а грустно констатировала она. — А я всю дорогу ломала голову, зачем я нужна тебе в этом деле.

— Ты как всегда думаешь обо мне хуже, чем я того заслуживаю.- Обиженно возразил Мирча и наигранно насупил брови.- Перед тем, как решиться на поиск клада, я смог кое-что заработать и теперь имею возможность самостоятельно, без твоей помощи, с ним расплатиться. Поэтому финансовая сторона нашей командировки, пусть тебя не волнует.

— Даже, так. – Разочарование в глазах Даны мгновенно сменилось восторженным блеском. – Я вновь начинаю чувствовать себя женщиной, видя рядом мужчину, а не альфонса.

— Какая ты, все-таки зануда. – Беззлобно парировал Мирча.- Так и хочешь постоянно меня чем-то уколоть.

— Извини. Я не хотела тебя обидеть. – Дана, в знак примирения, положила свою ладонь на его руку. – Просто за время нашей семейной жизни я привыкла ожидать от твоих авантюр только одни неприятности.

— Я думаю, в скором времени, ты изменишь свое отношение ко мне. – Он гордо поднял голову, и на его лице заиграла умиротворенная улыбка.

   Они ехали по городу, периодически бросая безучастный взгляд на окружающий их пейзаж. В отличие от европейских городов, здесь не было никаких ярких достопримечательностей, на которых мог остановиться глаз. Старые, совершенно неухоженные дома, соседствовали с современными постройками из стекла и бетона, при этом больше диссонируя, нежели дополняя друг друга. А обилие масштабной рекламы на этом фоне делали Ростов бесцветным и даже вульгарным. Дане показалось странным, как город с такой интересной историей, насыщенной завораживающими легендами, может быть таким серым и невзрачным. По ее мнению, в нем  отсутствовало то, что принято считать душой города. Дане часто приходилось бывать во многих городах  Западной Европы, и в крупных мегаполисах и в крошечных селениях, какие можно только условно называть городом. Но каждый из них имел ту специфическую изюминку, которая делала его по-своему неповторимым и надолго запоминающимся.

       Однако, не успев окончательно для себя сформировать отношение к Ростову, ее первые  впечатления начали резко меняться, как только автомобиль выехал на мост через Дон.  Перед глазами открылась завораживающая панорама могучей реки, поражающая воображение  своей богатырской мощью и размеренностью течения. Громадные баржи и прогулочные катера смотрелись крошечными  песчинками на его бескрайней глади.

— Боже, какая красота. – Непроизвольно вырвалось у Даны.- Эта река ничем не уступает нашему Дунаю.

— Ничего особенного, — буркнул Мирча, бросив  в сторону реки равнодушный взгляд, и почти сразу обратился к водителю. – А в каком месте раньше размещалась крепость св. Дмитрия?

    Самвел с недоумением на лице пожал плечами, но чтобы не показаться перед гостями полным невежей, ответил:

— Не могу утверждать точно, но где-то там, в районе набережной.- Он неопределенно махнул рукой в сторону правого берега реки и, посмотрев через плечо на Мирчу, спросил. — А почему Вас так заинтересовала крепость, ведь вы же приехали снимать фильм о Сурб-Хаче?

    Тот смущенно пожал плечами, но все же ответил:

— В музее мы услышали интересный рассказ об истории города, о том, что  появился он, исключительно благодаря именно  этой крепости, вот и захотелось посмотреть на ее останки.

— Отсюда вы все равно ничего не увидите. От нее практически ничего не осталось. – Он на несколько секунд замолчал, а затем с нескрываемым восторгом добавил, — Лучше посмотрите, в какое удивительное место я вас привез. Это и есть знаменитый левый берег Дона.

  Пассажиры, как и положено экскурсантам, сначала посмотрели в одну сторону, потом повернули головы в другую. Вдоль берега густой чередой громоздились здания различных кафе и ресторанчиков, а справа от дороги сплошной стеной создавали тень зеленые заросли диких кустарников.

— И чем же он знаменит, этот левый берег? – не увидев ничего примечательного, спросил Мирча.

— Ну, как же! — Самвел все еще пытался передать свой восторг пассажирам. – Здесь почти три километра одних ресторанов, такого вы даже в Майами не увидите.

— А вы бывали на Майами? – с усмешкой спросила Дана.

— Нет, друзья рассказывали. – Самвел как-то сразу скис и уткнулся глазами на дорогу.

   Дана с легкой ухмылкой посмотрела на Мирчу, выразив глазами полное недоумение. В ее сознании никак не укладывалось, как можно считать достопримечательностью города череду питейных заведений. Для нее, как историка – этнографа, это было недосягаемо.

    Наконец, они заехали на стоянку почти самого крайнего ресторана. Ничего примечательного в нем тоже не было. Вокруг небольшого кирпичного здания, как грибы на поляне, красовались отдельные кабинки под соломенными крышами, огороженные плетнем из сухого камыша и заставленные обычными столами и креслами из зеленого пластика. В центре площадки возле открытого мангала стоял пожилой мужчина с лицом, заросшим черной щетиной почти до самых глаз,  в национальном кавказском наряде и жарил на  углях крупные куски мяса. Про себя он что-то напевал, постоянно брызгая водой на шашлык  из бутылки. Увидев новых гостей, он махнул им рукой, приглашая к столикам.

— Только здесь вы сможете попробовать настоящую кавказскую кухню. – Самвел вышел из машины, начиная расхваливать изыски местных кулинаров. – Суп харчо, долма, сациви, лобио, шашлык.- При этих словах он непроизвольно сглотнул слюну, да так, что его кадык, резко опустился вниз и сразу вернулся на прежнее место.-  Я думаю, вы у себя в Европе такого  еще никогда не пробовали.

    Он уже собрался направиться в ресторан вместе с клиентами, на Дана его безапелляционно  остановила.

— Большое спасибо, Самвел. –  Сухо поблагодарила она таксиста, всем видом давая понять, что они  намерены отобедать только вдвоем. — В свое время я достаточно долго училась в Москве, поэтому очень хорошо знаю национальные блюда народов бывшего СССР. — И не давая ему возможности возразить, добавила. — А вы на сегодня можете быть свободны, назад в отель мы пойдем пешком. Хочется немного прогуляться по набережной.

   Она улыбнулась своей обезоруживающей улыбкой, и, взяв Мирчу под руку, повернулась к водителю спиной. Самвел с надеждой  посмотрел на мужчину, рассчитывая получить приглашение от него, но и тот всего лишь благодарно кивнул головой, проявляя полную солидарность с Даной. Тяжело вздохнув, Самвел вернулся к автомобилю и принялся самозабвенно протирать лобовое стекло, на котором и без того не было ни единого пятнышка.

— Зачем ты так грубо с ним? – спросил Мирча, аккуратно беря Дану за локоть. – Человек от чистого сердца хотел сделать нам приятно. Возможно, собирался угостить нас чем-то изысканным.

— Он просто хотел поесть за наш счет. – Жестко перебила его Дана. – И, пожалуйста, не забывай, что он нанятый водитель, а не наш компаньон. Совсем не обязательно нам расширять круг лиц, осведомленных о цели нашей командировки.

    Они заняли столик возле реки и сразу же заказали подошедшему официанту шашлык и бутылку красного вина. Когда тот удалился, Дана задумчиво посмотрела ему в след и произнесла:

— Знаешь Мирча, мне кажется, что если клад и существует, то искать его нужно не здесь, а за чертой города.

— Почему ты так решила? – спросил тот, безотрывно рассматривая противоположный берег реки.

— Я поставила себя на место тех казаков, которые сопровождали обоз. – Начала вслух рассуждать Дана. – Три обоза с сокровищами, это не кошелек, который можно спрятать за пазухой. Поэтому они вряд ли могли пойти вдоль реки, где на тот момент уже стояли русские таможня и крепость. В этом случае они неминуемо попали в руки солдат, которые были предупреждены об этом обозе. Следовательно, им нужно было обойти это место севернее, где не было тогда никаких населенных пунктов. Если они не смогли пройти кордоны Донских казаков, значит, содержимое обозов нужно было где-то надежно спрятать. Сам понимаешь, закопать 32 бочки в мерзлой земле, просто не реально. Их можно было спрятать только в пещере, которых здесь в принципе быть не может, так как в этой местности нет никаких гор. Следовательно, их можно было оставить только в одном из подземных ходов, о которых рассказывала экскурсовод. Если ты заметил, я не спроста спросила о них у Светланы. Один из них как раз по музейному плану крепости тянулся на север. Второй момент, на котором я хотела бы акцентировать твое внимание – это карта на спине  легендарного Симона. Ее можно было нарисовать только тогда, когда клад уже был спрятан. Сам понимаешь, зимой в степи нанести ему на спину такую татуировку никто бы не смог. И третий момент, который заставляет меня сомневаться в правдивости этой истории. Судя по рассказу Светланы, обоз с сокровищами пытались вывезти из Запорожской Сечи в 1775 году, а армяне нашли Симона в этих местах только спустя 5 лет, а то и больше. Неужели он все это время охранял клад?

    Мирча молча улыбнулся.

— Я сказала что-то смешное? – Удивленно спросила Дана.

— Нет, что ты. Просто мне приятно, что моя идея, наконец, заинтересовала и тебя.

— Ты правильно подметил, именно идея, а не сам клад. Я абсолютно уверена, что найти сокровища в нынешних условиях ты не сможешь. А вот я, как тележурналист, постараюсь обыграть эту историю в лучших традициях документального кино. Конечно, в его завершении никакого «хеппи-енда» быть не может, потому что это не художественный фильм, а вот поставить интригующее многоточие в конце, думаю, у меня получится. 

     Мирча внимательно ее выслушал, но не стал спорить, потому что относительно своих намерений остался при своем мнении.  Он повернулся лицом к реке и задумался. Безусловно, в  словах Даны был здравый смысл. В тех условиях клад из тридцати двух бочонков можно было спрятать только в подземелье. Опять же, охранять его в течение пяти лет, при этом, постоянно находясь в поле, это противоречило здравому смыслу. Значит все это время, Симон должен был где-то жить, чем-то питаться  и, наконец, чем-то заниматься. Но где и чем? Этот вопрос не давал покоя Мирче, но больше всего его волновал другой вопрос, почему Симон решил строить храм именно в том месте, где тот стоит  и по сей день. Возможно, именно там, проходил один из подземных ходов крепости св. Дмитрия, по которому можно было добраться до места захоронения клада.

     Однако Мирча не успел озвучить свое умозаключение вслух. К этому времени официант принес их заказ, и они с аппетитом приступили к поглощению расхваленных Самвелом яств.  Окончательно разделавшись с внушительным куском мяса, Мирча сделал небольшой глоток вина и, откинувшись на спинку пластикового кресла, с чувством удовлетворения произнес:

— Как ни странно, но мне кажется, что ты права. – Он поискал в приборах зубочистку и, не найдя ее, продолжил, — Более того, я думаю, что с таким обозом они не могли пересечь Дон. Согласен с тобой, вдоль реки они не могли пойти, слишком опасно. Им нужно было обойти таможню и крепость безлюдными участками, но, в конечном счете, все равно пришлось бы выйти к реке, потому как другого пути у них просто не было. Я думаю, что клад они все-таки спрятали где-то на берегу, но на значительном удалении от крепости в тихом и глухом месте. Посуди сама, мостов через Дон в то время не было, брода на такой реке быть не может, поэтому 32 бочки с золотом можно было переправить через реку только на большой лодке или корабле. Видимо поэтому Симон и задержался на несколько лет, казакам нужно было подготовить свой флот. И я думаю, армяне подобрали его в этих местах уже после того, как он вновь вернулся сюда, чтобы забрать свои сокровища.

    Мирча вытер рот салфеткой и, небрежно бросив ее на стол, продолжил:

— В связи с этим, Дана, наша прогулка по набережной Дона на сегодня отменяется. У нас не так много времени, чтобы гулять по городу, поэтому поехали к моему ростовскому кладоискателю за настоящей картой. Как бы мне не хотелось сохранить деньги, но все же 3 тысячи евро придется выложить.

— Поехали, — Сразу согласилась Дана. Неожиданно для себя, она осознала, что сама динамика поиска клада захватила  ее всерьез, и это уже был не журналистский интерес, а нечто большее, что, видимо, у заядлых игроков называется азартом.

    

 

 

                                      Г Л А В А   7

 

 

      Они неспешно расплатились с официантом, оставив ему хорошие чаевые, и направились в сторону стоянки автомобилей.

— Жаль, что мы отпустили Самвела, неизвестно еще, как мы отсюда будем добираться до города. Ни много, ни мало, а придется около трех километров идти до моста и потом еще почти километр по нему до противоположного берега. – Озадачено произнесла Дана, однако, не успев закончить фразу,  резко остановилась на месте и довольно улыбнулась.- Хотя, как я вижу, от нашего водителя не так просто избавиться.

    Она кивнула головой в сторону уже знакомого «Ланоса», стоявшего на противоположной стороне дороги в тени густого дерева. Самвел, так же, как и утром, мирно дремал на водительском кресле, надвинув кепку на  глаза.

— Вы решили нас дождаться? – открывая пассажирскую дверь, разбудил его Мирча.

— Я подумал, что вы все равно самостоятельно отсюда не выберетесь, потому как  городской транспорт здесь не ходит.- Ответил Самвел, протирая ладонью заспанное лицо. Он энергично встряхнул головой, как обычно собаки отряхиваются после купания и, дождавшись, пока пассажиры займут свои места,  включил мотор.

 – Едем кататься по городу или куда-то конкретно? – Спросил он, обернувшись через плечо.

— Нет, просто так кататься по городу, у нас сегодня нет времени. — Ответил Мирча, сосредоточенно перебирая записки в свое портмоне, — На этот раз мы поедем вот по этому адресу. – Он протянул водителю вдвое сложенный листок из блокнота с записью латинскими буквами адреса и имени, нужного им человека. Но, увидев замешательство на лице Самвела, тут же перевел текс на русский язык.

— Я знаю это место, придется ехать почти в другой конец города. – Ответил тот и тронулся с места.

    Через полчаса автомобиль подъехал к типовому девятиэтажному зданию, какие в послевоенные  годы заполонили не только города России, но большинство городов стран социалистического лагеря, включая Румынию.

— Вас подождать? – спросил Самвел, открывая пассажирскую дверь со стороны, где находилась Дана.

— Это будет очень любезно с Вашей стороны? – улыбнулась в ответ женщина, выходя из автомобиля.

   Лифт в подъезде не работал, и на четвертый этаж  пришлось подниматься своим ходом. Без труда, найдя нужную квартиру, Мирча позвонил в дверь. Почти сразу на пороге появилась женщина лет сорока-сорока пяти, с потухшим взглядом, коротко-стриженными рыжими волосами, повязанными черной ленточкой. Она поправила на груди застиранный халат и уставшим голосом спросила:

— Вам кого?

— Мы можем поговорить с Владимиром Кочневым? – спросил Мирча с заметным акцентом.

— А вы кто такие? –  спросила женщина, подозрительно рассматривая нежданных гостей.

— Мы журналисты из Румынии и договаривались с ним о встрече. -  Пояснила Дана.

— А документы у вас есть?

— Конечно. – Ответил Мирча за двоих и протянул ей свой паспорт.

   Хозяйка бросила на документ беглый взгляд и тут же ответила:

— Его нет.- И тут же попыталась закрыть перед ними  входную дверь, но Дана придержала ее рукой.

— Извините, но мы договорились с ним о покупке одной ценной вещи за очень хорошие деньги. – Дана сделала акцент на последнем слове, надеясь, что это обстоятельство как-то пробудит интерес у хозяйки и та их выслушает. В итоге, она оказалась права.

— А  о чем именно идет речь? – женщина вновь подозрительно посмотрела на незнакомцев, но дверь отпустила.

— Можно мы пройдем в квартиру? – спросила Дана и посмотрела на соседнюю дверь. — Не хотелось бы говорить об этом на лестничной клетке.

    Женщина несколько секунд подумала, а затем, отступив в сторону, сказала, — Проходите, только извините, у меня не убрано.

    Хозяйка, не оглядываясь на иностранцев, прошла в гостиную и села на диван.

— Располагайтесь, где вам будет угодно. – Сказала она, продолжая смотреть на них безучастным взглядом. Она дождалась, пока гости расселись на стулья возле круглого стола и продолжила. — Володя месяц назад погиб, поэтому можете поговорить со мной, я его жена. – Она осеклась и тут же поправила себя.- Точнее теперь уже вдова.

      Дана от удивления приоткрыла рот и вопросительно посмотрела на Мирчу, однако, судя по выражению лица, это известие и его застало врасплох.. 

— Примите наши соболезнования. – С нескрываемым участием произнесла Дана. – А что с ним случилось?

— Его убили. -  Женщина говорила спокойно, без слез, даже как-то отрешенно, видимо пережитое горе забрало у нее все силы  и теперь она испытывала только полное опустошение.- Не думаю, что мой покойный муж мог иметь с кем-то серьезные дела, поэтому говорите начистоту, сколько он задолжал  вам? Говорите, не стесняйтесь, только не надо мне лгать относительно того, что между вами намечалась какая-то сделка. Он по жизни был неудачником, а не коммерсантом. Поэтому всегда оставался кому-то что-то должен.

    В ее вопросе прозвучал нескрываемый вызов, поэтому Мирча решил несколько сгладить ситуацию.

— Он не был нам ничего должен. Мы договорились с ним, что купим у него старую карту, вот и все.

— И за какую сумму вы договорились ее купить? – спросила женщина, переведя взгляд на мужчину.

  С учетом того, что женщина не задала вопрос о самой карте, а заинтересовалась ее стоимостью, Мирча сделал вывод, что она была в курсе наличия этого раритета у своего покойного мужа.

— Три тысячи евро. – честно признался он.- И мы готовы заплатить эти деньги, прямо сейчас, если вы согласны нам ее продать.

— Сколько-сколько, я не расслышала? – Не веря своим ушам, переспросила женщина. На ее недавно равнодушном лице появились тревога, интерес и разочарование одновременно.

    Мирча повторил сумму, не решаясь задать женщине очередной вопрос. Однако, та быстро вскочила с дивана и стала нервно ходить по комнате, пытаясь таким образом немного успокоиться.

     Гости молча наблюдали за ее передвижениями, опасаясь окончательно вывести ее из равновесия. Наконец, женщина остановилась, как вкопанная посредине комнаты и тихо произнесла:

— Теперь мне ясно, за что убили Володю. Оказывается все дело в этой проклятой карте. – Она покачала головой и спросила. — Неужели она действительно так дорого стоит?

   Вопрос прозвучал в пустоту, Мирча не знал, что ей сказать в ответ. Женщина бессильно опустилась на стул и прикрыла лицо руками.

— Вы можете пояснить, что все же произошло? – осторожно спросила Дана и слегка тронула хозяйку  за плечо.

     Женщина горестно вздохнула и, вытерев рукавом появившиеся на глазах слезы, ответила:

— Дело в том, что эту карту несколько лет назад перед смертью передал мне мой отец. Тогда он сказал: «Если вдруг в вашей жизни настанут  тяжелые времена, ты всегда сможешь продать ее за хорошие деньги». Я тогда не придала значения его словам.  Знаете, старики всегда склонны преувеличивать ценность всяких безделушек, которые имели место в их жизни. А вот Володя, наоборот, всерьез ею заинтересовался. — Она перевела дыхание и продолжила. — В последнее время у нас с Володей не все было благополучно. Несколько месяцев назад его уволили с работы, он начал выпивать,  и, как следствие, в семье начались скандалы. В это же самое время, у меня тяжело заболела мама и я часто проводила время у нее. Она живет в другом районе города. – Пояснила вдова. – Однажды, когда я в очередной раз собиралась к ней, Володя попросил меня, чтобы я эту карту отнесла к ней на квартиру. Мне он тогда ничего не стал объяснять, да я и не  потребовала от него никаких пояснений, учитывая, что в тот день мы вновь серьезно повздорили. Меня не было всего двое суток, а когда вернулась домой, то застала Володю привязанным к стулу с целлофановым мешком на голове. Он уже был холодным. –  Женщина беззвучно заплакала, вспоминая весь кошмар этой сцены.

— А откуда эта карта появилась у вашего  отца? – спросил Мирча, не столько интересуясь историей ее появления, сколько пытаясь вернуть хозяйку в прежнее эмоциональное состояние.

   Женщина подняла на него заплаканные глаза и, сделав два глубоких вздоха подряд, ответила:

— Это очень темная история. Папа не хотел мне  ее рассказывать, но я настояла.   Дело в том, что мой покойный дед во время отечественной войны не попал на фронт по состоянию здоровья и служил в оккупированном Ростове в городской администрации. В один из дней немецкое командование передало ему материалы на трех военных, которых сами же немцы и расстреляли. Те, якобы, что-то украли на военных складах. Так вот, у одного из убитых и была эта карта. Она сразу привлекла  внимание деда, потому что была нарисована на старой и очень плотной бумаге с водяными знаками. Краски на ней выцвели, но все равно, кое-что на ней различить было возможно. Дед ее изъял из дела, а в материалы положил копию, которую сам же и  нарисовал на обычном листе бумаги. Немцы этим расследованием не занимались, поэтому никто и не заметил подлога. Дед посчитал, что это карта какого-то клада, после войны сам хотел заняться его поисками, но не успел. После оккупации его обвинили в пособничестве немцам и отправили в лагерь, а, выйдя оттуда, ему уже было не до  сокровищ. Здоровье было серьезно подорвано. Поэтому со временем, он передал карту своему сыну — моему отцу и рассказал эту историю.

— А что говорят в полиции по поводу убийства вашего мужа? – поинтересовался Мирча.

— А ничего не говорят. – Отмахнулась женщина. – Утверждают, что он, видимо, задолжал своим собутыльникам и те выбивали из него долг. У Володи в крови обнаружили алкоголь, поэтому этим все и объяснили. В квартире ничего  не взяли. Да и брать у нас особо было нечего, сами видите, как живем. – Круговым движением руки, она указала  на более чем скромную обстановку квартиры.- Хотя в доме все было перевернуто вверх дном.

— А можно все же взглянуть на эту карту? – вновь поинтересовался Мирча.

   Женщина отрицательно замотала головой.

— У меня ее уже нет.- Ответила она.

— А куда же она подевалась? – удивленно спросила Дана. – Вы ведь сказали, что отнесли ее матери.

— Дело в том, — Начала объяснять женщина. — Что через неделю после смерти мужа, у меня умерла мама. Все расходы на похороны взял на себя школьный друг Володи Георгий Мануков. Очень хороший человек и старый друг моего покойного мужа. Они дружили еще со школьной скамьи, и между ними не было тайн, поэтому он был в курсе этой карты. Володя ему ее показывал. Жора помог мне с организацией похорон совершенно бескорыстно и взамен денег попросил только эту карту. Я понятия не имела, сколько она может стоить, поэтому без колебаний отдала ее ему.  Так что, теперь она принадлежит Георгию.

— А как его можно найти, где он работает или живет? – спросила Дана.

— Я вам этого не  скажу. – Категорично заявила женщина. – Я не хочу, чтобы у этого порядочного человека из-за меня возникли какие-то проблемы. И вообще, — она выпрямилась в струнку и твердым голосом произнесла, — Я и так рассказала вам слишком много. Уходите, нам не  о чем больше разговаривать, Володя умер, а карты у меня нет.

— Извините. – Попытался успокоить ее Мирча, — Мы не воры и не бандиты, мы журналисты и к поиску клада не имеем никакого отношения. Мы приехали сюда снимать фильм о тех румынских солдатах, о которых вы недавно упомянули. Лично для меня это не праздный интерес. Один из них был моим дедом. Поэтому, своим рассказом, вы и так нам здорово помогли и мы хотели бы оказать вам посильную материальную помощь. – Мирча вытащил из кармана пачку денег и протянул женщине одну из купюр достоинством в сто евро. Он уловил, как загорелись глаза женщины при виде денег, поэтому  не стал торопиться прятать их в карман. Хозяйка квартиры быстро спрятала купюру по скатерть, опасаясь, что гость передумает о своем намерении. Не отводя взгляда от рук Мирчи, а точнее от того, что в них находилось, она совершенно другим тоном заговорила:

— Ну, если вам очень нужно, я могу подсказать, где вы сможете найти Георгия.

    Женщина сделала многозначительную паузу и посмотрела в глаза Мирче. Тот без слов ее понял и протянул  еще одну купюру, которая незамедлительно последовала за предыдущей.

— Записывайте. – Деловым тоном начала диктовать адрес вдова, а в конце, добавила. – Он нигде не работает, считается коллекционером и экспертом в области старины, поэтому всех посетителей принимает у себя на дому. Однако, у меня будет одна  просьба. — Она на секунду замялась. — Если у него возникнут определенные вопросы, не говорите ему, что его адрес вам дала я.

— Само собой. — Ответила Дана, сложив вдвое листок бумаги с записью адреса.

    Продолжать дальнейший разговор уже не было смысла, поэтому экс-супруги Василиу, почти одновременно поднялись с места. Вежливо попрощавшись, они спешно вышли на улицу.

    Самвел, ожидавший своих клиентов возле подъезда, сразу обратил внимание на явные изменения в их настроении после выхода из дома.  Дана заметно погрустнела, а Мирча казался непривычно молчаливым.

— Что-то случилось? – спросил он, стараясь не казаться особо навязчивым.

— Да, — коротко буркнула женщина, усаживаясь в салон автомобиля, и сразу же упредила возможные вопросы, — Человек, у которого мы хотели взять интервью, скоропостижно скончался.

— Вай, какое горе для семьи. – Всем своим видом выражая сочувствие, произнес Самвел. – Наверное, болел долго?

— Его убили месяц назад. – Ответила Дана и тут же, чтобы не развивать эту тему дальше, попросила. – У меня к вам будет небольшая просьба. Давайте еще раз заедем в отель, мне нужно переодеться.

— Опять? – Возмутился Мирча и посмотрел на часы.- Сколько раз на день можно переодеваться.

— Сколько нужно, столько и буду переодеваться. Неужели ты думаешь, что в наряде школьной учительницы, – Напомнила она Мирче его недавнюю оценку своего внешнего вида,- я поеду брать интервью у мужчины.

— Слава Богу, что мама родила меня мальчиком. – Буркнул в ответ Мирча и отвернулся к окну.

 

 

 

 

                                              Г Л А В А   8

 

 

        Жилищем Георгия Манукова оказался классическим купеческий дом постройки середины 19 века, каковых в городе было более чем достаточно, только выглядел он совсем не так как другие. Пластиковые окна, мраморная облицовка стен, красная финская черепица на крыше придавали ему современные вид и красноречиво указывали на то, что безработный владелец этого строения не очень нуждается в средствах. Подойдя к двери, Дана взглянула на свое отражение в маленьком зеркальце, и, поправив волосы, нажала на кнопку домофона.   Ответа пришлось ждать не долго. Через несколько секунд в динамике раздался низкий, немного хрипловатый голос:

— Кто Вам нужен?

— Нам нужен Георгий Мануков, мы румынские журналисты и хотели бы взять у него интервью. – Громко ответила Дана, стараясь произносить слова без характерного акцента.

    Почти сразу щелкнул засов дверного замка и на пороге появился высокий мужчина в банном халате, накинутом на голое тело. На вид ему было не более сорока лет, черные, как смоль, мокрые волосы были зачесаны назад, такие же усы и испанская бородка, придавали ему специфический шарм. Его можно было принять за мафиози или уверенного в себе ловеласа, но никак не за эксперта в области старины. По представлению Даны, оценивать старинные раритеты могли только люди, такие же старые, немощные, непременно в очках с толстыми линзами, гладкой лысиной и непременно резной тростью в дрожащей руке.

    Мужчина бросил на Мирчу беглый взгляд, потом перевел его на Дану и непроизвольно облизнулся. Он бесцеремонно оглядел ее с головы до ног, на мгновение остановившись  глазами на уровне  груди,  и улыбнулся.

— Я извиняюсь за свой внешний вид, только что вернулся из спортзала. – Хозяин дома посторонился, давая возможность гостям войти в коридор. – Вообще-то я не даю интервью, но сегодня сделать исключение. Не могу отказать столь восхитительной женщине.- Жестом он предложил посетителям пройти в гостиную и, уходя в другую комнату, добавил, — Располагайтесь, где Вам будет удобно, а я пока переоденусь.

   Антураж в комнате вполне соответствовала специфике деятельности ее хозяина. Старинная резная мебель, бронзовые канделябры, на стенах картины в позолоченных багетах ручной работы и великое множество статуэток, шкатулок и книг в потертых переплетах. Вся обстановка гостиной больше напоминала дом-музей какого-нибудь писателя или художника прошлого столетия, нежели жилую квартиру современного человека. Дана остановилась возле напольной китайской вазы, рассматривая ее рисунок.

— Хамовитый тип. –  Пользуясь отсутствием хозяина, тихо произнес Мирча по-румынски, подойдя к женщине. Ваза его совершенно не интересовала, он смотрел по углам комнаты, пытаясь найти там датчики камер видео-наблюдения.

— Почему ты так решил? – наигранно удивилась Дана, заведомо зная ответ.- По-моему, очень любезный и достаточно интеллигентный человек, как мне показалось.

— Среди нас он увидел только тебя, а я так,  декорация на твоем портрете.

— Считай это компенсацией за музей.

— А причем тут музей? –  Спросил Мирча, не поняв  подтекста этого странного заявления.

— Ну, как же, — улыбнулась Дана. – Там тоже Светлана Хачикян в упор не видела меня, зато по отношению к тебе проявила безграничное радушие и любезность.

— Ну что ты сравниваешь. – Обиженно произнес Мирча. – По крайней мере, при общении с нами  женщина в музее вела себя очень тактично, а этот посмотрел на меня, как на пустое место, зато еле оторвал глаза от твоей груди.

— А что же ты хотел, я молодая, достаточно привлекательная и свободная женщина.- Дана решила вновь поиздеваться над своим бывшим супругом, применив по отношению к себе те же эпитеты, какими Мирча осыпал себя после общения с Хачикян. –  А что касается работы, то журналист среди нас я, поэтому и общаться ему придется со мной. А ты так, только оператор. Можно сказать, технический персонал. Поэтому, каждому свое.- Она улыбнулась и продолжила в прежнем духе. – Не знаю, лично на меня он произвел очень приятное впечатление, воспитанный, знающий себе цену, импозантный мужчина. Эдакий русский мачо. Поэтому не удивительно, что его заинтересовала моя грудь. Это здоровая реакция любого полноценного мужчины.

   На щеках Мирчи нервно заиграли желваки, но он достойно выдержал очередную издевку бывшей супруги и молча отвернулся к окну.

— Не соскучились без меня? – наконец раздался голос хозяина дома, появившегося в комнате. На этот раз он был одет в голубые джинсы и белый облегающий трикотажный пуловер, выгодно подчеркивающий его развитую мускулатуру.- Что предпочитаете пить: чай, кофе или что покрепче?

— Если можно кофе. – Ответила Дана и с улыбкой добавила.- Желательно со сливками.

— А мне зеленый чай. – Крикнул вдогонку Мирча уходящему на кухню хозяину, который совершенно никак не отреагировал на его пожелание.

   Через несколько минут тот вернулся с подносом в руках и стал расставлять чашки на чайный столик.

— Где у вас можно помыть руки? – спросил Мирча, обращаясь к Манукову.

— Прямо по коридору и направо. – Ответил хозяин, не отрывая глаз от Даны.

    Мирча вышел и через минуту вернулся, но не сел за стол, а, включив камеру, стал снимать их беседу.

— Теперь я вас внимательно слушаю. – Произнес Георгий, усаживаясь в кресло напротив Даны.

    Он закинул ногу на ногу и взял в руки чашечку зеленого чая.

— Мы журналисты из Румынии и работаем на республиканском телевидении, — начала говорить Дана, она назвала свое имя и представила Мирчу, как своего оператора.- В Ваш город нас привела история судьбы трех наших соотечественников, погибших здесь во время Второй мировой войны. В ходе сбора информации  мы установили, что они были задержаны немцами, в тот момент, когда что-то искали на территории храма Сурб-Хач. Им предъявили обвинения в хищении металлоискателя с военного склада, а позже расстреляли. Это обстоятельство мы не могли оставить без внимания и, решили приехать в ваш город, чтобы пролить свет на загадочные события тех лет. С этой целью мы сначала обратились за помощью к настоятелю храма, а затем, к сотрудникам областного краеведческого музея. Именно там нам рекомендовали обратиться к Вам, как одному из самых известных коллекционеров и историков города.

— Ну, так уж самый известный. – Перебил ее Георгий и довольно улыбнулся. – Я скромный коллекционер, каких в России великое множество, хотя, не буду спорить, очень ценю и постоянно интересуюсь историей нашего края. Буду рад оказаться вам полезным, если конечно, ваш интерес окажется в рамках моей компетенции.

   Он поставил чашку на стол и приготовился слушать Дану.

— В связи с этим, я хотела бы задать вам первый вопрос. – Она выдержала паузу, убедившись, что интервьюер не против продолжения дальнейшей беседы, и спросила. – По Вашему мнению, что могли искать румынские солдаты в русском городе Ростове?

    Хозяин дома, вальяжно склонил голову на бок, потер ладонью свою бородку и, выдержав театральную паузу, ответил:

— Дело в том, что наш город всегда привлекал всякого рода искателей приключений. В разное время здесь находили сокровища и древних греков, и скифов, и казаков.

— Можно рассказать немного подробнее именно о последних. – Внесла свои коррективы Дана, опасаясь, что коллекционер может в своем рассказе уйти далеко от интересующей их темы.

— Самый разыскиваемый клад в наших местах, который не дает покоя искателям приключений, по сей день, это золотой конь хана Батыя. – Со значение произнес Мануков и отпил чай из своей чашки.

   Дана удивленно подняла брови и невольно взглянула на Мирчу, но тот безотрывно продолжал снимать, совершенно не реагируя на неожиданный поворот в их сценарии.

— Да, да. Это очень интересная история, уходящая своими корнями  далеко в глубь веков.–  С упоением продолжил Мануков. – Существует легенда, что в первые века прошлого тысячелетия въезд в столицу Золотой орды когда-то украшали величественные кони из чистого золота в натуральную величину. Во время владычества хана Батыя, слава о его богатствах гремела далеко за пределами Золотой Орды. В его казне было так много золота и драгоценностей, что он приказал изваять двух золотых коней из ценного  металла и установить их по обе стороны от ворот при въезде в город. Лошадь в те времена была олицетворением военной силы и мощи монгольских народов, поэтому неудивительно, что Батый пожелал запечатлеть ее таким оригинальным способом. Для пущего величия коней установили на постаменты. После смерти Батыя, его брат Берке приказал построить для себя новый город – Сарай-Берке. Мечта нового правителя была реализована. На Волге был воздвигнут богатый город, в котором нашли приют легендарные золотые кони. Однако уже после смерти Мамая власть Золотой Орды  нельзя было назвать абсолютной. Казаки, не страшась некогда воинственного народа, периодически совершали набеги на монгольские владения и беспощадно грабили их. Одно из таких вторжений в Сарай-Берке закончилось кражей одного из золотых коней. Ордынцы собрали последние силы и бросились в погоню за легендарной реликвией, догнали и разбили казаков, но те уже успели избавиться от статуи, причем, каким образом это произошло, до сих пор остается загадкой.

— Это все, конечно очень интересно. – Прервала его рассказ Дана, — Но каким образом, эта история может быть связана с Ростовом, ведь вы говорите, что эти события были разыграны на Волге.

— Самым непосредственным. – Оживился Мануков. – Существует несколько версий о том, где могли спрятать казаки золотого коня. Наиболее вероятной из них выглядит та, в которой упоминаются подземелья Танаиса, древнего города, на месте которого стоит нынешний Ростов. В данном регионе уже находили сокровища, принадлежавшие Золотой Орде, но, к сожалению, их количество было весьма скромным. Вы не представляете себе, сколько здесь подземных ходов, оставшихся от далеких предков, однако пока изучены они очень слабо. Ученые и любители истории знают об их существовании, не редко при строительстве города они сами о себе напоминали неожиданными провалами грунта. Некоторые из тоннелей были настолько велики, что по ним могли свободно передвигаться груженые телеги и тянулись они  на десятки километров. В позапрошлом веке наши предприниматели часто использовали их в качестве хранилищ, и не только. Представляете, мне как-то пожилые люди рассказывали, что один из таких ходов соединял местный ресторан с домом терпимости. Это позволяло влиятельным людям города получать все удовольствия сразу, без риска для своей репутации. – Мануков многозначительно улыбнулся, но, не увидев заинтересованности на лице Даны, вернулся к обсуждению подземелий. — Но сейчас обследовать подземелья стало практически не возможно. Многие из подземных ходов раньше выходили к берегу Дона, но во время войны фашисты специально взорвали выходы из них, опасаясь диверсий со стороны партизан. Многие из ходов от времени осыпались, некоторые просто забетонировали в советское время, некоторые были разрушены в результате городского строительства. А сейчас, в условиях, разросшегося города, это вообще не реально осуществить.

    Он с сожалением в глазах, посмотрел на Дану, ожидая следующего вопроса.

— В ходе нашей работы, нам стало известно, что  румынские солдаты были задержаны фашистами на территории храма Сурб-Хач. Какое отношение бывший монастырь может иметь к золотому коню Золотой орды?  Насколько я смогла заметить, храм находится на значительном удалении от Дона, и даже если ранее  между ними существовал подземный ход, то тащить золотую статую на такое расстояние по подземелью, мне кажется, было совсем не просто? Опять же, вы считаете, что румынские солдаты на территории этого храма пытались найти статую золотого коня Хана Батыя?

   Дана скептически усмехнулась и с недоверием посмотрела на Манукова. Тот в свою очередь быстро опустил глаза,  озадаченно посмотрел на часы и, резко поднявшись  с места, сказал:

— Я извиняюсь, совсем забыл, но через двадцать минут у меня очень важная встреча. Если вы не против, мы можем продолжить нашу беседу вечером в ресторане в любое удобное для вас время.

   Он вопросительно посмотрел на своих гостей.

— Я не знаю, — растерянно пожала плечами  Дана и  посмотрела на Мирчу.- Будет ли это удобно?

— Я точно не смогу. – Категорично заявил оператор и с едва уловимой усмешкой добавил. — А вот наша журналистка сможет продолжить с вами интервью. Она у нас женщина свободная.

    Он посмотрел на нее таким взглядом, что возражать или спорить было уже бессмысленно и бестактно.

— Ну, вот и прекрасно. — Облегченно вздохнул Георгий, поднимаясь со своего места. — В таком случае в 19 часов я за вами заеду.  В какой гостинице вы остановились?

   Женщина сообщила название отеля, так и не понимая, что задумал Мирча.

— Очень хорошо. Я знаю, где расположен этот гостевой дом. – Ответил Мануков, провожая гостей в коридор.

  

      Выйдя из дома коллекционера, Дана остановилась и, убедившись, что за ними никто не наблюдает из окон дома, схватила Мирчу за рукав и спросила:

— Ты ничего мне не хочешь объяснить? С каких пор ты начал решать за меня, не спросив моего мнения?

— Успокойся и послушай меня внимательно. – Мирча огляделся по сторонам и почему-то перешел на шепот. – У меня есть отличный план. Когда этот напыщенный индюк начал нам втюхивать сказку про золотого коня, я сразу понял, что о карте монахов он не расскажет ничего. А значит, увидеть ее легальным путем мы не никогда не сможем. Поэтому ты поедешь с ним в ресторан и отвлечешь его праздыми разговорами, а я тем временем, попытаюсь проникнуть в его дом и  найти эту карту.

— Ты с ума сошел. – Вскрикнула от возмущения Дана. – Тебе хочется провести несколько лет в российской тюрьме? Нет, Мирча, я с тобой в эти игры играть не буду. Я не хочу, чтобы из-за твоих бредовых идей, меня лишили аккредитации и уволили с телеканала. Я слишком долга шла в своей карьере к тому, чего достигла и не хочу в одночасье лишиться всего и сразу. Ты как хочешь, а я в ресторан с ним  не пойду и сегодня же возвращаюсь в Бухарест.

   Оставив Мирчу стоять на прежнем месте, она быстрым шагом направилась к стоявшему в тени деревьев такси.

— Постой, Дана. — Догнал ее тот, и, взяв под локоть, продолжил на ходу излагать свой план. – Не будет никакой тюрьмы. Я ничего не собираюсь у него красть и взламывать дверь не собираюсь.

— А как же ты попадешь в его дом? – С насмешкой спросила Дана, остановившись посреди проезжей части, — Пройдешь сквозь стену?

— Ну, зачем же сквозь стену. — Загадочно улыбнулся мужчина и вытащил из кармана связку ключей, — Через дверь.

— Ты полный идиот! – вновь возмутилась Дана и перешла на противоположный тротуар. – Он сейчас же обнаружит пропажу ключей и сразу сообщит об этом в полицию. Мы не успеем даже доехать до отеля, как нас арестуют, тем более, что я сама сообщила ему,  где мы остановились.

— Не обнаружит. – Попытался успокоить ее Мирча. – Ключи, которыми он закрывают дверь, остались в замке, а я случайно заметил на вешалке запасные и, выходя из дома, незаметно их прихватил. Сигнализация в доме у него простенькая, я отключу ее без проблем. Видео-наблюдения в доме у него нет. Дальше найду карту, посмотрю ее и положу обратно. Как таковая мне она не нужна, что нужно, я запомню, ты же знаешь какая у меня фотографическая память. А, уходя, повешу ключи на место. Так что, он ничего даже не заподозрит.

— А если в это время кто-то окажется дома? – начала колебаться Дана.- И застанет тебя на месте преступления?

— Да никого в доме не будет. Если б он был женат, то не пригласил бы тебя в ресторан. Я же заходил к нему в ванную комнату, там всего одна зубная щетка. Значит, кроме него в доме никто не живет. Не волнуйся. Я все сделаю аккуратно и быстро. Вы не успеете перейти к десерту, как я уже буду в отеле.

— Ну, не знаю. – Тяжело вздохнула Дана и уставшим голосом добавила. – Боже, где были мои мозги, когда я согласилась ввязаться с тобой в эту авантюру.

— Не волнуйся, дорогая. – Мирча добродушно улыбнулся и попытался обнять женщину за плечи. – Все у нас получится.

   Дана выскользнула из его объятий и строго на него посмотрела.

— Не у нас, а у тебя. Я к поиску твоей карты не имею никакого отношения. Запомни это. Мы приехали сюда снимать репортаж о Сурб-Хаче. То, чем ты собираешься заниматься в свободное от работы время, это твои проблемы и не надо  меня в них впутывать.

   Она отвернулась и часто задышала, пытаясь, таким образом, вернуть прежнее самообладание. Мирча молча смотрел на нее, созерцая, как томно поднимается и опускается ее грудь. Наконец, она успокоилась и вызывающе улыбнулась.

— А ты не боишься отпускать меня в ресторан с этим напыщенным павлином?

— Я назвал его индюком, а не павлином. – Поправил ее Мирча, внутренне радуясь тому, что Дана начала успокаиваться и, судя по тону, приняла его план.

 

 

 

 

 

 

                                                    Г Л А В А  9

 

 

 

        Георгий Мануков оказался на редкость пунктуальным мужчиной. Ровно в 19.00 его «Мерседес» подъехал к воротам отеля. Дана к этому времени уже была готова к выходу и наблюдала за подъездом к отелю из окна гостиничного номера. Автомобиль заехал во двор гостиного дома и остановился возле самого подъезда. Но водитель из него не спешил выходить. Дана нисколько не сомневалась в том, что это Мануков, но все же решила не торопиться. Согласно женской тактике, она   выдержала еще пять минут и только после этого вышла во двор. Увидев, вышедшую на крыльцо женщину, Мануков вышел из автомобиля и неподдельно обомлел. Дана была одета в белое декольтированное платье, длиною чуть выше щиколотки с открытыми плечами и глубоким вырезом на спине. Ее густые черные волосы были собраны в улитку, что придавало ее облику особую торжественность и грациозность. Профессиональный макияж, очень выгодно подчеркивал выразительность ее очаровательных глаз и идеальную форму естественно припухлых губ. 

— Боюсь, что в нашем городе не найдется ресторана, достойного Вас. – Восторженно произнес Георгий и вытащил с заднего сидения огромный букет белых роз.

    Дана приняла цветы, как должное и, в знак благодарности, протянула мужчине свою  миниатюрную ручку. Мануков прикоснулся к ней губами и открыл дверь автомобиля.

— Сегодня мне стыдно, что встречаюсь с вами в Ростове, а не где-нибудь в Монако или Монте-Карло. – Продолжал искренне восхищаться Мануков.

— Если вас смущает мой вид, я могу быстро переодеться, или продолжить наше интервью в холле этого  отеля. – Кокетливо предложила Дана, оценив про себя лестную реакцию со стороны нового знакомого на свой вид.

— Ну что Вы. – Улыбнулся Георгий. – Для меня большая честь выйти в свет с такой роскошной женщиной, как  Вы.

      О выборе ресторана вопрос не стоял. Дана все равно не ориентировалась в подобных заведениях города, а решила полностью довериться вкусу своего нынешнего спутника.

    Итальянский ресторан «Чезаре» располагался в уютном цветущем парке,  и полностью соответствовал национальному современному стилю: мебель в стиле «Хайтек», висячие плафоны над каждым столиком, отдельные кабинки под шторами. Все это создавало неповторимо уютную атмосферу. Как только они заняли столик возле окна, к ним сразу подошел официант в белой рубашке с бабочкой и длинном, почти до пола, переднике.

— Добрый вечер. – Вежливо поздоровался он. – Что Вы желаете?

— Мы хотели бы поужинать. – С дежурной улыбкой ответил Георгий. – Что вы можете сегодня нам предложить?

— У нас богатый выбор итальянской и японской кухни. – Официант протянул гостям меню в кожаных папках.

— Я предпочитаю морепродукты, но полагаюсь на ваш вкус. – Сразу сказала Дана, обращаясь к Георгию.

— В таком случае, рекомендую устрицы. Их готовят здесь не хуже, чем в лучших европейских ресторанах.- Предложил он и, получив утвердительный ответ  дамы, сразу же обратился к официанту. – И принесите, пожалуйста, бутылочку сухого «Мюскаде».

    Записав заказ, официант почтенно склонил голову и быстро удалился.

— А вы я вижу гурман.- Глядя с интересом на своего спутника, произнесла Дана. – Не думала, что русские мужчины такие любители европейской кухни. В свое время я училась в Москве, и мне тогда показалось, что в России большее предпочтение отдают  мясным блюдам и водке.

— Не буду спорить. – Улыбнулся Георгий. – Так оно и есть. Когда-то  в студенческие годы  я считал за счастье с друзьями распить бутылочку дешевого портвейна под магазинные пельмени. Но с годами, все чаще начинаешь задумываться о своем здоровье и, следовательно, о том, чем питаешься. А что касается русских мужчин, то не такой уж я и русский, как Вам показалось. Изначально фамилия моих предков звучала, как Манукян, но после Революции  многие  мои соотечественники, проживающие в России, вынуждены были изменить окончания своих фамилий  на русский манер и даже изменить национальность в паспорте. Так легче было пробиваться вверх по служебной лестнице.

— Приехав в Ростов, у меня сложилось  впечатление, что я попала не в Россию, а в Армению. – Откровенно удивилась Дана. – Большинство людей, с кем мне пришлось общаться в последние дни, были представителями именно этой национальности. Даже таксист, который любезно согласился нас возить по городу, тоже армянин.

— Ничего удивительного. – Развел руками Георгий. – Более двухсот двадцати лет назад на берега Дона пришли армянские переселенцы из Крыма. Высочайшим повелением Императрицы им были дарованы льготы и свободы, а также разрешение на создание своих поселений, управляемых по обычаям предков. Одним из таких поселений и стал город Нахичевань, что в переводе с армянского означает «Последний привал». С тех пор Ростов и Нахичевань начали разрастаться параллельно, оставаясь равноправными соседями. А в 1926 году два города слились в единое целое. Так что, можно на полном основании считать, что нынешний  Ростов на половину армянский город.

    К столику подошел официант. Он неторопливо в присутствии посетителей открыл бутылку и для пробы немного налил вина в бокал Манукова. Тот с видом знатока, круговым движением всколыхнул бокал, поднес к носу и понюхал. Убедившись, что запах соответствует данному типу вина, он пригубил бокал и, немного посмаковав губами терпкий напиток,  кивнул официанту в знак согласия. Тот неспешно разлил вино по бокалам, поддерживая бутылку снизу салфеткой, а затем,  удостоверившись, что никаких пожеланий со стороны гостей не поступило, также степенно удалился.

— Предлагаю тост за наше знакомство. – Поднял свой бокал Георгий.

    Дана благосклонно склонила голову и томно улыбнулась. Они прикоснулись бокалами и пригубили вино.

— Извините за бестактный вопрос: Вы замужем? – Неожиданно спросил Георгий.

     Дана удивленно подняла брови.

— Нет. – Лаконично ответила она. – Как-то семейная жизнь у меня не сложилась. Наверное, далеко не каждый мужчина может вытерпеть жену, у которой на первом месте в жизни  стоит работа, а не дом.

— И все же, для меня удивительно, что  такая эффектная женщина, как вы, может быть свободна.

— Ничего удивительного. – Грустно улыбнулась дана. – Не мне Вам рассказывать, что мужчины любят красивых женщин, а женятся на дурнушках, но с красивой душой.

    Дана не стала развивать эту тему, а тем более  углубляться в перипетии своей личной жизни, поэтому решила перейти к вопросам.

— А Вы женаты?

— Нет, и никогда не был. – С гордостью произнес Мануков.- Я не создан для семьи, ибо слишком люблю свободу. Может быть, я когда-нибудь приду к тому, чтобы решиться на брак, завести детей, но не в ближайшие пять или даже десять лет. Пока я к этому не готов.

— А чем Вы вообще занимаетесь? – Спросила Дана. – Я имею в виду профессию? Как меня успели проинформировать, офиса у вас нет и посетителей Вы принимаете у себя на дому.

— Вас правильно проинформировали. – Усмехнулся Георгий. Он сделал небольшой глоток вина и продолжил. – Когда-то после школы я поступил в Московский историко-архивный институт на факультет архивного дела.

— Странно. – Удивилась Дана. – Обычно молодых людей в этом возрасте влечет романтика  и приключения, а вас потянуло совсем в другую область.

— Как раз наоборот. Я никогда не собирался работать архивариусом и меня, как и многих моих сверстников манили тогда дальние путешествия, заманчивые  экспедиции и непременно раскопки, причем обязательно вдали от городов и жилых поселков, чтобы вокруг царила дикая природа, палатки и костер. Просто в те годы, мой отец, кандидат исторических наук, профессиональный археолог, сказал мне то, в чем со временем я смог убедиться на своем опыте. Он рассказал мне, что все самые интересные и значимые открытия происходят именно в архивах и библиотеках, а на земле, они только находят свое логическое завершение. Поэтому, после окончания института я с головой ушел в работу, но, к сожалению, мое становление совпало с 90-ми годами, которые у нас сейчас называют лихими. Мои наработки в архивах оказались никому не нужными, как, в прочем, и вся наука на тот момент времени. И вот тогда я осознал, что в этой жизни нужно работать только на себя. И у меня  отчасти это получилось. Я сам в частном порядке, приступил к реализации своих научных изысканий и мне повезло. Я сделал несколько достаточно значимых  открытий, но решил не все сдавать  в копилку науки и государства, а воспользоваться отдельными находками на свое усмотрение. В дальнейшем, это позволило  обеспечить самому себе безбедную жизнь.

— Я это заметила. – Дана многозначительно взглянула на мужчину и улыбнулась уголками рта.

   Георгий прекрасно понял иронию в голосе Даны и подтекст сказанной ею фразы.

— Напрасно вы считаете, что вся моя деятельность направлена исключительно на обогащение. Очень многое из полученных артефактов я совершенно бескорыстно передал нашему музею. Ежегодно  принимаю активное участие в различных благотворительных акциях. Я, знаете ли, очень легко расстаюсь с деньгами.

— Извините, я не хотела Вас обидеть. – Примиренчески произнесла Дана.

       В этот момент официант подал устриц и гости приступили к ужину. Несколько первых минут они молчали, наслаждаясь изысканным блюдом. Вместе с тем, Георгий почти безотрывно смотрел на Дану, чем доставил ей определенный дискомфорт. Наконец, он первым не выдержал затянувшуюся паузу.

— Дана, скажите, пожалуйста,  почему ваш оператор отказался поужинать с нами? Насколько я понял, вы хотите снять документальный фильм, но согласитесь, брать интервью без оператора можно для газеты, но никак не для фильма.

   Этот вопрос не застал Дану врасплох, она была к нему готова и уже подготовила должный ответ.

— Видите ли, срок нашей командировки ограничен по времени, и на сегодняшний вечер у него были личные планы. – Начала она излагать заранее придуманную версию. – У Мирчи здесь в сорок втором году погиб дед, один из тех трех солдат, кто пытался что-то найти клад с помощью миноискателя на территории армянского храма. Пользуясь случаем, он хотел разыскать здесь его могилу. Ваше предложение поужинать вместе прозвучало несколько неожиданно, поэтому он не был готов изменить свои намерения. Да и брать интервью у специалиста по исторической тематике в ресторане в формате документального фильма, мне кажется не совсем уместным. Я думаю, как раз здесь мы сможем обговорить интересующие нас темы, а на камеру уже перенесем заранее обговоренные вопросы и ответы. Но только сделаем это где-нибудь в более подходящей обстановке. Допустим, где-нибудь на берегу Дона, или на фоне Сур-Хача, чтобы зрители могли себе хотя бы приблизительно представить картину того времени.  Надеюсь, вы не против такого сценария?

   Дана приподняла свой бокал и обезоруживающе улыбнулась. Мануков ответил тем же и пригубил вино. По выражению его лица, Дана так и не смогла понять, поверил он ей или нет, но это уже было и не важно.

— Так  на чем мы остановились? – Спросил Георгий, отодвинув от себя тарелку, и скрестил пальцы рук в замок.

   Дана  сделав глоток вина, промокнула салфеткой уголки рта и напомнила:

— Мы остановились на том, что казаки вряд ли могли спрятать золотого коня в подземелье под Сурб-Хачем.

— Ах, да.- Приподнял  указательный палец вверх Георгий и улыбнулся.- Здесь я с вами полностью  согласен. В этом храме с определенной периодичностью всегда что-то искали, но никогда ничего не находили. Вокруг него всегда витала уйма легенд. Но мне кажется, их распространяли сами священники, чтобы привлечь к себе внимание.

— А зачем им это нужно? – Удивилась Дана.

— Ну, как же. – Усмехнулся он. – Так поступают все священники и сотрудники музеев, чтобы привлечь к себе прихожан и туристов. У вас ведь в Румынии тоже рассказывают туристам  о привидениях и вампирах в замках графа Дракулы.- Он снисходительно улыбнулся.- Бизнес есть бизнес, и служители культа со своими храмами, исключения в этом деле не составляют.

    Дана в ответ улыбнулась и кивнула головой в знак согласия с его мнением.

  — И так, вернемся к Сурб-Хачу. – Продолжил он. — Самое ценное из того, что там, когда-либо было, это древние хачкары, но они являются ценностью только для приверженцев армянской апостольской церкви.

— Это нам уже рассказал настоятель храма отец Погос. Но мне все же остается не ясным, что же все-таки искали румынские солдаты в этом месте, причем с миноискателем. Не думаю, что каменные плиты могли их так заинтересовать. – Продолжала настаивать Дана.

— Увы, но доподлинно точно мы этого уже никогда не узнаем. Хотя, причина может быть заключена именно в кладе. Дело в том, что накануне любой войны священники всегда прятали церковные ценности от завоевателей. По мнению некоторых ростовских историков именно так поступили и священники Сурб-Хача. К сожалению, на сегодняшний день не сохранилось об этом никаких официальных документов, но старожилы рассказывали, что в 1941 году, когда немцы наступали на Ростов,  одна из авиабомб упала на территорию храма, как раз там, где сейчас имеется спуск к купальням святого источника. Взрыв разрушил склон отвесного берега и выбросил на поверхность массу золотых и серебряных изделий: различных подсвечников, блюд, подносов и другой утвари. Люди бросились их собирать, невзирая на смертельную опасность, но повторный удар немецкой авиации похоронил их вместе с найденными сокровищами. Эта весть мгновенно разлетелась по всему городу, но никто из горожан не рискнул прийти на это место. С одной стороны, после гибели людей, не без помощи священников, этот клад посчитали проклятым. А с другой стороны, видимо, те, кто не верил в мистику, все же побоялись наткнуться во время раскопок на неразорвавшиеся снаряды. Поэтому, я не исключаю, что румынские солдаты и пришли на эту территорию, услышав эту историю от местных жителей. Однако, в послевоенное время, поиском этого клада никто не занимался, да и заниматься к тому времени было некому, нужно было восстанавливать город. – Георгий закончил свой рассказ  и вновь поднял бокал. – Давайте лучше выпьем за нашу неожиданную встречу.

    Они просидели еще около получаса. Дана периодически посматривала на часы, ожидая звонка от Мирчи, но тот молчал. Наконец, зазвонил телефон у Георгия, от звука которого Дана невольно вздрогнула. Мужчина быстро его включил и плотно прижал к уху. Его лицо стало неожиданно сосредоточенным и даже жестким.

— Хорошо, ждите меня. – Властным тоном произнес он и спрятал телефон в нагрудный карман.

— Что-то случилось? – Спросила Дана.

— Извините меня, пожалуйста, но нам придется прервать наш ужин. – С виноватой улыбкой произнес он. – К сожалению, у меня возникли непредвиденные обстоятельства, которые требуют моего личного участия.

— Конечно, конечно. – Согласилась Дана и невольно содрогнулась от внезапного нервного озноба.

   Георгий подозвал к столику официанта и, не дожидаясь, пока тот предоставит счет, бросил на стол несколько купюр.

— Сдачу оставьте себе на чай. – Не глядя на парня, произнес мужчина и протянул женщине руку.

    Они неторопливо вышли из ресторана, Георгий открыл заднюю дверь автомобиля и помог Дане занять свое место.

— Вас отвезти в отель или у Вас есть еще какие-то планы в городе? – спросил он, включая мотор.

— На сегодняшний вечер у меня кроме посещения ресторана не было никаких планов.

— Еще раз прошу извинить меня за мою бестактность. – Попытался улыбнуться Георгий, — Но может быть завтра я смогу загладить перед Вами свою вину?

— Вы ни в чем не виноваты. Мы прекрасно провели вечер.– Отозвалась Дана и с непринужденной улыбкой добавила. —  А завтра мы обязательно должны встретиться. Ваш рассказ мы непременно должны снять на камеру. Или Вы решили отменить нашу договоренность?

— Ну что, Вы. С вами я готов встречаться хоть каждый день. – Улыбнулся он и тронул автомобиль с места.

    Дана отвернулась к окну и задумалась. На самом деле, сам факт того, что Мануков решил отвезти ее в отель, она восприняла с невероятным облегчением. Это косвенно подтверждало, что внезапно возникшие проблемы  у ее нынешнего спутника никак не могли быть связаны с Мирчей. Иначе, он повел бы себя совсем по-другому. Во всяком случае, если даже он обладает завидной выдержкой, то, наверняка,   выдал бы себя либо настороженным взглядом, либо изменил тон общения. А так, он продолжал оставаться олицетворением галантности и подчеркнутой любезности. С другой стороны, что продолжало беспокоить Дану, это подозрительно долгое молчание Мирчи. Времени прошло более, чем достаточно, чтобы попасть в дом и благополучно оттуда вернуться. Значит, с ним либо, что-то случилось, либо сел телефон. Дана терялась в догадках и оттого сидела молча, уткнувшись лицом в окно. На удивление Мануков тоже не отличался многословностью, но его состояние было вполне объяснимо.  

    Подъехав к отелю, Дана не стала ждать пока он откроет ей дверь, ей не терпелось, как можно скорее попасть в номер и увидеть там Мирчу. Она сама вышла из автомобиля и, бросив на прощание дежурные слова благодарности за прекрасно проведенный вечер, степенно направилась в холл. Однако, едва закрыв за собой дверь, под удивленные взгляды администратора и консьержки, она бегом, приподняв край платья, бросилась в свой номер. Открыв дверь электронным ключом, Дана остановилась на пороге и огляделась. Все вещи лежали на своих местах, как она их оставила, но Мирчи на месте не было. Более того, не было даже заметно никаких признаков его появления в ее отсутствие. Это еще больше насторожило и даже разозлило Дану. Дрожащими руками она набрала его номер телефона и застыла в ожидании ответа. Неприятный безжизненный  голос автомата сообщил, что телефон абонента выключен или находится вне зоны досягаемости.

« Может быть, все же села батарейка?» — попыталась успокоить себя Дана и, сняв туфли, уселась в кресло. Хаотично переключая пультом телевизионные каналы, она никак не могла освободиться от тревожных мыслей в отношении Мирчи. Его молчание не давало ей покоя, а только наталкивало на тягостные размышления.

 

 

 

                                           Г Л А В А   10

 

 

      Стоя на перекрестке соседней улицы, Мирча издалека наблюдал за домом Георгия Манукова. Невзирая на теплую погоду, он был одет в серую спортивную трикотажную куртку и синюю бейсболку с большим козырьком, почти наполовину скрывающую своей тенью его лицо. Мирча никогда не был приверженцем спортивного стиля одежды, но в этот  раз посчитал, что, изменив свой привычный имидж, сразу окажется неузнаваемым для случайных соседей, возможно видевших его в прошлый визит. На плече у него висела небольшая сумка, по его мнению, со всеми необходимыми для профессионального «медвежатника» принадлежностями: медицинскими перчатками, швейцарским универсальным ножом и обычным скотчем.

    Около 18 часов 45 минут, Георгий Мануков вальяжной походкой вышел из дома, пультом открыл свой автомобиль и, сев за руль, сразу же двинулся в сторону города. Его никто не провожал и, садясь в машину, он не оглянулся на окна дома, как обычно делают люди, оставив там кого-то из своих домочадцев. Выждав еще несколько минут на тот случай, если хозяин вдруг неожиданно вернется,  Мирча прогулочным шагом направился к заветной цели.

   Не поднимая головы, чтобы никто случайно не увидел его лица, он прошел вдоль стены особняка и быстро, как мышка, проскочил через калитку в общий двор. Как и положено, в старых домах, вход имел небольшой коридор по типу парадной, который Мануков не считал нужным закрывать на замок. Мирча прошмыгнул внутрь и тут же замер, прижавшись спиной к двери. Он долго прислушивался к тишине, опасаясь услышать что-то постороннее, но кроме ударов собственного сердца  в этот момент так  ничего и не услышал. Он подошел к входной двери, не решаясь войти внутрь. Слева от наличника мигала красная лампочка на блоке сигнализации. Липкий  пот со лба предательски падал на пол, оставляя на нем темные пятна. В этот момент у него появилось желание оставить эту затею и вернуться в отель, но, подумав о том, что Дана может расценить его поступок как трусость, все же решил продолжить начатое дело. Перевернув бейсболку козырьком назад, Мирча вытащил дрожащими руками ключ и магнитной панелью отключил сигнализацию. Затем, когда лампочка погасла, открыл дверь и вошел внутрь дома. В коридоре все еще стоял терпкий запах дорого парфюма хозяина. Он осмотрелся по сторонам, не зная с чего начинать свои поиски. Затем, вытащив из сумки медицинские перчатки, надел их на руки и прошел в гостиную. В своей жизни Мирча никогда ничего не брал чужого, поэтому весь его воровской опыт заключался лишь в том, что он видел в разное время в детективных фильмах. По его мнению, сейф с ценностями и бумагами мог находиться исключительно в рабочем кабинете, непременно расположенным за книгами или в стене под картиной. Поэтому он не стал тратить время на осмотр гостиной, а сразу направился к закрытой двери, расположенной напротив главного входа. Как он и предполагал, эта дверь также оказалась не запертой. Он вошел в кабинет и, не раздумывая, направился к рабочему столу. Выдвинув верхний ящик, он сразу же увидел массивный ключ, как будто намеренно оставленный хозяином на видном месте. Прямо над креслом висела на первый взгляд совсем неприметная картина в позолоченной рамке. Он немного приподнял ее снизу, и сразу увидел под ней  глубокую нишу с небольшим металлическим сейфом. «Вот это удача. Сегодня явно мой день». — Подумал он. Однако, не успев снять картину со стены, он услышал, как откуда-то сзади что-то тихо щелкнуло. Мирча попытался оглянуться, но в этот момент его что-то сильно толкнуло вперед, он больно ударился головой о стену и, после этого в глазах все потухло.

 

       Пробуждение было невероятно тяжелым. Мирча никак не мог вспомнить, что же с ним произошло накануне. Нестерпимо гудела голова, как после грандиозной попойки, и жутко ныли скованные запястья. Не открывая глаз, он шаг за шагом пытался воспроизвести в памяти все недавние события. Сознание выхватывало отдельные эпизоды, которые с трудом складывались в единую картину. Через некоторое время, по мере ослабления головной боли,  стали всплывать отдельные связующие моменты и память вновь восстановилась… Он четко вспомнил, как подошел к дому Манукова, как тот уехал на встречу с Даной.  Дальше все происходило так, как он и планировал ранее. Без проблем вошел в дом, предварительно отключив сигнализацию. Несколько минут потратил на то, чтобы найти сейф. Это оказалось совсем не сложно. Этот момент он тоже отчетливо вспомнил, подумав тогда, что хозяин дома нисколько не отличался в этом вопросе  оригинальностью и изобретательностью. Все было так, как обычно показывают в художественных фильмах. Его сейф находился в кабинете за картиной, висевшей на стене, а ключи в верхнем ящике стола. Однако, что произошло дальше, его память категорически отказывалась воспроизводить. Он сглотнул слюну и облизнул губы.

— Шеф, он, кажется, очухался! – резко ударил по ушам незнакомый голос.

   Яркий свет электрической лампы сначала ослепил его. Мирча хотел прикрыть глаза руками, но они были ему не подвластны. Широкий  скотч туго сковал их у него за спиной. Через минуту он окончательно пришел в себя и только сейчас понял, что сидит на стуле со связанными руками и ногами. Напротив него с невозмутимым видом стоял  невероятных размеров детина, с абсолютно голой головой, плавно переходящей в широченные плечи, и кулаками, размером с пивную кружку. Он больше напоминал плательный шкаф, нежели живого человека и от этого Мирче стало совсем грустно.

— Очень хорошо, а то я думал, что ты его убил. – С другой стороны комнаты раздался уже знакомый голос Манукова.

   Хозяин дома взял стул и, поставив его спинкой вперед, сел на него верхом напротив связанного Мирчи.

— Ну, что, господин телеоператор, говорят, вы сегодня вечером хотели найти могилку своего дедушки. Очень трогательно. Но почему Вы решили, что она может быть именно в моем доме? – Мануков иронично посмотрел на Мирчу, но не стал утруждать себя ожиданием ответа на риторический вопрос, а тут же продолжил, несколько изменив тон. — Вас не учили в детстве, что воровать чужие вещи не красиво? Честно сказать, я был лучшего мнения о тележурналистах, тем более, иностранных.  Хотя, Ваша причастность к журналистике начинает вызывать у меня большие сомнения.

— Я у вас ничего  не собирался красть. – Буркнул в ответ Мирча.

— Точнее сказать, не успели. – Поправил его  Мануков. – Хотя, профессиональным вором вас тоже трудно считать. Вы действовали, как типичный дилетант. Бессовестным образом похитили у меня ключи с вешалки и думали, что я этого не замечу? Глупо. Пытались отключить бутафорную сигнализацию, даже не обратив внимания в первый свой визит, что лампочка на ней мигает постоянно. У вас даже не возникло мысли, что дом может охраняться физической охраной. Надели на руки перчатки, а про бахилы забыли. Вы даже не заметили, как в общем дворе случайно наступили в лужу, а потом оставили следы обуви в моем доме. Скажите уже честно, что вы здесь забыли?

— Вы не имеете право меня здесь задерживать, тем более наносить мне телесные повреждения. – Попытался заявить о своих правах Мирча, предвкушая, что дальнейшая беседа может протекать с «пристрастием». – Я румынский подданный и требую присутствия консула.

— Ух, ты! – засмеялся Мануков и, весело взглянул на охранника, — Он нам еще угрожает.  Тот в ответ только хмыкнул и грозно посмотрел на Мирчу. В комнате повисла напряженная пауза. Хозяин дома и его охранник с ироничными улыбками на лице молча рассматривали своего пленника. А тот вертелся на стуле и тщетно пытался освободить связанные руки.

— Конечно, конечно, — наконец, прервал молчание Мануков.- Как же я забыл, что вы иностранец. – Он с напускным сожалением покачал головой и продолжил. -  А ничего, что иностранный подданный незаконно проник в мой дом, с целью ограбления? Вам не кажется, что я имею сейчас полное право  вызвать сюда не консула, а полицию. Те в свою очередь найдут у вас ключи от моего  дома с вашими отпечатками пальцев, перчатки на руках, снятую со стены картину, которую Вы пытались у меня украсть.- Он указал рукой на холст, который Мирча пытался  снять со стены, но видимо уронил в момент падения. — А это, между прочим, никакая-нибудь репродукция или копия, а настоящий Шагал и цена этой картины сотни тысяч долларов. То есть, говоря юридическим языком, вы совершили уголовно-наказуемое деяние. Так что лет семь или даже десять пребывания в нашей тюрьме Вам гарантированы.

    Мирча слушал его диалог молча, уткнувшись глазами в пол. Когда тот закончил говорить, он посмотрел на него и с вызовом спросил:

— Однако Вы этого не сделали. Значит, тоже преследуете какую-то цель?

— А Вы не так глупы, как кажетесь на первый взгляд. И по ходу, быстро соображаете. Это похвально.– Усмехнулся Мануков.- Вижу, что между нами назревает конструктивный разговор. Но прежде, чем перейти к делу, ответьте все же на вопрос, что Вы искали в моем доме?   

    Отпираться дальше, было глупо, и Мирча честно сознался.

— Я хотел лишь взглянуть на карту захоронения клада Запорожской Сечи. Мы узнали, что Вы располагаете ею, поэтому и пришли к вам с одной лишь целью, услышать от вас о ней и, по возможности, взглянуть. Но Вы явно не собирались этого делать и стали рассказывать нам о каких-то золотых конях. Я не собирался красть у вас эту карту.  Если б Вы нам  ее сразу показали, я бы сейчас здесь не сидел.

— У меня возникает такое чувство, что я еще и виноват в этом. – Усмехнулся Мануков.

— Вы задали мне вопрос, я ответил. – Злобно огрызнулся Мирча и вновь опустил голову.

— Ценю Ваше откровение и честность. Признаться, я изначально не обольщался тем, что моя скромная персона вдруг заинтересовала журналистов из Румынии и вы придете побеседовать со мной, как с историком, о прошлом нашего города.- Он легко хлопнул себя по колену.- Вынужден Вас разочаровать, я был готов к нашей встрече и ждал вашего визита. Вдова Кочнева, после того, как вы покинули ее дом, сразу перезвонила мне и предупредила о возможном вашем появлении. Поэтому мне срочно пришлось оставить свои дела и приехать домой. В ходе нашего разговора, я умышленно уводил вас от темы карты, в надежде, что вы сами о ней спросите. Но прямого вопроса от вас не последовало, вот  я и заподозрил в этом что-то неладное. А после того, как  вы лично категорично отказались с нами поужинать, я понял, что у вас уже есть план посетить мой дом в мое отсутствие. Но и здесь я вам решил подыграть. Я умышленно не убрал с вешалки второй экземпляр ключей и сразу заметил их отсутствие после вашего ухода.

—  И зачем, вам все это было нужно? – Спросил Мирча.

— А я люблю всякие игры. – Усмехнулся в ответ Мануков, — Вот и решил поиграть с вами. И знаете, получил от этого, неописуемое удовольствие. Мой друг, – он кивнул головой в сторону верзилы. – Перед вашим последним приходом в мой дом, установил в комнатах видео-камеры, поэтому я видел все ваши потуги. Признаться, остался несколько разочарованным от того, что кино получилось слишком коротким.

   Он театрально похлопал в ладоши, а затем  встал с места, и, подойдя к сейфу, не оборачиваясь, произнес. –  Вы знаете, по сути своей я очень великодушный человек, и за полученное удовольствие, пожалуй,  смогу достойно отблагодарить Вас. Я   удовлетворю Ваш интерес и покажу  эту злосчастную карту.

   Он щелкнул замком сейфа, не спеша, вытащил из него небольшую деревянную шкатулку и поставил ее на стол. Демонстративно, испытывая терпение Мирчи, он медленно извлек из нее потемневший от времени пергамент с водяными знаками и, не торопясь, развернул его перед глазами своего пленника.

   Мирча, забыв о своем нынешнем положении, с интересом впился глазами в заветную схему. Она почти ничем не отличалась от той копии, которую он в свое время сфотографировал в военном архиве. Разница заключалась лишь в том, что на оригинале в устье речки, впадающей в Дон, имел место значок в виде стрелки, а на копии он отсутствовал.

— Вы удовлетворены? – с прежней усмешкой спросил Мануков.

   Мирча утвердительно кивнул головой в ответ.

— К сожалению, должен Вас расстроить. – С нотками сожаления в голосе, продолжал говорить Мануков. – Найти клад по этой карте не возможно. Если он и существовал когда-либо, то старик Симон за годы жизни в монастыре явно успел его где-то перепрятать. Вы не поверите, но мне удалось даже разгадать эту карту. Вот обратите внимание, — Он взял карандаш в руки и, как указкой, начал показывать на карте. – Очертания рек Темерника, Дона и Кизетиринки (именно так называлась неизвестная ранее речка), напоминают контур женской головы. Цветок в виде сережки на ухе – это крепость св. Дмитрия. Тонкая линия, напоминающая ухо – это подземный ход, ведущий из крепости на север  в степь. Теперь, в верхней левой части изображен трезуб – символ Запорожской Сечи, в нижней части – топор. Так раньше обозначались на картах таможни. В правом нижнем углу на месте слияния Кизетиринки с Доном изображено копье. Судя по всему, это обозначение каменоломни. — Пояснил он. — Эти три знака я соединил линиями и у меня получился треугольник, затем я провел линии от вершин углов и они соединились в месте нынешнего расположения храма Сурб-Хач. Подобраться  к храму по указанному на карте подземному ходу сейчас не возможно, потому что на этом месте давно стоит жилой микрорайон и найти в ход в него, уже не получится, да и добраться до клада через храм, тоже не реально, там  все подвалы замурованы. Но, так я думал только поначалу. Затем, я покопался в архивах и смог убедиться, что никакого клада Запорожских казаков в наших местах не было вообще. Безусловно, он имел место в истории войска Запорожского, его искали царские генералы, но никто никуда этот клад не перевозил. Оба обоза, и тот, который задержал генерал Теккели и тот, который пропал в наших краях, оба были ложными. Настоящий клад остался тогда на прежнем месте и по сей день ждет своего часа.

— Откуда такая уверенность? – Спросил Мирча.

— Долго рассказывать. Для этого нужно обратиться к  материалам допросов кошевого атамана Калнышевского. Тот уже находясь под арестом, отправлял за ним своего адъютанта, но он по дороге серьезно заболел и умер. А Калнышевский так и не вышел живым из тюрьмы. Короче, это очень длинная и запутанная история, а у меня для этого сейчас нет ни времени, ни желания обсуждать ее, тем более с Вами. Поэтому, дорогой мой румынский коллега, зря вы затеяли эту мышиную возню. Вдвойне жаль, что ваша очаровательная спутница, которая  сначала показалась мне высоко интеллигентной и очаровательной  женщиной, на самом деле оказалась  банальной аферисткой.

—  Не смейте о ней так говорить! — Повысил голос Мирча. – Она к этому не имеет никакого отношения.

— Боже, как это благородно с вашей стороны. – Засмеялся Мануков.- Поистине мужской поступок, так защищать честь дамы. Но только позвольте, усомниться в ваших словах. Если б она была с вами не за одно, она бы спросила меня об этой карте за ужином, однако,  этого не сделала.

    Он встал со стула, бережно свернул карту в трубочку и вновь спрятал ее в шкатулку.

— К великому сожалению, на сегодняшний день эта вещица не представляет собой никакой ценности. Рядовой артефакт, способный заинтересовать только узкий круг коллекционеров.

— В таком случае, зачем Вы убили Владимира Кочнева? – совсем осмелел Мирча и сам испугался столь прямого вопроса.

   Георгий поднял на него удивленные глаза.

— А с чего вы взяли, что это я его убил?

— Но, ведь, в конечном счете, после его смерти карта оказалась у вас?

— Вы ошибаетесь. – Усмехнулся хозяин дома. – Мне не было никакого смысла его убивать. Эту карту я неоднократно держал в руках еще при жизни прежнего хозяина. Я предлагал ему  ее купить, но он категорически отказывался, опасаясь гнева своей жены. Все-таки это карта была на тот момент ее собственностью, она получила ее от своего покойного отца. – Он  вздохнул и продолжил. – А что касается смерти Володи, то я не знаю, кто его убил и за что. Для меня его смерть тоже стала неожиданностью. Ну, а потом, после его гибели и смерти матери,  вдове нужны были деньги,  я помог ей материально, взяв на себя все  расходы по организации похорон, а взамен попросил у нее эту карту. Ей она была ни к чему. Я же в свою очередь, заинтересовался ею только как коллекционер, интересующийся различными артефактами.

— И чем же обусловлен Ваш интерес к этой карте?

— Не слишком ли много вопросов при Вашем положении?

— Извините, может быть, я не все понимаю правильно, но Вы сказали, что предлагали Кочневу за эту карту деньги, при этом, зная, что с ее помощью никакого клада найти невозможно. Где логика?  Зачем,  покупать совершенно ненужную для себя вещь?

— Вы, видимо, невнимательно меня слушали. – Произнес Мануков. – Я ее не покупал, а получил от бывшей владелицы в знак благодарности за оказанную ей помощь. А принял потому, что, как профессиональный историк, интересуюсь различными реликвиями. Дело в том, что карта сама по себе не является полноценной реликвией. Она имеет ценность только вот с этой вещицей.

    Он сунул руки под одежду и снял с шею медальон неправильной округлой формы на темном шнурке.

— Вот, это золотой дукат 1700 года чеканки, который по приданию является неким ключом к этой карте. И только вместе с этой монетой карта может иметь какую-то ценность для истинных знатоков и ценителей старины. Поэтому мне нужно было собрать этот комплект воедино для того, чтобы потом продать его кому-то за приличные деньги.   

— Значит, теперь вы будете настаивать, что бы я   купил у вас этот комплект за ту сумму, которую посчитаете для вас выгодной, или передадите меня в руки полиции? – С откровенной насмешкой спросил Мирча.

— А вот теперь, мы, наконец, переходим к делу. – Засмеялся Георгий. –  Мне нравится ход ваших мыслей, но продавать вам карту с золотой монетой я не буду. После того, как я Вам раскрыл все ее тайны, она Вам уже ни к чему, да и просить деньги за ненужную вещицу, это не в моих правилах. Я серьезный человек и солидный бизнесмен, а не банальный вымогатель. У нас появился более серьезный предмет торга.

— Что вы имеете в виду? – насторожился Мирча.

— Вашу жизнь и свободу.- Мануков сложил руки на груди и закинул ногу на ногу.- Вы совершили уголовное преступление, покусившись на мою частную собственность. Я имею все основания упрятать вас за решетку, но, признаюсь, такая перспектива мне не доставит никакого морального удовлетворения. Между тем, в нашем законодательстве существует такое понятие, как «договоренность сторон», но я не любитель судебных тяжб, поэтому предлагаю здесь и сейчас заключить эту договоренность.

— Сколько вы хотите? – Понял его намек Мирча.

    Мануков подкатил глаза к потолку и задумчиво погладил бородку.

— Я думаю, сумма в размере сто тысяч евро – это весьма приемлемая цена за то, чтобы вернуться домой живым и невредимым, при этом сохранив, хоть и сомнительную, но все же  репутацию. Да, и я, вполне допускаю, что смогу по отношению к Вам, сменить гнев на милость. Может быть, потом, смогу предложить вам кое-какую работенку. А что? Мне нравятся такие авантюристы, как вы. Им иногда везет куда больше, чем людям с холодным рассудком.

   Георгий явно упивался своей властью и наслаждался беспомощностью связанного пленника.  От этого его и без того бурное красноречие, все больше нарастало.

— А вы не боитесь, что меня начнут искать и тогда у вас могут возникнуть проблемы с законом? – Попытался возразить ему Мирча.- Насколько я знаю, в законодательстве Вашей страны тоже предусмотрена статья за похищение людей.

— Увы. Никто Вас искать не будет. – С иронией в голосе ответил Мануков. – Во-первых, вы не знаете, как работают наши правоохранительные органы. В полиции раньше, чем через трое суток никто даже не примет заявления о вашей пропаже. И это вполне обоснованно. В России очень красивые женщины и взрослые дяди имеют обыкновение иногда уходить в загул от своих жен, порой даже на более продолжительные сроки. Да и ваша очаровательная спутница, вряд ли обратится за помощью в полицию. В этом случае, ей придется рассказать все, как было на самом деле. Иными словами, формально сознаться в том, что она является соучастницей в покушении на ограбление моего дома.  А во-вторых, у меня есть алиби. Во время Вашего исчезновения, мы вместе с вашей спутницей ужинали в ресторане, где нас видели официанты и администратор. Так что, Вам придется согласиться на мои условия, иначе, поймите меня правильно, с моей стороны будет глупо отпускать вас просто так, а содержать вечно на полном пансионе, бессмысленно.

    Смысл его слов Мирча понял сразу, другими совами, в случае отказа, Мануков не собирался оставить его в живых. От осознания услышанных перспектив, у него неожиданно  выступил  на лбу пот и резко пересохло во рту. Мирча с трудом сглотнул остатки слюны и, дабы не выдавать своего волнения, прикрыл глаза. Для того, чтобы сохранить жизнь, нужно было срочно искать деньги, однако такой суммы он никогда в жизни даже не держал в руках. В мозгу он хаотично начал перебирать возможные варианты, но ничего конструктивного  придумать не получалось. Если в Румынии у него еще был шанс найти озвученную сумму, что-то продать, занять или взять кредит, то в сложившейся ситуации, это предложение казалось ему абсолютно нереальным.

— Я не смогу найти столько, тем более, сейчас. – Не своим голосом выдавил из себя Мирча.- Для этого, мне нужно вернуться в Бухарест и продать там  квартиру, дачу и автомобиль.

    Хотя, ничего из перечисленного у него на самом деле не было, но он отчаянно пытался, как говорят в таких случаях, сохранить красивую мину при плохой игре.

— Да кто ж тебе даст такую возможность, вернуться в Румынию. Совсем нас за дураков держишь. – Искренне засмеялся Мануков, невольно перейдя в разговоре с пленником на «ты».- Я могу тебе предоставить лишь возможность сделать «звонок другу», как говорят в одной нашей телевизионной игре, позвонить своей журналистке и попросить у нее содействия.

     Меньше всего Мирче хотелось прибегать к помощи Даны, учитывая, что он сам обещал оградить ее от материальных проблем. Однако других вариантов не предвиделось, и он, после непродолжительных колебаний, согласился.

— Хорошо. – Кивнул он головой.

  — Но вот и славно. – На глазах повеселел Мануков. —  Но предупреждаю, ты не должен говорить, что находишься у меня, да и разговаривать с женщиной придется по-русски, чтобы я слышал весь ваш разговор. Но, если ты дашь ей, хоть какую-то подсказку, сумма твоего долга сразу удвоится. Деньги она должна найти в течение трех дней. Я думаю, ты уже понял, почему указываю именно этот срок. – Усмехнулся Мануков, намекая не недавно озвученный период подачи соответствующего заявления в полицию. – Затем, ты позвонишь ей опять и назовешь номер банковского счета, который я тебе укажу. Дальше, когда вся сумма поступит на счет, я обещаю, что сразу тебя отпущу. По-моему, все честно.

   Он развел руками, всем видом демонстрируя, что его предложение предельно логично.

— Какие Вы даете гарантии, что  сдержите свое слово. – После непродолжительного молчания, спросил Мирча.

— Странный ты человек. – Усмехнулся Георгий, продолжая обращаться к своему узнику на «ты».- Ну, какие в твоем положении могут быть гарантии, кроме моего честного слова. – Он добродушно улыбнулся и спросил. – Так будем звонить или как?

    Мирча молча кивнул в знак согласия.

    Мануков взял в руки его телефон, изъятый охранником  при личном обыске, пока тот лежал без сознания. Спросив у Мирчи пин-код, он включил его и по списку абонентов без труда нашел номер Даны. Затем, выставив аппарат на громкую связь, нажал  кнопку вызова. Ответ прозвучал почти сразу, видимо телефон  женщина постоянно держала у себя в руках.

— Мирча, где ты, что с тобой? – Тревожно защебетала в трубку Дана по-румынски.

— Со мной все хорошо, у меня все получилось. – Стараясь говорить спокойно, ответил тот по-русски. – Но у меня очень мало времени. Дана, слушай меня, не перебивая. Срочно найди сто тысяч евро. Я тебе потом все объясню. В течение трех дней эту сумму нужно будет перевести на счет, номер которого я сообщу тебе позже. Мне звонить не надо, я позже перезвоню тебе сам.

   Женщина хотела что-то спросить, но  Мануков, после последних слов Мирчи, сразу выключил телефон, а  затем, вытащил из него аккумулятор и SIM-карту.

— Вот и молодец. Теперь посмотрим, насколько тебя ценит твоя подруга. – Он встал с места и положил разобранный телефон в стол.

— А что теперь будет со мной? – Безнадежно спросил Мирча.

— Поживешь пока у меня.- Улыбнулся Мануков и загадочно посмотрел на охранника.- Условия по системе «все включено» не обещаю, но гарантирую тебе отдельный номер, правда, без вида на Дон, зато с постоянным климат-контролем.

   Он по дружески похлопал пленника по плечу и сел в кресло.

— А теперь, когда мы могли бы пожать друг другу руки, позвольте задать Вам еще один вопрос. – Мануков вновь перешел в обращении с ним на «вы». – Неужели  в Румынии подобные вам искатели приключений нашли все клады? Какой смысл было ехать в чужую страну, искать то, неведомо что, при этом подставляя и себя и свою спутницу? Я вот этого понять не могу.

— Вам действительно, этого не понять.

— А Вы попробуйте. Я смышленый мальчик, вдруг пойму. Времени у нас сейчас много, целых трое суток..

    Мирча, еще раз попытался освободить руки, но от его попыток жесткий скотч еще больнее впился в кожу. Он поморщился и с надеждой посмотрел на Манукова. Но тот, демонстративно проигнорировал мольбу во взгляде своего пленника. Развязывать ему руки он пока не собирался.

— Дело в том, что с этой картой невольно была связана жизнь моих предков. – Заговорил Мирча. — Мой прадед стал ее обладателем еще до революции и организовал артель по поиску этого клада, затем, дед во время Второй мировой войны  пытался найти сокровища в районе храма Сурб-Хач, за что и был расстрелян немцами. Поэтому я посчитал делом своей чести продолжить то, чему мои предки посвятили свою жизнь.

— Почти, как на митинге, посвященному Дню Победы. А простите, вы в курсе, как попала эта карта в руки вашему прадеду?

    Мирча отрицательно замотал головой и посмотрел на Манукова. Настроение того как-то сразу заметно изменилось.  С его лица сошла ироничная улыбка, во взгляде появилась непривычная жесткость, граничащая с яростью. Он повернулся спиной к Мирче и через, минуту жестко произнес:    

— Леша, отведи его в подвал. – Обратился он к охраннику, а затем, повернувшись лицом к Мирче, язвительно спросил. – Тебя, кажется, интересовали подземелья Ростова? Подвал в моем доме, как раз является частью подземных коммуникаций 18 века, так что у тебя есть реальная возможность прикоснуться к старине и увидеть историю города, как говорят, изнутри.

    Он громко хмыкнул, закинув голову вверх, а охранник в это время бесцеремонно поднял пленника со стула, ножом освободил от скотча его ноги и, толкнув в спину, повел в коридор.

  Планировка дома оказалась такой же не простой, как его хозяин. Охранник подвел Мирчу к плательному шкафу, открыл его и, сместив вещи в сторону, толкнул заднюю стенку. Она легко поддалась, и перед ними открылся узкий проход, уходящий вниз. Кирпичную лестницу освещал тусклый фонарь, висевший прямо над входом. Сам подвал показался Мирче не очень большим по своим размерам, примерно десять квадратных метров, не более, полностью заставленный по периметру винными бочками и деревянными ящиками, напоминающими тару для стеклопосуды. Пол был покрыт толстыми сосновыми досками, что сразу показалось Мирче странным. Обычно винные подвалы настоящие профессионалы никогда не утепляли деревом, чтобы сохранить необходимый для вина холод. Но на тот момент, для Мирчи это обстоятельство показалось больше преимуществом, нежели недостатком, ведь ему предстояло провести здесь минимум трое суток. Во всяком случае, так он подумал, уныло созерцая мрачную обстановку винного погреба. Однако, очень скоро и без того вялый оптимизм стремительно угас, когда он увидел, как охранник, поднял  с пола несколько досок и отложил их в сторону. В цементном полу зияла круглая дыра, свидетельствующая о наличии  еще одного яруса в подвале.

— Прыгай туда. – Грубо буркнул охранник и посветил фонариком на глубокую яму, обложенную со всех сторон заплесневевшим ракушечником.- На три дня это твой гостиничный номер.

— Я не полезу туда. – Теряя голос от ужаса, закричал Мирча. – Там же холодно и темно.

    Однако мнение новоявленного узника совершенно не интересовало охранника. Он разрезал скотч на  запястьях Мирчи и, схватив его громадной ручищей за шею, толкнул в яму. Глубина второго подвала оказалась не более трех метров, но этого оказалось достаточно, чтобы Мирча смог разбить себе лоб и подвернуть ногу. Он закричал от боли и обиды, но охранник продолжал олицетворять завидную невозмутимость и хладнокровие.

— Не ори. – Ровным голосом произнес тот. – Лучше прими необходимые удобства для комфортного проживания.

   Мирча подполз ближе к стене и прижался к холодным камням, все еще потирая ноющую лодыжку. В этот момент сверху упало эмалированное ведро, потрепанная  книга, карманный фонарик и бутылка минеральной воды.

— Ведро будешь использовать, как парашу. – Начал комментировать охранник назначение каждого предмета, — если нагадишь на пол, сам потом при мне все языком вылежишь. Книжку можешь читать, если скучно станет, можешь использовать, как туалетную бумагу. Это на твое усмотрение. Фонарик – это чтоб в ведро не промахнулся. Ну а воду экономь, это все, что тебе полагается на весь период проживания. И мой тебе совет.- Он сделал непродолжительную паузу и с дружеской интонацией в голосе добавил. — Только не вздумай орать, все равно тебя никто не услышит, только горло сорвешь.

    Он громко засмеялся и вновь вернул доски на прежнее место. В подвале воцарилась  непроглядная темнота. От стен исходил могильный холод и мерзкий запах плесени. Мирча подтянул ноги к подбородку и по-детски заплакал. Ему до боли стало обидно, что так бесславно заканчивается его жизнь. Он не строил никаких иллюзий по поводу того, что Дана сможет найти необходимые деньги, еще меньше он верил обещаниям Манукова отпустить его. В детективных сериалах он  не раз видел и слышал, что заложников никогда после выкупа не оставляют в живых. А если они и остаются живыми, то исключительно благодаря мужественным суперменам, типа Крепкого Орешка или Бетмена. Однако, в реальной ситуации ждать помощи ему было не откуда и не от кого.  Мирча неоднократно в своих фантазиях представлял свою собственную смерть. Иногда он видел себя на больничной койке, обвешанным разными трубками и капельницами, иногда, под колесами автомобиля или в кресле падающего самолета, но никогда он не представлял себе, что отойдет в мир иной в темном сыром подвале, как жалкая крыса или земляная жаба.

    Неизвестно, сколько по времени его одолевали подобные мысли, часы с него сняли, когда связывали руки скотчем, но постепенно внутренняя паника сменилась поиском аналогий с историческими и литературными персонажами. Он вспомнил небезызвестных героев Александра Дюма аббата Фариа и Эдмона Дантеса, просидевших в тюремных подвалах Замка Иф много лет, и при этом, не потерявших человеческого достоинства. От этого у него вновь начал пробуждаться оптимизм и возвращаться холодный рассудок. Он вдруг вспомнил последние слова Манукова о том, что подвал является частью подземных коммуникаций 18 века. Это вселяло надежду, что за одной из стен должен быть подземный ход, вполне возможно один из тех, о которых рассказывала экскурсовод краеведческого музея. Мирча вскочил на ноги и, не обращая внимания на боль в лодыжке, стал фонариком освещать старую кладку. В одном месте ему показалось, что  состав раствора между блоками ракушечника немного отличатся по цвету от всех остальных. Он осмотрелся вокруг себя и остановил взгляд на эмалированном ведре. Быстро оторвав от него дужку, он начал соскабливать раствор между блоками. От времени тот потерял свою обычную плотность и осыпался, как обычный песок. В один момент, камень в кладке покачнулся и начал двигаться. Мирча, расцарапывая пальцы в кровь и стирая ногти, потянул его на себя и тот выпал из кладки. За ним оказалась узкая ниша, уходящая вниз. Не долго думая, он засунул туда руку и нащупал какой-то металлический предмет округлой формы, однако вытащить его никак не получалось, потому что со всех сторон он был зажат камнями. Ничего не оставалось, как, выцарапывать из кладки следующий камень. Эта процедура заняла у Мирчи намного меньше времени, чем с первым,  и вскоре этот блок ракушечника также упал на пол. Мирча взял фонарик и посветил на предмет, который находился в стене. Им оказалась поржавевшая от времени металлическая коробочка из-под конфет, которые использовались кондитерами в начале прошлого века. Не без труда, Мирча открыл ее и не поверил своим глазам. Там лежал золотой браслет, украшенный драгоценными камнями, кулон с огромным изумрудом, такие же серьги, пара колец с синим и желтым самоцветами, жемчужные бусы и с десяток золотых монет с изображением профиля императора Николая Второго.

«Вот это удача» — искренне обрадовался Мирча. – Теперь только одним браслетом я смогу рассчитаться с Мануковым, не прибегая ни к чьей помощи. Видимо бывший хозяин этого дома припрятал свои драгоценности во время революции, но так и не смог ими воспользоваться при Советской власти».

    Однако, первый всплеск радости моментально улетучился от сознания того, что в его положении Мануков не будет торговаться с ним за ценности, найденные в его же собственном доме, а все заберет себе, оставив неизменными озвученные условия договора.

— Что же делать? – продолжал ломать голову Мирча. — Ведь не для того судьба улыбнулась мне, чтобы опять оставить в безвыходном положении.

   Он  сел на корточки и, зажав ладонями голову, прижался к стене. И вдруг, решение пришло само собой. Он вспомнил, как еще, будучи ребенком, приезжал на лето к дедушке в деревню. Старик периодически наказывал его, закрывая на несколько часов в погребе. Эта своеобразная камера дедовского заключения запомнилась ему тем, что все стены в ней были сырыми, так как соприкасались с землей. А стена, к которой прислонился он сейчас, была относительно сухой, в сравнение с остальными. Для надежности он провел ладонью по шершавым камням и удовлетворенно вздохнул. Схватив погнутую дужку от ведра, он с неистовой силой начал царапать швы между блоками, до тех пор, пока первый из них не покачнулся. На этот раз он не стал вытягивать кирпич на себя, а толкнул его вперед. Как он и предполагал, ракушечник упал, отозвавшись гулким эхом в пустоте. Мирча посветил фонариком в отверстие и вскрикнул от радости, впереди просматривался просторный коридор, выложенный  красным кирпичом. Не обращая внимания на усталость, он стал вытаскивать из фундамента блок за блоком, пока в стене не образовалась внушительных размеров дыра, через которую уже можно было пролезть. Тогда, он  разложил найденные драгоценности по карманам, сунул книгу за пояс и, бросив ведро в проход, сам полез следом за ним, освещая свой путь электрическим фонариком.

 

 

 

 

 

                                      Г Л А В А    11

 

 

       Алло, алло! – Дана несколько раз прокричала в трубку, но телефон Мирчи  уже был отключен. Она с бессильной яростью бросила аппарат на диван и упала на кровать, прикрыв лицо руками.

— Куда же ты опять вляпался? – подумала она, стараясь не поддаваться панике, а спокойно проанализировать странный звонок.

   Если он говорил по-русски, значит, с ним рядом кто-то был. Это однозначно. – Стала рассуждать Дана. – Сказанные им слова «у меня все получилось» можно расценить так, что в дом Манукова он все же проник и завладел картой. Это уже не плохо, следовательно, сигнализация в доме не сработала и вариант с задержанием его полицией, отпадает. Можно допустить, что Мирчу задержали люди Манукова. Тогда было бы логичнее задержать и меня, ведь я могу заявить в полицию, не дождавшись Мирчи в номере. Тем не менее, Георгий отвез меня в отель и предложил встретиться завтра? А, может быть, Мирча, таким образом,  решил отомстить мне, за то, что я согласилась пойти в ресторан с другим мужчиной? – она отрицательно покачала головой, отгоняя эту мысль. — Тоже сомнительно, ведь это была его идея и часть его плана.

    Дана встала с постели и стала расхаживать по комнате, пытаясь найти самое оптимальное объяснение телефонному звонку. И тут ее осенило:

— А что если эту карту параллельно  искали еще и третьи лица? Они могли выследить Мирчу и схватить в тот момент, когда он выходил из дома Георгия. Карты при нем могло не оказаться, так как Мирча мог ее запомнить или сфотографировать, и тогда похитители взяли его в заложники, а теперь требуют либо карту, либо выкуп.

    Эта версия показалась ей наиболее убедительной, но успокоения она от этого не получила, а наоборот, разволновалась еще больше, потому что в этой ситуации рассчитывать на помощь полиции точно не придется. Иначе, нужно будет рассказать и о поиске клада и о незаконном проникновении в дом Манукова. Тогда она вновь взяла телефон и набрала румынский номер друга Мирчи.

— Добрый вечер, Андрей, хотя добрым его не назовешь? – произнесла она, услышав знакомый голос в трубке.

— Здравствуй, Дана. – Сразу ответил Андрей, узнав ее по голосу.- Что у тебя случилось?

— Случилось не у меня, а у Мирчи.  Не могу тебе ничего объяснить, потому что сама пока ничего не знаю, но его кто-то похитил и теперь требует выкуп.

— А что известно о тех, кто его похитил? И сколько они за него требуют? – почти без паузы спросил тот, как будто похищение друга было для него чем-то обыденным или ожидаемым.

— Дело в том, что по телефону я разговаривала с самим Мирчей и он попросил меня достать 100 тысяч евро. – дрожащим голосом ответила Дана.- Поэтому я не знаю, кто за ним стоит.

— Это уже легче. – Произнес Андрей, а затем спросил, — А настоящую карту он нашел?

— А ты откуда знаешь, что карта, находящаяся у него в телефоне была не настоящей? – Удивилась она.

— Мне Мирча об этом сказал еще в архиве. – С ухмылкой ответил Андрей.

— Значит, я как всегда, обо всем узнаю последней. – Разочарованно констатировала Дана.

— Так нашел он ее или нет?

— И это все, что тебя волнует в настоящий момент? – разозлилась Дана и без того, едва сдерживая свои эмоции.

— Ну, что ты. Просто я пытаюсь сразу определиться в причинах его исчезновения.

— Я думаю, что нашел, так как успел сообщить мне, что у него все получилось. Хотя, что у него там получилось, я не представляю.

      В трубке повисла напряженная тишина.

— Дана, когда нужно привезти деньги? У меня, слава Богу, есть российская виза. – По- деловому спросил Андрей.- И я могу вылететь, хоть завтра.

— Мирча обещал перезвонить через три дня и сообщить номер счета, поэтому приезжать никуда не нужно. Ты найди эту сумму, а потом, переведи ее на номер счета, который я тебе укажу. Больше от тебя ничего не требуется.

— Ну что ж, я, думаю, за это время смогу найти такие деньги, правда, — он несколько замялся, — не знаю под какие гарантии мне их занимать?

   На этот раз задумалась Дана. Она отдавала себе отчет в том, что никакого бизнеса у Андрея нет и закладывать ему нечего. Но если он не отказал, значит,  какими-то возможностями или связями  все же располагает. После долгого молчания она решилась на отчаянный поступок.

— Бери под залог моей квартиры, если нужно, я вышлю тебе доверенность.

— Не надо ничего высылать, я сегодня же вылечу в Ростов ближайшим рейсом. – Категорично заявил Андрей. – Деньги я найду, а вот Мирчу спасать нужно немедленно. Поэтому жди моего телефонного звонка из Москвы.

   Дана попыталась ему возразить, но, не успев открыть и рта, услышала в трубке короткие гудки.

Она молча посмотрела на свой смартфон и бросила его на стол, как бесполезный на данный момент предмет. В ее голове роились мысли одна тягостнее другой, но самые страшные из них она пыталась отгонять, успокаивая себя тем, что у нее есть в запасе еще три дня. Да и ожидаемый приезд Андрея оставлял ей надежду на то, что вдвоем они легче смогут решить неожиданно навалившуюся на нее проблему. Дана села в кресло  и включила телевизор, надеясь немного отвлечься и успокоиться. На экране мелькали кадры незнакомого ей сериала о честных и мужественных полицейских. Не зная его содержания, она попыталась вникнуть в его суть, но неожиданно для себя уснула прямо в кресле.

   На утро она чувствовала себя разбитой и опустошенной. От неудобного положения во время сна затекла шея и нестерпимо болела поясница. Дана вошла в ванную комнату и встала под душ. Струя прохладной воды быстро привела ее в чувство. Она высушила волосы феном и, выпив в номере чашку кофе, вновь вернулась к своему обычному состоянию. Выйдя из отеля, она застала Самвела на привычном месте. Таксист не дремал в кресле, как обычно по утрам,  а полировал и без того сияющий на солнце автомобиль.

— Что-то случилось? – спросил он, увидев на пороге чем-то встревоженную Дану, и посмотрел в холл гостевого дома, надеясь увидеть там ее постоянного спутника. Однако, на этот раз женщина вышла одна.

— Мирча пропал. – Сухо ответила она и, заняв свое место в салоне, вдруг неожиданно расплакалась.

— Ну-ну, Дана-джан, давай только без этой сырости. – Попытался успокоить ее Самвел и протянул пачку бумажных салфеток. – Терпеть не могу женские слезы. Лучше спокойно расскажи, что у вас там произошло. Наверное, поссорились?

    Дана вытерла слезы и, сделав несколько глубоких вздохов, подняла на него глаза.

— Я сама не знаю. Вечером мы решили посвятить себя каждый своим делам. – Она посчитала не целесообразным  посвящать Самвела во все нюансы вчерашнего времяпрепровождения.- Он ушел в город один, хотел найти в городе могилу своего деда. А потом, спустя время,  позвонил и сказал, чтобы я достала крупную сумму денег. Дальше связь оборвалась.

    Самвел озадаченно почесал подбородок, и не найдя нужных слов протянул:

— Ну и дела.

    Около минуты он сидел молча, пристально рассматривая кованые вензеля входной калитки, а потом, улыбнувшись, как будто на него спустилось озарение, произнес:

— Да, не волнуйтесь вы так. То, что он позвонил сам, это уже хороший знак. Значит живой. А то, что деньги нужны, тут уж не обессудьте, у нас мужчин иногда возникают такие проблемы. Мало ли, может быть, в казино проигрался или морду кому-то набил, не тому, кому нужно. А теперь вопрос нужно решать полюбовно.

— Не говорите глупости. – Отмахнулась Дана, продолжая вытирать салфеткой нос. – Вы не знаете Мирчу. Он в жизни мухи не обидит, а в карты вообще играть не умеет. С ним что-то произошло серьезное.

   Она опять не сдержалась и вновь расплакалась.

— Хорошо, хорошо. – Поднял ладони вверх Самвел, демонстрируя полную капитуляцию в этом споре. – Только не волнуйтесь. Мы сейчас проедем к  одному моему знакомому полицейскому, тот непременно выяснит, что случилось с вашим спутником. Вы не представляете себе, какой он гениальный сыщик, настоящий профессионал. Мамой клянусь.  Комиссар Мегрэ рядом с ним нервно курит в сторонке.

   Он с улыбкой посмотрел на Дану, в надежде, что та подзарядится его оптимизмом, но женщина продолжала отрешенно смотреть в окно и вытирать слезы. Недовольно мотнув головой, он хмыкнул и, включив мотор,  погнал автомобиль в сторону города.

    Через несколько минут он  подъехали к мрачному двухэтажному зданию местного райотдела полиции.  Черные решетки на окнах, скопление хмурых людей в униформе и масса машин с мигалками сразу подействовали на Дану удручающе. Самел долго пытался найти место для парковки, так как почти все пространство перед зданием было плотно заставлено  автомобилями сотрудников. Потеряв надежду где-то припарковаться, он проехал дальше по улице и остановил свой автомобиль почти через два дома.

— У них по все вероятности сейчас закончилось совещание, поэтому здесь столько людей и машин. – Пояснил он, выходя из автомобиля. Дана молча последовала за ним, стараясь не задавать ему лишних вопросов. Все равно другого выхода у нее не было.

 

   Кабинет местного сыщика оставлял такое же грустное впечатление, как и само здание. Обшарпанные стены с надорванными обоями, паутина в углах на потолке, старый некогда полированный стол, терял свои очертания под немыслимой  горой картонных папок. Прямо за ними едва просматривалась по-детски маленькая головка самого хозяина кабинета. Увидев посетителей, он поднялся из-за стола и поправил расстегнутую куртку. Им оказался уже немолодой человек, несколько гротескной внешности, невысокого роста, с короткими руками и кругленькими ладошками, как у ребенка. Наметившуюся лысину безуспешно прикрывала редкая прядь волос, берущая свое начало от самого уха, а форменная потертая куртка едва скрывала огромный пивной живот.

  — Здравствуй, Фрунзик -джан. – Радостно воскликнул Самвел, уверенным шагом направляясь к столу. – Рад видеть тебя в добром здравии.

— Здравствуй, дорогой. – Ответил ему полицейский и вышел навстречу. Боковым зрением он с интересом  рассматривал незнакомую женщину, появившуюся в его кабинете.

    Дана сразу отметила, что полицейского неприятно задело столь фамильярное обращение Самвела к нему в присутствии постороннего человека. Тот немного скривился, но, заметив взгляд Даны, натянуто улыбнулся. Чувствовалось, что их отношения держатся исключительно то ли на родственной, то ли на национальной основе, но никак не на дружеской или деловой.

    Они пожали друг другу руки и дважды прикоснулись щеками, как обычно при встрече делают мужчины на Востоке.

— Как здоровье мамы? – спросил Самвел.

— Согласно возраста. – Развел руками полицейский, возвращаясь в свое кресло. – Ты ведь знаешь, у нее диабет.

— А как дела у Карины? Замуж не вышла?

— Пока нет, ей еще школу окончить нужно. – Хозяин кабинета уселся на свое место и, скрестив пальцы рук в замок, серьезным голосом спросил:

— Самвел, давай по существу. Ты ведь сюда приехал не для того, чтобы узнать о здоровье моих родственников.

— Ты прав. – Ответил таксист, также изобразив озабоченность на своем лице. Он прикусил нижнюю губу, обдумывая с чего начать разговор. Затем, многозначительно покачав головой, решил перейти к делу.- Познакомься, пожалуйста, это Дана — известная румынская тележурналистка и ей нужна твоя помощь.

   Самвел сделал ударение на государственной принадлежности  посетительницы, тем самым, демонстрируя международный уровень своего личного общения.

    Дана представилась и протянула полицейскому свою руку.

     Тот, как человек, привыкший в своем кабинете общаться исключительно с заявителями, свидетелями и подозреваемыми, воспринял протянутую женщиной руку, как нечто не совсем стандартное и даже противоестественное. Тем не менее, бросив недовольный взгляд на Самвела, он слегка привстал с места и, прикоснувшись  пальцами к руке Даны,  сухо представился:

— Капитан Никогосян. Чем могу быть Вам полезен.

— Вчера у нее пропал телеоператор. – Стал рассказывать Самвел, но, не успев продолжить свою речь, как тут же замолчал от напора строго взгляда своего товарища.

— Не с тобой разговариваю. — Грубо поставил его на место Никогосян и, хмуро взглянув на посетительницу, спросил. – Что у Вас произошло, только по существу?

     Дана, так и не дождавшись приглашения присесть, сама подвинула к себе стул и уселась возле приставного стола. Присутствие Самвела ее несколько смущало, но тот и не собирался покидать кабинета, поэтому ей ничего не оставалось, как начать свой рассказ при нем.

— Вчера днем мой оператор самостоятельно вышел в город на прогулку, а ближе к вечеру позвонил мне по телефону и сказал, что попал в неприглядную ситуацию и ему нужны деньги.

— И это все? – удивленно поднял брови капитан.

— В общем, да. – Растерянно ответила Дана.

— Нет. Так дело не пойдет. – Недовольно буркнул сыщик и подкатил глаза к потолку. – Расскажите мне все по порядку, желательно с привязкой к месту событий и времени. Когда и где вы расстались,  чем  он был занят, куда собирался уходить, где в это время были Вы. Что означает, по-вашему, «неприглядная ситуация». Короче, рассказывайте все, как на духу, иначе я вам ничем не смогу помочь. Но, для начала, покажите мне свои документы и документы пропавшего оператора. – Он сделал паузу и добавил, — Если, конечно, они при вас.

  Дана открыла сумочку и выложила на стол свой паспорт и паспорт Мирчи.

    Никогосян лениво открыл сначала один документ, затем другой.

— Мирча Василиу и Дана Василиу. – Задумчиво констатировал он и протянул их обратно женщине. – Вы что родственники?

    Дана осторожно взглянула на Самвела, ей очень не хотелось открывать эту маленькую тайну перед таксистом.

— Мы были супругами, но уже достаточно долго не живем вместе.

— Понятно. – Пробубнил Никогосян и, подняв трубку телефонного аппарата прямой связи с дежурным, властным голосом скомандовал. – Узнай, пожалуйста, к нам вчера не попадал гражданин Румынии по фамилии Василиу?

   Ждать пришлось достаточно долго. Видимо дежурному пришлось обзванивать все райотделы полиции города. Наконец, в трубке раздался ответ, которого Дана не услышала, но по реакции Никогосяна поняла, что ее бывший муж вчера полицией задержан не был.

— У нас его нет. – Заявил капитан и, взяв в руки авторучку и лист бумаги, продолжил. — И так, я вас внимательно слушаю.

   Дана вновь посмотрела на сидевшего в углу Самвела и, сделав тяжелый вздох, начала говорить:

— Дело в том, что мы приехали в ваш город снимать документальный фильм о судьбе трех наших сограждан, погибших в годы Второй Мировой войны в этих местах. Отработав день, мы договорились с одним местным историком встретиться в ресторане и взять у него интервью. Однако в последний момент Мирча почувствовал себя не очень хорошо и отказался от ужина, решив немного прогуляться на свежем воздухе. Я была вынуждена пойти на встречу в ресторан сама. – Дана все же решила не раскрывать всех подробностей вчерашнего вечера. – Когда я вернулась в отель, моего оператора на месте не оказалось, а через час он мне позвонил и, не объясняя причин, сообщил, что через три дня  перезвонит и сообщит мне номер банковского счета, на который я должна перевести сто тысяч евро.

— А что было потом? – оторвался от листа бумаги капитан.

— Это все. – Развела руками Дана. – Больше он не звонил, а телефон его до сих пор выключен.

— С чьего телефона к вам поступил звонок?

— Он звонил со своего номера.

— И что вас тогда смущает в этой ситуации? – Усмехнулся Никогосян и бросил авторучку на стол. – Если б его похитили или взяли в заложники, то в первую очередь у него забрали бы телефон.

— Согласна, но говорил он со мной по-русски, что уже противоестественно, а потом сразу же выключил телефон. – Парировала Дана.

— Логично. – Согласился капитан. – Значит, говорил под чьим-то контролем.

— Вот это меня и волнует. – Дана, как ни пыталась сохранить хладнокровие, все же не сдержалась и всхлипнула.

— Ну, ну, гражданочка. Давайте вот, без вот этих вот ваших женских штучек. – Он налил из графина стакан воды и протянул его Дане. – Давайте лучше вернемся ко вчерашнему дню.

И так,  как фамилия историка, с которым вы встречались в ресторане? – поинтересовался сыщик.

— Мануков. Георгий Мануков. – Ответила Дана, так и не притронувшись к стакану.

    Никогосян с усмешкой посмотрел на Самвела и  почесал затылок.

— Да, уж, очень известный в нашем городе историк. – Многозначительно произнес он и улыбнулся. – С его именем связано столько занятных историй, что в пору детективы писать. А уж скольким женщинам  в городе он дал интервью, так это вообще отдельная тема.

— На что вы намекаете? – обиженно встрепенулась Дана и, ожидая разъяснений, посмотрела сначала на Самвела, а затем на капитана. Однако те, как по команде, единодушно отвернулись, пряча улыбки. – Так вы будете искать моего оператора? – едва сдерживая раздражение, вновь спросила она, считая нужным вернуться к основной теме этого разговора.

    Нестандартное положение, в котором сейчас оказалась Дана, начинало ее злить. Она не могла понять, что вызвало усмешку у мужчин после упоминания фамилии Манукова, однако на подсознательном уровне начала чувствовать себя неловко.

      Никогосян поднял на Дану удивленные глаза, а затем, снисходительно вздохнув,  сказал:

— Ну и что вы от меня хотите? Если бы полиция города искала всех мужиков, которые не пришли домой ночевать, а только просили по телефону у жен деньги, нам бы пришлось удваивать штат сотрудников и работать круглосуточно. – Он лукаво посмотрел на Самвела и, по-дружески подмигнув ему, добавил, — Если б моя жена пошла в ресторан с другим мужиком, я бы набил морду, и ей, и ее ухажеру. А вот ваш бывший муж поступил очень даже благородно, можно сказать, по-европейски. Просто решил в отместку развести вас на деньги.

    Он довольно улыбнулся, и, скрестив пальцы на круглом животе, откинулся на спинку кресла.

— Да, что вы себе позволяете? – вспыхнула от негодования, Дана. – Кто вам дал право со мной разговаривать в подобном тоне?

— Извините. – Сухо буркнул в ответ капитан, осознав, что несколько перегнул палку в своих рассуждениях. Должно быть, румынские женщины несколько отличаются от российских по своему менталитету и держать себя с ними нужно несколько иначе. Он вновь принял вертикальное положение в кресле и, удалив с лица ехидную улыбочку, официальным тоном произнес. – Лично я пока не вижу оснований для паники. Если б вам позвонили незнакомые лица и стали требовать деньги за его освобождение. Это одно дело. В этом случае были бы налицо признаки состава преступления. А так, он сам вам позвонил, значит, пока ничего страшного не произошло. – Он улыбнулся, демонстрируя золотую фиксу на одном из зубов. – Знаете что. Приходите лучше через три дня, у нас такой  порядок подачи заявлений по розыску пропавших лиц. А пока, ничем не могу вам помочь.

— Все ясно. – Дана поднялась со стула и поправила юбку. – Меня предупреждали, что в России полицейские не хотят и не умеют работать. – Она перевела взгляд на Самвела и обратилась к нему. – И его Вы называли сыщиком от Бога? — Она кивнула головой в сторону Никогосяна.

    Таксист, в свою очередь, бессильно развел руками и опустил глаза.

— Постойте. – Недовольно проворчал Никогосян. Тон женщины видимо задел его профессиональное самолюбие и он решил реабилитироваться. – Присядьте и постарайтесь максимально четко ответить на мои вопросы.

   Дана вновь присела на стул и приготовилась слушать капитана.

— И так, в какое время прошел Вам звонок от вашего мужа?

— В первую очередь, он мой телеоператор, уже потом бывший муж. – Поправила его Дана и с недовольным  видом продолжила. – Около 21 часа.

— Вы узнали его голос?

— Конечно.

— Вы сказали, что он говорил с вами по-русски?

— Совершенно верно. –  Подтвердила Дана.

— И как часто вы между собой разговариваете по-русски?

— Никогда… Разве что здесь в России и то, когда с нами общались другие люди.

— Продиктуйте мне его номер.- Никогосян вновь подвинул к себе лист бумаги и приготовился писать.

    Дана не помнила номер телефона Мирчи, поэтому в своем телефоне она набрала последние входящие звонки и показала его номер капитану. Тот старательно его записал и пояснил:

— Я постараюсь установить место, откуда был произведен этот звонок, но не обещаю, что это получится быстро. – Он покрутил авторучку между пальцами и продолжил свой опрос. – Опишите мне этого Мирчу Василиу.

  Дана на несколько секунд задумалась, как бы вспоминая облик своего бывшего мужа. – На вид около 35-40 лет, худощав, точнее строен, волосы черные, немного вьются, глаза карие, нос с горбинкой, рост, чуть выше среднего.

    Никогосян быстро записывал за ней описание Мирчи.

— Особые приметы есть? – Не отрываясь от листа бумаги, спросил капитан.- Возможно, у него есть какой-то шрам, родинка или татуировка?

   Дана вновь задумалась, а потом ответила:

— Пожалуй, да. У него есть шрам от аппендицита.

    Никогосян поднял на нее недовольный взгляд.

— А более существенных примет у него нет? Шрам от аппендицита – это настолько интимная деталь, что вряд ли поможет в его розыске.

    Дана поняла, что по этой примете ее оператора никто искать не будет, и виноватым тоном продолжила. – Извините, сразу не подумала. — Она подкатила глаза вверх, пытаясь вспомнить что-то существенное, но так ничего и не вспомнив, добавила. – Он еще по-русски говорит с акцентом.

   Этот ответ окончательно разозлил Никогосяна. Он откинулся на спинку кресла и часто задышал. Затем, все же  успокоив свой темперамент, он попытался улыбнуться и размеренно произнес:

— Посмотрите, пожалуйста, на этого человека. – Он указал рукой на стоявшего рядом с ней Самвела. -  Рост чуть выше среднего, по возрасту не более сорока лет, волосы черные нос с горбинкой, говорит по-русски с акцентом. Это ваш муж?

     Непроизвольно взглянув на Самвела, Дана поняла, что под ее описания легко попадает треть мужского населения Ростова.

— А фотография его вам не поможет? – Вдруг спросила Дана.- У меня она есть в телефоне.

— Так, что вы мне тогда голову морочите.- Откровенно возмутился капитан. –  Сбросьте ее на мой телефон.

   Он продиктовал женщине свой номер, а затем, получив фотографию, стал  внимательно ее рассматривать. Далее, он демонстративно сложил лист бумаги, на котором  записал показания Даны, вдвое и сунул его в верхний ящик стола.

  — Ну, вот и все. Если о Вашем муже появится какая-то информация, мы обязательно вам сообщим.- Произнес он дежурную фразу и немного склонил голову в поклоне, тем самым, давая понять, что больше времени уделить ее вопросу не может. – Если в течение трех дней, о нем не появится никакой информации, я буду готов принять от вас официальное заявление. А сейчас, извините, у меня дела.

    Не говоря ни слова в ответ, Дана поднялась с места и, не обращая внимания на растерянного Самвела, выскочила из кабинета.

   Она вышла из здания райотдела полиции вне себя от возмущения, обиды и унижения. Самвел почти бежал за ней, опасаясь сказать что-либо в оправдание своего друга. Дана остановилась возле автомобиля и, не поворачивая головы в сторону Самвела, спросила:

— Зачем вы привезли меня к этому хаму? Чтобы поиздеваться надо мной? – она, наконец, повернулась к таксисту лицом. Ее глаза стали розовыми, а лицо покрылось красными пятнами. – Он разговаривал со мной, как с какой-то полоумной девчонкой, а потом просто отмахнулся, как от назойливой мухи.- Она тяжело задышала. – У вас в России все такие полицейские?

— А по-моему, с вами он разговаривал очень даже тактично.

— Вы называете, это тактично? – Продолжала возмущаться Дана. – Сначала эти пошлые намеки относительно интервью, затем, совершенно неуместная  аналогия с его женой, а под конец вообще, явное пренебрежение к моей проблеме.

   Самвел виновато опустил глаза.

— Не обижайтесь на моего друга. Вообще-то, он не плохой человек и считается хорошим розыскником, но поймите его правильно, порой специфика работы накладывает свой отпечаток. Ему редко приходится общаться с интеллигентными людьми.

— Оно и видно. – Проворчала в ответ Дана.

   В этот момент в сумочке раздался телефонный звонок. Дрожащими руками она вытащила свой смартфон, надеясь увидеть на экране номер Мирчи, но, к сожалению, а может быть, к счастью, это был Андрей. Пытаясь успокоиться, она сделала несколько глубоких вздохов и поднесла трубку к уху.

— Слушаю тебя, Андрей.

— Здравствуй, Дана. Я уже в Москве, через три часа буду в Ростове. – Сообщил тот.

— Хорошо, я встречу тебя в аэропорту. – Ответила женщина и выключила телефон.

 

 

 

 

 

                                             Г Л А В А  12

 

 

 

         Мирча пролез в открывшийся коридор и, встав на ноги, посветил фонариком по сторонам. Его взору открылся не обычный подземный ход, аналоги которого он видел ранее в приключенческих фильмах, а самый настоящий подземный тоннель. Его ширина была более трех метров, а высота почти два, может, чуть больше. Ровные стены, выложенные красным кирпичом,  кое-где еще сохранили остатки штукатурки. Пол представлял собой типичную мостовую из плотно подогнанного речного булыжника, какими несколько веков назад выкладывали мостовые в провинциальных городах. Он попытался достать рукой до потолка, однако для этого ему пришлось  немного подпрыгнуть. Коснувшись ладонью его основания, он  тут же пожалел об этом, увидев, как на пол вывались насколько кирпичей из кладки свода.  Он замер на месте, прислушиваясь к могильной тишине, однако так и не смог услышать никаких звуков, хоть отдаленно напоминающих о жизни города над головой. В тоннеле не было слышно ни журчания  струившейся воды, возможно где-то пробившейся через древние стены, ни гула стальных рельсов от проезжающего трамвая, ни даже писка крыс или мышей, которые по праву считаются здесь истинными хозяевами подземного мира. Мирча оказался в самом настоящем царстве мертвых, где не было ничего, кроме загробной тишины и вечного мрака.  И, тем не менее, эта пустота  воспринималась им, как желанная свобода, а если быть более точным, то скорее открывшийся путь к ней. В какую сторону идти он не знал, в подземелье трудно определиться со сторонами света, но стоять на одном месте было не безопасно, ибо об его побеге могли хватиться в любое момент. Поэтому, не долго думая, он почти бегом ринулся в пустоту, периодически освещая свой путь фонариком. Через десять минут путешествия он уперся в серую бетонную стену. Это уже была не древняя крепостная кладка, а фундамент современного здания, бороться с которым с помощью искореженной ручки от обычного ведра, становилось несомненной глупостью. Но это еще был не конец, в запасе у него  оставался обратный путь. Он развернулся и поторопился туда, откуда только что пришел. Он бежал по каменному рукаву, периодически освещая фонариком дорогу. Вот справа остался лаз, через который  совсем недавно он  попал в туннель, дальше луч  тонул в черной бездне подземелья, однако Мирча продолжал светить фонарем, периодически вырывая из темноты мрачные фрагменты стен. По мере его движения воздух становился все более спертым и зловонным. Обливаясь липким потом, он перешел на шаг, но все же продолжал с надеждой двигаться вперед навстречу своему спасению, пока не уперся в новое препятствие. Дальнейший проход был полностью перекрыт обвалившимся сводом. Дальше идти было некуда. Груда камней, вперемежку с глиной, не оставляли беглецу ни единого шанса на спасение. От бессилия и отчаяния Мирча взвыв нечеловеческим голосом и сразу же умолк, пораженный  громким эхом, раскатившимся по всему подземелью. Он бессильно опустился на холодный пол и расплакался, как маленький ребенок, не столько оттого,  что впереди его ждала верная смерть, сколько от обиды и бессилия что-либо изменить. Невероятно обидно получить от судьбы шанс на спасение и тут же безвозвратно его потерять. В это момент Мирча был уверен, что узник в тюрьме, ожидающий казни, находится в более завидном положении, нежели он. По крайней мере, тот уже ни на что надеется, а получить надежду и тут же ее потерять, это даже хуже ожидания смерти. Испытывая острый прилив ярости, Мирча схватил ведро и бросился на кучу земли, как на амбразуру. С диким воплем раненного зверя, он начал разгребать землю и бросать ее  себе за спину. Стоя на четвереньках, он так перепачкался в земле и пыли, что стал похож на огромное четвероногое животное, напоминающее гигантского крота. Земля то и дело попадала ему в глаза, забивалась в ноздри и гортань. Голова начинала кружиться из-за отсутствия кислорода, но он продолжал, чуть ли ни зубами, вгрызаться в твердую землю, пока не оглянулся назад. За его спиной образовался вал, который полностью перекрывал весь туннель сзади. « Ну, вот я и похоронил сам себя» — совершенно спокойным голосом произнес Мирча и потерял сознание.

 

  Придя в чувство, он нащупал рядом валявшееся ведро, и, не поднимаясь на ноги, стал лежа на боку, вновь скрести сухую землю  впереди себя. Сейчас он не испытывал никаких ни физических ни душевных страданий. В этот момент даже мозг его полностью отключился. Он не ощущал ни боли от  изодранных в кровь пальцев, ни жажды, ни голода, ни страха. Он даже не испытывал никакой обиды, ни злобы, или сожаления от того, что с ним происходит. Ничего. Просто, как бездумная землеройная машина он механически зарывался в землю, потеряв всякую надежду на спасение. В какой-то момент он все же почувствовал нечто, отдаленно напоминающее легкий ветерок, нежно коснувшийся  его перепачканного лица. Мирча вытащил из-за пояса фонарик  и посветил туда, откуда только что извлек очередную порцию земли. Впереди просматривалось небольшое отверстие, свободное от грунта, а дальше вновь открывался уже знакомый свод туннеля. Он не поверил своим глазам, хотя умом начал понимать, что в его положении эти видения могут быть не более чем галлюцинациями. Поэтому, не испытав никакой радости или эйфории, он продолжал разгребать образовавшуюся дыру, при этом стараясь не делать лишних движений. Наконец, часть грунта впереди осыпалась ему на голову, но он не почувствовал никакой тяжести на себе, а наоборот, свободу. Если нижняя половина его тела все еще находилась в норе, которую он сам вырыл, то движениям рук и туловищу уже ничего не мешало. На одних руках он сделал несколько движений вперед и, наконец, оказался опять в свободном коридоре подземного хода. « Господи! – он вознес руки вверх, и в голос воскликнул, — Спасибо тебе, за то, что помог. К сожалению, я не знаю ни одной молитвы, но обещаю тебе, что, выйдя отсюда, обязательно их выучу и буду регулярно ходить в церковь на все праздники». Он неумело перекрестился и, посветив впереди себя тусклым светом фонарика, двинулся дальше. Однако очень быстро после радостного возбуждения наступил упадок сил, у него бешено застучало сердце и он почувствовал, как силы его покидают, но не столько даже от усталости и голода, сколько от жажды. Единственная бутылка воды, которую он получил от охранника, находясь в подвале, осталась под завалом, из которого он только что выбрался. Его сознание вновь отключилось, в голове, как заевшая пластинка звучали повторяющиеся слова: « Воды, всего несколько глотков воды и силы вернутся». Но чем больше он думал о воде, тем больше хотелось пить.

     Батарейки в фонарике почти сели, но Мирча продолжал идти вперед в полной темноте, периодически, как слепец, нарываясь на холодные стены тоннеля. Так он шел до тех пор, пока не уперся в очередную преграду. Он вытащил фонарь и посветил перед собой. Бледный луч едва освещал пространство впереди себя, но и этого было достаточно, чтобы разглядеть очередное препятствие, неожиданно возникшее на его пути. Старый подземный  ход преграждала стена, выложенная из желтого кирпича, но не того, из которого был построен туннель, а другого, уже более современного, и на удивление, более рыхлого. В  свете тусклого луча он осмотрелся по сторонам. Под ногами валялись обрывки старых почти истлевших газет, различный мусор, стены тоннеля были разрисованы мелом, что существенно подняло его настроение. Увиденная картина уже не создавала впечатления глубокой старины, а очень напоминала современные канализации и заброшенные подвалы домов. Лишь в одном месте, сбоку в старой  кладке была высечена стрелка, почему-то направленная вниз. Мирча посветил в то место, куда она указывает, но не увидел там  ничего примечательного, кроме просевших от времени камней. Он присел на корточки и стал руками ковыряться в мусоре. Ранее он никогда не подозревал, что подобное занятие может быть настолько приятным, ибо после многочасовых путешествий по подземелью, мусор – это первый признак близкой цивилизации. Он раскопал увесистый кусок чугунной трубы, и, взяв ее обеими руками, как молот, изо всех сил ударил ею по стене. Кладка оказалась чисто условной, в один кирпич, поэтому после третьего удара, в стене появилась внушительная дыра. Кирпичи, почти без усилий вываливались из кладки и спустя несколько минут был готов лаз, через который Мирча без труда пролез. Новому участку своего пути он заметно обрадовался. Это был подвал какого-то заброшенного здания. Сверху, почти над его головой пробивался тусклый свет, а под ногами валялись современные бутылки и пачки из-под сигарет. Дальше вверх тянулся пролет бетонной лестницы, заканчивающийся металлической дверью. К его неописуемой радости, заперта она была на специфический замок, который легко открывался изнутри. Потянув за язычок, замок издал глухой щелчок и дверь, с оглушительным скрипом  открылась наружу. Он вышел на улицу и с наслаждением вздохнул полной грудью. Ранее в своей жизни, Мирча часто слышал различные изречения о свободе, но, как правило, всегда они звучали в каком-то определенном контексте: свобода совести, свобода морали, свобода личности, поэтому он никогда не задумывался об истинном значении этого слова. Сейчас, стоя на заваленном мусором пустыре, вдыхая тошнотворный запах нечистот и канализации, он полной мерой осознал, что же такое настоящая свобода. Он не мог даже для себя в полной степени описать те чувства, которые  испытывал, выйдя из подземелья. Для этого у него не хватало ни слов, ни фантазии, ни поэтического таланта, но само ощущение той самой свободы заставляло его ликовать. Это состояние не нуждалось в каком-то хрестоматийном определении, это была просто СВОБОДА, которой хотелось дышать, жить и наслаждаться.

      Сумерки, стоявшие в это время суток, после длительного нахождения в темноте, показались ему солнечным днем. Где-то на горизонте пробивались первые лучи солнца, которые еще не освещали, а только предвещали о скором наступлении утра. Мирча не  мог сразу определиться, где он находится. Это и не удивительно, за те дни, что они с Даной провели в Ростове, города они практически не видели. Судя по всему, это была окраина, потому как где-то далеко виднелись одноэтажные неказистые домики, длинные бетонные заборы и трубы котельных, но не это привлекло внимание Мирчи. Впереди, его взору открывался красавец Дон, к берегу которого вела узкая тропинка. На ватных ногах, отвыкших от привычно передвижения, он побрел к спокойной реке, над водами которой поднимался сизый туман. Сбивая разорванными туфлями утреннюю росу с густой травы, Мирча мечтал только об одном: как можно скорее вместе с вековой грязью подземелья смыть с себя последствия пережитого кошмара и по возможности предупредить Дану о коварстве Манукова. Чем ближе он подходил к реке, тем гуще становились заросли кустарников и отвеснее склон. В конце концов, он поскользнулся на скользкой траве и, не удержав равновесие, покатился вниз, из последних  сил пытаясь, зацепиться за мокрые стебли осоки. Докатившись так до ровной поверхности, он встал на ноги и тут же присел. В нескольких метрах от него, прямо на диком пляже располагался импровизированный рыбацкий лагерь. На  грунтовой дороге, пролегающей почти вдоль берега, стояли два внедорожника,  а ближе к камышу выделялись очертания брезентовых палаток отдыхающих.  Тлеющий костер и куча пустых бутылок, красноречиво говорили о том, что рыбаки бурно провели минувший вечер и сейчас мирно спят в преддверии утренней зорьки. Даже шум, который породил Мирча, своим спонтанным спуском, не смог нарушить безмятежный покой рыбаков. Сначала он, как ребенок, заблудившийся в городском парке,  искренне обрадовался первым людям и поспешил к ним за помощью. Он подошел к первому автомобилю и прислушался. Из приоткрытого окна раздавался звучный храп, сопровождающийся периодическим посвистыванием. Мирча заглянул внутрь салона. На разложенных креслах, раскинув руки в стороны, спал тучный мужчина с татуированным голым торсом и толстой золотой цепью на груди. Мирча, хотел его разбудить, но, случайно бросив взгляд на боковое зеркало автомобиля, неожиданно увидел свое отражение и сразу же передумал. Его нынешний вид мало, чем напоминал подобие современного человека. Черное от грязи лицо, слипшиеся, покрытые слоем земляной пыли волосы, бурые пятна засохшей крови на щеках и рваная одежда, скорее создавали образ мифического зомби из американских фильмов ужасов.

« Пожалуй, если в таком виде я потревожу спящих рыбаков, то им самим понадобится помощь, только медицинская». – Подумал Мирча, и первый раз за прошедшее время улыбнулся.

    Тихо, по-кошачьи, почти на цыпочках он подкрался к палаткам, и, убедившись, что находящиеся там люди, так же крепко спят, подошел к тлеющему костру. Рядом с ним валялась недопитая  пластиковая бутылка воды. Он схватил ее и, едва успев скрутить с нее пробку, жадно, почти без глотков, выпил всю оставшуюся воду. Затем, аккуратно вернув бутылку на прежнее место, он почувствовал забытое облегчение, но не надолго. Не успев насладиться этим блаженным состоянием,  вдруг, где-то внутри себя он услышал, как в полный голос заговорило другое чувство – не человеческий голод, охвативший резкими спазмами пустой желудок. Мирча потрогал руками висевший над  костром чугунный казан. Тот еще хранил остатки былого тепла и аромат душистой ухи. Он, не оглядываясь на спящих в палатке людей, жадно, прямо из котла выпил его содержимое и, не поднимая лишнего шума, повесил его на прежнее место. Теперь, утолив голод и жажду, он спокойно осмотрел лагерь. Чуть поодаль от костра лежал топор и сумка с продуктами. Массивный фонарь валялся на земле возле одной из палаток, а на капоте автомобиля, как по заказу, красовался забытый кем-то из отдыхающих, мобильный телефон.

« Видит бог, я не ворую, а беру в долг» — про себя произнес Мирча и начал собирать  в охапку все то, что посчитал нужным. Взяв бутылку с водой, топор, фонарик и палку колбасы, он все же на несколько секунд остановился возле телефона. Если завладение продуктами и инвентарем он не расценивал, как воровство, то мобильный телефон вызвал в его сознании непродолжительные муки совести. Однако, преодолев борьбу мотивов и немного поразмыслив, он сунул его в карман, а на его место положил  одну золотую монету из найденного в доме Манукова клада.- «Думаю, это будет достойная компенсация за аренду телефона».- подумал он.

    С этими словами, он вновь поплелся к тому строению, откуда недавно вышел, ибо после посещения лагеря, оставаться на берегу было не безопасно. Утром, не отошедшие от хмеля рыбаки, могли заметить пропажу своих вещей, и тогда наверняка начали бы поиски свого обидчика. Вполне возможно, что для Мирчи все это могло закончиться плачевно, поэтому он решил переждать время возможного переполоха в укромном для себя месте. Настроения рыбаков, а главное их отношение к нему, как к похитителю, Мирчу в этот момент меньше всего волновали. Теперь у него была еда, вода, фонарь и, самое ценное — мобильный телефон, по которому можно было позвонить Дане. Он по памяти набрал номер ее телефона, но в последний момент, когда увидел на экране светящееся число, указывающее на реальное время, выключил его. Ситуация с его похищением и неожиданным освобождением, конечно же была не ординарной, но прерывать сон, пусть даже и бывшей жены, в половине пятого утра, он не решился. «В конце концов, пара часов ничего не изменит. Позвоню чуть позже».-  Решил для себя Мирча, подходя к своему потенциальному укрытию. С внешней стороны оно выглядело обычной полуразвалившейся постройкой из красного кирпича с сохранившимся фрагментом крыши и покосившимися стенами. Об его первоначальном назначении уже было трудно догадаться, но напоминало он, то ли вход в заброшенный коллектор, то ли фрагмент очистной станции, то ли еще что-то такое, о чем Мирча даже не мог предполагать. Но, на самом деле, бывшее предназначение этого здания его не волновало вообще. Он был абсолютно уверен, что именно здесь его никто искать не будет. Войдя в заваленный всяким хламом проход, он плотно закрыл за собой дверь и, услышав щелчок замка, спустился в подвал. Выбрав наиболее сухое и относительно чисто место, он лег на сырой пол и, положив под голову бутылку с водой, почти сразу  погрузился в глубокий сон.

 

 

 

                                          Г Л А В А   13

 

 

 

   Как только Дана вошла в здание аэропорта, приятный женский голос из радиорубки  оповестил встречающих о прибытии  московского рейса. Она взглянула на часы и набрала номер телефона Андрея. Однако он оказался выключенным, видимо, тот еще не успел его включить после посадки самолета. После тяжелой ночи и неприятного разговора с полицейским Дана ощущала себя лет на десять старше. Организм, измотанный моральным утомлением в сочетании с вынужденным недосыпанием, требовал от нее чашки кофе для бодрости. Увидев по близости буфетную стойку, она подошла к ней и заказала себе чашечку двойного «Американо». Но, не успев сделать и пары глотков, как в ее сумочке раздалась трель мобильного телефона. Женщина посмотрела на дисплей, на нем высвечивался номер Андрея.

— Дана, где ты? – раздался в трубке радостный голос долгожданного гостя. – Я уже стою  на стоянке такси, так и не увидев тебя в общем зале.

— Извини, я не ожидала, что ты так быстро освободишься. – Виноватым тоном произнесла она, спешно покидая буфет.

— У меня нет вещей, я приехал с одной спортивной сумкой.

— Я уже выхожу. – На ходу ответила Дана и выключила телефон.

    Она поспешила на выход и, выйдя за пределы аэропорта, к своему удивлению увидела, как Андрей вместе с Самвелом, будто давние друзья, стоят возле автомобиля и что-то беззаботно обсуждают. Дана в замешательстве остановилась, но, увидев, что мужчины  заметили ее появление, пошла им навстречу.

  — И как же вы нашли друг друга? – доброжелательно спросила она, подойдя к ним.

   Андрей в ответ только развел руками, сразу не найдя нужных слов, а Самвел расплылся в своей неотразимой улыбке и сказал:

-  У меня глаз набит на иностранцев. А этот. – Он бесцеремонно указал рукой на Андрея, — выйдя из терминала, только и делал, что разглядывал всех выходящих из здания женщин. Поэтому я сам к нему подошел и спросил, кого он ждет.

— Ну что ж. – Успокоилась Дана, — В таком случае, мне нет нужды вас представлять. Думаю, в мое отсутствие вы уже успели познакомиться.

— Конечно. – Продолжая улыбаться, согласился Самвел, — Между мужчинами всегда знакомства происходят гораздо быстрее, чем у вас, женщин.

    В ответ Дана недовольно хмыкнула и, не дожидаясь инициативы со стороны мужчин, сама уселась на заднее сиденье. Андрей, занял место рядом с ней, водрузив сумку себе на колени.

    Самвел сел за руль и, пропустив, выезжающие со стоянки автомобили, включил мотор. Он сделал еще несколько маневров, чтобы покинуть парковку, но его действия уже не интересовали пассажиров.

— Теперь ты можешь рассказать, что произошло с Мирчей? – спросил Андрей, обращаясь к Дане по-румынски.

    Женщина тягостно вздохнула. Ей было неприятно в очередной раз рассказывать историю, случившуюся с ее бывшим мужем, но деваться было некуда. Из чувства уважения к Андрею, любезно согласившегося ей помочь, она повторила ему все, что уже несколько раз рассказывала, включая даже то, что скрыла от сотрудника полиции.

— Да-а, — задумчиво протянул Андрей, выслушав ее рассказ. — Положение не из лучших. А может быть, стоит рассказать в полиции о том, что Мирча хотел встретиться с этим так называемым историком, скажем, накануне вашего ужина или сразу после него? Вдруг, тот все же имеет какое-то отношение к его исчезновению?

— Да, ты с ума сошел? – вскинула руки перед собой Дана, как бы ограждая себя от новых неприятностей. – И что я должна в этом случае рассказать? Чем я могу объяснить намерения Мирчи? Или честно рассказать, что задумали тайком попасть в  дом уважаемого в городе человека и похитить у него раритетную  вещь? Нет уж, уволь, я не хочу  ставить крест на своей репутации и карьере. Представляешь, что будет, если местные власти  с позором нас выдворят из страны? Нет, уж, лучше заплатить сумму, которую озвучил Мирча и забыть все это, как кошмарный сон.  Тем более, я совсем не уверена, что он находится в плену у этого самого «историка». И кстати, в полиции я рассказала, что мы накануне вместе с Мирчей брали интервью у этого типа, а вечером я с ним ужинала в ресторане, хотя сейчас об этом жалею.

— О чем жалеешь, что ужинала с этим типом в ресторане или о том, что рассказала об этом полицейскому?

     Дана посмотрела на Андрея и опустила глаза. Ей очень не хотелось вспоминать недавний разговор с полицейским, но Андрей просто так от нее все равно бы не отстал, поэтому она ответила:

— Конечно о рассказе полицейскому. Как я поняла по его пошлым намекам, этот «историк»  сыскал в этом городе славу отпетого ловеласа  и проходимца. Хотя, лично мне, так не показалось. – Отметила она. — Представляешь, что этот сыщик подумал обо мне, когда узнал о нашем совместном ужине в ресторане, тем более без Мирчи. Он наверняка, воспринял меня, как какую-то девицу свободного нрава.

    Дана в разговоре с Андреем умышленно не называла  Манукова по фамилии, чтобы, сидящий в машине Самвел, не догадался, кого они обсуждают.

— Возможно, ты права. – Немного поразмыслив, согласился с ней Андрей.- Ладно, оставим в покое этого субъекта и вернемся к Мирче. – Андрей задумчиво потупил глаза в пол. — Было бы логичнее, если б выкуп от тебя потребовал сам похититель, а не жертва. – Он  опять на несколько секунд замолчал, что-то обдумывая, а затем спросил. – В разговоре, он никак не дал понять, карта осталась при нем или нет?

   Дана растерянно пожала плечами.

— Ты уже об этом спрашивал. – Ответила она, но, увидев по выражению лица, что Андрей ждет пояснений, продолжила. —  Я уже говорила тебе, наш разговор длился не более одной минуты. Он успел только сообщить, что у него все получилось, а что конкретно, я не знаю. После этих слов он сразу выключил телефон или у него села батарейка.

— Это уже лучше. – Удовлетворенно произнес Андрей и выпрямился в кресле, стараясь принять белее расслабленное положение.

— И что же тут хорошего? – раздраженно отозвалась Дана и косо посмотрела на Самвела. – Я должна перевести на неизвестный мне банковский счет сто тысяч евро, не имея никаких гарантий, что Мирча вернется живым и невредимым. А если его просто убьют после того, как мы переведем деньги? Я такое не раз видела в детективных фильмах.

   В этот момент у Даны в глазах появились слезы, она быстро отвернулась к окну и надела солнцезащитные очки.

— Хорошо, ты только успокойся. Слава Богу, мы в реальной жизни, а не в кино, поэтому будем надеяться, что все будет хорошо.– Андрей дружелюбно улыбнулся и, как кошку погладил ее по плечу. – По крайней мере, он жив и, я думаю, он еще тебе позвонит. Не все так страшно, как ты себе представляешь. Скорее всего,  он попал в полицию. — Стал выдвигать свою версию Андрей. — Ты же знаешь, он у нас всегда был аварийным. А потом те, узнав, что он гражданин Румынии, потребовали выкуп. Я неоднократно бывал в России и заметил одну интересную особенность — для русских все иностранцы миллионеры, поэтому не удивительно, что они запросили за него сто тысяч. Они наивно полагают, что такие деньги имеет, чуть ли не каждый иностранец, приезжающий в Россию,  а для русских это целое состояние.

   Не смотря на все уговоры Андрея, настроение Даны не улучшалось, да и очки уже не могли скрывать ее слез. Она вытащила из сумочки носовой платок и аккуратно, стараясь не размазывать по щекам тушь, протерла глаза.

— Не попадал он полицию. Когда я общалась с тем самым полицейским, о котором  только что рассказала, тот при мне обзвонил все участки города и ему подтвердили, что Мирчи ими не задерживался. – Всхлипывая, произнесла она.

— Это и не удивительно. Если полицейские захотели взять за него выкуп, они не будут регистрировать его задержание. Все очень разумно.

   Аргументация Андрея показалась Дане логичной и она немного успокоилась.

   Через несколько минут автомобиль подъехал к воротам отеля.

— Дана, я не буду выходить из машины. – Безапелляционным тоном произнес Андрей. — Во-первых, нас не должны видеть вместе. Я не исключаю, что за тобой могли установить наблюдение. А во-вторых, мы с твоим водителем сейчас проедем в Генконсульство Румынии в Ростове, нужно завизировать твою доверенность на право пользования твоей собственностью. Кстати, я уже  подготовил все документы, тебе нужно только поставить свою подпись.

    Он вытащил из сумки папку и, открыв ее, протянул Дане бумаги. Женщина, даже не читая их, все подписала, где указал Андрей, а затем, грустно улыбнувшись, тихо сказала:

—  Когда-то из-за авантюр Мирчи я лишилась автомобиля, фамильных драгоценностей, а теперь, судя по всему, останусь и без крыши над головой.

— Да, не волнуйся ты так, — Андрей вновь спрятал папку в сумку и ободрительно подмигнул ей. – Все будет хорошо и Мирча сполна вернет тебе все свои долги. А пока, отдохни в номере и жди моего звонка.

   Он по-дружески поцеловал женщину в щеку и, оставаясь на месте, попросил Самвела отвезти его на улицу 7-й Линии дом 18, где размещалось  Генконсульство Румынии в Ростове.

   Дана зашла в свой номер, чувствуя себя совершенно опустошенной и подавленной. Она всегда считала себя сильной личностью, способной справиться с любыми трудностями. Ей казалось, что она может всегда  найти выход в самой безвыходной ситуации. Но здесь и сейчас неожиданно все изменилось. Впервые в жизни, она не знала, что ей делась и как поступить. И дело даже не в том, что она фактически теряла свою квартиру. На самом деле она теряла нечто большее – уверенность в себе и своих силах. Комок постоянно подкатывал к горлу, слезы наворачивались на глаза, но она изо всех сил старалась держать себя в руках, пытаясь найти логическое объяснение своей слабости. Неожиданно для себя, она, наконец, осознала, что судьба человека, с которым она прожила вместе несколько лет, ей совсем не безразлична и, не смотря на их фактический развод, она продолжала любить Мирчу и втайне всегда надеялась, что они вновь будут вместе. Даже эту поездку она хотела использовать не столько для того, чтобы снять интересный репортаж, а, скорее всего для того, чтобы восстановить прежние отношения.  Отгоняя от себя мысли о самом страшном, она достала из холодильника бутылку вина, привезенного из Румынии, и наполнила им пузатый бокал на тонкой ножке. Сделав два небольших глотка, Дана откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. В этот момент раздался глухой стук в дверь. Она никого не ждала в этот час, тем более, что Андрей не мог вернуться в отель так быстро. Нехотя поднявшись с кресла, она подошла к двери и посмотрела в глазок. Этому визитеру, она не могла отказать, поэтому сразу открыла дверь.

   На пороге стоял Георгий Мануков в белом летнем костюме, с безупречно уложенными волосами, легким, но очень приятным запахом дорогого одеколона и  огромным букетом алых роз, едва помещающихся у него в руках.

— Здравствуйте, Дана. – С улыбкой произнес он томным голосом, демонстрируя при этом идеально ровные и ослепительно белые зубы. – Я хотел бы принести Вам свои извинения за внезапно прерванный прошлый ужин и загладить свою вину.

   Он протянул женщине цветы и, взяв ее ладонь, галантно прикоснулся к ней губами.

— Я на вас не в обиде, — Изо всех сил, стараясь казаться непринужденной, улыбнулась в ответ Дана, — Но сегодня я очень устала и вряд ли смогу уделить Вам внимание. Извините, но продолжить наше интервью боюсь, сегодня у нас не получится. Произошел непредвиденный сбой в нашем рабочем графике.

    Мануков через ее плечо заглянул в номер, пытаясь там кого-то увидеть, но Дана сделала полшага влево, закрывая ему обзор.

— Я думаю, мое сегодняшнее предложение не оставит Вас и Вашего оператора равнодушными и заставит вас изменить свои планы. – Он вновь улыбнулся, нагнетая интригу. – А кстати, где Ваш друг, точнее оператор?

— Он поехал в город по делам. – Быстро отрезала Дана и попыталась прикрыть дверь, но гость успел сделать шал вперед, предупреждая ее возможные действие.

— Очень жаль. – С сожалением произнес он. – Дело в том, что во время прошлого  интервью вы интересовались таинственным кладом, хранящимся, якобы, под храмом Сурб-Хач. Я тогда успел вам рассказать только одну из легенд, имеющих право на существование, но есть еще другая, которая возможно заинтересует вас больше. Один наш местный исследователь Ростова, утверждает, что где-то на территории города зарыт клад Запорожской Сечи и у него, якобы, даже есть старинная карта этого захоронения. Я лично ее не видел, но могу составить вам протекцию для общения с этим удивительным человеком. Уверен, он не сможет отказать  столь обворожительной женщине, и покажет ее Вам. – В этот момент он лукаво улыбнулся, немного склонив голову на бок. — По его словам, клад захоронен именно под этим храмом и до сих пор не найден. Естественно, вчера я не мог рассказать вам об этой карте, потому как мне нужно было получить  разрешение на это от ее хозяина. Знаете, у нас коллекционеров, существует свой определенный кодекс чести. Сегодня я связался с ним, объяснил, кто вы и с какой целью приехали в наш город. В итоге, он любезно согласился встретиться с вами и дать интервью. Более того, открою небольшую тайну, я уговорил его показать вам эту карту, но при условии, если вы не будете ее демонстрировать в своем фильме. Смею предполагать, что  это интервью станет настоящей сенсацией.

   Дана задумалась, невольно закусив нижнюю губу. Предложение было действительно очень заманчивым, но принимать решение без Мирчи, она не решалась.

— А можно, мы поедем к вашему знакомому, после того, как вернется в отель мой коллега? – спросила она.

— А когда он должен вернуться?

— Я сама бы хотела это знать. – Искренне, почти без лукавства, произнесла Дана. – У него телефон выключен.

— Тогда не могу гарантировать успех вашему предприятию. – С сожалением в голосе и на лице, констатировал Мануков. – Дело в том, что завтра рано утром этот человек улетает за границу на отдых и у него остается совсем мало времени на сборы. Он и так пообещал выделить вам не более получаса, и то, исключительно, благодаря нашим добрым отношениям.

    Дана вновь задумалась. Версии возможного развития событий менялись в ее голове с такой быстротой, что буквально вытесняли  друг друга. С одной стороны, похититель должен был ждать от нее  активных действий  по поиску денег. В этом случае, вариант с ее похищением никак не мог быть выгоден Манукову, если он, конечно, имеет отношение к похищению Мирчи. – хаотично рассуждала Дана. – С другой стороны, если оригинал карты существует и находится у другого хозяина, значит, Мирча ничего не похитил и с юридической стороны к нему не может быть никаких претензий, а   вымогательство денег –  это обычный блеф. Правда, неизвестно еще с чьей стороны, то ли это инициатива самого Мирчи, то ли появилась какая-то третья неведомая сила, о которой пока ничего не известно.

— Вы согласны? – прервал ход ее размышлений Георгий.

 « А в прочем, чем я рискую. По крайней мере, в сюжете фильма появится новый интригующий элемент».- Подумала Дана и, после непродолжительного колебания, все же согласилась.

— Хорошо, поехали.  Только в отсутствие оператора пообещайте, что поможете мне со съемкой.

— С удовольствием. – Заметно обрадовался Георгий, — Правда, к своему стыду, я никогда не снимал на профессиональную камеру, но если вы мне подскажете, что и в какой последовательности нужно делать, я думаю, у меня получится.

— Ну, вот и прекрасно. – Немного обрадовалась Дана и предложила. — Подождите меня в машине. Мне нужно захватить все необходимое и буквально через минуту я спущусь к Вам.

    Она поставила цветы в декоративную вазу, при этом, забыв налить в нее воду, взяла видео-камеру, запасную кассету к ней, свою сумочку и вышла из номера. Мануков ждал ее возле автомобиля, предусмотрительно настежь открыв пассажирскую дверь. Он помог Дане занять место в салоне и сел за руль.

    Первое время они ехали по городу молча. Ввиду необычайной загруженности проезжих улиц транспортом, Дана старалась не отвлекать своего спутника от управления автомобилем лишними разговорами. И лишь когда они выехали на мост через Дон, она спросила:

— Так что у Вас произошло прошлым вечером?

    Мануков многозначительно подернул бровью и покачал головой.

— Вы не поверите, но на моей загородной даче произошел пожар. Сгорело практически все. И дом, и хозпостройки, и даже вольер для фазанов. Когда прибыли пожарные, тушить уже было нечего.

— Какой ужас. – Искренне ахнула Дана. – И в чем же причина?

   Мануков неопределенно пожал плечами.

— Пожарные утверждают, что короткое замыкание в сети, но я так не думаю. Выезжая с дачи, я всегда ее обесточиваю, поэтому мне кажется, что это все же умышленный поджог. У меня, знаете ли, как у большинства бизнесменов нашей страны, всегда бывает предостаточно врагов.

— И что вы теперь будете делать? – Дана всерьез, даже с сочувствием восприняла драматическую историю, рассказанную  новым спутником.

— Да ничего. Построю на этом месте другую дачу. Назло все своим недругам. – Гордо улыбнулся в ответ Мануков.

  Дана посмотрела на него через зеркало заднего вида и осторожно прикоснулась рукой к его плечу.

— Георгий, мне очень неудобно, что из-за меня вы вынуждены отрываться от решения столь серьезных проблем.

— Ерунда. – С усмешкой оглянулся к ней Мануков. – Этой проблемой у меня есть кому заниматься. Все, что от меня зависело, я предпринял еще утром, дальше работают те, кому я плачу.

   Они проехали еще около десяти минут и оказались за городом, где уже не было ни жилых домов, ни придорожных строений и никаких указателей.

— А куда мы едем? – С нескрываемой тревогой в голосе спросила Дана и стала оглядываться по сторонам.

    Мануков посмотрел на нее в зеркало и снисходительно улыбнулся.

— Мой знакомый ведет, прямо скажем, затворнический образ жизни. Его уютное жилище находится в живописном месте на берегу райского озера. Там нет никаких населенных пунктов, только его уникальный дом и восхитительный природный ландшафт. К сожалению, в нашем регионе подобных мест осталось очень мало. Уверяю, Вам там очень понравится.

— Вы меня заинтриговали. – Ответила Дана, но слова мужчины не очень ее успокоили.

  Через пять минут автомобиль свернул на грунтовую дорогу и, поднимая пыль, двинулся вдоль лесопосадки. Дана настороженно вертела головой по сторонам, но всем своим видом старалась не показывать внезапно накатившую на нее тревогу.

— Уже скоро приедем. – Весело приободрил ее Георгий, но буквально через несколько секунд внезапно остановился.

— Что случилось? – с нескрываемым волнением, спросила Дана.

— Сам не пойму. – Растерянно развел руками Георгий. – Такое впечатление, что бензин закончился, хотя перед выездом я заправился. Одну минуту, я сейчас посмотрю.

   Он вышел из автомобиля и открыл капот, а затем, не говоря ни слова,  прошел к багажнику.

    — Вы не могли пересесть за руль и по моей команде нажать на педаль  газа? – Попросил он, продолжая копаться в своих вещах.- Не знаю, но, кажется, что-то с инжектором или свечами.

  Дана вышла из  автомобиля, но, не успев сделать и шага, почувствовала, как сильные руки обхватили ее сзади и резкий запах эфира ударил в нос. В считанные секунды у нее помутнело в газах, ноги стали ватными, а тело перестало подчиняться разуму. Дана постепенно обмякла и тут же потеряла сознание.  

 

 

 

 

 

 

                                               Г Л А В А    14

 

 

       Мирча пробудился от настойчивого звонка мобильного телефона. Видимо бывший хозяин предпринял отчаянные попытки найти свою пропажу. Не открывая глаз, он привстал с каменного пола, и, прислонившись к стене, уже собрался ответить, но вовремя вспомнил, что телефон чужой. На всякий случай, чтоб не услышали звонок сверху, он выключил звук и положил телефон рядом. Затем, свернувшись в позу зародыша,  вновь улегся на пол и продолжил прерванный сон.

    В очередной раз он проснулся от страшного озноба. В первые минуты пребывания в подвале он не понял насколько здесь холодно, смертельная усталость подавила в нем способность к восприятию внешних раздражителей. Зато сейчас, когда он окончательно проснулся,  его трусило мелкой дрожью и казалось, что холод подземелья пронизал его насквозь до самого позвоночника. Он потянулся всем телом, чтобы придать себе внутреннее напряжение, а затем прислушался к своему измученному тяжкими испытаниями организму. На удивление признаков простуды от длительного нахождения в подземелье он не почувствовал, зато нестерпимо ныла затекшая от неудобной позы нога, и что-то очень больно покалывало в середине бедра. Он сунул руку в карман и вытащил оттуда массивный золотой браслет, о существовании которого  в последнее время даже забыл. Повертев его в руках, он переложил браслет в другой карман и решил выйти на поверхность. Убедившись через щель в проеме, что на поверхности  никого нет, он осторожно приоткрыл дверь и вышел. Горячий воздух и яркий свет мгновенно его окутали с головы до ног. Он прикрыл глаза, чтобы привыкнуть к дневному свету и на минуту замер, наслаждаясь долгожданным теплом. Отогревшись под лучами ласкового солнца, он все же удалился от случайных людских глаз  в заросли кустарника, чтобы при дневном свете, наконец, рассмотреть найденные в подвале Манукова трофеи. Он высыпал перед собой содержимое карманов и обомлел. Мирча никогда не считал себя большим специалистом в области ювелирных изделий, но то, что сейчас лежало перед ним, не могло оставить его равнодушным. Камни в украшениях, светились каким-то неестественно глубинным светом, излучая своими гранями яркие разноцветные блики. Конечно же, ему и ранее приходилось видеть  настоящие бриллианты, изумруды и рубины, но в сравнение с этими, те предыдущие, теперь казались придорожной пылью. Камни были невероятных размеров, их каратность Мирча не мог определить самостоятельно, потому как не был профессионалом в этой области и никогда в жизни не видел ничего более завораживающего. Их чистота и глубина казалась не реальной. Он рассмотрел каждый предмет в отдельности, а затем, оторвав кусок материи от своей грязной, изорванной рубашки, сложил все в импровизированный узелок и  направился к реке. Привести себя в относительный порядок на рассвете ему не позволили рыбаки, поэтому он вновь решил предпринять ту же попытку, но только немного поодаль от лагеря отдыхающих. Солнце начинало клониться к закату и только сейчас, подняв глаза к небу, он понял, что проспал практически весь световой день. Украдкой он пробрался к заросшей камышом заводи, откуда хорошо просматривался рыбацкий лагерь. К этому времени тот уже успел опустеть, что неописуемо обрадовало Мирчу. Об утреннем нахождении в этом месте отдыхающих свидетельствовали только пустые бутылки, аккуратно сложенные под деревом, и черное пятно на траве от потухшего костра. Теперь, когда его уже никто не мог ни потревожить, ни спугнуть, он подошел к одинокой иве, склонившейся над водой, и, обнаружив возле корней углубление в грунте, положил туда свой скарб, предусмотрительно накрыв его серым плоским камнем. Затем, скинув с себя лохмотья, он, как когда-то в детстве, бросился в манящую гладь спокойной и в тоже время величественной реки. Теплая, прогретая за день вода, приятно ласкала его тело и наполняла новой энергией. Он беззаботно плавал и нырял, пока вновь не почувствовал себя бодрым и готовым к активным действиям. Выйдя на песчаный берег, он еще раз осмотрелся. Перед его глазами, прямо посреди реки, простирался громадный островов, утопающий в зарослях вековых деревьев. Где-то далеко по воде сновали прогулочные катера и медленно, поднимая волну, разрезала реку грузовая баржа. 

«Как было бы замечательно, забыть на время о навалившихся проблемах, взять удочки, палатку и вместе с Данной провести здесь, хотя бы пару дней. Да так, чтобы никто не мешал ни телефонными звонками, ни бытовухой, ни рабочими склоками». — Мечтательно подумал он и тут же вернулся в реальность. – «Надо позвонить Дане».

     Подойдя к своим лохмотьям, лежащим на берегу, он вспомнил, что телефон, арендованный им у рыбаков, так и остался лежать в подвале. Спускаться вновь за ним, не было никакого желания, но и  другого выхода тоже не просматривалось. Оставаясь в трусах, он прошмыгнул в подвал и через несколько минут вновь вернулся к реке. Набрав по памяти номер телефона Даны, он все же не решился нажать на кнопку вызова. По его мнению, процедуру возвращения нужно было начинать постепенно, чтобы избежать лишнего скандала и потока непредсказуемых упреков. Поэтому самым оптимальным решением он посчитал звонок Самвелу. Через два или три гудка, услышав в трубке знакомый голос с характерным кавказским акцентом, он произнес совершенно обыденным голосом:

— Добрый день, Самвел, это Мирча. Тебе не трудно будет заехать к нам в отель взять у Даны мою одежду  и подвести туда, куда  я скажу?

— Здравствуй, дорогой! – радостно воскликнул водитель. – Очень рад тебя слышать. Мы тебя тут совсем потеряли, Дана вся извелась, мамой клянусь, на нее без слез смотреть нельзя. Даже полицию на ноги подняли.

— А вот это зря. – После недолгой паузы, озабоченно произнес Мирча. – Не нужно было заявлять в полицию.

— Зря, не зря. Не тебе судить. Ты не представляешь, как она бедная переживает  твое внезапное исчезновение, на ней лица нет. Нельзя так с женщинами поступать. – Разразился нравоучениями Самвел, но быстро спохватился. – Так, где ты находишься?

— Я не знаю. – Честно ответил Мирча и вновь посмотрел по сторонам. – Стою на берегу Дона, напротив меня какой-то остров. Справа мост, соединяющий этот остров с большой землей.

— Ясно, это Зеленый остров, место у нас известное. Что еще?

— За спиной какой-то поселок, слева грязный  ручей впадает в реку, а рядом старая ива, других привязок никаких  нет.

— Все ясно. – Удовлетворенно ответил Самвел. – Ты в устье Казетиринки, я знаю это место. Жди нас, скоро будем.

    Мирча хотел переспросить, кого еще он имел в виду, говоря «нас», но тот уже выключил свой телефон. Тем временем, он только сейчас впервые обратил внимание на дисплей, где высвечивалась  дата. От удивления, он невольно ахнул. Прошло почти двое суток с момента его похищения.

   Походив немного по берегу, он подошел к своим вещам. То, что лежало на земле, с большой натяжкой можно было назвать одеждой, и  Мирча не рискнул, вновь ее надеть на себя. Спрятавшись в кустарнике подальше от людских глаз, он стал терпеливо ждать Самвела.

    Спустя полутора часа, наконец, долгожданный «Ланос» появился на пустыре.  Самел вышел из автомобиля и, скрестив руки на груди начал осматривать окрестности. Мирча, увидев его, вышел из своего укрытия, и стыдливо прикрывая руками свою наготу, помахал ему. Самвел сразу его увидел, и, усмехнувшись по поводу неожиданного внешнего вида, вновь сел за руль и подъехал ближе. Почти одновременно с ним   из автомобиля вышел  Андрей.

— А ты как здесь очутился? – искренне удивился Мирча, увидев своего румынского друга.

— Меня Дана вызвала, сказала, что тебя срочно нужно выручать.

    Они по-дружески обнялись. Затем, Андрей сделал шаг назад и с ухмылкой осмотрел своего товарища с головы до ног.

— Честно сказать, я так и думал, что она зря подняла панику. Судя по костюмы Адама, ты и в этом городе не терял время даром. Надо полагать, еле унес ноги от ревнивого мужа? Или я ошибаюсь?

    Он многозначительно улыбнулся и подмигнул водителю в поисках поддержки. Но тот деликатно отвел глаза в сторону.

— Оставь свои домыслы при себе. – Буркнул в ответ  Мирча и схватил протянутую Самвелом сумку с вещами.

— Но это не моя одежда. – Разочаровано произнес Мирча, вытащив оттуда чужие помятые брюки.

— Извини, дорогой, но твои вещи  забрать  не получилось. Дана куда-то вышла, я ей звонил, но она не отвечала, поэтому попользуйся пока моими. – Сказал Самвел, лукаво улыбаясь Андрею.

   Тот в свою очередь, с ехидной улыбочкой продолжал молча осматривать своего нерадивого друга, но, не выдержав искушения, все же спросил:

— Так что с тобой такого случилось, если понадобилась моя помощь?

— Вообще-то я не просил помощи от тебя. – Огрызнулся Мирча, выходя из себя от нескончаемых  насмешек Андрея.

— Ты нет, а Дана попросила. И все же. Очень хотелось бы послушать твою версию.

— Это долго рассказывать. – Мирча действительно не хотел вспоминать тот кошмар, который произошел с ним и, пытаясь уйти от неприятных расспросов, сам спросил Андрея. — И как же вы с Даной собрались меня выручать?

   Андрей развел руками и, присев на багажник, нехотя ответил:

— Ты запросил за свое, якобы, освобождение сто тысяч евро. Сам понимаешь, у Даны таких денег нет, да и достать их в течение трех дней, находясь  в России,  не реально.  Поэтому она и обратилась ко мне, как к твоему верному другу.

— А у тебя откуда такие деньги? На твою голову обрушился золотой дождь или ты ограбил инкассаторскую машину? – Спросил Мирча, натягивая на себя потертые джинсы, и посмотрел на Андрея.

— Никого я не грабил. – Недовольно буркнул тот. – Кстати, у меня тоже нет таких денег.

— Тогда зачем ты сюда приехал? – уже более настороженно спросил Мирча, надевая футболку с надписью «Boss» на груди.

— Денег таких  у меня нет, — повторил последнюю фразу Андрей и продолжил, — Но у меня есть друзья, которые пообещали мне их занять под залог имущества.

— И что же ты собрался заложить ради спасения друга? Насколько я знаю, у тебя и недвижимости никакой нет. – Вновь поинтересовался Мирча, не скрывая иронии в своем вопросе.

— Ты прав, у меня, действительно, ничего нет кроме машины, а вот Дана согласилась заложить свою квартиру.

— Что? – не поверил своим ушам недавний узник. – Вы что оба с ума сошли? Слава Богу, что вы этого не сделали.

— Сделали и буквально пару часов назад. – Нехотя буркнул Андрей. — Она написала мне доверенность на право распоряжаться ее собственностью.  Мы только что вернулись из консульства, где зарегистрировали ее и сегодня же я  эту доверенность по факсу отправлю  в Бухарест. Уже завтра люди переведут деньги на тот счет, который ты укажешь. Так что, мы успеем вложиться в установленные сроки.

— Где эта доверенность? – быстро спросил Мирча, вплотную подойдя к Андрею.

— Что ты так волнуешься? – тот подошел к автомобилю и вытащил папку с документами. – Вот посмотри, все законно.

    Он показал Мирче документ со свежими печатями и регистрационными штампами.

   Не глядя на текст доверенности, Мирча выхватил  листок из рук товарища и тут же порвал его на мелкие кусочки.

— Что ты делаешь? – с ужасом в глазах взмолился Андрей и бросился на землю собирать обрывки. – Ты знаешь, сколько я заплатил, чтобы оформить эту доверенность?

— Ты что, полный идиот? – в тон ему возмутился Мирча. – Не понимаешь, что я уже на свободе, поэтому  никому, ничего платить не нужно.

    Андрей безропотно  остановился и уставился глазами в землю, из его рук посыпались обрывки некогда ценного документа.

— И что ж теперь будем делать? – упавшим голосом спросил он.

— Да, ничего. Сейчас поедем в отель, заберем Дану и ближайшим рейсом вылетим в Москву, делать нам здесь больше нечего.

      Он, со словами благодарности, протянул пустую сумку Самвелу.

— Как нечего? — Андрей схватил друга за локоть и развернул к себе лицом. –  А клад ты искать не собираешься?  Как я понял, со слов Даны, карту ты все же нашел?

    Мирча, тяжело дыша от возмущения, посмотрел на Самвела, наблюдавшего за этой сценой со стороны. Он уже пожалел, что начал этот разговор в присутствие постороннего человека, но делать было нечего. Он взял  друга под руку и отвел в сторону поближе к реке.

— Можно сказать, что нашел, но толку от нее никакого.

— Что значит, можно сказать? — Не понял Андрей. От нестандартности этой ситуации он постепенно начал терять прежнее самообладание, но пока еще старался держать себя в рамках.- Она у тебя или нет?

— Нет у меня ничего, но я  видел ее собственными глазами. – Невольно Мирча перешел на шепот и продолжил.- На ней нет ничего интересного. Та карта, которую я сфотографировал в военном архиве, оказалась точной копией здешнего оригинала, только в одном месте не хватает маленькой стрелки. Остальное – все один к одному.

    Он направился к автомобилю, чтобы сесть в салон и поехать в отель, но тут на него, как будто,  снизошло озарение. Он вспомнил свой откровенный разговор с Мануковым и фразу о том, что копье, так тот назвал стрелку на карте, расположено в устье реки Кизетиринки. Тут же он вспомнил начертанную стрелку на стене подвала, из которого выбрался на рассвете.

— Самвел, — крикнул он к водителю, оставив Андрея в покое, — Как ты назвал ручей, впадающий в Дон, тот, что сейчас слева от нас?

   Он указал рукой в сторону ручья.

— Кизетиринка. – Ответил тот, не понимая причины смены настроения своего временного работодателя. – А что случилось?

— Случилось. Сиди здесь и жди нас. – Командирским тоном сказал он ему и повернулся лицом к Андрею. – А ты что расселся? Давай быстро за мной.

   Ничего не понимающий Андрей удивленно пожал плечами и, взглянув на Самвела, покрутил пальцем у виска, расценив, таким образом, поведение друга. Но, тем не менее, не задавая лишних вопросов, поплелся за ним в сторону полуразвалившейся халупы непонятного предназначения.

    Мирча уверенно спустился в подвал, пролез в выбитый им же проем в стене, и, взяв в руки фонарь, заимствованный у рыбаков, начал рассматривать стены.

— А ты, я вижу, здесь неплохо устроился. – Услышал он очередную усмешку Андрея, находившегося еще по ту сторону проема. – Еда, вода, инструменты. Только телевизора не хватает.

— Очень смешно. – Отозвался из пустоты Мирча. – Лучше возьми топор и ползи ко мне.

    Андрей тяжело вздохнул, в белых брюках и светлой рубашке, у него не было никакого желания спускаться в подземелье. И, тем не менее, взяв руки орудие труда, он полез в проем, стараясь не касаться одеждой грязных стен. Требовать каких-либо разъяснений от Мирчи не было никакого смысла, тот был мыслями где-то очень далеко и занят изучением булыжников у себя под ногами. Бросив беглый взгляд на Андрея, Мирча выхватил у него из рук топор и стал вытаскивать из кладки пола камни. Под ними появились прогнившие бревна, но Мирча продолжал неистово освобождать их от кладки. Когда, наконец, показались бурые, местами осыпавшиеся края дерева, он поддел одно из бревен и, приложив значительные усилия, сдвинул его в сторону. Под деревянной балкой оказался узкий  проход в старую каменоломню, уходящий под углом вниз.

— Ну, вот я его  и нашел. – Радостно воскликнул Мирча и, встав на ноги, вытер рукой пот, выступивший на лбу.

  — Кого, его? – недоумевая, спросил Андрей.

— Путь к кладу. – Гордо заявил Мирча и расплылся в улыбке.

— Ты собираешься лезть в эту дыру? – скептически поинтересовался Андрей, и посветил фонарем сначала на свои белые брюки, а затем на таинственный проход в подземелье.

— Не сейчас. – Ответил Мирча. – Сначала нужно забрать Дану, переехать в другой отель, а то, боюсь, меня скоро начнут искать. А после этого, вместе с тобой полезем сюда искать сокровища запорожцев.

   Не дожидаясь излишних вопросов со стороны Андрея, он вышел на свежий воздух и, достав мобильный телефон, позвонил Дане.   

 

 

 

 

 

                                      Г Л А В А  15

 

 

 

          Дана лежала на спине, оставаясь с закрытыми глазами, и  усиленно пыталась вспомнить то, что с ней произошло накануне. Однако, чем больше усилий она прилагала включить свою память, тем сильнее начинала болеть голова. В ушах стоял нестерпимый гул, заметно мешавший ей сосредоточиться. Она перевернулась на бок и осторожно открыла глаза, но от этого ей не стало легче. Наоборот, она окончательно убедилась, что совершенно не помнит того, что с ней произошло накануне. С удивлением для себя, Дана отметила, что находится в неизвестном ей дорогом доме или отеле, обставленным роскошной мебелью из натурального дерева. Постель, на которой она лежала, была заправлена шелковым покрывалом розового цвета. В комнате работал кондиционер, на туалетном столике стоял огромный букет из полевых цветов. Дана поднялась с постели на непослушные ноги и, пошатываясь от легкого головокружения, подошла к двери. Несколько раз дернув за ручку, она окончательно убедилась, что та заперта снаружи. Тогда она подошла к окну и раздвинула шторы. За окном, в лучах заката, открывался совсем мирный, ласкающий взор и душу, пейзаж. Уютный дворик, по периметру огражденный пирамидальными можжевельниками, альпийская горка из донного камня в виде водопада, со всех сторон украшенная разноцветными петуньями и стриженный английский газон, говорили об аристократическом вкусе его хозяина. Прямо в центре газона беззаботно развалились два грациозных добермана. Одинокий садовник в переднике и широкополой шляпе мирно поливал цветы. Присутствие незнакомого человека ее сначала искренне обрадовало и она захотела позвать его, но, поискав на окне ручку, к своему разочарованию убедилась, что  это вряд ли у нее получится. Оконный блок не предусматривал открытие рамы даже на проветривание. Стучать  по стеклу она также посчитала бессмысленным. В ушах садовника блестели наушники от плеера, поэтому он все равно бы ее не услышал. Тогда, развернувшись спиной к окну, она решила предметно осмотреть комнату. Дана тщетно надеялась  отыскать свою сумочку, но, к сожалению, ни ее, ни видеокамеры Мирчи, нигде на виду не было.

        Не успела она вернуться к постели, как неожиданно в коридоре послышались приближающиеся шаги, и дверь в комнату отворилась. На пороге с лучезарной улыбкой на лице появился Георгий Мануков, как всегда, в безупречном летнем костюме и тщательно уложенными волосами.

— Добрый день, Дана. – Он посмотрел за окно, затем на часы и поправил себя, — Хотя, скорее уже вечер. Как спалось на новом месте?

— Зачем вы меня похитили? – спросила женщина, проигнорировав риторические вопрос своего похитителя.

— Ну, к чему такие категоричные формулировки? – Он сел на единственный стул, стоящий возле будуара, и закинул ногу на ногу. – Я Вас не похищал, а пригласил в гости. Хотя, признаю, получилось не самым лучшим способом, но согласитесь, по-другому Вы не поехали бы со мной в это райское место.

— Я еще раз спрашиваю: зачем вы меня похитили? – Повысив голос, повторила Дана.

    Мануков засмеялся и дружелюбно поднял пред собой руки, демонстрируя этим жестом некий компромисс.

— Пусть будет, похитил, если вам так нравится это слово. Просто ваш коллега мне кое-что задолжал, а потом вообще обманул. – Он замолчал и многозначительно посмотрел на женщину.

— Так значит, это все-таки вы его… — Дана вновь хотела произнести слово «похитил», но решила  изменить формулировку. – Взяли в заложники.

— Фу, как вульгарно звучит. – Поморщил нос мужчина. — Даночка, я уважаемый в городе бизнесмен и меценат, свято почитающий Закон. Не надо делать из меня какого-то монстра. Брать кого-то в заложники, а потом требовать выкуп, это не мой способ обогащения.  А вот Ваш нерадивый оператор, как раз напротив, не брезгует банальным воровством. Именно он и есть самый настоящий преступник и мне стоило бы его серьезно наказать. Но я не кровожадный,  поэтому решил  поступить с ним очень даже гуманно. – Он посмотрел на свое отражение в зеркале и, оставшись довольным собой, продолжил. — Или вы считаете, что с моей стороны, было бы более правильным отдать его в руки правосудия за незаконное проникновение в мое жилище и попытку хищения антикварных ценностей? – На этот раз он бросил на Дану вопросительный взгляд, но не стал ждать ее ответа, а сразу продолжил. — А так, мы с ним очень конструктивно пообщались и заключили вполне джентльменское соглашение: Он компенсирует мне моральный ущерб, нанесенный своими противозаконными действиями, а я отпускаю его на свободу.

— В таком случае, причем здесь я, разбирались бы с ним сами, по-мужски? – Зло огрызнулась Дана. – Или вы, похитив меня, решили таким образом подстраховаться? Очень «благородно». Где же в таком случае Ваши порядочность и гуманизм?

    Заданные ею вопросы повисли в воздухе, так и оставшись без ответа. Мануков продолжал молча сидеть в прежней позе, откровенно рассматривая свою вынужденную гостью.

— Ну, что ж, коль карты уже открыты, то будем говорить начистоту. Хотя, не представляю, в чем состоит логика ваших действий. – Продолжала  Дана.- Ведь, исходя из сложившихся обстоятельств, именно я должна была найти деньги для выкупа Мирчи и я практически их уже  нашла. Завтра, максимум после завтра на ваш счет поступила бы вся необходимая сумма. Какая была необходимость брать меня в заложники. Или теперь вы намерены затребовать выкуп еще и за меня?

— А что, не плохая мысль. – Усмехнулся Мануков, продолжая с интересом слушать ее тираду.

— И какой же вы после этого джентльмен? По-моему, честь и порядочность – это, как говорят в России, не про вас.

     Терпеливое молчание и наглая улыбка начали раздражать Дану, она уже открыла рот, чтобы высказывать своему похитителю все, что у нее накипело, но, увидев в его глазах полное равнодушие, сочла все это бесполезным и замолчала.

    Мануков добродушно усмехнулся, и театрально трижды хлопнул в ладоши.

— Боже, как я завидую Вашему мужу. Думаю, сейчас вы не будете отрицать, что являетесь супругами? Поверьте, у меня было достаточно времени собрать в отношении вас обоих  всю интересующую информацию.

— Мы уже давно не живем вместе.

— Это не важно. Признаться, был очень удивлен узнав, что такая роскошная женщина, как вы, готова выложить сто тысяч евро за спасение какого-то никчемного неудачника. Неужели так сильна любовь? – он вновь усмехнулся. — Повторюсь,  завидую ему белой завистью. Мне так в жизни никогда не везло, может быть, поэтому до сих пор и не женат. – Он сделал печальную мину и покачал головой. – Однако, вынужден вас разочаровать. Коварства и подлости в моих действиях нет. Мы действительно с вашим мужем достигли определенной договоренности, но условия нашего договора все же нарушил он. Поэтому похищение Вас стало вынужденной мерой, а точнее, следствием его не честных действий.

— Это как понимать? – настороженно поинтересовалась Дана.

— Он сбежал от меня. – Лаконично ответил Мануков и беспомощно развел руками.

— Как сбежал?

— А вот так. Как крот или крыса, даже не знаю какое лучше подобрать сравнение. Сделал дыру в моем погребе, который я ему предоставил в качестве временного жилища, и скрылся в подземелье. Можете себе представить, оказывается, под моим домом расположен настоящий подземный ход, о существовании которого я даже ничего не подозревал.

— И вы хотите сказать, что не нашли его? – спросила Дана, опасаясь при этом самого худшего.- Я имею в виду Мирчу.

— Представьте себе, нет. – С сожалением в голосе ответил хозяин дома. – Когда мы спохватились, его уже не было на месте, а подземный ход, по которому он ушел, оказался заваленным.

— Так он жив или мертв? – дрожащим голосом спросила женщина и в ее глазах появились слезы.

— А вот это нам предстоит выяснить.- Абсолютно спокойно ответил Георгий.- Если он выберется из подземелья, то обязательно позвонит Вам, если нет, то через пару дней погибнет от жажды или удушья, если уже не погиб под завалом. Поэтому, пока мы не определимся с его судьбой, вы пока поживете у меня. Так что воспринимайте нахождение в моем доме ни как похищение, а как форму гостеприимства.

     Слова Манукова нисколько не успокоили Дану, а наоборот, заставили еще больше разозлиться. Его обыденные рассуждения  о возможной смерти Мирчи прозвучали настолько спокойно, что она едва сдержала себя чтобы ему не нагрубить. Он говорил о смерти от удушья или жажды, как будто речь шла не о живом человеке, а о воздушном шарике, оторвавшемся с нитки и улетевшем в воздух. В конечном итоге, она все же не сдержалась.

— Да, как вы можете, так спокойно об этом говорить. Вы не человек, а самый настоящий монстр, для которого человеческая жизнь измеряется только деньгами. – Дана вскочила с места и бросилась на Манукова, чтобы влепить ему пощечину, но тот успел схватить ее за запястье, и грубо толкнул на кровать.

   Дана тяжело задышала, возвращаясь в сидячее положение.

— Боже, какие страсти. – Алчно усмехнулся мужчина, оставаясь на прежнем месте. – Честно сказать, в данный момент мне от вас ничего и не нужно. – Он подкатил глаза к потолку, что-то обдумывая, а потом добавил.- Хотя и от вашего мужа я особо ничего не жду. 

— Тогда чего вы от нас хотите? – Дана исподлобья посмотрела на своего похитителя.

    Мануков опять спокойно улыбнулся и, облокотившись на стол, начал говорить:

— Вы знаете, Дана, на Кавказе есть одна красивая легенда о коварстве и любви. Она гласит, что в давние времена один молодой пастух влюбился в княжну. Девушка ответила ему взаимностью, но ее отец не одобрил их  отношений и приказал убить юношу. Тогда влюбленные вместе сбежали в горы. Князь послал за беглецами погоню. И вот, когда влюбленные взобрались на самую отвесную скалу, и бежать дальше было некуда, они приняли решение прыгнуть в пропасть, чтобы в мире ином остаться навсегда вместе. И что вы думаете? Девушка прыгнула первой, а юноша остался стоять на скале.

— Ну и к чему вы мне это рассказали? – Спросила Дана, бросив на Манукова вопросительный взгляд.

   Тот многозначительно улыбнулся, не сводя глаз с женщины.

— А вот к чему. Вы готовы были влезть в долги и найти сто тысяч евро, чтобы спасти своего бывшего мужа. Этот жест с вашей стороны достоин уважения и восхищения. Но, теперь мне интересно, чем готов пожертвовать ваш, пусть и бывший мужчина, ради Вашего спасения. Согласитесь, такая интрига достойна самого захватывающего шоу.

     Он вызывающе посмотрел на Дану, ожидая ее реакции.

    Дана уткнулась глазами в пол и задумалась.

— Ну, а если он погиб и, соответственно, не позвонит? Что тогда вы сделаете со мной? – Тихо спросила женщина. – Изнасилуете, а потом убьете?

   Мануков искренне засмеялся.

— Вы насмотрелись дешевых сериалов. Насиловать вас никто не собирается. – Он усмехнулся. – Если, конечно, Вы сами этого не пожелаете. А так, подождем еще два-три дня, и, если он не появится, я лично отвезу вас в аэропорт и посажу на самолет.

    Он что-то еще хотел добавить, но в этот момент раздался стук в дверь и в комнату вошел атлетического сложения мужчина в белоснежной рубашке  с длинным рукавом и подплечной кобурой, надетой сверху. В руке он держал телефон Даны.

— Шеф, ей кто-то звонит. – Произнес он, указывая кивком головы на Дану.

— Очень хорошо, — ответил хозяин и выхватил из его рук смартфон.

   Он нажал на кнопку ответа, но продолжал молчать, дожидаясь, пока абонент не заговорит первым.

— Алло, Дана? – услышал он взволнованный голос Мирчи. Дальнейшие слова он не понял, так как тот говорил по-румынски.

— Это не Дана. – Спокойно ответил Мануков и переключил телефон на громкую связь. – Пожалуйста, перейди на русский язык. Так нам проще будет общаться.

— Кто это? – после непродолжительного молчания выдавил из себя Мирча.

— Тот, от кого ты ушел не попрощавшись. – Ехидно улыбнулся хозяин дома и подмигнул глазом охраннику.

— Что с Данной, я хочу ее услышать? – потребовал Мирча.

— Да, пожалуйста, — он протянул телефон Дане, но не выпустил его из рук.

— Мирча, я у него на даче. — Закричала она, но не успела больше ничего сказать, потому что Мануков тут же убрал от нее трубку.

— Как видишь, твоя бывшая жена жива и здорова и в отличие от тебя находится в более комфортабельных условиях, нежели был ты.

— Послушай меня. – Угрожающе зашипел в трубку Мирча, — Если с ее головы упадет хоть один волосок, я тебя из-под земли тебя достану и уничтожу!

— Боже, как страшно. – С сарказмом усмехнулся Мануков и, перейдя на игривый тон, добавил. – Ты, пожалуйста, не говори со мной так грубо, а то я испугаюсь, и буду плакать.

    Георгий чувствовал себя хозяином положения, поэтому откровенно издевался над своим визави.

— Что ты хочешь? – едва переводя дыхание от нахлынувшего гнева, спросил Мирча.

— Вот это уже другой разговор. – Продолжал ерничать Мануков.- Мои желания не изменились. Ты как был моим должником, так им и остался. Неужели тебе это не понятно.

— Я готов тебе хоть сейчас заплатить эти сто тысяч, только отпусти женщину. – Твердым голосом заявил Мирча.

— О каких ста тысячах ты говоришь? – засмеялся в ответ тот. – Эти деньги ты должен был мне два дня назад, но ты нарушил наш договор, поэтому приплюсуй еще столько же, в качестве штрафа и умножь полученную сумму на два за нанесенный мне материальный ущерб. Как никак, ты поломал мне погреб, и теперь мне нужно будет нанимать рабочих для его ремонта. Неужели для тебя это дорого? Я думаю, что за такую женщину, как твоя жена, можно и нужно отдать гораздо больше. Во всяком случае, я бы на твоем месте не торговался.

   Он с улыбкой посмотрел на Дану и послал ей воздушный поцелуй, но та в ответ демонстративно фыркнула и отвернулась.

— Когда ты хочешь, получить от меня эти деньги? – спросил Мирча, даже не пытаясь оспорить озвученную сумму.

— Вчера. – Засмеялся Мануков, предвкушая, как будет выходить из сложившего положения недавний беглец.

    В трубке повисла напряженная тишина.

— Ты там живой? – поторопил он Мирчу с ответом.

— Я хочу предложить тебе более выгодный вариант. – Решительно заявил Мирча.- Я нашел клад Запорожской Сечи и готов отдать тебе половину.

    На этот раз замолчал Мануков, улыбка сошла с его лица, и он жестом дал команду охраннику покинуть комнату.

— Ты блефуешь. – То ли спросил, то ли констатировал он.- Никакого клада нет и никогда не было.

— Ты ошибаешься. – Теперь уже Мирча говорил тоном победителя. – Ты неправильно разгадал карту. Клад никогда не был под храмом, он и сейчас покоится в другом, более надежном, но в то же время и доступном месте.

— Чем ты можешь это доказать? – С недоверием спросил Мануков и нервно начал потирать ладонью колено.

— Сам убедишься, когда приедешь туда, куда я укажу. Но у меня будет одно условие.

— Какое?

— Ты отпускаешь Дану, она улетает в Румынию и только после этого, я тебе показываю место захоронения клада.

— Ты что, меня за идиота принимаешь? – наигранно засмеялся Мануков.- Мы в России живем и работаем по принципу, установленному Ильфом и Петровым: Утром деньги – вечером стулья. Поэтому сначала клад, потом Дана. И более того, если ты и нашел его, в чем я пока сомневаюсь, то, приведенное тобой соотношение меня не устраивает. Мое условие таково — я получаю клад в полном объеме, а ты жену – в целости и сохранности.

— В таком случае, я сдаю найденные сокровища вашему государству и заявляю на тебя в полицию по факту похищения моей жены. Благо, при нынешних технических возможностях, им не составит большого труда найти местонахождение  телефона, по которому ты сейчас со мной общаешься.- Раздраженно ответил Мирча.

    Мануков вновь искренне засмеялся, услышав эту угрозу.

— Ты забыл, что говоришь со мной по ее телефону, а не по моему. В этом случае, ты можешь вообще не получить своей жены, а с полицией я всегда смогу договориться. Ты не представляешь себе, какие у меня там связи.

   Мирча громко чертыхнулся и замолчал.

— Ладно, черт с тобой. – Наконец, смирился он  под прессом приведенных аргументов. – Но мне тоже нужны гарантии. Поэтому приезжай к месту встречи вместе с Данной, но без своей охраны. После того, как я смогу убедиться, что она в безопасности, я отдам тебе клад.

— Договорились. Куда мне приехать?

— Я позвоню завтра утром. – Ответил Мирча. – У меня сегодня еще есть неотложные дела.

— Я даже догадываюсь, какие. Но предупреждаю, любая связь с полицией окажется для тебя и твоей дамы плачевной. Так что, имей ввиду, второй раз тебе не получится меня одурачить.

    Мануков выключил телефон и передал его охраннику. Когда тот вышел, он вновь перевел взгляд на Дану и усмешкой сказал:

— Как видите, ваш муж жив и здоров, чему я безмерно рад, но Вам придется погостить у меня еще денек-другой. Он, якобы, нашел злополучный клад и теперь намерен его обменять на вас. – Он сделал ударение на слове ЯКОБЫ. –  Его благородство вызывает у меня неподдельное умиление и внутренний восторг. Вот только сегодня он не готов произвести обмен. У него, видите ли, неотложные дела.

    Дана не в силах была выдерживать не прекращающиеся издевки своего похитителя и демонстративно отвернулась лицом к окну.

— Ну что ж, не буду мешать своим присутствием вашему ожиданию. –  Мануков поднялся с места. – Если вам что-то понадобится. В коридоре постоянно дежурит один из моих охранников, обращайтесь.

   Подвинув стул на место, он мягко вышел из комнаты.

 

 

 

 

                                       Г Л А В А  16

 

 

 

     Разговаривая по телефону, Мирча изо всех сил старался сдерживать свои эмоции, находясь на грани срыва. В тот момент он испытывал единственное желание вцепиться зубами в глотку Манукову и, как бульдог, сжимать челюсти на его горле до тех пор, пока тот не испустит дух. Внутри него, человека доселе спокойного и безобидного,  проснулся бойцовский пес, о существовании которого он ранее даже не подозревал. Злоба, ненависть и месть слились воедино и затмили его разум. Он не думал о кладе, не вспоминал о подземном ходе, так неожиданно им найденным, он хотел только одного – как можно быстрее освободить Дану и самым жестоким образом покарать ее похитителя. Выключив телефон, в порыве бессильного гнева он с силой бросил аппарат в стену, даже не обратив внимания, как тот разлетелся на мелкие кусочки. От безысходности и отчаяния он заревел, как раненый зверь и с силой ударил ногой по кирпичной стене, видимо представляя перед собой тело своего врага.

   Но камень, это не мешок с песком и не резиновая кукла. От резкой боли он взвыл и запрыгал на одной ноге, чем вызвал усмешку на лице своего друга. Когда боль немного отступила, он, прихрамывая, отошел в сторону от ненавистной стенки и скрестил руки на груди.

— С тобой все в порядке? – осторожно тронул его за плечо подошедший сзади Андрей.

— Нет, не все. – Крикнул в ответ Мирча, давая выход накопившимся негативным эмоциям. – У меня все не в порядке.

    Он сунул руки в карманы и начал ходить кругами вокруг стоявшего в оцепенении товарища.

— Эта сволочь, этот гад, этот урод… – Стал причитать Мирча, осыпая персону Манукова самыми последними эпитетами, которые приходили ему в голову. – Он выкрал мою жену и я ему этого не прощу. Я его уничтожу.

— Да, не кипятись ты так. О ком ты сейчас говоришь? – Попытался его успокоить Андрей. – Лучше расскажи спокойно, что произошло.

   Мирча по-прежнему не хотел посвящать своего друга во все свои перипетии, но деваться было некуда, иначе в общении с ним вопросов бы возникало все больше и больше.  Поэтому он решил  максимально кратко обрисовать другу картину произошедших с ним событий.

— Мы с Данной нашли в городе человека, у которого есть оригинал этой карты. – Начал он.

— Это тот, с которым ты переписывался по Интернету? – Уточнил Андрей.

— Нет, другой. Этот в городе считается известным историком и экспертом в области старины.– Мирча не стал ему рассказывать о гибели Кочнева, чтобы не потерять нить своего повествования. – С ним мы уже познакомились здесь. Он не пожелал нам рассказывать о карте, но я точно знал, что она у него есть. Тогда я решил ознакомиться с ней без его согласия.

— В смысле, без его согласия?

— В том смысле, что я решил залезть к нему в дом и найти эту карту. – Прямо заявил Мирча, но ту же, посчитал нужным, кое-что разъяснить. – Но, только не подумай ничего плохого,  я не собирался ее красть, а только хотел посмотреть.

— Ну, ты даешь! Совсем ничего плохого! – Воскликнул Андрей, то ли  восхищаясь смелостью Мирчи, то ли поражаясь его глупостью и безрассудством. – И что дальше? Ты ее нашел?

— В том-то и дело, что нет. Как только я попал в дом, почти сразу получил чем-то тяжелым по голове от его охранника и вырубился. — В качестве подтверждения он показал другу огромную шишку на затылке.

— Постой, постой. – Замотал головой Андрей. – Я что-то не пойму. То ты говоришь, что почти нашел эту карту, сейчас рассказываешь, что тебя вырубил охранник. Ты как-то определись, нашел ее или нет.

— А ты меня не перебивай.- Огрызнулся Мирча.

— Хорошо, молчу. — Андрей сделал жест, имитирующий закрытие рта на молнию.

— В конечном счете, когда я пришел в сознание, меня начал допрашивать хозяин этой карты. Он потребовал от меня сто тысяч евро в качестве компенсации за моральный ущерб, о которых тебе уже известно. А затем, когда мы разговорились, я попросил его взглянуть на эту карту и он мне ее показал.

— Очень любезно с его стороны. – С иронией в голосе усмехнулся Андрей.- Кофе не предложил?

  — Мне  не до шуток. Видимо он был уверен, что от него я живым не выйду, потому и выполнил последнюю волю приговоренного.

— А как ты от него выбрался? – Все же не удержался от выяснения таинственных подробностей Андрей.

— Да так и выбрался. Он посадил меня в подвал, а я сделал пролом в стене и попал в старый подземный ход, а по нему уже добрался к этому месту, где сейчас стоим.

     Андрей восхищенно цокнул языком и округлил  без того огромные глаза.

— Обалдеть можно от твоих приключений, хоть кино снимай. –  На его лице заиграла восторженная улыбка, но, через несколько секунд, она также быстро пропала, как и появилась. — Тогда мне не понятно, сейчас какие проблемы? Ты сам мне недавно сказал, что теперь ты на свободе и деньги отдавать не надо. Чем тебя взбесил этот телефонный звонок?

— Как оказалось, не все так просто, сбежал на свободу и никому ничего платить не надо. – Передразнил его Мирча и, с укором посмотрев на Андрея, пояснил. – Это дело приняло неожиданный оборот. Теперь, за то, что я сбежал от  этого ценителя старины, он  взял в заложники Дану и вновь требует от меня выкуп. Так что, все вернулось на круги своя, только с другого конца.

      Он замолчал и бессильно прислонился к капоту машины.

       Поджав губы, Андрей с пониманием покачал головой.

— Напрасно ты порвал ее доверенность. – С задумчивым видом произнес он, — Сегодня мы смогли бы уже перевести ему деньги, и освободить твою жену, а теперь, я не представляю себе, где и как можно найти такую сумму.

— А ты и не представляешь себе, сколько он запросил сейчас?

— И сколько же?

— Пол миллиона евро. – На выдохе ответил Мирча.

     Андрей от удивления присвистнул и, покачав головой, присел на корточки.

— Таких денег ты в жизни нигде не найдешь и никто тебе их не займет. Это я тебе точно говорю.

    Мирча посмотрел на товарища немигающим взглядом, все еще обдумывая, посвящать друга в свои планы или нет.

— А я и не собираюсь их ни у кого занимать. – Наконец, решился он сказать правду.- Я пообещал рассчитаться с ним найденным кладом.

-Да, ты с ума сошел? Каким кладом? – Искренне возмутился Андрей и вскочил на ноги. –  Давай спокойно все обсудим. С одной стороны, не факт, что этот мифический клад ждет тебя там, где ты предполагаешь. Если его нет, в этом случае, ты Дану можешь никогда больше не увидеть. – Стал рассуждать он. — А с другой стороны, если сокровища все же там,  то на кой черт тебе сдалась эта Дана. Ты сам говорил, что клад по предварительным данным оценивается в несколько сот миллионов евро. Нужно быть полным идиотом, чтобы отдать все за спасение бывшей жены, которая сама несколько лет назад  тебя бросила.

— Так что ты, конкретно предлагаешь? – Спросил Мирча. – Сидеть, сложа руки, и ждать пока он убьет Дану?

— Да ничего он с ней не сделает. Подержит какое-то время взаперти, а потом все равно отпустит. Зачем ему, а главное, ради чего  идти на убийство. Да и долго у себя он ее держать не будет, потому что ни один нормальный мужик не выдержит долго твою взбалмошную Дану. Она, кому хочешь, мозг вынесет.– Он начал быстро перемещаться с места на места, мелькая перед глазами Мирчи. – Я предлагаю, забыть про твою бывшую жену и начать поиски клада прямо сейчас. Если мы найдем его, то на эти деньги ты  сможешь, хоть каждый день, покупать себе лучших фотомоделей мира от глянцевых журналов и ни одна из них тебе не откажет. Поэтому, не зацикливайся на Дане, на свете море баб, красивее и моложе ее.

— Заткнись. – Грубо прервал его Мирча. – Это для тебя предел мечтаний переспать с фотомоделью. А я только здесь и сейчас понял, что рядом со мной именно та женщина, с которой хочу состариться. Та, которой могу доверять и которая, ради меня, готова пожертвовать  всем, что имеет в этой жизни. Один раз я по глупости ее чуть не потерял, поэтому сейчас не хочу повторить эту ошибку во второй раз. Что же касается клада, то это не твое дело, как я им воспользуюсь. Если ты мне друг,  помоги, если только компаньон, то проваливай отсюда, обойдусь без тебя. Когда вернусь домой,  сполна оплачу тебе транспортные и командировочные расходы.

    Он по-детски надул губы и отвернулся.

— Ну, успокойся. – Андрей сменил назидательный тон общения на более дружелюбный и, положив ему свою руку на плечо, сказал.- Конечно же, я твой друг и я тебе помогу. А что касается клада, то давай не будем говорить о нем, как о свершившемся факте. Его еще найти нужно. То, что ты нашел какую-то дырку в земной коре, это еще ни  о чем не говорит. Может быть, это самая обычная заброшенная городская ливневка. Ты об этом не подумал?

  — Вот увидишь, клад там, я это точно знаю. – Постепенно стал успокаиваться Мирча и в знак благодарности за поддержку, по-дружески обнял Андрея.

   В этот момент из автомобиля вышел Самвел и, смерив друзей ироничным взглядом, спросил:

— Я дико извиняюсь, что вторгаюсь в ваши специфические отношения, но мы сегодня поедем куда-нибудь или вы до утра будете в обнимашки играть?

   Мужчины смущенно опустили глаза и сделали по шагу назад.

— Сегодня мы ничего искать не будем. – Ответил Мирча на предложение Андрея.- Я слишком устал от подземных приключений и хочу, хоть немного отдохнуть и расслабиться.

— Понимаю. – Согласился Андрей. — Но в отель  нам, а в особенности тебе, возвращаться нельзя. Там наверняка тебя ждут «помощники» твоего нового знакомого. — Он вопросительно посмотрел на Самвела и спросил. — Ты можешь нас куда-нибудь отвезти на ночлег?

   Тот почесал пятерней заросшую щетиной щеку и, нехотя ответил:

— В любую другую гостиницу его, — он кивнул головой в сторону Мирчи, — без документов   не пустят. Есть вариант отсидеться на даче  моих родителей, они там бывают только по выходным. Но сразу предупреждаю, условия там, мягко скажем, спартанские.

— Да, хоть какие, лишь бы была кровать. – Искренне обрадовался  Мирча.- За двое суток я просто мечтаю выспаться в человеческих условиях.  

— Тогда поехали. – Самвел направился к машине и махнул рукой мужчинам, чтобы те следовали за ним.

— Только одна просьба. – На ходу обратился к нему Андрей. – Давай заедем сначала в магазин купим водки и что-нибудь поесть, а затем в аптеку, одному нашему товарищу нужно принять что-то успокоительное.- Он с усмешкой посмотрел на Мирчу и весело подмигнул Самвелу.     

 

   Через час, когда ночь вступила в свои права и на небе появилась Луна, они въехали в дачный поселок. Рассмотреть что-либо вокруг было очень сложно, потому как на улицах не горел ни один фонарь. Кое-где в отдельных  домах мерцал тусклый свет, но это совсем не свидетельствовало о том, что в поселке кипела жизнь, а скорее наоборот, основная масса строений не подавали никаких признаков активной жизни. То ли дачи были заброшены, то ли их  обитатели, после напряженного трудового дня уходили ко сну вместе с закатом солнца.

    Петляя по темным переулкам, автомобиль, наконец, остановился возле заросшего бурьяном деревянного домика, огороженного покосившимся забором. Самвел закинул руку через ограду и открыл калитку изнутри.

— Милости прошу  в родительские пенаты. – Весело произнес он, пропуская гостей вперед.

     В полной темноте, он на ощупь вставил ключ в замочную скважину и, войдя в коридор, вкрутил лампочку в патрон, висевший прямо на уровне головы.

  — Только не пугайтесь. – Предупредил он, проводя туже процедуру со светом в гостиной. – Здешний быт не отягощен сервисом, но это лучше, чем ничего. 

    Мирча вошел в комнату и невольно покачал головой. Одинокая лампочка без плафона, по инерции продолжала раскачиваться  над столом, освещая мерцающим светом жалкое  убежище. Стены, обитые тонкими досками, давно утратили цвет былой краски и в некоторых местах потрескались от сырости и времени.  Мебель, видимо не один год прослужившая не только родителям Самвела, но и их предшественникам, даже внешне смотрелась ветхой и ненадежной. В воздухе стоял устойчивый запах мышиного помета и плесени. Он подошел к некогда полированному столу и в целях подтверждения своих первых опасений прикоснулся к нему. Тот в ответ издал режущий ухо скрип и зашатался от легкого нажима руки. Не лучшим образом прошли его проверку стулья, расположенные вокруг стола. Каждый из них шатался, то ли из-за рассохшегося клея, то ли из-за неровных полов, поэтому Мирча не рискнул на них присесть, оставшись стоять посреди комнаты. 

— Располагайтесь, где кому удобно. – Весело предложил Самвел. – Сейчас ужинать будем.

— А где можно помыть руки? – спросил Андрей.

— Я сейчас принесу воды из колодца. – Ответил тот и, схватив в коридоре пустое ведро, выскочил во двор.

  Через пару минут он вернулся, и налив воды в умывальник, предложил гостям готовиться к ужину. Сам он вышел на кухню и на правах хозяина принялся накрывать на стол.

   Помыв руки, Мирча все же рискнул сесть на шаткий стул и дабы не потерять равновесие для надежности уперся локтями в стол. Андрей подошел к нему с кружкой воды и протянул таблетку.

— Выпей, тебе это поможет успокоиться.

— Что это? – чисто механически спросил Мирча, но тут же безропотно положил таблетку под язык.

— Экстракт валерианы. Тебе это сейчас нужно. – Пояснил Андрей  и, пользуясь отсутствием Самвела, спросил:

— А теперь, пока мы одни, ты  можешь мне рассказать, откуда у тебя такая уверенность, что клад находится именно там, где ты мне показал.

     Он сел за стол напротив друга и подпер челюсть руками.

     Мирча настолько чувствовал себя уставшим, что мечтал только о том, чтобы скорее лечь в постель, однако в знак благодарности за поддержку, не мог отказать своему школьному другу.

— Дело в том, — начал рассказывать он, —  что когда мы с Данной приехали в Сурб-Хач и осмотрели место, я сразу понял, что мой дед искал клад не в том месте, где это было нужно. Его там просто не могло быть.

— С чего ты взял? – Уточнил Андрей, настраиваясь на длинный рассказ.

— Мы были в местном музее и там увидели карту крепости св. Дмитрия Ростовского. Так вот, на карте, которую использовал мой дед, как раз была изображена эта крепость, а не храм. Сурб-Хач был построен гораздо позже и не мог быть изображен на его карте. Я поставил себя на место первого обладателя этой карты- монаха Симона, который этот клад сопровождал  и пришел к выводу, что обоз не мог идти на восток вдоль берега Дона. На подступах к крепости была расположена Темерникская таможня, которая надежно охранялась казачьими дозорами. Поэтому пройти вдоль берега, минуя таможню и крепость, при этом, остаться незамеченным, было не возможно. Военные укрепления можно было обойти только с севера, где в тот период не было никаких поселений. Однако, перейти с тремя телегами вброд такую реку, как Дон,  тоже не реально. Тогда не было таких мостов, как сейчас. Следовательно, нужно было искать либо большой плот, либо  лодку, что в условиях степной зоны совсем не просто. Поэтому, сокровища нужно было на время спрятать в надежном месте до наступления весны. В музее нам рассказали, что крепость имела целую сеть разветвленных подземных ходов. Три из них были основными. Один соединял крепость с таможней. Это логично. В случае нападения врага на таможню, гарнизон мог отступить в крепость. Второй ход выходил к реке. Тут тоже все ясно. В случае осады, гарнизону крепости нужно было пополнять запасы пресной воды. И третий ход, выходил на Север, давая возможность гарнизону не терять связь с основными силами в случае блокады крепости. По всей вероятности, казаки, сопровождавшие обоз, нашли именно этот третий ход. Учитывая, что за всю свою историю крепость ни разу не использовалась по назначению, этими ходами никто не пользовался. Видимо, поэтому до наших дней и не сохранилась схема подземных коммуникаций. Дальше, я предполагаю, что события развивались следующим образом. Казаки, потеряв надежду доставить груз к месту назначения сухопутным путем, решили разделиться. Часть из них остались охранять клад в этих местах, а другие двинулись в Тамань, где обосновались их собратья казаки-некрасовцы. У них они надеялись купить небольшой корабль и на нем вернуться за своей казной. Учитывая, что все подземные хода крепости между собой были связаны, задача тех, кто остался охранять клад, состояла в том, чтобы  переместить его ближе к реке. Ты видел, какой вид открывается на реку с того места, где мы были? – спросил он у Андрея.

— Ну, видел, напротив огромный остров и что с того?

    Мирча посмотрел на него, как наивного ребенка.

— А то, что как раз в районе острова, только с противоположной стороны, можно было легко спрятать небольшой корабль. Днем из крепости его  никто не увидел бы, а вот ночью он мог  незаметно подойти к берегу, забрать весь груз и также незаметно по реке выйти в Азовское море, а оттуда в Черное.

— Логично. – Согласился Андрей.

— Вот тут и мы и подходим к развязке.- Продолжал повествовать Мирча. – Казаки перетащили клад  по подземелью с одного места в другое. Спрятали его в шурфе старой каменоломни и стали ждать корабль. Но, видимо, зиму смогли пережить не все. Поэтому самому молодому и сильному сделали на спине татуировку места захоронения клада, чтобы даже в случае его смерти, прибывшие за ним товарищи, смогли по его татуировке найти клад. Однако, как мне стало известно из сведений, прочитанных в Интернете, казаки-некрасовцы, тоже недолго просуществовали и, как видно, не смогли помочь Запорожцам со строительством корабля. Так Симон и остался единственным хранителем этой тайны, которую позже и унес с собой в могилу.

— Круто! – с восторгом воскликнул Андрей, однако через несколько секунд, сделав задумчивое лицо, спросил.-  Ты извини, может быть, я не настолько умный как ты, поэтому повторюсь. Так, откуда у тебя уверенность, что клад находится именно там, в каменоломне? По большому счету, времени у этого Симона было предостаточно, чтобы потом, после того, как не срослось с кораблем, перепрятать клад в более надежном месте.

— В том-то все и дело. Что на оригинале карты именно рядом с устьем Кизетеринки был нарисован значок в виде стрелки. На стене, в подземелье я как раз и увидел такую стрелку, указывающую туда, где мы откопали лаз в каменоломню. Симон не мог поменять место захоронения клада, так как оно было закреплено на его татуировке. Видимо его сподвижники хотели таким образом подстраховаться на тот случай, если не застанут Симона в живых.

— Может. Ты и прав. – Покачал головой Андрей и в знак признания протянул Мирче свою руку. — Я никогда не сомневался в твоих аналитических способностях. Вот за это и давай выпьем.

   Он вытащил из пакета бутылку водки, в буфете нашел два пыльных стакана и наполнил их наполовину.

— А меня вы не ждете? – раздался голос Самвела, появившегося в комнате с двумя тарелками нарезанной колбасы и овощей.

— Тебе нельзя. – Начальствующим тоном ответил Андрей, — Тебе еще завтра за руль садиться.

— Это уже не твоя забота, в каком состоянии я сяду за руль. У себя в Румынии командовать будешь. — Оскорбился Самвел и вытащил из буфета третий стакан.

    Андрей демонстративно проигнорировал всплеск его возмущения и вновь повернулся к Мирче.

— Предлагаю выпить за тебя, — торжественно поднял он свой стакан, — за твою светлую голову и за наш общий успех.

    Они опустошили стаканы и сразу наполнили их вновь. На этот раз инициативу взял на себя Самвел, как хозяин дома. Он налил себе водки чисто символически и начал рассказывать длинный кавказский тост. Мирча сначала его внимательно слушал, а потом,  то ли от усталости,  то ли под воздействием алкоголя, у него резко стала кружиться голова. Лица, окружавших его мужчин, стали превращаться в одно темное пятно, руки отяжелели, голоса слились  в единый не членораздельный гул. Последнее, что он смог расслышать, была фраза, сказанная Самвелом:

— Кажется, он вырубился. Никогда вживую не видел, как действует клофелин в сочетании с алкоголем.

    Дальше раздался хохот, а потом все  стихло.

 

 

     

                                        Г Л А В А   17

 

 

 

        Весь вечер Дана провела возле окна в тяжких раздумьях и переживаниях. Уже ближе к ночи, когда она только собралась лечь в постель, раздался стук в дверь. На этот раз она не слышала приближающихся шагов, поэтому очень удивилась. Но больше удивилась тому, что нежданный гость не открыл дверь сам, а постучал.

— Входите. – Ответила Дана и на всякий случай взяла в руки увесистую хрустальную пепельницу.

    Щелкнул дверной замок и в комнату вошел Мануков. Он был одет по-домашнему, в махровом банном халате и домашних тапочках. В руках он держал два пустых бокала и начатую бутылку коньяка. Его черные глаза при тусклом свете бра масляно блестели, как у сытого кота.

— Прошу прощения, но я  перед сном решил пожелать вам спокойной ночи. – Сказал он, затем, увидев в руках Даны массивную пепельницу, улыбнулся. – А вы, судя по «грозному» оружию посчитали, что я пришел к вам с дурными намерениями?

— Тронута Вашей заботой, но я пока не собиралась  спать, днем выспалась. — Она язвительно сделал акцент на последней фразе, намекнув на обстоятельства своего похищения. — А это, она повертела в руках пепельницу, — я и не собиралась использовать, как оружие, просто не любою посторонних вещей в спальне.

    Мануков в ответ еще раз улыбнулся, он не стал ни оправдываться по поводу ее своеобразного похищения, ни комментировать предназначение пепельницы, он вошел в комнату и на правах хозяина дома, без приглашения уселся на стул возле будуара. Он молча наполнил наполовину бокалы и один из них, протянул Дане.

— Спасибо. – Сухо ответила она. – Я не пью крепких напитков.

—  Ну, как хотите. – Мануков поставил, предназначавшийся Дане бокал, на будуар и сделав небольшой глоток, сказал. — Вы знаете, я хотел бы немного поговорить с вами о вашем муже и вообще.

   Сути окончания предложения Дана не поняла, но не стала уточнять, что он имел в виду, говоря «вообще», а лишь благосклонно кивнула головой в знак согласия.

-А что он опять звонил? – Спросила она.

— Нет, вы же слышали. Он обещал позвонить мне завтра.

— Тогда что вас интересует?

— Меня он заинтересовал, как личность.  Не каждый отважится со мной разговаривать так, как он это сделал сегодня. Таких, как он в наше время называют последними романтиками. Надо отдать ему должное. Он держит себя эдаким средневековым рыцарем, всегда готовым отстоять честь дамы на турнире.– Засмеялся Мануков, при этом искоса взглянув на свое отражение в зеркале. – В его ситуации он еще пытается мне ставить условия и даже угрожать. Отчаянный малый. Он либо очень смелый, либо слишком наивный человек. Хотя, чисто по-мужски, я его прекрасно понимаю и даже, где-то в глубине души хотел бы оказаться на его месте. Но не в отношении со мной, нет, а по отношению к вам. – Пояснил он. — Наверное, это и есть самое настоящее счастье для мужчины, когда тебя любит такая женщина, как Вы.

     Дана скептически улыбнулась, но все же благодарно кивнула ему за лестный комплимент.

— Нет, правда, я говорю совершенно искренне. – Под воздействием конька, продолжал неожиданные излияния  души Мануков. – Поверьте, за свою жизнь я познал очень многих женщин, имена некоторых сейчас даже и не вспомню, но вы среди них приятное исключение. Вы относитесь к той редкой категории женщин, за которых стоит драться. Вас нельзя  причислить к той общей массе среднестатистических жен, с которыми коротают свою жизнь абсолютное большинство таких же среднестатистических мужчин. Наверное, именно из-за таких, как вы, в древности и разгорались самые страшные и кровопролитные войны.

— А Вы оказывается, еще больший романтик, нежели мой бывший муж. – Усмехнулась Дана и спросила.- Или Вы своей дешевой лестью  умышленно пытаетесь усыпить мою бдительность? Надеетесь, что я стану вашим союзником в вашей войне с Мирчей?

— Отнюдь. В вашем муже я не вижу ни соперника,  ни, тем более, противника. Сейчас я уже говорю о Вас. – Продолжал восхищаться ею  Мануков, периодически смакуя коньяк.- Повторюсь, в своей жизни я видел очень много женщин, но мало кто из них, задевал мою душу.

— И чем же я вас так зацепила? -  Спросила она, довольно взглянув на свое отображение в зеркале.

— У Вас есть ярко выраженная женская харизма.  - Рассудительно покачав головой, ответил Мануков, — Вам не нужно обольщать мужчину, вам  не нужно производить на  него впечатление. Для этого, лично у вас,  есть совершенно уникальные небесно-голубые глаза. В них можно утонуть. Хотя, может быть, в такие глаза кто-то и может смотреть безучастно, но только не мужчина. Именно такие глаза и есть самое настоящее оружие женщины, они способны побуждать мужчин к подвигам, обязывать их становиться верным своему слову, делать их честнее и благороднее. Но, в то же время, при желании, любого из мужчин они способны превратить в слабого и безвольного кролика. Порой, под воздействием таких глаз, мужчины  теряют рассудок, они перестают быть разумными существами, при этом, начинают совершать самые необдуманные поступки в своей жизни и не жалеют об этом. В этом Ваша сила. Именно за эти женские глаза мужчины совершают  самые глобальные глупости в своей жизни.

— Да, вы, кажется, в меня влюбились. – Искренне  расхохоталась Дана, но затем, убрав с лица улыбку, жестко произнесла. – К своему портрету еще могу добавить, что я не отношусь к той категории женщин, которые любят ушами. Моя самая эрогенная зона, это мой мозг. Поэтому именно им я предпочитаю постоянно пользоваться в повседневной жизни. И если вы решили сладкими речами опьянить меня и заполучить в моем лице союзника против Мирчи, то смею вас заверить, у вас это не получилось. Как мне показалось, Вы не очень рассчитываете на честность его  предложения  и хотите использовать меня для оказания  давления на него? – Она пристально посмотрела на Манукова и, не дождавшись ответа, продолжила.- Хотя, за комплименты, большое, спасибо. Не уверена, что с Вашей стороны они прозвучали искренне, но любая среднестатистическая женщина, как вы смели выразиться, была бы счастлива услышать нечто подобное в свой адрес.

— Напрасно, вы так. — Встал с  места Мануков и, направившись к выходу, добавил. – Я очень редко бываю откровенным  с женщинами и еще реже объясняюсь им в своих чувствах.

   Он оставил один бокал на будуаре, и прихватив с собой бутылку, вышел за дверь. Как только она закрылась, сразу же прозвучал щелчок дверного замка.

   Заснула она только далеко за полночь и пробудилась с первыми лучами солнца. Приведя себя в относительный порядок, насколько это было возможно в условиях заточения, она стала расхаживать по комнате, перебирая в уме все возможные варианты своего освобождения. Однако, ничего приемлемого в голову не приходило. Вариант бегства через окно, отпадал сам собой, учитывая наличие на нем массивной решетки.  Открыть дверь с помощью заколки для волос, как это обычно показывают в кинофильмах, такими навыками она никогда не обладала. Вариант обмана охраны  и бегства через дверь отпал еще в самом начале размышлений. К девяти часам утра  она почувствовала первые позывы голода, но ни Мануков, ни его помощники, не спешили нанести ей утренний  визит. Наконец, терпение ее лопнула, и она, сняв с ноги босоножек, стала с силой барабанить им в дверь. Через минуту на пороге появился хозяин дома в сопровождении уже знакомого ей телохранителя. Тот держал в руках небольшой поднос с кофейником и бутербродами на квадратной тарелке.

—  Доброе утро, Дана. – Мануков был, как всегда, внешне безупречен: гладко выбрит и  идеально причесан. Его аккуратная бородка и усики были настолько ровно пострижены, что, на первый взгляд, казались нарисованными. От него исходил терпкий и в то же время  приятно благоухающий запах дорого французского одеколона. Только на этот раз на нем был надет немного помятый льняной костюм, серого цвета, с накладными карманами, какие обычно носят европейские мужчины во время путешествий.- Приношу Вам свои извинения за поздний завтрак. Надеялся, что сегодня мы сможем где-нибудь перекусить втроем. Я имею ввиду, вместе с Вами  и Вашим мужем. – Пояснил он. — Но, увы, Мирча до сих пор не подал никаких признаков жизни. Не скрою, мы уже начали вести его поиски. По исходящему от него последнему звонку, нам удалось выяснить, откуда он звонил. Это район бывшей городской пристани. – Мануков удивленно развел руками и присел на стул. – Не представляю себе, как он там очутился.  Однако, к моему великому сожалению, сейчас местоположение его телефона обнаружить не получается. Видимо, он предусмотрительно изъял из него SIM-карту.

    В это время охранник поставил поднос на прикроватную тумбочку и занял свое место за спиной хозяина, возле входной двери.

— Вы расстроились, что долгожданный клад может не попасть к вам в руки? – Дана взяла в руки чашечку кофе и сделала небольшой глоток.

— Вы не угадали. – С улыбкой ответил Мануков. – Я расстроен тем, что такая обворожительная женщина, как вы, продолжает любить такого малодостойного мужчину. Мне кажется, он просто блефовал со мной, говоря об обнаружении клада, либо в последний момент передумал ради вас расставаться с найденными сокровищами, если, конечно, он их действительно нашел.

— Это не Ваше дело, кого я люблю, а кого ненавижу. – Грубо ответила ему Дана. – Посмотрим еще останетесь ли вы человеком слова, после того, как получите или не получите эти сокровища. Хочу вам напомнить,  Вы обещали лично отвезти меня в аэропорт и отправить  в Румынию через три дня. Первый день уже прошел.

— Я всегда держу свое слово. – На этот раз Мануков бросил на Дану холодный взгляд. – В свою очередь, хочу Вам напомнить два варианта развития событий, при которых обещал отпустить Вас домой. Первый – Ваш бывший муж, выкупает Вас у меня. Извините, за примитивную терминологию. Второй – я лично отвожу Вас в аэропорт, если в течение трех дней он не подает о себе вестей. Однако, после того, как я озвучил свое обещание, он позвонил Вам, следовательно, второй вариант нашего договора, теряет силу.

— Значит, Вы будете ждать, когда Мирча отдаст за меня клад запорожских казаков? – Иронично спросила Дана и вновь пригубила кофе.- А если он действительно блефовал и никакого клада не существует? А если он, просто, передумал меня освобождать? Все-таки я его бывшая жена.  – Она сделал ударение на слове «бывшая».- В этом случае, Вы меня убьете?

—  Слишком много вопросов. Пока я не готов дать на них ответы. – Вновь улыбнулся Мануков. – Не хочу торопить события.

— А как же Ваши чувства? Сила моих глаз? – иронично спросила Дана, явно издеваясь над своим похитителем.- Все эти слова были спектаклем или вчера это говорил коньяк в Вашем бокале?

— Я говорил о восприятии мужчинами женских чар, не, имея в виду, себя лично. – Мануков поддержал ироничный тон беседы. – В продолжение нашего вчерашнего разговора хочу внести некоторые разъяснения. Я, как раз не отношу себя к той категории мужчин, которые под воздействием женских глаз совершают великие глупости. Отчасти, мы с Вами родственные души. Я тоже предпочитаю жить умом, но самой значимой страстью в своей жизни считаю не любовь, а власть. А ее, как раз, обеспечивают деньги, часть которых я намерен получить от вашего мужа.

— Для этого его еще нужно найти. Я имею в виду моего бывшего мужа. – Тихо произнесла Дана.

     Ситуация, сама по себе, становилась все более абсурдной, но, тем не менее, она начала увлекать ее, хотя бы по той причине, что Мануков пока не высказывал намерений кого-то убивать и вел себя достаточно пристойно.

— Вы установите за нашим отелем круглосуточное наблюдение, и будете ждать, когда Мирча там появится? — Спросила она.

— Совершенно верно. Уже установил, но вчера ваш супруг там так и не появился.

— Тогда как же вы будете его искать в миллионном городе?

— У меня очень опытные и профессионально грамотные помощники. – Мануков достал из кармана два телефона, один из которых некогда принадлежал Мирче, второй — совсем недавно был собственностью Даны.   

    Он, как факир, на арене покрутил ими в руках, а затем, включив память звонков, поднес поочередно к лицу Даны и стал комментировать:

— По списку входящих и исходящих звонков не трудно установить, что  есть еще один человек из вашей команды, с которым вы регулярно общаетесь. Его номер одновременно высвечивается на ваших аппаратах. Я думаю, это телефон водителя, которого вы наняли в этом городе. Сейчас я через своих технических сотрудников попробую установить местонахождение этого телефона. Думаю, что Ваш Мирча обязательно будет где-то рядом. А, учитывая, что в нашей стране стартовые пакеты на телефон не продаются иностранным гражданам, и приобрести их могут только граждане России по своим паспортам, то очень скоро мы будем знать имя вашего третьего участника команды.

   Он растянул губы в ехидной улыбке и вызывающе посмотрел на Дану. Та ответила ему аналогично и отвернулась к зеркалу. Поправив прическу, она отодвинула от себя поднос, так и не прикоснувшись к бутербродам, встала с кровати  и подошла к окну. На залитой солнцем лужайке, садовник занимался стрижкой газона, периодически, то выключая газонокосилку, то вновь ее запуская. Особо сложные участки вокруг можжевельников он старался обрабатывать вручную садовыми ножницами.

   «Как странно, за этими окнами даже не слышно работающего мотора». – Подумала она и невольно посмотрела на оконные стекла. Их толщина оказалась около сантиметра. – «Пожалуй,  вряд ли их получится разбить даже, если я решусь бросить в окно напольной вазой».

   Дана чувствовала на себе изучающий взгляд Манукова, но не хотела поворачиваться к нему лицом, чтобы не выдавать своего настроения. Услышав о том, что они практически подобрались к Самвелу, она четко осознала, что Мирчу впереди ждут новые неприятности.

    Через минуту в комнату вошел молодой парень в белоснежной рубашке и круглых очках в металлической оправе. Он больше напоминал ученика старших классов: испуганные голубые глаза, коротко стриженные светло-русые волосы и по-детски румяные щеки. В руках он держал открытый ноутбук.

— Георгий Ованесович, — обратился он к Манукову, немного заикаясь. – Я установил абонента указанного Вами телефона. – Это Самвел Погосян 1976 года рождения, житель Ростова -на-Дону. Работает таксистом. Вот его адрес и номер автомобиля. Он протянул лист бумаги с установочными данными. – Еще будут какие-то указания?

Да, — Мануков поднес к глазам листок с записями. – Попытайся выяснить, где он сейчас может находиться.

— Уже выяснил. – Радостно ответил парень. – Он недавно звонил из Пролетарского района, недалеко от моста через Нахичеваньскую протоку.

— Это не там ли, откуда был зафиксирован последний звонок нашей гостье? – Спросил он своего хакера, при этом победно взглянув на Дану.

— Практически да. – Подтвердил тот.

— Ну что ж. – Мануков встал со стула и поправил пиджак. – Теперь я думаю, нам стоит присоединиться к ним.

   Он подошел к Дане, и, склонившись к ее уху, тихо произнес.

— Не скучайте без меня. Я думаю, что очень скоро к вам присоединятся  ваш бывший супруг вместе со своим водителем.

 

 

                                        Г Л А В А  18

 

 

         Мирча с трудом приоткрыл тяжелые веки и невольно вскрикнул от охватившего его ужаса. Перед его глазами сплошной стеной стояла непроглядная тьма. Сначала он подумал, что ослеп, но чуть позже разглядел, как откуда-то сверху узкой ниточкой пробивается тусклый лучик свет. Он хотел протереть глаза, но руки оказались связанными. Немного привыкнув к темноте, глаза стали различать бледные очертания окружающего его интерьера. Перед ним возвышался многоярусный деревянный стеллаж, до верху заставленный трехлитровыми банками с консервацией. Справа тянулась к потолку хлипкая лестница, упирающаяся в черный квадрат дверцы входа.

— Да что ж мне так везет в последнее время на подвалы. Которую ночь подряд провожу в них. – В голос воскликнул он, пытаясь освободить руки. Но с каждым рывком веревки все больнее стягивали его руки и ноги. Изо всех сил он, перевернулся на бок и подтянул ноги к животу. Кое-как он поднялся на колени и осмотрелся по сторонам. Что-либо разглядеть в кромешной тьме оказалось делом не простым. Но лучше, хоть что-то делать, чем не делать ничего, подумал он и прислушался к тишине. Наверху не было слышно ни шарканья шагов, на разговоров, ни других побочных звуков. Мирча, на коленях, со связанными ногами, подполз ближе к стеллажу. Теперь у него появилась возможность рассмотреть его в деталях.  В нижнем ряду стояли ящики с проросшей картошкой и пузатые, оплетенные тонким тростником, емкости с вином. На второй полке, расположенной на уровне его лица, плотными рядами располагались трехлитровые банки с консервированными помидорами и огурцами. Он попытался сдвинуть их сначала плечом, но у него ничего не получилось, слишком плотно они размещались по отношению друг к другу. Попытка сместить баллон с места головой тоже не увенчалась успехом. Потный лоб постоянно соскальзывал с гладкой поверхности стекла. Мирча пытался ухватить крышку зубами, но у него вновь ничего не вышло.  Он еще  несколько раз  безуспешно пробовал сдвинуть банку с места, но та оказалась слишком тяжелой. Тогда он принялся ее толкать  лбом, однако после второго толчка случайно задел носом о деревянную полку. На рубашку, как из крана, брызнула липкая кровь, оставляя солоноватый привкус на пересохших губах. Закинув голову назад, чтобы остановить кровотечение, он немного отдышался и с новой силой приступил к очередной атаке дачной консервации.  Следующая попытка оказалась  более удачной. Баллон, ставший липким от крови, наконец, покачнулся и упал прямо на пол, покрыв все вокруг осколками стекла, скользкими огурцами и сильно пахнувшим рассолом. Мирча опять свалился на бок  и на ощупь стал искать кусок стекла, чтобы освободить руки. К его счастью, под рукой оказалась часть донышка с острым краем.  Теперь, ожидаемая свобода действий, становилась вопросом времени. Освободив руки и ноги от бельевых веревок, Мирча поднялся по лестнице к люку подвала, но тот оказался запертым снаружи. После нахождения в предыдущем подвале, новое место заточения, показалось ему не столь зловещим и безвыходным. Сделав упор спиной в стену, он с силой пнул ногой деревянный стеллаж. Тот издал пронзительный скрип, и медленно покачнувшись, как спиленный дуб, всей массой завалился на пол, издав, при этом, звонкий грохот битого стекла. Окружающее его пространство мгновенно заполнилось  едким запахом смеси уксуса и различных пряностей. Однако, на эти мелочи Мирча уже не обращал внимания. Он с силой выломал из стеллажа одну стойку, представляющую собой неотесанное бревно, и, освободив его от болтающихся реек, направился к люку. После третьего удара, одна из половых  досок, со скрипом выскочила вместе с гвоздями. Он просунул руку в отверстие и нащупал то место, где, по его мнению, должен был находиться замок. В этот  раз судьба опять ему благоволила. Дверь в погреб была закрыта на засов, зафиксированный обычной отверткой. Без труда, вытащив ее, Мирча оказался на свободе. В доме никого не было. На столе оставались объедки вчерашнего ужина, пустая бутылка из-под водки и почти нетронутая бутылка минеральной воды. Он сделал несколько глотков газированного напитка и вышел во двор. Автомобиля Самвела  на месте не было.  Во дворе весело щебетали воробьи и где-то далеко охали горлицы. Мирча осмотрел свой малопривлекательный вид в отражении окна, и, махнув рукой, вышел на улицу. Он долго блуждал по узким переулкам дачного поселка. Случайные прохожие шарахались от него, как от прокаженного, но он, не обращая на них ни на кого внимания, шел вперед, пока не вышел на асфальтированную дорогу. В какую сторону идти он не знал, потому как с вечера не смог запомнить маршрут, по которому они двигались на дачу. Но, это были мелочи, в сравнении с тем, что с ним произошло в последние дни. «Если есть дорога, значит, она должна куда-то вывести» — рассудил он и двинулся туда, куда понесли его ноги.

    Он шел по дороге, периодически поднимая большой палец всем проходящим мимо него автомобилям. Машины со скоростью обгоняли его, даже не притормаживая. Через несколько минут своего движения, он потерял  всякую надежду найти попутку и, опустив голову, брел вперед, в надежде выйти к какому-нибудь обжитому месту. Безучастность владельцев многочисленных проезжих  машин по отношению к одинокому страннику уже не казалась ему чем-то противоестественным. Ни один уважающий себя водитель в Европе не пустит в салон своего автомобиля человека, в грязной одежде с пятнами крови и насквозь пропахшего рассолом. – Так, на ходу искал объяснения Мирча человеческому безучастию к нему, учитывая менталитет граждан европейских государств. Он бы и сам никогда в жизни не подобрал на дороге бомжа, ибо сам к ним всегда испытывал чувство брезгливости и неприязни.  Поэтому, потеряв всякую надежду на помощь, он медленно плелся вдоль дороги, опустив голову, пока  в нескольких десятков метров впереди  не притормозил легковой автомобиль. Мирча с нескрываемой радостью поднял глаза и уже хотел ускорить шаг, как вдруг какая-то неведомая сила заставила его остановиться. Обычный седан имел не совсем обычный номерной знак голубого цвета. Мирча, прикрыв ладонью глаза от слепящего солнца, попытался разглядеть сидящих в автомобиле людей, но те не торопились выходить из салона. Какое-то шестое чувство подсказало ему, что нужно бежать и чем скорее, тем лучше. Он попятился назад и в тот момент, когда уже хотел развернуться и броситься в сторону ближайшей  посадки, из автомобиля со стороны пассажирского кресла вышел мужчина в форме полицейского со звездочками на погонах и, вскинув пистолет, громко скомандовал:

— Стоять. Полиция!

      Мирча  остановился и непроизвольно поднял руки вверх. В первую секунду он обрадовался встрече с полицейскими, надеясь на то, что теперь сможет почувствовать себя в безопасности, но затем, сиюминутная радость сменилась тревогой из того, что в его фантастическую историю вряд ли поверят стражи порядка и тогда, выручать Дану из плена будет некому.

   Следом за первым полицейским из-за руля автомобиля вышел второй мужчина и так же, как и его коллега, вытащил из кобуры пистолет.

— Господа полицейские, — Испуганно затараторил Мирча. – Я иностранный гражданин и не совершал ничего противозаконного.

   Полицейские удивленно переглянулись между собой, видимо, ранее их никто никогда не называл господами. Затем, как по команде, они повернули головы в сторону подозрительного пешехода и, направив на него оружие, медленно стали приближаться к нему. Мирча  инстинктивно вновь попятился назад, с ужасом глядя в черные дула, направленных на него стволов.

— Господа, мне нужна ваша помощь. – Пытаясь снизить градус напряжения, вновь выкрикнул Мирча.

   На какое-то время этот возглас возымел кратковременный эффект. Во всяком случае, полицейские убедились, что обращение «Господа» было не галлюцинацией и относилось именно к ним. Они на минуту остановились и опустили оружие вниз.

— Что у него за акцент? – Спросил тот, который вышел из-за руля, у своего напарника.

— На чеченца не похож. – Рассудительно произнес второй, — Видно, цыганва заезжая, да и по ходу наш клиент. Глянь, у него вся рубашка в крови.

— Так что, будем брать? – Спросил водитель офицера, не отводя глаз от Мирчи.

    Не дожидаясь команды старшего, он засунул пистолет назад в кобуру. Затем вытащил из чехла наручники и, раскручивая их на пальце,  расслабленной походке направился к остолбеневшему Мирче. Второй полицейский, оставаясь возле автомобиля, взял на всякий случай подозрительного пешехода под прицел.

    Мирча первое время стоял на месте, как загипнотизированный, боясь, лишний раз, пошевелиться. Никогда в жизни он еще не испытывал  такого животного страха, как от направленного в лицо оружия. Однако, видимо у него был по жизни сильный ангел-хранитель. В тот самый момент, когда наручники неизбежно должны были щелкнуть на его запястьях, на участок дороги из-за поворота выехал белый  внедорожник. Окна автомобиля были полностью открыты, и из салона раздавалась громкая ритмичная музыка, заглушающая шум мотора.  Подъезжая к месту разыгравшихся событий, автомобиль сбросил скорость, а затем совсем остановился. Из него, с гиканьем и смехом, высыпались молодые люди в шортах и ярких футболках. Они бесцеремонно начали снимать сцену задержания на свои мобильные телефоны, при этом, совсем не церемонясь в оскорбительных комментариях в адрес слуг закона.

  — Быстро в машину и валите отсюда. – Заорал офицер и развернулся лицом к проезжим зевакам. – А то сейчас и вас упакуем вместе с этим чмуром.

      В ответ со стороны молодых людей раздался вызывающий смех, и череда насмешек. Угроза полицейского не возымела должного эффекта на молодежь. Они еще с большим рвением стали снимать полицейских с различных ракурсов. После фотографирования  и видеосъемки они  переместили камеры своих телефонов на Мирчу.  В это время водитель растерянно завертел головой, не зная, как ему дальше действовать, задерживать странного незнакомца или разгонять «золотую молодежь». Он растерянно посмотрел на офицера, ожидая с его стороны соответствующей команды. Однако, этого минутного замешательства хватило Мирче, чтобы выйти из ступора. Пользуясь тем, что полицейские временно отвлеклись, он прыгнул в кювет и, что было сил, побежал в сторону лесопосадки.

— Стоять! – услышал он громкий окрик за спиной и через секунду прозвучали два оглушительных выстрела, заставивших его на ходу пригнуться. Почти около его ног, поднялись два фонтанчика пыли, но это не  остановило его, а заставило бежать еще быстрее. Через минуту он уже, как дикий кабан несся по придорожной посадке, ломая сухие ветки, при этом, в кровь, царапая лицо и руки. Он бежал не оборачиваясь, до тех пор, пока на его пути не появился широкий ручей. Здесь он остановился и перевел дыхание. Один из полицейских, тот, которого Мирча воспринял старшим, продолжал его преследовать, но делал это как-то слишком лениво и комично. Он не бежал, а быстро шел, подергивая плечами с каждым шагом. Скорее это была  имитация погони, чем сама погоня. Их разделяло почти около полукилометра дистанции. Мирча в это время, как зверь, став на колени, сделал несколько жадных глотков воды прямо из ручья и, не снимая брюк, пошел на противоположный берег. Поднявшись на склон холма, он залег за одиноким кустарником, чтобы немного передохнуть и уже наблюдал за своим преследователем абсолютно спокойно, как лицезреют обычные зрители за театральным представлением. Полицейский был уже относительно не молодым человек и совершенно не спортивного телосложения. Его обнажившийся из-под задравшейся рубашки желеобразный живот мерно вздрагивал при каждом  шаге. Он обливался потом и тяжело дышал, как загнанная лошадь. Его некогда голубая рубашка стало темно-синей от пота. Подойдя к ручью, полицейский согнулся пополам, чтобы перевести дыхание и немного осмотреться. Постояв так несколько секунд, он смерил взглядом ширину ручья, и даже попытался закатать штанину, но в последний момент передумал. Он зачерпнул в ладонь воды и обтер ею свою лысую голову.  Мирчу, наблюдавшего за этой сценой из укрытия, полицейский не заметил, высокая трава и густой кустарник надежно скрыли его от глаз офицера. В конечном итоге, он, скорее от накатившего отчаяния, погрозил  кулаком в пустоту и, чертыхаясь, направился назад к дороге.

   Пользуясь этим,  Мирча победно показал уходящему полицейскому средний палец, а затем поднялся из своего укрытия и не спеша, направился в противоположную от него сторону. Через полчаса, он добрался до отвесной насыпи, на верху которой проходила оживленная трасса. Мирча понял это по гулу проезжающих автомобилей. На четвереньках он взобрался наверх и сразу чуть не угодил под колеса старого грузовика. Он не успел еще поднять голову, как его оглушил пронзительный визг тормозов, который заставил вновь отпрыгнуть на обочину. В облаке пыли, совсем рядом с ним,  замер на месте старый автомобиль неизвестной ему модели с желтой бочкой вместо кузова и надписью «Молоко». Водитель, открыв дверь, грозно рявкнул:

— Ты куда прешь, придурок. Совсем жить надоело?

    Из кабины высунулась громадная краснощекая голова шофера в замасленной кепке.

— Помогите мне, пожалуйста, — жалобно заговорил Мирча. – За мной гонятся бандиты.

  Водитель, встав, на порожек кабины, с опаской  посмотрел по сторонам, в поисках возможных преследователей, но, не увидев никого подозрительного, смерил взглядом странного незнакомца.

— Ага, охотно верю. – Угрюмо проворчал он. — Придумал бы что-нибудь более правдоподобное.

— Ну, пожалуйста, помогите. – Взмолился Мирча и сложил ладони возле подбородка.

     Водитель еще раз посмотрел на него и с сожалением покачал головой. Вид будущего пассажира вызвал у него нескрываемую жалость: рваная одежда, исцарапанное, грязное лицо и глаза, какие бывают только у брошенных собак, но никак ни у людей. Поэтому, после непродолжительных колебаний, он сдался.

— А тебе куда надо? – Спросил он.

      Мирча в ответ пожал плечами. Он не знал  адреса, куда ему нужно ехать, но знал точно, что вернуться нужно туда, откуда все пошло не так, как он планировал. К сожалению, сейчас он не мог рассчитывать на чью-либо помощь. Он прекрасно понимал, что Андрей его предал и теперь предпримет любые  попытки, чтобы самостоятельно найти его клад. Поэтому нужно было сделать все, чтобы опередить бывшего друга или хотя бы помешать ему, иначе шансов на освобождение Даны не останется никаких.

— Мне нужно к мосту, что возле Зеленого острова. – Вспомнил он единственное название, услышанное вчера от Самвела. – Но только у меня нет денег.

— Да, это я понял. – Буркнул водитель и махнул рукой, приглашая попутчика в кабину.

    Мирча сел рядом с шофером, и прижался к двери, стесняясь исходящего от себя специфического запаха, а точнее, жуткой смеси огуречного рассола с алкогольным перегаром.

— Понимаю тебя. – С  сочувствием в голосе, произнес тот, не отрывая взгляда от дороги. – Сам сколько раз вот так, как ты, бухал, а на утро не мог вспомнить, где я  и как  оказался в незнакомом месте. Меня жена и кодировала и к бабкам водила, все по-барабану. Представляешь, порой годами держался в завязке, но иногда душа, как запросит праздника, вот тогда  все, пошла вода в хату, остановиться не могу. Сколько раз и с работы выгоняли, даже водительских прав хотели лишить, но благо всегда люди добрые находились, выручали. – Он немного помолчал, а потом спросил. —  Ты хоть помнишь, как тебя сюда занесло?

   Мирча в ответ опять пожал плечами, не совсем поняв заданного вопроса. Водитель серьезно посмотрел на него и многозначительно произнес:

— А я смотрю, ты не с бодуна. Судя по юшке на рубахе, тебя видно, недавно  бомбанули и славно отметелили.

— Извините, — виновато отозвался Мирча. — Но я давно не был в России и не знаю, что значит бомбанули и отметелили, а также не представляю себе, что такое юшка.

— Совсем хреново, паря. – Покачал головой водитель и спросил, — Так ты что, иностранец?

Может тебя в милицию отвезти?

— Нет, нет. – Взмолился Мирча, представив, что по закону подлости может вновь встретиться со своими недавними преследователями.- Только не в милицию. У меня все хорошо. Я ни к кому претензий не имею, мне нужно только найти свою жену, а дальше я сам разберусь.

— А вообще-то да, в милицию тебе нельзя. У тебя ж, наверное, по ходу и документов  при себе нет. – Стал рассуждать водитель, совершенно не слушая своего попутчика. – А без них  тебя там  так уделают, мало не покажется.   У них знаешь как, если документов нет и за тебя никто не может поручиться, все, пиши пропало. Бить будут до тех пор, пока ты не возьмешь на себя всех глухарей. А там попробуй, докажи, что ты не верблюд.

   Мирча, до этой встречи считавший, что достаточно хорошо понимает русскую речь, терялся в догадках, какое отношение имеет полиция к глухарям, а тем более к верблюдам. В конечном счете, от перенапряжения у него разболелась голова, он перестал слушать своего спасителя и прикрыл глаза. А тот в свою очередь, уже не обращая внимания на пассажира, продолжал рассказывать о своих непростых отношениях с правоохранительными органами, перипетиях судьбы и специфических семейных отношениях. Под монотонный голос водителя Мирча неожиданно уснул.

 

  — Просыпайся. – Через некоторое время, дернул его за плечо шофер.- Приехали. Вот он — Дон, а вон – Зеленый остров.

    Он указал Мирче ориентиры и протянул ему руку на прощание.

— Оставьте мне свой адрес, я обязательно вышлю Вам деньги. – Пожимая руку, предложил странный попутчик.

— Не заморачивайся, братуха.- В ответ рассмеялся водитель. – Машина у меня ведомственная и бензин казенный. А вот ты лучше жену свою найди и прощения у нее попроси. Бабы они существа отходчивые, если любят, то простят. Поэтому ты  с ней разберись. А деньги твои мне погоды не сделают. – Он вновь сел за баранку и добавил. – А вообще парень, прекращай так бухать. Дружба с зеленым змием еще никого до добра не довела, зато сколько народу в могилу уложила, страшно подумать.

   Он махнул на прощание рукой незадачливому попутчику и, захлопнув непослушную дверь, тронулся дальше.

 

 

 

                                                 Г Л А В А  19

 

 

 

         В этом районе города Мирча уже ориентировался свободно. Он побежал, к тому месту, где располагалось заброшенное строение, из которого  выбрался прошлым утром. Однако, выйдя на пустырь,  он сразу  увидел стоящий неподалеку «Ланос» Самвела. Никого из людей рядом с ним не было и это играло  Мирче на руку. Он, как разведчик- диверсант, короткими перебежками,  прячась за кустами, пробрался ближе к зданию и притаился в зарослях густого кустарника. С этого места очень хорошо просматривался вход в здание, при этом сам он оставался не видимым. Однако нахождение на этом наблюдательном пункте оказалось делом  не очень комфортным. Совсем рядом с ним на земле валялась дохлая крысы, сплошь усыпанная зелеными мухами. Противный запах и назойливые насекомые серьезно мешали ему сидеть в этой засаде тихо и спокойно. И, тем не менее, он просидел в этом укрытии более часа, пока на выходе из развалин первым не показался Андрей. По виду, он был явно  чем-то расстроен и всерьез озадачен. Он смотал через локоть веревку и швырнул ее в кусты, где прятался Мирча. Следом за Андреем, из подвала вышел Самвел. Выражение его лица также не свидетельствовало об эмоциональном подъеме.

     Бросив на землю лопату, он аккуратно положил под стену фонарь и, вытерев со лба пот,  завалился в тень. Первое время он неподвижно лежал на земле, сохраняя молчание,  и немигающим взглядом смотрел в одну точку. Его тревожное состояние выдавали постоянно играющие на щеках желваки. Пролежав так несколько минут, он все же решился нарушить молчание и, прищурив один глаз, сказал:

— Послушай меня Андрей, мы так  не договаривались. Я не нанимался к тебе  в качестве чернорабочего. Мы договорились лишь о том, что я буду следить за всеми передвижениями твоих журналистов. По-моему, свои обязательства я выполнил сполна. Благодаря мне, ты с самого начала знал, где они остановились, с кем встречались и что делали. Деньги, которые ты мне оставил во время своего первого приезда, я отработал честно. Но ведь ты меня обманул. Ты мне сказал, что они международные мошенники и попросил за ними проследить. Я тебе сначала поверил. Даже, благодаря своим родственным связям в отеле,  проник к ним в номер и осмотрел их вещи, но ничего не нашел такого, что бы говорило об их противозаконной деятельности.

— А что ты хотел найти в их вещах? – Усмехнулся Андрей. – Накладные усы, парики и комплект ядов?

— Это уже не важно. Они оказались очень приятными и порядочными людьми.

— Ты просто не успел их узнать. Уж я то их знаю, не один год.

— Ваши отношения меня не касаются, это твои проблемы. Но ты  фактически втянул меня в свою грязную игру. Я конечно, не против подзаработать, но не такой же ценой.  Поэтому, рассчитайся со мной за вчерашний день, и я умываю руки.

    Он уставился на Андрея, ожидая от того ответа, но тот молча вытащил из пачки сигарету и закурил. Отвечать на вопрос Самвела он явно не торопился.

— Ты меня слышал? – Напомнил о себе Самвел.

     Андрей, не глядя на него, сделал несколько затяжек подряд, и, выпустив струю дыма, бросил под ноги окурок.

— Платить мне тебе нечем, я рассчитывал на клад, который должен был найти Мирча.

     Самвел что-то буркнул в ответ по-армянски и, встав на ноги, отряхнул штанину.

— В таком случае, счастливо оставаться. Ищи себе другого раба.– Махнул он рукой  и направился  к машине.

— У тебе не получится от меня так просто избавиться.- С усмешкой крикнул ему вдогонку Андрей. – Не успеешь доехать до своей дачи, как тебя там встретят ваши полицейские. Уж я об этом позабочусь. Надеюсь, ты не забыл, что  в подвале именно твоей дачи находится связанный румынский гражданин? Пока ты будешь им  объяснять, как он туда попал, меня уже не будет в вашем городе.

     Самвел остановился и злобно посмотрел на своего напарника.

— Ах, вот ты как заговорил. – Его глаза налились кровью и от злости посинели губы. – А ты не боишься, что я сейчас сам позвоню в полицию и сообщу, что  именно ты убил Владимира Кочнева. Тогда у тебя не получится даже из Ростова выехать.

— Какого Кочнева? О чем ты говоришь? – Андрей пытался оставаться невозмутимым, но вопрос Самвела застал его врасплох.

— Того самого, к которому я возил тебя в прошлый раз.

— Откуда ты знаешь, с кем я встречался?

— Дану с Мирчей я возил по тому же адресу, где ранее был с тобой. Они показали мне листок с записью адреса, где было указано имя – Владимир Кочнев. Только дураку могло быть не понятно, что в чужом городе вас мог интересовать один и тот же человек.– Язвительно усмехнулся Самвел.- Вот они мне и рассказали о той трагедии, которая  произошла с этим Кочневым. Дальше совсем  не трудно было сопоставить дату твоего визита к нему со временем смерти несчастного и догадаться, что умер он сразу после того, как ты его посетил. Я же помню твое состояние, когда ты вышел из его дома, на тебе тогда лица не было, и руки дрожали, как с перепоя.

— Я его не убивал. – Спокойно возразил ему Андрей и бросил на него такой холодный взгляд, что Самвел невольно вздрогнул. – Кто же мог подумать, что у него окажется слабым сердце и он умрет. 

— А разве это имеет какое-то значение, здоровое у него было сердце или нет? Он умер в результате твоего давления на него. А виноват ты в его смерти или нет, это уже дело следствия.

— Не говори ерунды. – С явным раздражением, немного повысив голос, возразил Андрей. – Я его всего один раз ударил, а потом связал, чтобы с ним легче было разговаривать.

— Это ничего не меняет. – Продолжал настаивать Самвел, — В конечно счете, он умер.

— Ну, хорошо. – Примиренчески поднял руки вверх Андрей, пытаясь закрыть неприятную для себя тему. – Допустим, ты меня сдашь полиции за убийство Кочнева, я, в свою очередь, сдам тебя тоже, обвинив в похищение иностранного гражданина. Я всегда смогу сказать, что, поужинав с вами, уехал в город, а вы остались на даче вдвоем. Мирча все равно этого не вспомнит, кто его связывал, потому что был в бессознательном состоянии. По поводу твоих обвинений меня в убийстве Кочнева, никто сейчас ничего не сможет доказать. Я предусмотрительно не оставил в его квартире ни одного отпечатка. А вот с тобой все факты налицо. – Андрей победно улыбнулся одними губами и продолжил. – Так что тебе решать, кто и что  выиграет, если мы сдадим друг друга полиции? Я думаю мы оба окажемся в проигрыше и  потеряем главное —  мы так и не сможем найти заветный клад и оба очутимся в тюрьме, во всяком случае, ты — точно.

    На этот раз всерьез задумался Самвел и озадаченно почесал затылок. Он вновь сел на землю и уперся спиной в кирпичную стену.

— А с чего ты взял, что мы вообще найдем этот клад? Мы облазили всю каменоломню вдоль и поперек. Там нет ничего, вокруг голые камни. Ты же видел, там при желании спрятать ничего не возможно.

     Андрей  начал медленно прохаживаться вокруг Самвела, раздумывая о целесообразности продолжения этого  разговора, но все же решился. Он сел в тень, рядом с ним, и, по-дружески положив ему на плечо свою руку, произнес:  

— Видишь ли, дорогой друг. Я очень давно знаю Мирчу и за время нашего знакомства смог убедиться, что на клады у него есть какое-то чутье.  – Он сделал продолжительную паузу и, посмотрев по сторонам, продолжил. – В этих делах ему определенно везет, но по жизни он, как говорят у вас в России, самый настоящий лох. Как человек практичный, я не мог отказать себе в удовольствии, не воспользоваться этим. Ты не поверишь, но когда-то в детстве и юности мы были друзьями. А со временем, все стало меняться. Он окончил престижный вуз в Бухаресте, резко пошел вверх по служебной лестнице в одной солидной фирме. Потом женился на теле-журналистке, в которую по уши были влюблены почти все мужчины Румынии.  Мирча, выражаясь вашим языком, как сыр в масле купался: менял машины,  путешествовал по миру, присутствовал вместе с женой на светских раутах. Со временем у него появилось хобби, которое мог позволить себе далеко не каждый – поиски сокровищ.   Он постоянно копался в Интернете, с кем-то переписывался, потом выезжал на место и всегда находил там, то старые монеты, то какие-то безделушки, за которые коллекционеры платили неплохие деньги. Даже, наведываясь в близлежащие села, он умудрялся раскапывать какие-то старинные раритеты, на которые сразу же находились денежные покупатели. А у меня все складывалось совершенно иначе. Я едва смог поступить в педагогический институт на факультет русской филологии и то, только потому, что в 90- годах спрос на эту специальность упал, а очень хотелось иметь диплом о высшем образовании. Дальше – хуже. Русский язык в румынских школах перестал котироваться, дети по настоянию родителей стали интенсивно изучать английский и немецкий языки. Мне приходилось заниматься или переводами технической литературы, или подрабатывать в турфирмах, выступая в качестве гида с русскоязычными группами. Но это все были случайные и мизерные заработки. Я едва сводил концы с концами. Личная жизнь не складывалась, да и денег никогда ни на что не хватало.  Как-то раз, когда я был совсем на мели, Мирча предложил мне поехать  в Венгрию на поиски гробницы легендарного Атиллы. Идея мне сразу показалась бредовой, но он пообещал, что все расходы возьмет на себя.  И тогда я подумал, а почему бы не попутешествовать за чужой счет. Позже в гостинице я нашел у него в куртке пачку купюр достоинством в сто евро, которые он взял на необходимые расходы. Таких денег у меня никогда в жизни не было. Тогда я решил пригласить его в бар. Пока он ходил в туалет, я вытащил эти деньги у него из куртки, которую он оставил на спинке стула, и перепрятал в надежном месте. А потом сам спровоцировал драку. В результате, мы оба попали в полицию, денег, конечно же, при нем уже не нашли. Мирча до сих пор считает, что  у него их забрали полицейские. Потом, спустя время, он предложил мне еще одну сделку. Искать клад небелунгов в Германии. Дана  была категорически против этой поездки и спрятала от него семейные деньги. Но он был одержим своей идеей и все же рискнул, прихватив с собой все ее драгоценности. И на этот раз, я решил на нем заработать. Я выкрал у него драгоценности, а потом инсценировал разбойное нападение. Нанятые мной люди немного перестарались, в итоге мы оба оказались на больничной койке, но драгоценности остались при мне. После этого, Дана ушла от Мирчи, но тот продолжал искать сокровища.

— И в чем же выражалось его везение в поисках кладов? – перебил Андрея Самвел.- Отдельные монетки и старые безделушки, это, по-твоему, успех?

— Ты не дослушал. – С упреком огрызнулся Андрей и продолжил. – Через какое-то время клад небелунгов все-таки нашли и именно в том месте, где предполагал Мирча.  Но и ему продолжало вести. Однажды, он, действительно, нашел клад периода Османской империи, причем чисто по архивным документам. Как всегда на поиски пригласил меня. В итоге в наших руках оказалось более 50 килограмм серебряных монет. Каждая из них у нумизматов стоила огромных денег. Он предложил мне поделить их поровну, но у меня к тому времени накопилась масса долгов и половина клада не могла решить все мои проблемы. Я нашел актера, который выступил в качестве покупателя на эти сокровища. После окончания переговоров мы решили отметить сделку в гостиничном номере. Незаметно я подсыпал Мирче снотворное в вино и тот крепко уснул. Пока он спал, я забрал клад себе. Потом вернулся в номер и лег на кровать рядом с ним. Когда оба проснулись, не было ни клада, ни денег. Позже я продал эти монеты и купил себе новый автомобиль. Вот именно тогда я пожалел, что поторопился в двух предыдущих случаях. Он бы непременно нашел и гробницу Атиллы и клад небелунгов. Но что сделано, то сделано. Дальше, мне уже захотелось чего-то большего. И тут Мирча предложил мне искать вместе с ним клад Запорожской Сечи. Мы нашли в военном архиве карту его деда, на которой должно было быть указано место захоронения сокровищ. Но Мирча усомнился в ее подлинности и стал искать по Интернету оригинал. Так он вышел на Кочнева. Они договорились по цене и решили встретиться, но сразу он не смог выехать, так как у него возникли какие-то проблемы с документами. Вот здесь я  решил его опередить и завладеть картой. Как в прошлый раз украсть у него весь клад у меня бы уже не получилось, все-таки тридцать бочек золота, это не сумка с серебром. Тем более, он собирался сдать эти сокровища государству и получить за него по закону двадцать пять процентов. Я бы в этом случае мог рассчитывать только на какую-то малую часть от этих процентов. Честно сказать, захотелось сразу взять Джек-пот. К своему счастью, Мирча мне полностью доверял, и я знал логин и пароль его электронной почты. Некоторое время я контролировал их переписку с Кочневым, а потом, под видом Мирчи приехал в Ростов. Однако не учел одной детали. Как оказалось, они общались не только по электронной почте, но и по скайпу, и, следовательно, знали друг друга в лицо. При встрече  у нас с Кочневым произошел инцидент,  он категорически отказался со мной разговаривать о карте. Речь даже не шла о ее покупке, он категорически не хотел мне ее даже показывать. Тогда мне ничего не оставалось, как взять у него ее силой. Но, я его не пытал. Так, только пару раз ударил, чтобы он потерял сознание. А дальше привязал его к стулу и надел целлофановый пакет на голову. Думал, что он начнет задыхаться, испугается и все мне расскажет, а на самом деле, все пошло иначе, у него  от стресса остановилось сердце. К его дому тогда на такси меня подвез ты. Твою машину мог кто-то запомнить из соседей. По сути ты мог быть свидетелем этого… — он сделал паузу, подбирая более подходящее слово. – несчастного случая. Тогда я решил заинтересовать тебя материально, чтобы ты молчал, в случае, если следствие выйдет на тебя. Вот я и предложил тебе последить за Мирчей и Данной в мое отсутствие. Я всегда считал и считаю, что деньги могут взять верх над гражданским долгом и конституционной обязанностью граждан.

   Он улыбнулся одними губами и с вызовом посмотрел на Самвела.

— И зачем ты мне все это рассказал? – настороженно спросил тот. – Надеешься на понимание и сочувствие с моей стороны?

— Нисколько. – Отрезал Андрей. – Даю понять, что ради достижения цели я готов на все и терять мне уже нечего. Ты уже знаешь то, чего не должен был знать.

— Хочешь сказать, что если я сейчас откажусь  идти с тобой дальше, ты меня убьешь? – с вызовом спросил Самвел.

— А ты считаешь, что у меня есть другой выход?

— А если  тебя убью я? – Злобно улыбнулся Самвел, хотя эта улыбка больше напоминала волчий оскал.- Ты об этом не думал?

— Ничего ты со мной не сделаешь. – Добродушно, даже как-то по-дружески произнес Андрей. – Ты по своей натуре авантюрист, а не убийца и деньги любишь не меньше, чем я. Однако, их ты пока не получил, но, благодаря мне, у тебя есть все шансы стать богатым. А если у тебя хватит духа меня убить, то ты от этого только потяряешь. Полиция начнет расследовать мое убийство и сразу выйдут на тебя. Дана естественно сообщит полиции, что последний раз видела нас  вместе. Твои коллеги-таксисты видели нас в аэропорту, до этого мы поддерживали связь с тобой по Интернету, да и если Мирча останется в живых, он даст против тебя показания. Так что, делать тебе больше нечего, кроме, как довериться мне.

— И в чем же я тебе должен довериться? – совсем разволновался Самвел. – Ты же видел собственными глазами, что в каменоломне никакого клада нет.

— Это мы его не нашли, а Мирча наверняка найдет. – Он встал с земли и отряхнул штанину. — Поэтому хватит рассиживаться, вставай и поехали за ним.  Сейчас у нас вся надежда только на него.

     Самвел встал с земли и медленно поплелся к своей машине. Но, реализовать свои намерения на этот раз им не удалось. Не успели они подойти к автомобилю, как на огромной скорости внезапно на поляну влетел  белый микроавтобус с тонированными окнами и резко затормозил перед ними. Они не успели ничего понять, как  из него высыпались неизвестные люди в черных костюмах и грубо повали их на землю. В считанные секунды их руки оказались скованными наручниками.

    Сплевывая набившуюся в рот пыль, Андрей повернулся лицом к Самвелу и злобно прошипел:

— А я тебя недооценил, сучонок. Когда же ты успел вызвать полицию?

— Да никого я не вызывал. – Сквозь зубы процедил Самвел, стараясь приподнять голову, но тут же получил сильный удар каблуком в затылок. Один из нападавших  грубо оседлал  его верхом и обеими руками прижал голову к земле.

— А ну, заткнулись оба. – Выкрикнул он. – Еще хоть слово вякнете, прострелю коленку.

    Пока каждый из них пытался понять, что с ними произошло. На поляну выехал  еще один автомобиль – белый «Мерседес».  Он остановился возле микроавтобуса так, чтобы  своим корпусом скрыть от посторонних глаз лежащих на земле людей. Из него вальяжно  вышел респектабельный мужчина с внешностью испанского гранда, и, проведя ладонью по стриженой бородке, подошел к лежащим пленникам. Он внимательно осмотрел каждого из них, как осматривают охотники добытые трофеи, и, остановившись взглядом на Андрее, недовольно спросил:

— А ты кто такой? — Видимо личность Самвела, в силу внешних национальных признаков, не вызывала  у него сомнения.

— Я гражданин Румынии, вы не имеете права задерживать меня без уведомления консула! – стал возмущать Андрей, тщетно пытаясь подняться на ноги.

   Стоящий над ним мужчина,  с гримасой сожаления покачал головой, и, повернувшись к одному из охранников, произнес:

— Нечто подобное я уже слышал и совсем недавно. – Он поднял глаза к нему и, потянув носом жаркий воздух, продолжил. — Июль этим  летом выдался какой-то странный. Прямо засилье румын. И чем же вам вдруг стал так привлекателен наш город?

— Я приехал сюда как турист, полюбоваться красотами вашего города. – Уже более спокойно ответил Андрей, осознав, что с этими людьми бесполезно разговаривать с позиции ультиматумов.- Можете убедиться, мой паспорт в заднем кармане.

— Поднимите его. – Главный дал команду своим подчиненным и жестом потребовал достать у того паспорт.

   Он без особого интереса стал листать документ незнакомца.

— Охотно верю. – Положив паспорт себе в карман, с сарказмом ответил он. – Именно в промзоне Ростова-на-Дону, как раз,  и сосредоточены все самые яркие и экзотические достопримечательности нашего города.

    Охранники по достоинству оценили шутку своего босса и дружно разразились громким смехом, а тот продолжал издеваться над беспомощным пленником. —  А грязный почему такой? Наверное, цветы на коленках нюхал?

— Я хотел попасть на зеленый остров. – Стал оправдываться Андрей, проигнорировав поставленный вопрос.

     Однако, главный среди налетчиков уже его не слушал. Он  подошел ко второй жертве. Охранник, не, дожидаясь команды, грубо поставил Самвела на ноги и развернул лицом к Манукову, который и представлял всю прибывшую группу.

— А ты, как я понимаю, Самвел Погосян? – не столько спросил, сколько констатировал он, разглядывая вторую жертву с головы до ног. – И именно ты привез сюда этого румынского туриста.

— Да, дорогой, клянусь мамой. Именно так оно и было. – Затараторил в ответ таксист.

     Мануков недовольно поморщился от столь дерзкой фамильярности и, отошел немного в сторону, чтобы понаблюдать за поведением обоих.

— А где ваш третий? – Спросил он

— Какой третий? Не было никакого третьего. – Почти в один голос отозвались пленники. – Мы вдвоем сюда приехали.

— Хорошо. – Спокойно отреагировал Мануков. — Поставлю вопрос иначе. Где Мирча Василиу?

— Не знаю я никакого ни Мирчи, ни Василия. – Начиная нервничать, ответил Самвел. Его глаза предательски покраснели, то ли от злости, то ли от внезапно накатившихся слез, а губы задрожали.

— Не понимаю, о ком вы спрашиваете.- Андрей наоборот  постепенно начал приходить в себя и старался держать себя достойно.

   Мануков опять покачал головой, выражая своей мимикой полное сожаление.

— Ну что ж, не хотите говорить, не надо.- Он медленно снял свой пиджак и небрежно кинул его на переднее кресло «Мерседеса». Затем, так же не торопясь, вернулся к своим пленникам и, пристально посмотрев им в глаза, с усмешкой обратился к охранникам – Положите их опять на землю, желательно под солнце, пусть погреются.

    Двое парней, грубо толкнув Андрея и Самвела, повалили их наземь, а потом, как мешки с песком, отволокли на поляну, где не было тени ни от деревьев, ни от автомобилей.

— Времени у нас много. – Продолжал ерничать Мануков. – Значит, поиграем в партизан. Кстати, у вас в Румынии дети играют в партизан? – Обратился он к Андрею.

   Тот, приподняв голову, отрицательно замотал головой.

— Ах, да, совсем забыл. У вас же партизан не было. Ну, ты не переживай, Андрюша, — Наигранно радушно добавил Мануков. – Мы тебя научим. Сначала подождем, пока вы созреете на солнышке и, может быть, вспомните, где ваш третий. А если пожелаете играть в молчанку, приступим к ордалии.

— Что такое ордалия? – шепотом спросил Андрей у лежащего рядом Самвела.

— Понятия не имею. – Буркнул в ответ тот.

— Сейчас расскажу. – Услышал их краткий диалог Мануков. Он посмотрел на одного из своих помощников, который со стороны наблюдал за этой сценой и сказал ему. – А ты пока они думают, сходи в тот подвал и посмотри, может быть, третий там прячется.

    Он кивнул головой в сторону полуразрушенного строения, где оставалась открытой входная дверь.

— Шеф, там же по ходу городской коллектор.- Недовольно ответил охранник и посмотрел на свой костюм.

— Не понял, ты что-то спросил?

     Охранник густо покраснел и опустил глаза, вспомнив, что хозяин очень не любит повторять свои команды дважды. А еще больше не любит слышать  возражений от своих подчиненных.

— Нет, ничего, уже иду.

    Он достал из микроавтобуса мощный фонарь и нехотя направился к подвалу.

— И так, господа искатели приключений, вас интересовало, что такое «ордалия». – Манукову явно нравилось чувство господства над людьми, поэтому он без стеснения упивался своим красноречием, при этом демонстрируя специфические знания истории. – Так вот, ордалии — это испытания огнем и водой. Они считаются одним из видов архаического права. Впервые подобные испытания упоминаются еще в законах царя Хаммурапи. – Он многозначительно поднял указательный вверх. — При испытании водой нужно было достать кольцо из кипятка, прыгнуть в реку с быстрым течением и опустить испытуемого в воду связанным. Сейчас мы немного упростим условия, потому как негде греть воду и река у нас не настолько быстрая, поэтому ограничимся только третьим условием. Если утонете, значит, будем считать вас оправданными. Следовательно, Бог заберет вас в лучший мир и вы окажетесь на небесах. Если выберетесь из воды, значит, будем казнить. Увы, таковы правила. Об испытании огнем рассказывать?

   Андрей и Самвел с паническим ужасом в глазах дружно отрицательно замотали головой.

Мануков еще около получаса рассказывал о всевозможных средневековых пытках, пока из подвала не вернулся охранник. Его некогда белая рубашка покрылась коричневыми от грязи пятнами, а брюки  стали по колено мокрыми. Он виновато посмотрел на хозяина и, раскинув руки в стороны, сказал:

— Нет там никого, все закоулки облазил. 

    Мануков принял к сведению его слова и, безучастно покачав головой, произнес, при этом ни к кому не обращаясь:

— Жарко сегодня.- Затем, он указал пальцем на Самвела и скомандовал охранникам. – Возьмите этого водилу и искупайте в реке, может, вспомнит что. Только наручники не снимайте, чтоб далеко не уплыл.

— А с этим, что будем делать? – спросил один из телохранителей, указывая на Андрея.

— А нам он вообще не нужен. – Отмахнулся Мануков. – Сделайте так, чтоб он нам больше не мешал, а то, с этими иностранцами одни проблемы.

    Указание главаря банды не возможно было расценить двояко, даже при очень большом желании. От этого высказывания Андрей почувствовал, как что-то холодное зашевелилось у него чуть ниже  живота и постепенно начало подниматься к горлу.

— Стойте! – закричал он, округлив от ужаса глаза. – Я знаю, где Мирча Василиу.

— Та-ак. – протянул Мануков.-  Уже лучше, память начинает возвращаться даже к тем, от кого этого  не ожидаешь. И где же он?

— Он на даче у того водителя. – Андрей, продолжая держать скованные руки за спиной, кивнул головой в сторону Самвела.

— Тогда поехали, покажешь. – Мануков развернулся лицом к своему  «Мерседесу», но не успел сделать и шага, как Андрей заговорил вновь.

— Я не смогу показать дорогу. Не запомнил.

    Мануков тяжело вздохнул и развел руками.

— Ну, что с вами будешь делать. Не можете друг без друга. Прямо сиамские близнецы какие-то.

    Он развернулся к двум другим подопечным, которые уже вели Самвела к реке, и крикнул:

— Возвращайте этого купальщика назад, поедем к нему на дачу.

   Охранники, не особо церемонясь, затолкали пленников в микроавтобус и заняли свои места в салоне. Мануков вернулся к своему «Мерседесу» и, дождавшись, разворота первого автомобиля, тронулся за ними. Автомобиль Самвела так и остался стоять в тени кустарника.

 

 

 

   

                                          Г Л А В А   20

 

 

        Как только осела пыль от колес отъехавших автомобилей, Мирча выбрался из своего укрытия. Сказать, что от увиденного и услышанного, у него заскребли на душе кошки, это ничего не сказать. Откровения Андрея его просто повергли в шок. В этот момент он испытывал самое настоящее внутреннее опустошение, смешанное с чувством обиды и унижения. Подобного предательства со стороны своего лучшего друга он просто не мог себе представить. Мирча присел на обломок кирпичной стены и зажал уши руками. Он не знал и не мог себе представить, как со всем  этим будет жить дальше. Андрей был для него  не просто  другом детства, Мирча считал его больше, чем братом. Они общались почти каждый день, делились всеми своими радостями и переживаниями. У Мирчи не было от него никаких тайн. Даже развод с Даной он воспринял стойко лишь потому, что в тот момент рядом с ним был Андрей. Со своей стороны, Мирча во всем пытался помогать другу встать на ноги. Он всегда давал ему деньги в долг, порой, не требуя возврата. На Дни рождения старался делать  дорогие и при этом нужные подарки, которые сам Андрей не мог себе позволить. И даже его предложения о совместных поисках кладов были вызваны не столько тем, что Мирча нуждался в его помощи, он прекрасно мог обходиться и без него, сколько в искреннем  желании  помочь другу материально. А что получилось в итоге. Самый близкий человек нанес ему смертельный удар в спину. Черная зависть и алчность сделали свое подлое дело. Правильно говорят люди, предательство – это измена в ответ на доверие. Мирча испытывал в данный момент от этого физическую боль и не знал, что делать дальше. Когда-то в детстве, бабушка перед сном читала ему Библию. Многое, из прочитанного ею, с возрастом он уже подзабыл, но одну из цитат запомнил на всю жизнь: «нужно уметь прощать грехи другим». Тогда он считал, что этот постулат  должен лежать в основе всех человеческих отношений. Ведь люди, если они рождены людьми, отличаются от животных именно тем, что обязаны жить по зову сердца и разума, а не инстинктов. Только в атмосфере добра, всепрощения и любви, человек способен на многое в этой жизни, а еще больше может сделать для других. Ибо постоянно жить с чувством обиды, ненависти и  аккумулировать в своей душе зло, это не жизненный принцип и, тем более, не сама жизнь, а в большей степени божье наказание для самого себя. Так, во всяком случае, рассуждал Мирча до сего дня.  Теперь, он вспоминал эту библейскую истину, искренне сомневаясь в ее непогрешимости.  После всего услышанного, в его сознании не укладывалось, как можно простить предательство, особенно со стороны лучшего друга. Ведь предательство во сто крат  хуже и коварнее убийства. Убийца лишает тебя жизни  физически, и ты уходишь в мир иной, порой даже не осознав, что с тобой произошло. А предатель убивает тебя духовно, уничтожает твою суть, твое внутреннее Я. Ты продолжаешь жить, но любить и верить окружающим тебя людям, уже не в состоянии. В этом и весь ужас. Жизнь без любви и доверия – это уже не жизнь, а мучительное прозябание на этом свете. 

     Именно в данный момент, его душевные страдания резко прервались. Он потерял доверие к другу, но сохранил любовь к женщине, которая сейчас, как никогда нуждалась в его помощи.  Мирча вновь полез в кусты, чтобы найти там брошенную Андреем веревку. Намотав ее на плечо, как лассо, он поднял у входа в подвал  оставленные Самвелом лопату и фонарь, и полез в подземный ход. Лаз в каменоломню предшественники оставили открытым, чем оказали ему неоценимую услугу. В одиночку убрать бревна перекрытия, у него вряд ли получилось бы, слишком уж тяжелыми они были для одного человека. Привязав один конец веревки к бревну, лежавшему поперек прохода, он, как альпинист, стал спускаться вниз. К своему удивлению, спуск оказался не столь отвесным, как ему показалось на первый взгляд. Если б не гладкая поверхность пола, то можно было бы вообще спускаться дальше без страховки. Конечно, это уже был не тот подземный туннель, по которому ему пришлось путешествовать немного ранее, но, тем не менее, он мог перемещаться по этому ходу, едва наклонив голову. Чем дальше он погружался в глубь подземелья, тем проход становился более широким, местами он даже мог  выпрямиться в полный рост. Вскоре он оказался в огромном зале, вырубленным в песчанике. Это было достаточно большое просторное помещение высотой около трех метров и порядка сорока метров в диаметре. Мощности фонаря не хватало, чтобы разглядеть его полностью. Мирча огляделся по сторонам. Кое-где по стенам, сохранившим следы кирки, тонкими струйками стекала вода, образуя посредине небольшое озеро. Вдоль него, огибая кромку условного берега, пролегала  узкая тропинка, уходящая в темноту гигантского лабиринта, открывающего свой  вход с противоположной стороны зала. Непроизвольно Мирча содрогнулся, то ли от могильного холода, царящего в подземелье, то ли от панического ужаса, неожиданно охватившего его. Преодолевая внутренний страх и озноб, он направился вперед в черную пасть мрачного коридора, совершенно не представляя, что его ждет впереди, но искренне надеясь на удачу. Он шел навстречу неизвестности, освещая свой путь  фонарем, оптимистично веря в то, что вот-вот упрется в рукотворную нишу, где в обрамлении вековой паутины его взору предстанут заветные дубовые бочонки с казацким золотом. Но, увы, чуда не произошло. Спустя, получаса блужданий по лабиринту, он вновь вышел к озеру.  Батарейки в фонарике едва подавали признаки жизни, освещая только то, что находилось в непосредственной близости от него. Мирча сел на каменный берег подземного озера, ощущая себя полководцем, проигравшим войну. Он больше всего надеялся найти здесь заветные сокровища, чтобы выручить Дану, но тут не оказалось ничего, что  указывало бы на их присутствие. Следовательно, торговаться с Мануковым, было нечем. Что делать дальше, он не знал и ничего достойного придумать  в тот момент не мог. Мирча выключил фонарь, чтобы сэкономить заряд батареек, и в полной темноте, от безысходности стал водить  ладонью по толстому слою вековой  пыли, осевшей на шершавой поверхности каменоломни. В этой процедуре он не предусматривал никакой цели. Он просто не знал, что ему делать дальше и поэтому бездумно гладил камни, чтобы хоть чем-то себя отвлечь от надвигающейся депрессии. Потные руки быстро собирали на себе вековую пыль, образуя на ладонях тонкий слой липкой  глины. Он смахнул с руки образовавшиеся комочки грязи и пыли, а затем, протерев ладонь об штанину, начал растирать пыль другой рукой. Вдруг он почувствовал, как между пальцев застрял какой-то камушек, но не обычный, а немного скользкий и даже липкий. Первое о чем он подумал, покрутив пальцами свою находку, что нащупал крысиный помет. Он брезгливо отбросил  в сторону образовавшийся шарик, и, смочив руку в воде озера, также вытер ее о штанину.  Просидев неподвижно около минуты, он все же решил найти выброшенный комок и рассмотреть его в лучах фонарика. Это был не камень, не стекло и тем более, не помет. На ощупь оно напоминало застывшую жвачку, только черного цвета. Он придавил ногтем поверхность найденного вещества и на ней остался глубокий след. «О Боже, неужели это смола» — воскликнул Мирча и стал изо всех сил царапать ее ногтем. После нескольких манипуляций, сомнений не оставалось, в руках он держал самый настоящий кусок застывшей смолы. Он тут же вспомнил рассказ экскурсовода, услышанный в краеведческом музее о том, что военные доставили Екатерине Второй лже-обоз казаков, состоящий из тридцати ЗАСМОЛЕННЫХ бочек.  Он схватил лежавшую рядом лопату, которую предусмотрительно захватил с собой, и, подойдя к озеру, как щупом начал черенком протыкать водную гладь. Лопата глубоко уходила в ил, но в один момент она уткнулась во что-то твердое, издав глухой стук. Сняв брюки, Мирча залез в ледяную воду по пояс, при этом, завязнув по щиколотку в донной грязи, но все же очень скоро нащупал очертание бочонка. Тот оказался не таким большим, как он себе его представлял, не более полуметра высотой, но, тем не менее, необыкновенно тяжелым. Из последних сил, он выкатил его на берег и, оставаясь  в воде,  перевел дух. Перед ним стоял черный от времени, но в тоже время, прекрасно сохранившийся в смоле, деревянный бочонок. Мирче не терпелось его вскрыть, однако он невольно  оттягивал этот долгожданный момент, подспудно опасаясь разочарования, если тот окажется наполненным не тем, чем он ожидал. При тусклом свете умирающего фонаря, он пытался рассмотреть его со всех сторон, надеясь найти на нем тайные знаки или щели, чтобы заглянуть внутрь. Наконец, фонарик начал мигать, оповещая об окончании зарядки батарей. Не желая остаться в полной темноте, Мирча с силой ударил лопатой по крышке бочки и,  та, как спелый арбуз, развалилась на глазах, оставив после себя гору сверкающих монет. Восторгу Мирчи не было предела, он был готов кричать, визжать, петь и танцевать от радости, но в этот момент фонарь потух окончательно. Он надел брюки и на ощупь рассовав по карманам монеты, в полной темноте двинулся к выходу. Выбравшись из подземелья, он спустился к реке и только здесь, при солнечном свете стал рассматривать свои находки. Без сомнения в его руках горели, как осколки весеннего солнца, настоящие византийские цехины, о которых он ранее много читал и надеялся когда-нибудь найти. Среди них попадались и золотые дукаты, точно такие же, какой он видел в руках Манукова.  Теперь у Мирчи не было никаких сомнений, он нашел то, что безуспешно так долго искали его прадед и дед.

      Вдруг у себя за спиной он услышал приближающиеся шаги. Мирча быстро спрятал деньги в карман и оглянулся. В сторону реки, держа на плече удочку, шел мальчик, лет десяти – двенадцати. Увидев Мирчу, он вежливо поздоровался с ним, как со старым знакомым, нисколько не удивившись  его бомжеватому виду. На лице ребенка играла блуждающая улыбка, он весело насвистывал какую-то песенку, видимо, предвкушая ожидаемое удовольствие от предстоящей рыбалки.

— Эй, паренек, — окликнул его Мирча. – У тебя есть мобильный телефон?

   Мальчик остановился и настороженно посмотрел на подозрительного незнакомца.

— Есть, а что? – прищурившись от прямых лучей яркого солнца, спросил он.

— Дай мне сделать всего один звонок. – С мольбой в голосе попросил его Мирча и сложил ладони ниже подбородка.- Я не местный и заблудился в вашем городе.

   Паренек скептически посмотрел на  него и, почесав затылок, произнес:

— Сто рублей.

— Что значит сто рублей? – не понял Мирча.

— Сто рублей за звонок. – С наглым видом пояснил тот.

— Да, да, конечно. – Растерянно промычал Мирча и судорожно начал шарить по карманам. Однако, вспомнив, что  после посещения дома Манукова никаких денег   у него не могло остаться в принципе, он вытащил золотую монетку и протянул ее подрастающему коммерсанту.

— Вот возьми, это больше, чем сто рублей.

    Ребенок взял монету и, покрутив ее в руках, вернул обратно.

— Нет, дядя, на эти деньги, я даже мороженое не смогу купить.

— Да ты что, она же золотая. – Искренне возмутился Мирча и настойчиво вложил ее в ладонь мальчику.

    Тот с брезгливым выражением лица попробовал ее на зуб, но все же смирился и сунул ее в карман.

— Ну, ладно, — снисходительно ответил тот, и вытащил из кармана мобильный телефон. – Только не долго болтайте, у меня на счете денег мало.

   Мирча выхватил у него из рук аппарат и, непослушными пальцами начал набирать  номер телефона Даны.

 

 

 

                                             Г Л А В А   21

 

 

       Подъехав к даче Самвела, Мануков в очередной раз пожалел, что решил лично поехать за Мирчей, а не доверил это мероприятие своим охранникам. Петляя по узким грунтовым улочкам дачного кооператива, он несколько раз ударился днищем своего «Мерседеса» о кочки, а в завершении, у самого забора не заметил заросшую диким виноградом ржавую бочку. Услышав режущий ухо скрежет металла о пассажирскую дверь, он, не сдерживая прилива резко нахлынувшей злости,  колоритно выругался и вышел осмотреть испорченную дверь. Вдоль всего правого борта зияла глубокая  кривая царапина, порвавшая лаковое покрытие до самого металла. Он еще раз выругался и с силой ударил кулаком по капоту, как будто в случившемся, была вина только автомобиля.

« Не знаю, смогу ли я хоть что-то ценного поиметь от этого румына, но неприятностей за эти дни уже получил,  по самое не балуй.» — подумал он.  

    В это время охранники вывели пленников из микроавтобуса и, закрыв их от посторонних глаз своими телами, вошли во двор. Дверь дома была открыта настежь и они все вместе проследовали внутрь. Мануков вошел в дом последним. Ему не часто в своей светской жизни приходилось посещать подобные жилища, поэтому, войдя в комнату, он старался ни к чему не прикасаться, чтобы не испачкать свой изысканный костюм.

   Бросив брезгливый взгляд на стол, сохранивший следы вчерашней трапезы, он посмотрел на хозяина этого домостроения и спросил:

— Ну и где же ваш третий?

     Пленники стояли лицом друг другу, опустив глаза, как школьники на заседании педсовета. Они уже успели заметить сломанный вход в погреб и не питали особых иллюзий найти там связанного Мирчу.

— Уважаемый! – на этот раз Савел постеснялся обратиться к незнакомцу привычным обращением «дорогой». – Мамой клянусь, сегодня утром еще был здесь.

— Судя по тому, как рьяно ты клянешься мамой, у тебя видимо, ее никогда не было.- Парировал Мануков и добавил, поочередно посмотрев на каждого.- Имейте в виду, если вы решили поиграть со мной, то боюсь,  что итог игры окажется плачевным и не в вашу пользу.

— Ну что ты говоришь такое, уважаемый, мы приличные люди. – Возмутился Самвел, при этом, пытаясь оправдываться. – Уезжая отсюда, мы заперли его в погребе, но, судя по дырке в полу, ему удалось, сбежать.

— Вот как.- Усмехнулся Мануков.- Хоть в этом мы оказались коллегами по несчастью. Вы не поверите, но от меня  он тоже сбежал. Прямо, не человек, а колобок какой-то.

— Кто, кто? – переспросил Андрей, впервые подав голос.

    Мануков снисходительно улыбнулся.

— Чувствуется, что ты иностранец. Это персонаж русских народных сказок. Он от бабушки ушел и от дедушки ушел… — Начал пояснять он, цитируя сказку, а затем, на секунду задумался и, многозначительно посмотрев на  Андрея, продолжил.- Но на каждого колобка, всегда найдется лиса, от которой уйти не получится.

    Андрей с недоумением посмотрел на Самвела,  и отвел глаза в сторону. Смысла сказки он так и не понял, но тон рассказчика прозвучал для него совсем не двусмысленно.

— А кстати, — неожиданно вновь оживился Мануков и вопросительно посмотрел на пленников. – За какие такие провинности «приличные люди» заперли своего товарища в погребе?

   Самвел только открыл рот, чтобы ответить, но Андрей, зыркнув на него исподлобья, тут же взял инициативу на себя.

— Он задолжал мне некоторую сумму денег и не хотел отдавать.

— Вот как? А эту проблему в Румынии никак нельзя было решить? Или подобные вопросы в России легче решаются? – Он усмехнулся и перевел ироничный взгляд на Самвела. – А у тебя он, видимо, занял деньги, чтобы рассчитаться с ним. – Он кивнул на Андрея. – И, в итоге, оставил обоих с носом, поэтому объединило вас общее горе. Очень убедительно. Каков же мерзавец этот Мирча Василиу.– Мануков с наигранным пониманием покачал головой и  продолжил в том же игривом тоне.- Удивительное совпадение. И мне он задолжал и  тоже не захотел отдавать.

— Получается, что он нас всех кинул? – Осторожно вмешался в разговор Самвел и с надеждой  посмотрел на него. – А, как говорят в таких случаях, враг моего врага – мой друг. Поэтому, уважаемый, освободи нас и мы вместе будем искать нашего беглеца.

    Он добродушно склонил голову на бок и растянул рот в белозубой улыбке.

— Не торопись с выводами. – Оборвал его Мануков. – Порой бывает так, что враг моего врага становится не желательным свидетелем. Поэтому мы сами поищем вашего бывшего товарища, если, конечно,  он здесь был, а вы пока посидите в этом погребе. Может, еще что-то вспомните. — Он сделал охранникам жест, чтобы те исполнили его указание, но тут же остановил их. – Хотя подождите. Один вопрос для меня остался открытым. Он пристально посмотрел на Андрея, а потом перевел взгляд на его напарника.–  И все же, что вас двоих объединило? Я уже понял, что ты, — он ткнул пальцем на Самвела, — возил чету Василию по Ростову. Ты, — он перевел взгляд на Андрея, — имел с ними дела в Румынии. А как вы оба между собой снюхались здесь, причем одновременно  против этого Мирчи?

    Он посмотрел на Андрея, ожидая от него объяснений. 

— Мы с ним дружили еще с детства, а потом он занял  у меня деньги под свой бизнес и не вернул. – Стал тот повторять свою прежнюю версию.

— Понятно. – Прервал его Маенуков. – Насколько я понял, откровенного разговора у нас не получится. Очень жаль. – Он повернулся к своим пленникам спиной  и  дал команду  охранникам. – Проводите товарищей в подвал. Может там они поймут, что, отвечая на мои вопросы,  говорить нужно только правду.

— Уважаемый! – взмолился Самвел. – Ну, зачем сразу в подвал, мы же цивилизованные люди и сможем договориться…

    Не успел он закончить свою мысль, как сильный толчок в спину со стороны одного из охранников свалил его на пол. Самвел попытался подняться, но в этот момент две пары сильных рук смяли его, как плюшевого мишку, и затолкали в черную яму.

— Только без рук. – Испуганно выкрикнул Андрей, услышав, как тело Самвела громко плюхнулось об пол. – Я сам.

    Он неуверенными шагами подошел к подвалу, и, присев на край лаза, нащупал ногами лестницу. Перед тем, как последовать за Самвелом, он бросил молящий взгляд на Манукова, но тот уже не смотрел на него, а начал раздавать указания своим подчиненным.

— Пусть посидят там пару часиков, и если ничего не надумают, то приступим ко второй части ордалии. – Мануков умышленно сказал это громче обычного, чтобы узники, сидящие  в погребе, услышали его слова.

— Шеф, что-то я не въехал. – Спросил один из его подручных, не поняв команды своего хозяина.- Ко второй части чего нам приступать?

— Боже, — Мануков с мольбой в голосе вскинул руки к небу. – С кем приходится работать. – Он покачал головой, а затем властным голосом выделяя каждое сказанное слово, разъяснил. – Я сказал приступить ко второй части ордалии, судебная процедура в древние века так назвалась. А, говоря по-русски, пытать будем, но очень изысканно. Первая часть- испытание водой у нас не получилась, значит перейдем ко второй части — испытанию огнем? Теперь ясно? – Он пристально посмотрел в глаза непонятливому охраннику. Тот недовольно надул щеки и вытер ладонью выступивший на бритой голове пот.

— Это в смысле, хату спалить? – Переспросил он.

— Ну, наконец-то понял.

     Мануков развернулся к своим помощникам спиной и направился к выходу.

— Шеф, можно еще вопрос? – Никак не унимался охранник.

— Что еще? – Не оглядываясь, на ходу спросил Мануков.

— А после того, как хату подпалим, что с этими хлопчиками делать прикажете?

   Мануков остановился в коридоре и оглянулся. Его желваки играли, как у жующей коровы на поле, а глаза налились кровью, как у бультерьра при виде болонки.

— Ты специально испытываешь мое терпение или к «хлопчикам» захотел присоединиться? Идиот.

— Понял. – Охранник выставил перед собой ладони, осознав, что ни на шутку вывел из себя своего хозяина. – Я все понял, просто хотел уточнить.

 

    На выходе из дома, Мануков остановился на крыльце, чтобы немного успокоиться и насладиться сказочным ароматом цветущей жимолости.  После спертого воздуха, пропитанного едким привкусом огуречного рассола, прохладный ветерок на крыльце показался ему целительным бальзамом. Он стоял около минуты с закрытыми глазами, вдыхая кристальный летний воздух и, наслаждаясь щебетом неугомонных птиц на деревьях. Не известно, сколько бы по времени он еще находился в этом блаженном состоянии, если б его не вернул в реальность лающий кашель, раздавшийся из-за угла дома. Мануков спустился с крыльца и пошел взглянуть на источник неприятного звука. На скамейке, прямо возле стены сидел его водитель микроавтобуса и курил. В какой-то момент он поперхнулся и, тем самым, привлек внимание своего хозяина.

— Завязывать тебе с куревом надо. – Заботливо произнес Мануков, уставившись на него равнодушным взглядом. – Тебе еще и тридцати нет, а кашляешь, как старый дед.

— С понедельника собираюсь. – Ответил тот и выбросил окурок под лавку.

— Ну да, ну да. – Буркнул себе под нос Мануков. – Я тоже собираюсь с понедельника, уже который год подряд.

    Он задумчиво прищурил глаза и, посмотрев по сторонам, обратился к парню:

— А знаешь что. Пока, суть да дело, обойди соседей и выясни, видел ли сегодня кто-либо из них человека, праздно шатающегося по поселку с приметами нашего беглеца.

   Тот молча кивнул головой и быстрым шагом поспешил за калитку.

    Георгий перешел в беседку под тенистой грушей, чтобы в тишине и покое дождаться возвращения своего водителя, но, не успев  присесть на скамейку, как в кармане пиджака задрожал телефон Даны.  Он с нетерпением ожидал этого звонка, даже не удивившись незнакомому номеру.

— Слушаю Вас, Мирча. – максимально любезно ответил он, не дожидаясь пока тот заговорит первым.

— Я извиняюсь, что не смог позвонить утром, возникли непредвиденные обстоятельства. –

Начал говорить Мирча таким тоном, как будто ничего сверхъестественного со вчерашнего дня у него не произошло, и речь шла не о многомиллионной сделке, а о покупке старого велосипеда.- Я могу Вам предоставить то, что Вы от меня ждете в обмен на Дану.

— Я даже в курсе этих непредвиденных обстоятельств. – С сарказмом усмехнулся Мануков, но не стал рассказывать ему об источнике своей осведомленности. – Внимательно слушаю Ваши предложения.

  — У меня  предложение прежнее. Вы привозите Дану туда, куда я вам укажу, а я отдаю Вам золото. Но только Вы должны приехать к месту встречи без своих охранников, иначе сделка не состоится.

— Хорошо. – Без колебаний согласился Мануков.- Где произведем обмен?

— Вам нужно вернуться туда, где недавно забрали моих друзей. Но предупреждаю…

— Я понял Вас. – перебил его Мануков. — Приеду вдвоем с Данной без охраны, но не советую меня обманывать, иначе свой последний приют вы оба найдете в глубоких водах батюшки Дона. Ждите, скоро буду.

    Он выключил телефон и задумался. Первая мысль, которая родилась в его голове – это то, что слова Мирчи нужно воспринимать не более, чем блеф. Человек, нашедший многомиллионный клад, не может так спокойно о нем говорить, а тем более менять на женщину. Наверняка, Мирча цепляется за первую попавшуюся соломинку, чтобы хоть как-то выиграть время. – Рассуждал про себя  Мануков. — Никакого клада нет и быть не может. В свое время он сам не раз спускался в подземелье и убедился, что в одиночку с пустыми руками под землей делать не чего. Но торговаться с Мирчей по телефону, было бы глупо, иначе он опять  пропадет на неопределенное время и в данном случае обстановка будет играть против него.

   Однако, через несколько минут Мануков стал рассуждать диаметрально противоположно. А вдруг, Мирча все же нашел сокровища. Он по-прежнему не хотел верить в успех Мирчи, но в то же время чисто теоретически допускал, что клад, который искали сотни охотников за сокровищами на протяжении двух веков, мог попасть в руки дилетанта. Иногда так бывает в жизни, когда один человек посвящает какому-то открытию все свою жизнь, а второй приходит к нему чисто случайно, благодаря простому везению. А везет, как правило, либо дуракам, либо дилетантам.  Хотя, подобное, если и встречается, то достаточно редко, но все же иногда бывает.

    Еще через минуту таких размышлений у Манукова появились и первые опасения, о которых ранее он не думал вообще. А вдруг все же Мирча блефует,  с одной лишь целью, чтобы выманить его на встречу, где их будет ждать засада с нарядом полиции. Однако, через несколько секунд эта версия тоже показалась Манукову маловероятной. Если б Мирча заявил о похищении Даны в полицию, он бы уже знал об этом. Ведь не зря на протяжении многих лет он материально поддерживает одного из руководителей это ведомства. Но самый главный вопрос, на который так и не мог найти ответ Мануков в своих размышлениях, заключался в другом.  Почему Мирча собирался жертвовать кладом ради женщины, которая, по сути, ему никто, да и  реально ей ничто не угрожает.

    Через несколько минут вернулся водитель и своим появлением прервал нить размышлений хозяина. Он остановился перед ним, и вытянувшись в струнку, доложил:

— Шеф, соседи, действительно, утром видели человека, который выходил из этого дома. Они даже хотели сообщить в полицию, думали, что это бомж или грабитель, но побоялись последствий.

  — Очень хорошо. – Задумчиво буркнул Мануков.

     Теперь он был уверен, что нынешние узники ему не лгали. Мирча действительно был на этой даче и при этом никак не был связан с ними общим заговором. Он провел указательным и большим пальцами по линии усиков и сказал:

 – Поезжай в мой загородный дом, забери там женщину и привези к развилке на въезде в город, мы там будем тебя ждать. Поедешь на моем «Мерседесе» и имей в виду, чтобы с ее головы ни один волосок не упал. Иначе, пеняй на себя.

— Ну, хоть наручники надеть на нее можно? А то вдруг царапаться начнет или чего хуже, сбежать попытается.

— Никаких наручников. – Строго предупредил Мануков.- Запомни, она моя гостья, поэтому ты должен быть по отношению к ней воплощением любезности и деликатности. Посадишь ее на заднее сиденье и заблокируешь для надежности двери, чтобы на ходу не выскочила. На словах объясни, что везешь ее на встречу с бывшим мужем. Я думаю, что после этого, желания бежать у нее не появится.

   Он обменялся с водителем ключами от автомобилей и  направился в дом.

— Заканчиваем это уикенд и возвращаемся в город. – Приказал с порога Мануков и протянул ключи от микроавтобуса одному из охранников.

— А с этими, что будем делать? — Кивнул тот головой в сторону погреба, где сидели пленники.- Может, для начала грохнем их, чтоб не орали, когда дом будем поджигать?

   Мануков задумчиво погладил свою бородку, стараясь не смотреть на охранников.

—  Ничего мы поджигать не будем. Нас уже соседи здесь видели, поэтому заберем  их с собой. Оставлять их здесь без охраны не безопасно, сбежать могут, а свободных людей у меня нет.

    Тот охранник, который еще полчаса назад не знал, что делать с пленниками, сам полез за ними в погреб.

— Уважаемый. – Жалобно заскулил Самвел, едва высунув голову из подвала.- Оставь нас здесь. Клянусь тебе, мамой, мы никому не расскажем, что с нами произошло. Ну, зачем мы тебе нужны?

— Детский сад какой-то. – Отмахнулся Мануков, не считая нужным вступать с ним в бесполезный спор, и обратился к охранникам.  – Грузите их в микроавтобус.

   Те, без лишних разговоров, быстро схватили под руки растерянных пленников и повели к машине.    

 

 

 

  

                                                Г Л А В А    22

 

                                             Несколько часов назад

 

       Дана стояла возле окна, наблюдая, как Мануков собирает свою команду для выезда в город. Как и следовало ожидать, его обещания Мирче о готовности встретиться один на один, на деле оказались очередным обманом. К сожалению, через толстые стекла Дана не слышала его слов, адресованных охранникам,  но, судя по властным жестам и сосредоточенному взгляду, Мануков очень нервничал и постоянно поглядывал на часы. Охранники в свою очередь, беспрекословно выполняли его команды и бегом перемещались по территории двора. Дана видела, как они грузили в машину фонари, осветительные лампы, мешки для мусора и инструмент. Дана напряженно смотрела за их действиями, испытывая при этом закономерную тревогу, но когда один из парней вынес из гаража короткий автомат, ее нервы окончательно сдали. От ужаса она прикрыла ладонью рот и  бессильно сползла по стенке на пол. Только сейчас она окончательно осознала, чем может завершиться эта «джентльменская» встреча. Мирча, как всегда оказался слишком доверчивым, но осуждать его за это Дана не могла. Он, как мог, пытался освободить ее из этого комфортного, но все же плена.

   «В любом случае, независимо от того, нашел Мирча клад или нет, Мануков не оставит его в живых, — Рассуждала она. – Иначе, зачем брать с собой  оружие».                         Неожиданно она заплакала, как ребенок, но не оттого, что представила, какая участь уготована ей, а оттого, что оказалась абсолютно бессильной в этой ситуации. На ее глазах готовится самое настоящее преступление — убийство мужа, пусть даже и бывшего, а она не имеет никакой возможности не предупредить его об опасности, не помешать его потенциальным убийцам.  Она поднялась с пола и как львица в клетке, начала метаться по комнате в поисках оптимального решения. Состояние беспомощности и отсутствия возможности повлиять на ситуацию  страшно бесило ее. Она хаотично прокручивала в своем сознании различные варианты выхода из этого положения, но, к сожалению, пока ничего оптимального придумать не могла.

   В конце концов, она проводила взглядом выехавший со двора эскорт и еще несколько минут безотрывно смотрела им вслед. После их отъезда во дворе не осталось никого из обслуживающего персонала, кроме садовника, но и тот, очень быстро  сложил весь свой инвентарь в хозблок и спешно покинул усадьбу. Его никто не провожал, он вышел один, захлопнув за собой калитку. Дана подошла к двери своей комнаты и, прильнув к ней ухом, прислушалась. В доме царила непривычная тишина, не было слышно ни посторонних шагов, ни голосов, ни звука работающего телевизора. Она вернулась к кровати и прилегла, чтобы немного успокоиться, и трезво оценить сложившееся положение. Пролежав неподвижно около часа,  в ее голове неожиданно созрел дерзкий план. Она улыбнулась, предвкушая его исход, и, поднявшись с постели, изо всех сил начала стучать кулаком в дверь, вызывая к себе кого-то из охраны. Не мог же Мануков оставить ее в своем доме совсем одну, логично рассудила она. Через минуту в коридоре послышались приближающиеся шаги. Она отступила назад и приготовилась к первой части своего замысла. Почти сразу щелкнул замок и на пороге появился человек, которого ранее Дана не видела. Это был молодой парень лет 25, стройный, черноволосый, гораздо более похожий на менеджера супермаркета, нежели на тех громил, которых она видела во дворе.

— Что Вы хотели? – с каменным выражением лица спросил тот, и скрестил руки за спиной.

— Я хочу есть. – Властно потребовала Дана. – Вы умышленно решили заморить меня голодом?

— Ну, вам же утром приносили завтрак. – Растерянно ответил парень и непроизвольно пожал плечами.

— Утром мне  не хотелось есть. – Тоном отпетой стервы заговорила Дана, считая, что подобный напор обязательно должен произвести ожидаемый  эффект. – А теперь я проголодалась. Принесите мне побольше колбасы, сосисок или просто копченого мяса, если такое у вас есть. Мне надоели ваши бутерброды с сыром и фрукты.

— Хорошо, как скажете. Сейчас посмотрю, что осталось на кухне.- Ответил охранник, явно не ожидая такого наезда, и, выйдя в коридор, вновь запер за собой дверь.

    Как только Дана осталась одна, он скинула с себя всю одежду, оставшись в одних трусиках, и прихватив в ванной комнате полотенце, завернулась в него, сделав узел на груди. Через несколько минут в комнату вернулся охранник, с подносом в руках. На тарелке лежали тонкие кусочки ветчины, кольца копченой колбасы и хлеб. Увидев Дану в таком виде, парень замер на месте и долго смотрел на нее немигающим взглядом. Женщина умышленно не торопилась что-либо говорить, давая возможность рассмотреть себя и распалить в сознании молодого человека эротические фантазии. Дождавшись, когда тот начал краснеть, как юный девственник, она, покачивая бедрами, подошла к нему почти вплотную, и молча, не сводя с него томных глаз, протянула руки к подносу. В этот момент, она, как бы невзначай, прикоснулась пальцами к его влажной ладони и ощутила, как юноша еле заметно содрогнулся всем телом, чуть не выронив поднос из рук. Она с улыбкой взяла из его рук второй завтрак и, медленно развернувшись,  кошачьей походкой направилась к будуару, демонстрируя манящую оголенную спину. Не успела она выставить тарелки на стол, как вдруг узел  на ее груди неожиданно ослаб и, полотенце соскользнуло на пол. Дана успела подхватить его на лету, при этом сверкнув своими аппетитными формами. Охранник стоял на прежнем месте, как столб, опасаясь, лишний раз пошевелиться, при этом он только облизнул пересохшие губы и часто заморгал глазами.

— Что уставился? – грубым окриком вернула его в прежнее состояние Дана. – Голой женщины никогда не видел?

   Парень так и не найдя нужных слов только пожал плечами и попятился назад.

— И еще. – Вновь заворачиваясь в полотенце, уже более дружелюбно добавила она. – Я хочу принять ванну, поэтому принеси мне боди-лосьон для тела. Я думаю, у твоего хозяина такой найдется. Только оставь его под дверью, не стоит мне мешать, я этого не люблю.

    Она лукаво улыбнулась и выставила левую ногу на носок так, что ее идеальное бедро оголилось почти до уровня зоны бикини. Охранник смущенно отвел глаза и вышел из комнаты, вновь щелкнув замком. Дана быстро оделась, почти бегом заскочила в ванную комнату и включила душ. Выйдя оттуда, она прикрыла дверь, оставив маленькую щель, а сама спряталась за нишей, условно разделяющей зал от коридора.

   Через минуту, тихо, почти без звука, открылась входная дверь и в комнату, на цыпочках, вошел охранник с бутылочкой лосьона. Он не смотрел по сторонам, а сразу же направился к двери ванной комнаты и, стараясь не дышать, прильнул к щели одним глазом. В этот момент, Дана на цыпочках вышла из-за ниши с огромной напольной вазой в руках и с силой опустила ее на голову несчастному парню. Тот издал глухой хрип и, не успев развернуться, так и рухнул лицом вниз на пороге ванной. Ничего подобного ранее в своей жизни Дане делать не приходилось, поэтому  она изрядно испугалась. Безусловно, ей не раз приходилось видеть подобное в художественных фильмах, но она  никогда даже в страшном сне не допускала мысли о том, что сама сможет таким образом поступить по отношению к живому человеку. Она не могла поверить, что все это происходит с ней, но остановиться уже не могла. Когда прошел первый испуг, она осторожно подошла к лежащему охраннику и склонилась над ним. Тот лежал неподвижно и на первый взгляд не подавал никаких признаков жизни. С его волос мелкими капельками на пол капала алая кровь. Трясущимися руками она нащупала у него артерию и замерла в ожидании. К счастью под пальцами едва прослушивались слабые удары сердца. Она облегченно  перевела дух, и, собравшись с силами, волоком затащила парня в ванную комнату. Не найдя ничего подходящего, она связала ему руки за спиной проводом от электрического фена и, насколько смогла, засунула тому в рот лицевое полотенце. Затем, убедившись, что сознание к нему пока не возвращается,  усадила его в дальний угол, замотала кровоточащую рану на голове поясом от халата, и вышла из ванной, закрыв за собой дверь на ключ. На всякий случай, Дана еще раз выглянула в окно. Удостоверившись, что микроавтобус с охраной не вернулся и во дворе нет других представителей обслуживающего персонала, она взяла в руки тарелку с колбасой и вышла в коридор.  Первое, что бросилось ей в глаза, это видеокамера, двигающаяся под потолком. Она спешно ретировалась назад в номер и замерла, ожидая возможного появления еще одного охранника. Но, на удивление, на этаже никакого оживления от ее появления в коридоре не произошло. Гробовая тишина лишь подтверждала, что кроме нее и временно нейтрализованного охранника  в доме больше никого нет. Тогда осторожно, держа в одной руке босоножки, а в другой тарелку с колбасой, она прошла по коридору и заглянула в другую комнату. Даже беглый взгляд  давал основание полагать, что это был кабинет хозяина дома. Огромный зал, под потолок зашитый красным деревом,  книжные полки библиотеки по всему периметру и огромный камин, создавали впечатление старого английского замка. На свободных стенах между окнами висели красочные  картины на библейскую тематику, но Дане некогда было их рассматривать, потому что прямо на столе она увидела свою сумочку и видеокамеру Мирчи в футляре. Она надела их на себя, ремешками крест на крест, чем сразу же стала похожа на античную амазонку. Задерживаться в кабинете  не было никакого смысла, все, что она хотела там найти, уже нашла. Поэтому женщина так же осторожно, как и в начале своего передвижения направилась к выходу. Спустившись на первый этаж, она все же услышала еле уловимый звук работающего телевизора в комнате под лестницей. Стараясь  быть незамеченной, она опустилась на колени и, прячась за массивную балясину, заглянула туда, откуда исходил звук. Двери комнаты были приоткрыты, и она легко смогла  разглядеть, что было внутри. Это было помещение охраны, где находились видеомониторы. В дальнем углу располагался кожаный диван, на котором мирно посапывал тот самый молодой парень в очках, который, судя по всему, считался у Манукова компьютерным гением.  Дана облегченно вздохнула и вышла из дома на просторную террасу. Но не успела она спуститься по мраморным ступенькам, как  путь ей преградили два черных добермана. Грациозные собаки сели напротив нее и, не поднимая лая,  злобно зарычали, оскаливая свои огромные клыки. Однако, кого-кого, а Дану это совершенно не смутило. Если большинство женщин обычно восторгаются кошками, то ее страстью с самого детства  были служебные собаки. В юности, когда она еще проживала с родителями, у них в доме жил огромный ротвейлер. Родители им практически не занимались, зато Дана проводила с ним практически все свободное время. Поэтому, она прекрасно ладила с этими животными и могла быстро находить к ним подход.  Присев на корточки, она поочередно бросила каждой из собак по куску колбасы. Те практически на лету проглотили лакомство и, переминаясь на лапах, в ожидании повторения, вытянули морды к новой кормилице. Дана протянула им еще по кусочку. Собаки настороженно подошли ближе и аккуратно взяли еду из ее рук. Ну а дальше, необходимый контакт уже был налажен. Она подвинула им тарелку с мясной нарезкой и когда те накинулись на хозяйскую еду, уверенным шагом, не оглядываясь назад, направилась к калитке. Дана знала, что любая собака бросается на человека в двух случаях: либо по команде хозяина, либо, когда человек испытывает перед ней страх. В данном случае, команду «фас» подать было некому, а второй случай отпал сам собой, потому что собаки уже ели из ее рук. Свободной походкой она прошла к калитке и без суеты вышла за ворота. Только здесь она смогла перевести дух и осмотреться.

    Описывая обособленный дом своего вымышленного знакомого, Мануков почти не лукавил, с одной лишь погрешностью, что этот дом принадлежал ему, а не какому-то абстрактному эксперту. Его особняк находился неподалеку от  живописного озера, причем слово «особняк», в этом случае имел двойное значение. Помимо того, что дом представлял собой мини-замок в современном исполнении, он еще располагался на берегу озера совершенно обособленно. Ближайший поселок от него находился на противоположном берегу озера и имел свои подъездные пути. Дана вышла на единственную асфальтированную дорогу, судя по всему ведущую к трассе, и только здесь надела на ноги босоножки. Пройдя несколько сот метров, она увидела, как  впереди почти на линии горизонта, откуда тянулся асфальт, неожиданно появилась белая точка. Без сомнения, это был автомобиль, который стремительно двигался к дому Манукова. Дабы не испытывать судьбу, Дана не стала ждать его приближения, а забежала в посадку и притаилась в гуще диких кустарников. Как она и предполагала, через минуту мимо нее промчался «Мерседес» Манукова, подняв густое облако пыли.

— Его только сейчас не хватало. – В сердцах проворчала она и посмотрела по сторонам.

 Вариантов отхода у нее оставалось не много. Впереди пред глазами простиралось зеркальное озеро с идеальным пляжем, где даже при желании не возможно было надолго спрятаться. Слева оставался дом Манукова, справа вероятнее всего пролегало шоссе, потому как именно оттуда приехал «Мерседес», а за спиной колосилось бескрайнее поле то ли пшеницы, то ли ячменя. Дана не очень разбиралась в злаковых культурах, поэтому не акцентировала на этом своего внимания. Выходить вновь на дорогу уже не было никакого смысла. Она прекрасно понимала, что через несколько минут именно с этой дороги начнутся ее поиски, поэтому нужно было бежать, и чем скорее, тем лучше. Оценив все имеющиеся скудные варианты спасения, Дане ничего не оставалось, как уходить в поле. Она бегом побежала через колосящуюся ниву  с одной лишь целью — как можно дальше уйти от дороги. Через минуту она поняла, что бежать по такому грунту в босоножках  не очень удобно, так как высокие каблуки постоянно застревали в рыхлой земле. Она вновь разулась и попыталась дальше двигаться босиком. Но и это вариант оказался для нее не лучшим. Ее нежные ступни, привыкшие к регулярному педикюру и дорогим кремам, отказывались ступать по засохшим кочкам и диким колючкам. Превозмогая боль, она продолжала идти вперед, постоянно оглядываясь на дорогу. К великому ее сожалению, расстояние от дороги  увеличивалось очень медленно, а вот силы под воздействием летней жары и неутихающих болевых ощущений постепенно начинали ее покидать. Для нее, сугубо городской женщины, привыкшей к интеллектуальному труду и комфорту, подобные испытания оказались слишком экстремальными. Она медленно шла, осторожно делая каждый шаг, пока не услышала за спиной шум проезжающего автомобиля. Дана мгновенно присела на корточки и насторожилась. Прятаться ей особо было негде, поэтому, присев на корточки и высунув голову над золотистым полотном поля, она,  продолжала наблюдать за своим преследователем.  Автомобиль проехал несколько сот метров и остановился в том месте, где имелась брешь в посадке.  Из «Мерседеса» вышел мужчина в черном костюме, которого Дана ранее видела во дворе среди охраны. В руке он держал огромный бинокль, но пока не пользовался им, а просто всматривался вдаль. Наконец, что-то увидев на противоположном конце нивы, он расстегнул пиджак и поднес к глазам  бинокль. Он долго осматривал периметр поля, пока не замер, увидев на нем темную точку. Без сомнения он заметил ее, поняла Дана. Ее черные волосы на фоне пожелтевшей нивы смотрелись, как красный буй на голубой глади моря. В этот момент она  впервые  пожалела, что не родилась блондинкой. Дана вскочила с места и что было сил, бросилась бежать в сторону ближайшей посадки. Их разделяло около пятисот метров и Дана надеялась, сто охранник не сможет ее быстро догнать, но мужчина и не собирался  устраивать пешие  гонки. Видимо пачкать костюм не входило в его планы. Он сел в автомобиль и поехал за беглянкой прямо по полю, поднимая вокруг себя облако пыли и оставляя после себя широкую брешь от примятых колосьев.  Охранник без труда догнал ее в чистом поле и перегородил  дорогу почти возле самой посадки. Он, не торопясь, вышел из автомобиля и, не говоря ни слова, бросился за Даной. Женщина пыталась от него оторваться, но мужчина был явно физически подготовлен лучше нее. Он без труда догнал ее и грубым толчком в спину повалил  на землю. Она тщетно пыталась сопротивляться, но тот, заломив ей руки назад,  защелкнул на запястьях наручники. Затем, погрузив ее на плечо, как свернутый ковер, также молча отнес к машине и грубо бросил на заднее сиденье.

— Вы еще ответите перед своим хозяином за подобное отношение ко мне. — Фыркнула Дана, принимая вертикальное положение.

— Отвечу. Отвечу. – С усмешкой ответил водитель. — А вот кто ответит за  разбитую его любимую китайскую вазу?

    Почему-то о травмированном своем коллеге он не вспомнил, видимо, для Манукова куда большую ценность имела ваза, нежели голова его охранника.

— Это была вынужденная мера. – Огрызнулась Дана. – Ваш коллега хотел воспользоваться моей беспомощностью и беззащитностью.

— Разберемся. – Буркнул тот и тронулся с места.

    Больше всего на свете Дане не хотелось  возвращаться к месту своего прежнего заточения, от бессилия и отчаяния она хотела закричать, но к ее удивлению, когда они выехали на асфальт, водитель развернулся и поехал в противоположную сторону от дома.

— Куда вы меня везете? – растерянно спросила она, озираясь по сторонам.

— К хозяину. – Сухо ответил тот.

— А где он?

— Да, какая тебе разница. – Равнодушно отозвался водитель, бросив на женщину строгий взгляд через плечо. — Если ты не заткнешься, я заклею тебе рот.  Мне вообще не положено с тобой разговаривать.

   Дана обреченно вздохнула и отвернулась к окну. Через минуту автомобиль выехал на пригородную трассу,  а еще через несколько минут въехал в Ростов.

   Они долго кружили по окраинам города, пока не выехали к разъезду, где на обочине стоял уже знакомый микроавтобус. Рядом с ним Дана увидела Манукова в окружении своей свиты. Подъехав к группе, водитель вышел из «Мерседеса», и, подойдя к Манукову, передал ему ключи от «Мерседеса».

— Все нормально? – спросил тот у водителя.

— Не совсем, пришлось немного поиграть в прятки.

  Мануков  настороженно посмотрел на своего помощника и, не задавая лишних вопросов,  заглянул в салон «Мерседеса».

    Дана смотрела на него волчьим взглядом, едва сдерживая ярость, и тяжело дышала. Ее некогда, вечернее платье, было непонятного от пыли цвета, а растрепанные волосы хранили обрывки  соломы.

— Я же приказал тебе, чтобы никаких наручников. – Увидев скованную Дану, произнес Мануков, обращаясь к водителю. – Немедленно освободи ее.

— Шеф, она сбежала из дома, я ее практически в поле поймал. – Стал, как мальчик, оправдываться тот.- Если она из-под замка и от охраны сбежала, мало ли что ей взбредет в голову в машине. Береженого, Бог бережет.

    Мануков не стал дважды повторять свою команду, он только строго взглянул на водителя и тот безропотно, достав из кармана ключи от наручников, направился к Дане.

— Ладно, разбор полетов произведем позже. – Буркнул Мануков, и, усаживаясь за руль, крикнул всем остальным. – Оставайтесь здесь и ждите моего звонка. Как только я встречусь с нашим другом, я пошлю вызов, но ничего говорить не буду. Услышав звонок, сразу выезжайте на то место, где забрали наших искателей приключений.

 

  

 

 

                                                  Г Л А В А   23

 

 

      Друзья и близкие всегда считали Мирчу человеком  наивным и доверчивым, он и был таковым по жизни, но не настолько, чтобы поверить Манукову на слово. Он прекрасно отдавал себе отчет, что тот приедет на встречу не один, а обязательно привлечет кого-то из своих помощников, поэтому он решил предпринять кое-какие меры предосторожности. За прошедшие сутки Мирча кардинально пересмотрел свое отношение к друзьям и  обещаниям, так называемых, партнеров. Более того, за этот короткий срок он полностью сделал переоценку своих жизненных приоритетов и ценностей. Теперь он  предпочитал доверять только себе самому, своим глазам и своим ушам. Умом, он, конечно же, понимал, что по отношению к Манукову изначально поступил не лучшим образом, но ответные меры с его стороны он также расценивал, как совершенно не адекватные. Наряду с этим, учитывая, что у Манукова в заложниках находилась Дана, соблюдать какие-то джентльменские договоренности, Мирча тоже не собирался. Выбрав самое высокое место на бугре, откуда хорошо просматривалась дорога, он сел прямо в бурьян, чтобы не быть заметным и стал наблюдать за движущимися по трассе автомобилями. Через минуту он очень пожалел о выборе места своего наблюдательного пункта. Летнее солнце нестерпимо пекло голову, а назойливые комары, то и дело кусали его за шею и руки. Но деваться было некуда, другого более удобного места в округе не просматривалось. Мирча терпеливо сидел и ждал скорого появления автомобиля Манукова.  Для себя лично он решил, что если тот прибудет к месту встречи с охраной, то он не будет выходить из своего укрытия и, соответственно, переговоры не состоятся.  Но если же Мануков сдержит свое слово, то сокровища получит от него только после того, как Дана окажется в безопасном месте.

  Ждать приезда Георгия пришлось достаточно долго, во всяком случае, так показалось Мирче. У него при себе не было ни часов, ни мобильно телефона, чтобы контролировать ход времени, да и условия ожидания  были не совсем комфортными, что в свою очередь отягощало процесс ожидания. От палящего солнца у Мирчи начала кружиться голова, а от жажды в буквальном смысле язык прилипал к небу. Однако он мужественно держался, опасаясь хоть на минуту оставить без контроля  дорогу, ведущую к месту встречи. Он снял с себя футболку и обмотал ею голову по подобию бедуинской куфии. Этот импровизированный головной убор частично ослабил пагубное воздействие безжалостных солнечных лучей на больную голову, однако, к его великому сожалению, никак не повлиял на ежеминутно усиливающуюся жажду. Мирча попробовал жевать молодые побеги зеленой травы, но это ему практически не помогло. Во рту наоборот стало не только сухо, но и очень горько. Он по-детски  потер язык ладонью, пытаясь, таким образом убрать горечь, но это его не спасло. Он скривился и обреченно облизнул сухие губы. Наконец, из-за поворота вырулил долгожданный «Мерседес». Мирча не мог перепутать его ни с каким другим автомобилем, слишком уж он был приметным из-за своего редкого молочно-белого цвета. Он привстал на одно колено, чтобы рассмотреть лучше дорогу, и как страус вытянул шею. Не заметив за машиной никакого эскорта,  он немного успокоился. «Мерседес» медленно съехал с трассы на проселочную дорогу и также медленно, объезжая каждую кочку и притормаживая на ямах, подъехал к площадке, где сиротливо ожидал своего хозяина потрепанный «Ланос» Самвела. Мирча продолжал оставаться в засаде и наблюдать за дальнейшими действиями Манукова.  Тот вышел из машины не сразу, а только после того, как полностью осела густая пыль.  Поправив на носу солнцезащитные очки, он переместился на центр пустыря и  осмотрелся по сторонам. Мирчу он не заметил, поэтому, показательно расставив руки в стороны, он дважды обернулся на одном месте,  демонстрируя, таким образом, что прибыл на встречу один и без оружия.  Внешне он был абсолютно спокоен, более того, на его лице блуждала наглая ухмылка, как будто он уже заранее предвкушал свою победу. Хотя, в этой ситуации он действительно оказался победителем. Найденный Мирчей клад, по взаимной договоренности полностью переходил к нему. Во всяком случае, должен был перейти. Мануков, так и не заметив Мирчи, вернулся к автомобилю и, скрестив пальцы рук в замок,  беззаботно прислонился к капоту автомобиля. Мирча, в свою очередь, убедившись, что тот приехал на встречу один, подобрал с земли валявшийся рядом кусок ржавой трубы и вышел из своего укрытия навстречу ему.

— Боже мой! – с издевкой воскликнул Мануков, увидев приближающегося к нему грязного оборванца. – Да, вы никак собираетесь меня бить? А я грешным делом подумал, что вы человек чести и умеете держать свое слово. Как грустно разочаровываться в людях.

— Не Вам говорить о чести. – С агрессивными нотками в голосе парировал Мирча. – Где Дана?

— Здесь. Жива и здорова. – Спокойно ответил тот и открыл заднюю дверь автомобиля. Женщина сидела, сложив руки на коленях, и опухшими от слез глазами смотрела на своего бывшего мужа. Она не успела ничего сказать и сделать ни единого движения, как тот вновь захлопнул дверцу. – Как видите, я умею держать свои обещания. Теперь ваша очередь.

   Мирча подошел к нему и положил на капот один золотой цехин, не желая передавать его из рук в руки. Мануков поднес монету к глазам, долго ее рассматривал, а затем удовлетворенно произнес:

— Прекрасно сохранившийся экземпляр и достаточно редкий. Если не ошибаюсь, эта монета относятся к правлению дожа Андреа Контарини. Четырнадцатый век, Венеция. На последних торгах нумизматы за него отдавали  700 долларов. Прекрасный экземпляр. – Вновь повторил он и добавил. – Но это ничего не доказывает.

    Мирчу сунул руку в карман брюк и вытащил оттуда жменю золотых монет. Выбрав из них еще одну, он протянул ее Манукову.

— А вот этот дукат, вам тоже ничего не доказывает? Кажется, точно такой же имеется у вас и даже год чеканки совпадает.

   То взял его в руки, но не стал рассматривать, как первую монету, его взгляд был прикован к ладони Мирчи,  в которой сверкали оставшиеся деньги.

— И это все? – Наконец, произнес он, стараясь сохранить беспристрастное выражение лица. – Насколько я помню, мы договаривались о минимум тридцати бочках таких монет. Так, где же остальные?

— Остальные ты получишь только после того, как освободишь Дану. – Мирча хотел высказать свое требование решительным тоном, но его голос предательски дрогнул, что вызвало у Манукова снисходительную улыбку.

— Как это бестактно и фамильярно с Вашей стороны переходить в ходе такого серьезного и ответственного разговора на «ты». Мы ведь с вами интеллигентные люди и на брудершафт не пили.

     Он вновь открыл заднюю дверь автомобиля и протянул Дане руку, однако та проигнорировала знак его внимания. Выскочив из автомобиля, она бросилась на шею Мирче и заплакала.

— Дана, у нас мало времени. – Поцеловав ее в щеку, сказал он, при этом, не отрывая взгляда от Манукова.

   Тот цинично подкатил глаза и демонстративно захлопал в ладоши.

— Браво! Ну, прямо, «Персей спасает Андромеду» в современной интерпретации. Глядя на вас, Рубенс зарыдал бы от зависти.

— Оставьте свою иронию до лучших времен. – Мирча вновь перешел в разговоре с ним на «вы». – Лучше верните нам наши мобильные телефоны.

— А не много ли требований за одну монету? – Мануков удивленно поднял брови и поочередно посмотрел на каждого из присутствующих.

— Я отдам Вам клад только после того, как Дана окажется в безопасности. – Объяснил свое требование Мирча.

— И как же вы будете определять степень ее безопасности? – спросил тот, а точнее пробубнил, потому что вопрос был риторическим. Тем не менее, он вытащил из кармана два телефона и протянул их своим бывшим пленникам.

— Дана, беги отсюда куда-нибудь в людное место и когда убедишься, что тебя никто не преследует, сразу позвони мне. — Предупредил Мирча женщину.

— Но если вы решите позвонить в полицию, — тут же добавил от себя Мануков, обращаясь к женщине. — То ваша следующая встреча с бывшим мужем состоится в морге на опознании.

    Он растянул губы в ироничной улыбке и послал женщине воздушный поцелуй.

    Дана в ответ бросила на него гневный взгляд и, поцеловав на прощание Мирчу, поспешила в сторону поселка.   

    Мужчины сопроводили ее непродолжительным взглядом и вновь вернулись к разговору.

— Удивляюсь я женщинам. – Мечтательно произнес Мануков. – Как они умудряются любить тех, кто не достоин их любви и не замечать тех, кто может сделать их счастливыми.

— Ко второй категории вы, конечно же, относите себя? – Иронично усмехнулся Мирча.

— Оставим пустую болтовню. — Резко прекратил бесполезную полемику Мануков. — И так, пока мы оба ждем телефонного звонка от Вашей жены, может быть, расскажете мне, почему, выбравшись на свободу, вместо того, чтобы бежать с этого места сломя голову куда подальше, Вы принялись искать клад именно здесь? Неужели золото для Вас ценнее, чем жизнь или свобода?

   Мирча посмотрел на него и сразу отвернулся. Однако спустя минуту, верх над оскорбленным самолюбием взяло тщеславие. Не смотря на щепетильность ситуации, ему не терпелось поделиться с кем-то своим успехом, даже не взирая на то, что этим кем-то окажется личный враг.

— Видите ли, Вы не правильно разгадали эту карту, — начал свое повествование Мирча. —  По Вашему мнению, клад должен был быть спрятан на пересечении линий, идущих от указанных на карте точек. Когда вы показали мне карту, то дали каждому символу на ней  свое определение: Трезуб – символ Запорожской сечи, Топор – общепринятый знак таможни, цветок- обозначение крепости св. Дмитрия, а копье на карте объяснили, как обозначение каменоломни. Вы были не далеки от истины. Но на самом деле, это было не копье, а, всего-навсего стрелка, указывающая место захоронения клада. Именно в подземелье на стене я нашел такой знак, указывающий на вход в каменоломню. Ну, а выход из подземного хода оказался на местности именно там, где на карте обозначено копье. Вот посмотрите. – Он стал рукой показывать ориентиры. -  Помните очертание женской головы на карте? Перед нами Дон – нижняя часть шеи, слева Кизетеринка, впадающая в Дон – ее затылочная часть. Мы с вами как раз сейчас стоим на этом месте. Вы слишком перемудрили в своих разгадках этой карты. На деле все оказалось гораздо проще. Запорожские казаки не были настолько таинственными и изощренными изобретателями в использовании символов, как средневековые рыцари европейских  орденов, поэтому не сильно мудрили с  условностями. Следовательно, и я не  собирался разгадывать эту карту, как «Код Да Винчи». Мне нужно было только взглянуть на оригинал этой карты, чтобы найти отличие от той копии, которую я нашел в военном архиве Румынии. На схеме, имеющейся у меня, как раз  не доставало той стрелки или копья, которая была отмечена на вашем экземпляре. Вот, собственно и все.

    Мануков погладил свою бородку и тихо произнес:

— Все гениальное просто. Не зря я всегда говорил, что везет дуракам и дилетантам.

— Что вы сказали? – Переспросил Мирча, не расслышав его слов.

— Да так, ничего. – Ответил тот, не став рассказывать о том, что совсем недавно вспоминал эту истину.- Честно сказать, я никогда не подозревал, что в этом месте есть подземный ход. – Откровенно признался он. – Хотя ранее считал, что знаю обо всех замурованных выходах к Дону из подземелья.

— Без Вашей, так называемой, помощи я бы тоже не нашел здесь подземный ход, если б не попал в него с другого конца.

      Мануков многозначительно усмехнулся, вспомнив, при каких обстоятельствах тот попал в это подземелье, и произнес:

— А я признаться поначалу недооценил Вас, коллега. Жаль, что так неприглядно состоялось наше знакомство. В другой ситуации, мы могли бы с Вами вместе плодотворно поработать. Может быть, со временем даже стали друзьями.

— Ну, это вряд ли. – Буркнул в ответ Мирча.

    В этот момент неожиданно заиграла трель мобильного телефона.

— Слушаю тебя, Дана.- Сразу ответил Мирча, даже не глядя на дисплей.

— Я уже в среди людей. – Произнесла она почти полушепотом. – Береги себя и за меня не волнуйся.- Продолжила она и выключила телефон.

      Мануков вопросительно посмотрел на своего вынужденного компаньона.

— Как я понял, Дане уже никто и ничто не угрожает. Теперь слово за Вами.

— Мне нужны фонарь и сумка, потому как одну бочку я разбил и монеты рассыпались по всему подземелью.

— Это не проблема. – Мануков открыл багажник своего автомобиля и вытащил оттуда все, о чем попросил Мирча, как будто уже был готов выполнить его просьбу.

— Ждите, я скоро.- Ответил тот и направился к полуразрушенному кирпичному зданию.

    Второй раз спускаться в каменоломню, Мирче показалось гораздо  легче, чем в прошлый раз. Он уже знал, где имеются выступы на потолке, чтобы вовремя пригнуться, где имеются скользкие участки на полу от стекающей по стенам дождевой воды, чтобы их вовремя переступить. Да и мощный фонарь, взятый у Манукова, позволял рассмотреть все вокруг гораздо детальнее, чем прежде. Спустя несколько минут он уже стоял в рукотворной галерее заброшенной каменоломни. Разбросанные на полу золотые монеты в свете яркого луча бросали на стены пестрые блики, напоминающие свечение новогодней гирлянды.  На этот раз площадь этого подземного зала показалась ему не столь объемной. Не более ста квадратных метров, из которых большую часть занимало озеро. Мирча подошел к куче золотых монет и, присев рядом, положил на нее свою ладонь. Так обычно  делают люди, когда соприкасаются с чем-то  дорогим в своей жизни, причем не обязательно с тем, чья  ценность определяется в денежном эквиваленте. Для Мирчи ценность этого клада сейчас  не имела никакого значения. В этот момент он испытывал то чувство, какое испытывает альпинист, покоривший Эверест, чувство эйфории, долгожданного успеха и заслуженной победы. Однако, это ощущение, как правило, бывает скоротечным, и после покорения высоты наступает этап спуска, который не приносит альпинисту ничего, кроме грусти и усталости. То же самое произошло и в сознании Мирчи. Радость победы сразу же улетучилась, как только он вспомнил об ожидавшем его  наверху Манукове. Он бросил сумку на пол и обеими руками начал собирать в нее разбросанные  монеты. Собрав, практически все, что смог найти на каменном полу, он застегнул молнию и, окинув на прощание взглядом галерею, выдвинулся в обратный путь.  

    Через несколько минут, выйдя на поверхность, Мирча не поверил своим глазам. На площадке, помимо «Мерседеса» и «Ланоса» стоял уже знакомый микроавтобус охраны Манукова. Возле него крутились четверо молодых людей, и что-то бурно обсуждали. Они не сразу обратили внимание на вышедшего из подземелья Мирчу. На несколько секунд он замер в проходе. Этого времени как раз ему хватило, чтобы детально рассмотреть всех присутствующих на пустыре. Охранников он уже видел на этом же месте несколько часов назад, поэтому они его не очень интересовали. Мирча искал глазами Дану, но, к счастью, так и не увидел ее ни в «Мерседесе», ни возле микроавтобуса.  Сам Мануков в это время мирно дремал на водительском кресле. Хотя, вполне возможно, он имитировал сон, чтобы лишний раз избежать общения со своей обслугой. Мирча это  понял, потому что, как только сделал первые шаги в сторону охранников, Мануков сразу же открыл глаза и вышел из автомобиля. Подчиненные, как по команде умолкли и настороженно уставились на внезапно появившегося мужчину. Мирча, не спеша, подошел к Георгию, и, немного согнувшись под весом неподъемной ноши,  бросил сумку к его ногам.

— Пол часа назад, я был готов поверить, что Вы не совсем утратили человеческую порядочность и останетесь верны своему слову.- Он кивнул головой в сторону микроавтобуса и добавил — Хотя, особенно и не обольщался.

— Ну что вы Мирча, — Мануков почти по-дружески хлопнул его по плечу, как старого друга, — В наше время джентльменов не осталось даже в Лондоне. Бизнес и большие деньги не совместимы с такими понятиями, как честь и верность своему слову. Эти духовные атавизмы остались в далеком прошлом, когда богатство и положение в обществе гарантировались придворным титулом и фамильным гербом. Сейчас, друг мой, все иначе. Если хочешь найти достойное место под солнцем, нужно уметь толкаться локтями. В нашем обществе уважают наглых и сильных, а слабых и доверчивых – жалеют. И то в лучшем случае. В худшем — о них вытирают ноги.

   Мирча не стал с ним спорить, он молча открыл сумку, продемонстрировав ее содержимое. В свете солнечных лучей золото заиграло манящими бликами, на минуту ослепив своим блеском всех стоящих рядом.

— Теперь я могу быть свободен. – Спросил он, выводя Манукова из состояния неожиданного ступора.

— Нет. — Не отрывая глаз от заветного золота, ответил тот.- Мне нужен весь клад.

     Он тут же застегнул сумку и положил ее на заднее сиденье своего автомобиля.

— Минуточку. – Возмутился Мирча. — Мы договорились, что я отдам вам сокровища, и я их отдаю, но поднимать все золото на поверхность,  не буду.  Я не грузчик.

— Ну что вы коллега, Вас никто и не заставляет заниматься грязной работой. Для этого у нас есть специальный персонал. – Усмехнулся Мануков и тут же скомандовал охране. – Выгружайте из автобуса наших клоунов, пусть разомнутся немного.

   К великому удивлению Мирчи, охранники, как щенков за шиворот выкинули из багажника микроавтобуса его недавних компаньонов: Андрея и Самвела. Те были связаны и имели крайне неприглядный вид. Следов побоев Мирча на них не заметил, но их одежда и волосы были полностью перепачканы слипшейся грязью.

— Вот, берите своих друзей, спускайтесь в подземелье и определяйте им объем работ. – Сказал Мануков Мирче. – Можете считать себя среди них старшим. А мы вас тут подождем.

— Никуда с этими мерзавцами я не пойду.

— Вот как? – наигранно развел руками Мануков. – И что ж мне  прикажете с ними  делать?

— А делайте,  что хотите. Вы ведь хотели познакомить их с ритуалом ордалии.

   Мануков с наигранным восторгом захлопал в ладоши.

— Так вы, оказывается, наблюдали за утренней сценой со стороны и никак себя не проявили? – Он, с  гримасой сожаления на лице, покачал головой и добавил. – Опять вы меня разочаровали. А как же настоящая мужская дружба? Как я понял, с одним из этих страдальцев вы дружили с детства. А вдруг  я приказал бы их по-настоящему утопить? Так и смотрели бы молча, как они умирают?

— И были бы абсолютно правы, если б утопили, тем более, что для меня они больше не друзья. Вчера вечером и сегодняшним утром я в этом убедился окончательно.    

   Он с укором посмотрел прямо в глаза Андрею, давая понять, стал свидетелем его недавнего откровения  в разговоре с Самвелом. Тот открыл рот, чтобы что-то сказать в свое оправдание, но не найдя нужных слов, только опустил глаза и густо покраснел.   

    — Ой, как у вас у румын все сложно и эмоционально. – Отмахнулся Мануков. -  Нам россиянам вас не понять.

— Мирча, дорогой. – Вдруг заговорил до этого молчавший Самвел. – Не подумай ничего плохого, но я здесь вообще не при делах, мамой клянусь.

— Заканчивайте этот базар. – Подвел итог их прениям Мануков и сразу же обратился к своим подручным. – Забирайте   этих искателей сокровищ, причем всех троих, и живо в штольню. Если кто-либо из них начнет демонстрировать свой гонор или заявлять о своих правах, разрешаю ликвидировать на месте.

   Охранники грустно посмотрели на свою чистую и наглаженную одежду, как бы навеки прощаясь с ней, но никто так и не решился что-либо возразить шефу по этому поводу. Никому из них не хотелось пачкаться, но приказ начальника  воспринят им был беспрекословно.  Нехотя они поплелись в сторону полуразрушенного здания, толкая впереди себя Андрея и Самвела. Один из охранников, с которым Мирча имел несчастье познакомиться в доме Манукова, подошел к нему. Молча, с невозмутимым выражением лица, он схватил его за шею, и толкнул в сторону каменоломни. Затем вытащил из микроавтобуса туристические фонари  и последовал за ним. На площадке остались только Мануков и водитель микроавтобуса. Поочередно, все спустились в подземелье. Первым, как и положено первопроходцу, полез в тоннель Мирча, за ним один из охранников, следом  Андрей с Самвелом, и лишь потом спустили двое оставшихся подручных Манукова. Через несколько минут блуждания по узким каменным коридорам, они оказались в просторной каменной галерее, почти правильной округлой формы и включили фонари в режим неонового освещения. Мирча посчитал, что в прошлый раз смог рассмотреть ее детально, но ошибся. При ярком свете, она произвела на него новое впечатление. Это была сферическая пещера, почти правильной формы с белоснежными стенами, кое-где сохранившими рубцы от камнедробильных инструментов. Почти у самого входа чернело пятно от пепелища костра, некогда служившего здесь источником света и тепла. Посредине зала, блестела гладь подземного озера, со дна которого он совсем недавно поднял  заветный бочонок с золотом.

— Ну и где тут твое золото? – толкнул Мирчу в спину один из громил.- Слышал указание нашего шефа, если что будет не так, можем грохнуть тебя прямо здесь.- Он несколько по-своему интерпретировал команду своего хозяина.-  Поэтому не советую водить нас за нос.

   Охранники дружно засмеялись, видя испуганные лица своих заложников.

— Я правду сказал. – Зло огрызнулся Мирча и исподлобья посмотрел на них. – Золото здесь, на дне озера.

— Значит,  ныряй за ним. – Гаркнул ему тот же охранник. – Или думаешь, я за ним полезу? Извини, плавки забыл дома.

   Он опять схватил Мирчу за шею и потащил к воде.

— Стойте. – Выкрикнул Андрей, выглядывая из-за спин охранников. – Будет лучше, если  мы с Самвелом полезем в воду, а Мирча будет принимать бочки на берегу. Не вам же с ними  возиться, а то ни дай Бог испачкаетесь.

   Предложение показалось им логичным и не лишенным здравого смысла. В конце концов, здесь в подземелье они были хозяевами положения, и выполнять грязную работу – не их удел, поэтому никто из них не посчитал нужным что-либо возражать.

— Ну, это уже решайте сами, кто и чем будет заниматься. – Охранник демонстративно отпустил руку, освобождая Мирчу. – Мне все равно, кто из вас будет подавать, а кто принимать.

     Андрей и Самвел осторожно спустились в воду, и как ловцы раков на реке, начали шарить руками по дну. Охранники с удовлетворением на лице, молча наблюдали за этой картиной. В этот момент они даже не переговаривались между собой, ожидая скорого результата поиска.

— Кажется, я нашел. – Первым произнес Самвел и с головой погрузился под воду.

   Через несколько секунд он вынырнул, и, сделав несколько глубоких вдохов, сказал:

— Я не могу в одиночку поднять бочку, она слишком тяжелая и со всех сторон покрыта илом. Из рук выскальзывает.

— Попробуй вот этим. — Охранник участливо протянул ему саперную лопату, неизвестно откуда появившуюся у него в руках.

   К Самвелу тут же присоединился Андрей и уже вдвоем, они нырнули под воду. Несколько раз они появлялись над поверхностью, чтобы отдышаться, и, наконец, после четвертого или пятого погружения в их руках появился не очень большой, но явно увесистый,  почерневший от времени предмет округлой формы. Узнать в нем бочку было не совсем просто. Со всех сторон она была покрыта комками грязи и ила. Они аккуратно поднесли находку к берегу и, приложив значительные усилия, выкатили ее к ногам охранников.

   Мирча откатил ее подальше от воды  и поставил вертикально.

— А ну-ка, подай сюда лопатку. – Обратился к Самвелу старый знакомый Мирчи из числа охраны.

   Взяв в руки инструмент, он начал пытаться открыть залитую смолой крышку бочки.

— Что ты хочешь с ней сделать? – спросил один из охранников, на вид самый молодой из них. – Георгию Ованесовичу это не понравится.

— А вдруг тут нет никакого золота. – Продолжая отковыривать смолу, произнес тот, — У тебя есть желание тащить наверх грязные бочки, наполненные камнями или песком?

   Аргумент, приведенный личным телохранителем Манукова, оказался убедительным и парень, потупив глаза в пол, отошел в сторону.

   Пока все безотрывно наблюдали за тем, как тот производил манипуляциями с бочкой, Андрей с Самвелом выбрались на берег и присоединились к общей массе зрителей. Наконец, главное действующее лицо в этой сцене, справилось со своей задачей. Крышка бочки скрипнула и сдвинулась со своего места. Охранник, вытащил из кармана нож, и, убрав с поверхности отставшую смолу, снял ее с бочонка.

  Невольно из уст всех глазеющих за этой процедурой, как по команде, вырвался вздох удивления и восхищения одновременно. Эта бочка была заполнена не золотыми монетами, как предыдущая, а ювелирными украшениями из драгоценных камней, величина которых могла сравниться только с турецкой бижутерией. Здесь были массивные перстни с рубинами, диадемы с бриллиантами величиной с горошину,   ожерелья, обрамленные разноцветными топазами и сапфирами. От подобного зрелища у любого из присутствующих могло наступить помутнение рассудка, что, в общем-то, и произошло минутой позже.

   Телохранитель Манукова, держа в одной руке нож, а в другой саперную лопату, выпрямился и, еще несколько секунд заворожено смотрел на то, что лежало перед ним. Затем, сглотнув слюну, он ослабил галстук и, как хищник кидается на пойманную дичь, бросился к содержимому бочонка. Не обращая внимания на своих коллег и заложников, он начал набивать карманы драгоценностями, никого не подпуская к себе ни на шаг. 

— Что ты делаешь? – первым вышел из оцепенения молодой охранник. – Ты хочешь, чтобы тебя шеф с работы выгнал?

    На секунду телохранитель замер в согнутой над бочкой позе, и, медленно подняв голову в сторону источника прозвучавшего голоса, злобно прошипел:

— Ты что, идиот? Неужели ты собираешься  все это отдать Манукову, а  потом всю оставшуюся жизнь довольствоваться объедками с его стола? – Он медленно вытащил из подплечной кобуры пистолет и направил его в сторону своего напарника. – Неужели ты не понимаешь, что нам выпал редкий шанс стать по-настоящему богатыми людьми. С этими сокровищами нам больше не нужен никакой Георгий Ованесович. С таким богатством мы можем стать настоящими хозяевами жизни, а такие, как Мануков и ему подобные, отныне будут у нас на побегушках. – Его глаза алчно загорелись. Видимо, он представил себе картину, как поменяется местами со своим нынешним хозяином, и от этого довольно улыбнулся. Затем его лицо вновь стало суровым, и он спросил. — Или ты со мной не согласен?

  Молодой охранник неопределенно пожал плечами и испуганно сделал шаг назад. В этот момент, неизвестно откуда неожиданно прогремел выстрел,  оглушивший на несколько секунд, и охранников, и заложников. Глаза телохранителя округлились, а затем начали мутнеть и подкатываться к потолку. Он медленно опустил руку, держащую пистолет, и вдруг упал навзничь, откинув в сторону оружие. За его спиной с пистолетом в руке стоял другой охранник, ранее не проявлявший никакой активности.

— А ну-ка, все в воду? – скомандовал он заложникам и направил на них пистолет. На какое-то время он оглянулся на Мирчу, стоявшего за его спиной, и этого оказалось достаточно, чтобы совершить самую главную оплошность в своей жизни. В эти доли секунды Андрей успел упасть на пол и схватить выпавший из рук убитого охранника пистолет. Он дважды выстрелил в того, кто отвлекся на Мирчу и перевел оружие на молодого охранника. Однако тот не успел вытащить свое оружие и одним прыжком в сторону спрятался за выступ в стене.

— Быстро уходите отсюда. – Крикнул Андрей своим товарищам по несчастью. – Я  вас прикрою.

   Он сделал несколько выстрелов в то место, где находился оставшийся в живых охранник, тем самым, обеспечивая отход Мирче и Самвелу. Дабы не оставаться на освещенной площадке, он тоже шмыгнул в каменную нишу и растворился в темноте. Мирча, как ребенка схватил Самвела за руку и ринулся к выходу. Он уже трижды поднимался и опускался в это подземелье, поэтому свободно ориентировался в темноте подземных коридоров без фонаря.

— Может быть, давай подождем Андрея? – спросил Самвел, когда они выбрались из каменоломни в подземный ход крепости.

— Зачем? – резонно спросил Мирча. – Он вооружен и как-нибудь справится с единственным охранником. А нам нужно любой ценой выбраться отсюда.

— Но там, на поверхности, нас могут убить. Ты же видел, они там все вооружены.

-  Не говори глупостей, на открытой местности среди бела дня они не будут по нам стрелять. Слишком уж рискованно открывать стрельбу, зато мы можем успеть скрыться в кустах. Их там всего двое. Поэтому на выходе сразу бросимся в разные стороны, а дальше, как кому повезет. – Улыбнулся Мирча и подмигнул Самвелу.

   Они пролезли через проем в стене и по лестнице поднялись к выходу на площадку. Однако их надежды на побег оказались не столь оптимистичны. Не успели они выйти на свет, как из-за угла постройки прозвучал голос Манукова:

— Далеко ли собрались, молодые люди? – Тот стоял, широко расставив ноги, держа в руках наведенный на Мирчу пистолет.

— Георгий, не подумайте ничего плохого. – Вдруг совсем по-дружески заговорил Мирча. – Мы подняли еще одну бочку с сокровищами, но когда ваши охранники увидели ее содержимое, то, как с ума посходили. Сначала начали делить между собой драгоценности, а потом устроили стрельбу. Они и сейчас там воюют между собой.

    Он посмотрел на Самвела, надеясь на его поддержку и тот правильно поняв его взгляд, активно закивал головой в знак согласия.

   Его экспромт прозвучал настолько убедительно, что Мануков начал заметно нервничать. Он стал озираться по сторонам, все крепче сжимая в руках оружие. Несколько секунд он стоял в нерешительности, а затем, не отрывая глаз от входа в подземелье, обратился к водителю микроавтобуса:

— Быстро возьми в машине автомат и разберись, что там происходит.

   Затем он перевел взгляд на только что вышедших из подземелья мужчин и, направив в их сторону пистолет, сказал:

— А вы идите к машине.

    К этому времени водитель, вооружившись коротким автоматом системы «Узи» и гранатой, как бойцовский пес, услышавший команду «Фас», бросился к распахнутым дверям, откуда все еще раздавались одиночные глухие  выстрелы. 

  — Только смотри без глупостей там? – на ходу бросил ему вдогонку Мануков, стараясь боковым зрением контролировать оставшихся с ним людей.

— И так, — он поочередно посмотрел на каждого из них. – Что там произошло?

— Уважаемый, — сбивчиво, почему-то на этот раз с сильным кавказским акцентом, начал Самвел. – Мы подняли со дна подземного озера бочку с драгоценностями. Там их было очень много, все с дорогими камнями.

— Короче. – Ткнул его в живот пистолетом Мануков.

— Если короче, — вмешался в разговор Мирча, — То в очередной бочке оказались не золотые монеты, а драгоценные камни и украшения. Ваш телохранитель, который сопровождал меня, самостоятельно ее вскрыл. А потом решил все найденные сокровища присвоить себе, но не нашел поддержки со стороны  своих коллег. В итоге, между ними началась перестрелка, соответственно, им уже было не до нас, вот мы и вернулись назад.

— А где ваш третий? – спросил Мануков, имея в виду, Андрея.

— Он погиб сразу, как только началась перестрелка. – На ходу соврал Мирча. – Его сразила шальная пуля, поэтому мы сразу и вернулись.

— Я не понял? – Мотнул головой Мануков, как будто его одолели злые мухи. – Там в подземелье что, мои охранники убили одного из вас и сейчас воюют между собой?

— Ну, а мы тебе, что говорим. С кем же им еще воевать, если мы же здесь. – Логично буркнул в ответ Самвел.- Просто иногда от вида золота у людей наступает помутнение рассудка. Помнишь, дорогой, во времена нашего детства показывали фильм «Золото Маккены» так там…

— Да ты заткнешься или нет. – Грубо перебил его Мануков и толкнул рукояткой пистолета в грудь.

    Он повернулся лицом к Мирче и хотел еще что-то спросить, но не успел. Со стороны подземелья раздались звуки автоматной очереди, периодически прерываемые одиночными выстрелами, а потом, земля содрогнулась от глухого взрыва. Из дверей полуразрушенного здания, серым облаком вывалился клуб дыма вперемежку с пылью. Круговыми волнами облако сформировало подобие гриба, а потом произошло то, что повергло всех в ужас. Хрупкое кирпичное здание пошатнулось, словно из-под него выбили фундамент,  а затем, как при замедленном показе, остатки его крыши и стены начали складываться, как карточный домик, а далее все это с грохотом провалилось в неожиданно образовавшийся котлован.  

— Что это? – растерянно произнес Мануков, еще не поняв до конца, что произошло.

— По-моему, ваш водитель взорвал гранату. – С виноватой улыбкой высказал свое предположение Самвел.

    Мануков подозрительно посмотрел на него, затем, перевел взгляд туда, где еще несколько мгновений назад стояло полуразрушенное здание, скрывающее вход в подземелье.  На его месте образовалась глубокая воронка, над которой поднимался столб пыли, медленно расползающийся над землей.

— Кретин!!! – Взревел он от  отчаяния, и, бессильно опустившись на землю, обхватил голову руками.

    Он уставился на дымящуюся воронку немигающим взглядом и стал, как контуженный, покачивать головой из стороны в сторону. Его губы шептали какое-то проклятие, но ни Мирча, ни Самвел его не слышали.

— Кажется, самое время делать ноги.  – Шепотом произнес Самвел и, первым прыгнул в кусты.

   Мирча оказался менее расторопным. Он растерянно сопроводил взглядом Самвела, а когда пришел к мысли, что сейчас самое время  последовать его примеру, было уже поздно. Мануков  отошел от первого шока и, поднявшись с земли, направил на него свой пистолет.

— А ты иди сюда. – Позвал он Мирчу повелительным окриком, когда тот попытался сделать шаг в сторону реки. – Теперь, когда все так плачевно закончилось, я не могу оставить тебя в живых.

   Мирча остановился и развернулся лицом к своему противнику. Направленный на него пистолет не вызывал у него страха. Он смотрел на своего врага с пренебрежительной усмешкой. В этот миг Мануков не казался ему сильным и всемогущим. Весь лоск некогда преуспевающего бизнесмена и мецената, а по сути бандита, мгновенно куда-то улетучился. Перед ним стоял заметно постаревший, растрепанный, серый от пыли человек с перекошенным от ярости лицом и трясущимися руками.

— Ты не представляешь себе, как я тебя ненавижу. – Брызгая слюной, прошипел Мануков, обходя Мирчу так, чтобы тот не смог укрыться в зарослях кустарника. – Всю свою сознательную жизнь я ждал нашей встречи, чтобы отомстить тебе за страдание моей семьи.

     Мирча удивленно посмотрел на него, как на умалишенного.

— Ты что с ума сошел? – Произнес он, перейдя опять в обращении к Манукову на «ты».-  Мы с тобой познакомились всего несколько дней назад. Какие страдания, чьей семьи?

    Мануков оскалился в злобной улыбке.

— Помнишь, ты рассказал мне, что поисками этого клада хотел завершить дело своих дедов?

— Помню. И что?

— Ты не ответил на мой вопрос, откуда у твоего прадеда появилась эта карта.

— Не ответил, потому что не знал. – Ответил Мирча. – Не пойму, к чему ты клонишь?

— А к тому, что эта карта на протяжении века была священной реликвией нашей семьи. Мой дальний предок  в храме Сурб-Хач исполнял обязанности благочинного. Звали его Аракел Манукян. После гибели Архимандрита Арутюна Аламдаряна эта карта и золотой дукат остались у него, а позже они передавались по наследству из поколения в поколение, от отца к сыну. Но в начале прошлого века, бандиты убили моего прадеда и украли эту карту. Со временем, мне удалось вернуть семейную реликвию, но тут появляешься ты, потомок убийцы моего прадеда, и вновь пытаешься  у меня  похитить ее. К счастью, я  не дал тебе такой возможности, но ты пошел дальше своего презренного прадеда.  Благодаря тебе, я потерял все, к чему стремился.

— А что собственно ты потерял? – Вопросом ответил Мирча и сам удивился насколько спокойно и даже умиротворенно прозвучал его голос. Видимо прошедшие в страхе и гонениях последние дни выработали у него определенный иммунитет. – Ты заработал на мне целую сумку золотых монет, которым нет цены. Это уже не плохая компенсация за страдания твоей семьи, как ты изволил выразиться. Охранников наймешь себе новых, благо в вашей стране бездельников с накачанными мышцами хоть пруд пруди. А что еще ты потерял?  Или  имеешь в виду Дану? Ты расстроился, что она не обратила на тебя своего внимания? Так это закономерно. Она никогда бы не стала твоей женщиной, как бы ты к этому не стремился. Скажу тебе по секрету, как бывший муж, она вообще не может кому-то принадлежать по одной простой причине — еще не родился тот мужчина, который может быть ее достоин. А купить ее вообще не возможно, ни за какие деньги.

— Боже, сколько пафоса. – Скривил рот в ироничной улыбке Мануков. – Проблема совсем не в твоей смазливой бабе, а  в другом. Ты первый человек, который невольно сломал мои планы и разрушил мечту.  Я всегда добивался в жизни того, чего хотел. Это стало моим жизненным кредо. Если я ставил перед собой цель, я всегда ее достигал и не важно какой ценой. Именно так я шаг за шагом шел к своему успеху. А твоя жалкая сумка с монетами, это не цель, а так. – Он плюнул на землю, совсем, как обычный мужлан. – Жалкая подачка, которую нельзя воспринимать как победу. Я успешно использовал тебя, шантажируя твой бабой, и уже настроился получить все сокровища сполна. У меня появилась реальная возможность стать одним из самых богатых и влиятельных людей России. А тут такой облом.

— А я тут причем? – Возразил Мирча. – Если б не я ты б и этой сумки с золотом не имел. А то, что ты набрал к себе в охрану полных дебилов, то в этом нет моей вины.

    Мануков грустно посмотрел на Мирчу и иронично усмехнулся.

— Судя по твоей роже, ты не понимаешь, о чем я говорю.

— Да, куда уж мне, понять загадочную русскую душу, а точнее армянскую.

— И все же, чтоб тебе было понятно, о чем я говорю, приведу один пример. – Мануков хищно прищурил глаза и переложил оружие в другую руку. —  Представь, когда ты настраиваешься получить в подарок  «Бентли», который  не один месяц обхаживал в автосалоне, а тебе вдруг дарят  «Ланос», — для убедительности восприятия, он махнул головой в сторону автомблия Самвела, — то ты это «корыто» уже не воспринимаешь, как подарок. Для любого нормального человека это оскорбление. То же самое чувство сейчас испытываю я, ты это понимаешь? Клад Запорожской Сечи, заветная цель моих предков, практически был у меня в руках. Еще час назад я ощущал себя победителем, самым успешным человеком в мире. Пока вы ковырялись в подземелье, у меня роились планы на дальнейший бизнес, я мог начать политическую карьеру или просто бросить все и купить себе остров в Тихом океане. А тут вдруг, все в одночасье рухнуло. А ты смеешь мне говорить о какой-то жалкой сумке с монетами, какой-то потрепанной бабе, которая  мне и даром не нужна. Да, таких смазливых кукол, как она, в моей жизни было тысячи, я даже не утруждал себя запоминать их лица. Мне она была интересна, не белее, чем влажная салфетка, чтобы в определенный момент вытереть руки, а далее,  выбросить за ненадобностью в мусорное ведро.

   Не успел он продолжить свои излияния, как вдруг, его голова не естественно дернулась, а затем,  втянулась в плечи, как у черепахи в панцирь в момент опасности. Его глаза округлились до такой степени, что едва не вылезли из орбит. Он открыл рот, издав животный хрип, и через несколько секунд рухнул на землю прямо лицом вниз. За его спиной с обломком трубы, которую не так давно оставил здесь Мирча, стояла злая и одновременно перепуганная  Дана.

        

                              

 

                                                     Г Л А В А  24

 

 

    Это же надо! – Закипая от возмущения, заговорила она, срываясь на фальцет. – Меня сравнить с влажной салфеткой. Да ни один в мире мужчина не мог себе позволить подобного хамства. А этот. – Она ближе подошла к лежащему в пыли Манукова и демонстративно пнула  ногой его неподвижное тело. – Возомнил из себя черт знает кого. Индюк напыщенный.

  Она скрестила руки на груди и, развернувшись в полуоборот, часто задышала, стараясь взять себя в руки.

    Мирча испуганно опустился на колено перед  лежащим возле его ног мужчиной и пощупал у него на шее пульс. Тот был жив, видимо женщина не смогла ударить его настолько сильно, чтобы проломить череп. «Но это и к лучшему», — подумал он про себя и, удовлетворенно покачав головой, повернулся к Дане.

— Совсем недавно, насколько я помню, ты называла его павлином. – Улыбнулся он и, подойдя к ней ближе, взял ее за руки.

— За это время он успел деградировать из павлина в индюка. – Буркнула в ответ Дана и зарыдала, уткнувшись Мирче в  плечо.

     Он нежно прижал к себе любимую женщину и, как ребенка, стал  гладить ее по  спутавшимся волосам. Еще неделю назад он даже не мог себе представить, что когда-то может наступить тот долгожданный день, когда он вновь сможет держать Дану в своих объятиях.

  — Почему ты осталась здесь, а не скрылась в городе? – осторожно спросил он, боясь лишним фразой спугнуть хрупкое ощущение восстановленного счастья.

    Дана тыльной стороной ладони вытерла слезы под глазами и спокойно ответила:

— На то было три причины. Во-первых,  бежать в сторону поселка не было никакого смысла, Мануков оставил там своих людей. Во-вторых, – Она оторвалась от  плеча Мирчи и розовыми от слез глазами посмотрела на него. –  Разве можно тебя оставлять одного. Ты ведь, как маленький ребенок, без присмотра обязательно вляпаешься в какую-нибудь историю. Поэтому отныне, я тебе больше никуда самого не отпущу.

    Она улыбнулась и вновь прижалась к его плечу.

— Теперь у меня такого желания точно не появится. – Усмехнулся он в ответ, а потом, изменившись в лице, отстранил от себя женщину и спросил. – А какая была третья причина?

— А в-третьих, я не могла себя лишить удовольствия снять окончание нашего фильма. – Она победно хлопнула ладонью по висевшей на боку видеокамере.- В конце концов, я журналист и никогда не забываю о своем профессиональном долге. Мы приехали сюда снимать кино, поэтому и должны вернуться домой с фильмом.

    Мирча вновь заключил ее в свои объятия, и на его лице заиграла умиротворенная улыбка.

— Я дико извиняюсь, что нарушаю вашу идиллию. – Неожиданно раздался голос сзади с характерным кавказским акцентом.- Но нам не мешало бы поскорее валить отсюда.

     Мирча, не выпуская из объятий Дану, оглянулся. Самвел стоял за его спиной и мирно жевал соломинку, демонстрируя в улыбке свои идеальные зубы.

— Ты зачем вернулся? – строго спросил он.

— Как это зачем? – искренне удивился тот, — А ничего, что у меня здесь автомобиль остался?  Не хватало еще, чтоб с него хулиганы колеса поснимали.

— Забирай свое «корыто», как окрестил твою машину Мануков, и уезжай отсюда.  – Снисходительным тоном скомандовал Мирча,  вспомнив о роли Самвела в своем похищении. – В ваших услугах мы больше не нуждаемся.

— Дорогой, ну, зачем ты так.- Развел руками таксист, всем видом выражая глубокую обиду и в то же время раскаяние. – Я ведь не со зла за вами следил. У каждого из нас свой бизнес. Меня наняли следить за вами, вот я и следил. Ничего личного. Кто первым заплатил, на того и работал.

— Еще раз тебе повторяю. – Повысил голос Мирча. – В твоих услугах мы больше не нуждаемся. 

— А я и не предлагаю больше никаких услуг. – Парировал тот. – Просто сейчас сюда прибегут зеваки из поселка, приедут полиция, МЧС, разные коммунальные службы. Вам нужны еще неприятности?

   Мирча выпустил из объятий Дану и, взяв ее под руку, без лишних слов подвел к стоявшему рядом «Ланосу». Он усадил ее на заднее сидение и произнес, на этот раз, обращаясь к обоим.

— Подождите меня пару минут, я скоро вернусь.

    Оставив открытой заднюю дверь, он побежал в сторону реки и очень скоро вернулся с небольшим свертком в руках. Сев рядом с Данной, он положил свою ладонь на ее руку и, убедившись в том, что Самвел нашел ключи от машины, сказал ему:

— Отвези нас в отель, мы заберем вещи, а потом в аэропорт. Признаться, ваш город нас порядком утомил.

     Самвел посмотрел на часы и учтиво сообщил:

— Кстати, вы можете еще успеть на московский рейс.

    Он включил мотор и автомобиль резко рванулся с места.

     Подъехав к отелю, водитель открыл заднюю дверь, помогая Дане выйти из салона, а когда она вышла, взял за руку Мирчу и полушепотом произнес:

— Дорогой, не знаю, как мне загладить свою вину перед тобой, но думаю, ты не обидишься, если я кое-что тебе передам.

   Он лукаво улыбнулся и жестом предложил  подойти к багажнику. Не отрывая глаз от Мирчи, он поднял крышку и торжественно произнес.

— Это по праву принадлежит тебе.

    В автомобиле лежала та самая сумка с золотыми монетами, которую Мирча не так давно отдал Манукову.

   Он провел рукой по холодным монетам и застегнул сумку на молнию.

— Когда ты успел его переложить в свою машину?

— Когда ты ходил к реке.

— Оперативно сработал. – Усмехнулся Мирча и захлопнул багажник. – Но ты ошибаешься. По праву это золото принадлежит не мне, а храму Сурб-Хач. Поэтому, если тебя не затруднит, передай эту сумку настоятелю.

    Самвел с недоумением на лице посмотрел на Мирчу.

— А от чьего имени передать?

   Тот на минуту задумался.

— Передай отцу Погосу, что это запоздалый дар храму от монаха Симона. Он поймет.

     Мирча улыбнулся водителю и, по-дружески хлопнув его по плечу, поспешил догонять Дану.

    Уже в номере, собирая вещи в чемодан, Дана спросила:

— Ты расстроен, что потерял этот клад?

    Мирча, подкатил глаза, обдумывая, как лучше ответить.

— Знаешь, не так давно, когда я только заболел идеей поиска сокровищ, одна сотрудница музея поведала мне, что любой клад охраняется нечистой силой. Поэтому каждый, кто посягает на него, рискует расплатиться за него своей жизнью. Как мы смогли убедиться, она оказалась права. Погиб мой дед со своими товарищами, погиб человек, обещавший продать мне эту карту, такая же участь постигла Андрея и охранников Манукова, которые самовольно пожелали им завладеть. Я думаю, не стоит больше искушать судьбу. Я вернусь к своей работе и, как все порядочные мужчины, буду честно зарабатывать деньги и заботиться о тебе. Тем более, что ты сама пообещала больше не оставлять меня одного.

   Он трепетно взял ее ладони и поднес к своим  губам.

— Я погорячилась, сказав такое? – Лукаво улыбнулась она и немного отстранилась.- Мы не сможем жить вместе, ведь недавно я передала все права на свою квартиру Андрею.

    Мирча улыбнулся.

— К счастью, я успел порвать эту злосчастную доверенность. Поэтому учись отвечать за свои слова и не отходи от темы.

  — Однако же ты за свои слова особо не торопишься отвечать. – Дана многозначительно посмотрела в глаза Мирчи.

      Тот удивленно поднял брови в ответ, требуя пояснений.

— Ты обещал, что я стану знаменитой. Это, во-первых, — стала загибать она пальцы. – А во-вторых, ты гарантировал мне компенсировать  ранее нанесенный материальный ущерб.

    Мирча опустил руки и, сделав шаг назад, задумчиво почесал подбородок.

— Я думаю, наш фильм, который должен был сделать тебя знаменитой, все же состоится. А, учитывая его завершающую часть, даже не исключаю того, что он станет художественным. А что касается компенсации ущерба, то я отвечают за свои слова.

    Он демонстративно высыпал из карманов оставшиеся у него золотые цехины и развернул узелок с драгоценностями, найденными в подвале.

    Дана от изумления округлила глаза, увидев золотые монеты и роскошные украшения.

  — Боже, какая красота! – воскликнула она, примеривая сверкающий самоцветами браслет, а затем, как бы невзначай, спросила. – И после этого, ты хочешь сказать, что больше не будешь искать затерянные сокровища?

  — Не буду. – Отрицательно замотал головой Мирча. – Тем более, что самый ценный клад в своей жизни я уже нашел и больше не хочу его потерять.

   Он положил руки на плечи женщине и поцеловал ее.

 

       В аэропорт они ехали молча, прижавшись друг к другу, как в первые месяцы своего знакомства.          

— А мне все-таки жаль, что мы больше не будем искать затерянные сокровища. – С сожалением в голосе произнесла Дана.

-Почему? – удивился Мирча.

— История с золотым конем хана Батыя мне показалась очень заманчивой и перспективной.

    Они весело засмеялись и нежно прижались друг к другу.

 Тайна старой карты

 

 

                           ПРЕДИСЛОВИЕ

 

 

       Золото Запорожской Сечи – это не просто красивая сказка о таинственном  кладе, написанная неким автором  в качестве сценария для очередного приключенческого фильма. Это живая история, похожая на легенду, которая на протяжении двух веков будоражит сознание многих искателей приключений. Это реально существовавшая казна, которую Запорожские казаки собирали столетиями, приобщая к ней все самое ценное, что было добыто в походах, войнах и налетах на сопредельные регионы. В 1709 году, когда после Полтавской битвы статус запорожцев покачнулся и надежд на то, что им удастся отстоять самоуправление в России, не осталось. Атаманское окружение стало всерьез задумываться о судьбе своего золотого запаса. В этот период, казаки, посвященные в великую  тайну Сечи, приняли решение, поражающее воображение своей смелостью и дерзостью – вывезти сокровища с территории Российской империи и обосноваться в любой стране Востока, Америки или в столетие назад открытой Новой Голландии, переименованной в 19 веке в Австралию. Там предполагалось за казначейское золото выкупить территорию, на которой вновь возродиться вдали от родного Днепра привычная вольница.

    Пришел 1775 год. Екатерина Вторая подавила пугачевский бунт и принялась за ликвидацию Днепровского очага потенциального бунтарства. Особой команде приданной полевым войскам, было предписано отыскать и  изъять казну запорожцев. О количестве золота и месте их нахождения были самые противоречивые сведения. Часть запорожцев, не пожелавших подчиниться Екатерине Второй, устремилась в Турцию. Поэтому царские генералы укрепили сторожевые посты на юге, выстроив сплошную заградительную линию на всех подступах к Черному морю.

  Запорожцы схитрили. В путь были снаряжены два «золотых» обоза, один из них ложный, другой – настоящий. Две команды пошли по разным направлениям. Первый обоз двинулся на юг в заведомую западню. Предполагаемое развитие событий в ней оправдалось полностью. Обоз был схвачен, весь груз, состоящий из тридцати осмоленных дубовых бочонков, размещенных в трех повозках, запряженных волами, был опечатан императорскими офицерами без вскрытия. Под усиленной охраной содержимое обоза было отправлено в Петербург, где в Екатерининском дворце их вскрыли. Императрица Екатерина Вторая пришла в ярость, когда, после вскрытия бочек, ее взору предстали обычные камни и песок с острова Хортицы.

   Так запорожские казаки выиграли время для тайного прохода второго обоза с золотой казной на Восток. Они планировали перебраться через Дон к Каспию, а по нему достичь Персии. Надеялись атаманы, что донские казаки, как никак, а все же собратья, не выдадут их императрице и пропустят через свои земли. Но надежда на помощь донских казаков не оправдалась. Подходы к Дону бдительно охраняли конные дозоры. Они поодиночке отлавливали запорожских казаков и услужливо сдавали их на расправу екатерининским генералам. Обозу пришлось затаиться в зарослях реки Темерник, ждать, пока утихомирится облава и иссякнет энтузиазм донских собратьев.

  Надвинулась зима. К весне большая часть обозников или умерли от холода и голода, или были пойманы конными патрулями Донских казаков. Власти вскрыли обман запорожцев и с особым пристрастием пытали беглецов. Но ни пытки, ни изощренные казни не смогли вырвать из них тайну золотого обоза – он исчез бесследно.

 

 

 

 

                                          Г Л А В А   1

 

                               НОР  -  НАХИЧЕВАНЬ   1834 год

 

       Ранним морозным утром, когда оранжевое солнце едва выплыло из-за горизонта и только осветило своими золотистыми лучами снежный покров монастыря, монах Симон вышел из теплой трапезной, где с ночи витал неповторимый аромат свежего хлеба. Дубовая, грубо отесанная дверь, с коваными навесами,  предательски скрипнула под его рукой и тупо уперлась снаружи в быстро собравшийся сугроб переливающегося серебром рыхлого снега.

— Надо будет послать послушников, чтобы расчистили после ночного снегопада дорожки в храм. – Подумал про себя монах и плотно прикрыл за собой дверь.

   Иеромонах Симон более пятидесяти лет служил Господу в армянском монастыре Сурб-Хач, в том, что на Дону, и даже считался одним из его создателей. Именно тогда, в самом начале 80-х годов 18 века, когда на этом месте простиралось чистое поле, его больного и слабого подобрали переселенные из Крыма армяне-христиане. Они вылечили, выходили незнакомого юношу, позже обучили своему языку  и дали приют на всю оставшуюся жизнь. С тех пор Симон ни разу не покидал стен обители. Прошло много лет, сменилось несколько настоятелей монастыря, практически не осталось тех братьев, кто помнил, при каких обстоятельствах он здесь появился, кроме, пожалуй, его самого.

     Выйдя из трапезной, он пошел по глубокому хрустящему снегу, опираясь на длинный посох к главной церкви обители, чтобы встретиться с недавно назначенным новым архимандритом. За прошедший год, с момента назначения священника на эту должность, у Симона не было возможности пообщаться с ним откровенно,  да и не был он любителем раскрывать свою душу даже перед духовными отцами. Но сейчас, когда прожитая жизнь осталась позади, настал тот час, когда нужно было кому-то довериться и посвятить в ту сокровенную тайну, хранителем которой он, монах Симон, являлся много лет.  Ступив на крыльцо, он толкнул тяжелую, сбитую из крепких толстых сосновых досок дверь, и сразу оказался в сумеречных сенях, пахнувших влажным деревом  от свежевымытого пола. За столом, при свете толстой свечи сидел келейник архимандрита, недавний послушник по имени Баграт.  Он сосредоточенно, вытянув трубочкой губы, затачивал ножом гусиные перья и складывал рядом, слева о себя. Увидев старца, он вскочил с места, едва не уронив стул. В монастыре Симон не дослужился до особо высокого положения, а всего лишь исполнял обязанности эконома,  отвечая при этом за хозяйственную деятельность, но в силу почтенного возраста и заслуг вызывал у всей братии должное уважение.

— Спасайся, брат. – Произнес Симон традиционное монастырское приветствие и трижды перекрестился, склонив голову.

— Спаси, Господи. – Ответил келейник и, нащупав рукой стул, отодвинул его ближе к стене. – Его высокопреподобие ждет вас, отец Симон.

    Он пропустил старика в покои настоятеля и закрыл за ним дверь.

Архимандрит Арутюн Аламдарян был назначен настоятелем монастыря всего год назад. Не задолго до этого он вообще вел мирской образ жизни и преподавал в Тифлисе армянскую словесность и закон Божий. Только четыре года назад, по неизвестным никому причинам, он принял постриг в Эчмиадзине и до этого назначения был викарием в Закавказской армянской епархии. Однако, находясь в монастыре, он по привычке, а, может быть, по зову души  продолжал заниматься науками и обучением грамоте детей бедных прихожан.

   Симон переступил порог кельи и осмотрелся. Узкие переплеты оконных рам, слабо пропускали дневной свет, поэтому в помещении царил полумрак. Большая лампада, заправленная растительным маслом, подвешенная к потолку на трех посеребренных цепях, освещала  единственный в храме образ Богоматери и высеченный в камне контур Святого Креста.  Почти в центре кельи возвышался массивный стол с резными ножками. Восковая свеча в медном подсвечнике бросала красноватый свет на развернутый пергамент, над которым склонился молодой послушник. Тот усердно выводил гусиным пером буквы, при этом, стараясь не капнуть чернилами на стол. Архимандрит сидел поодаль от него в кресле и, развернув на коленях толстую книгу в красном кожаном переплете,  диктовал непонятный Симону текст на греческом языке. На священнике был черный повседневный подрясник, а на ногах домашние чуни из черной овчины.       

-  Молитвами Святых Отец наших, Господи Иисусе Христе, Боже наш, помилуй нас». – Произнес Симон молитву, обязательную для получения разрешения войти в келью настоятеля.

— Аминь. – Ответил Архимандрит и, подойдя к монаху, протянул ему свою руку.

   Тот в ответ поцеловал ее и добавил:

— Ваше преподобие, благослови.

        Аламдарян положил Симону руку на плечо и, трижды перекрестив, жестом разрешил ему войти в помещение.                       

— Отдохни, сын мой. Когда будет надобно, окликну. – Обратился он к послушнику, и как только тот удалился, вернулся на свое прежнее место.

     Весь необходимый официальный этикет, обязательный в присутствие посторонних лиц, был соблюден, поэтому, оставшись наедине со старцем, настоятель спросил:

— Что беспокоит тебя, отец Симон, ты не болен? – Он отметил, что голос старика звучал с простуженной хрипотцой, а глаза обрамляли воспаленные веки.

— Хворь телесная ничто в сравнении  со страданиями духовными. От них спасаюсь молитвами.

— Тогда что же тебя привело ко мне?

     Симон вновь перекрестился и тяжело вздохнул.

— Грешен я, отец Арутюн и грех мой за старостью, прошению не полежит.

       Настоятель поднял на старца удивленные глаза и развел руками.

— О чем ты, Симон? Для всех из нас ты всегда был, есть и далее будешь образцом добродетели, покорности и послушания.

— Грешен я. – Повторил Симон. — Но грех мой против самого себя, потому как большую часть своего бренного существования жил под именем, которого не получал при Крещении.

  — Поясни.

    Симон провел морщинистой ладонью по влажному от пота лбу и, не глядя в глаза архимандриту, продолжил:

— Я не потомок тех переселенцев, которые прибыли сюда из Крыма. По рождению я Запорожский казак и зовут меня на самом деле Семеном, а не Симоном. Братья, нашедшие меня в этих местах назвали так ради того, чтобы я не попал в руки царских жандармов.

— Ты совершил какое-то преступление? – Спросил отец Арутюн.

— Нет, Преподобный, в этом я перед Богом честен.

— То, что ты поменял свое имя, это не столь тяжкий грех, чтобы каяться в нем. Я вижу, тебя волнует нечто другое.

-  Ты прав, Преподобный. – Старец опустил глаза и, потерев немеющие руки, продолжил.    —  Все мы бренны. Мы гости в этом мире, а вечно будем пребывать только в царствие небесном. Не подобает мне предстать перед Творцом, не сделав того, что не сделано. Но и сделать то, что я должен, уже не могу.

   Настоятель слушал его молча, не перебивая.

— Дело в том, что я являюсь хранителем казацкой скарбницы и, в свое время, дал обет  передать ее тем, кто за ней вернется. Всю жизнь я ждал наступления этого момента, но чувствую, что очень скоро наступит мой час встретиться с Всевышним. Поэтому не могу унести с собой в могилу эту тайну.

— Ты хочешь исповедоваться? – Осторожно спросил отец Арутюн.

— Не сейчас. Пока у меня к тебе только просьба. – Он полез за пазуху и вытащил оттуда золотую монету с отверстием на тонком кожаном шнурке. -  Если после моей кончины, кто-то придет  в монастырь в поисках меня, покажи им эту монету. У тех людей должна быть такая же, у нас это своего рода пароль. Поэтому расскажи им, где я спрятал сокровища моего народа.

— А где ты их спрятал? – Полушепотом спросил Арутюн.

— Это я скажу тебе, только на смертном одре. Пока я жив, я  хранитель этой тайны. А когда подойдет мое время, обещай лично проводить меня в последний путь, тогда обо всем и узнаешь.

— Не тревожь свою душу, Симон.- Он осекся на полуслове и спросил, — Или ты желаешь, чтобы наедине я называл тебя Семеном.

— Не нужно ничего менять. В монастыре я стал Симоном, поэтому и умру под этим именем.

   Неожиданно он закашлялся и Арутюн протянул ему глиняную кружку с водой.

— На вот, испей.

    Симон сделал два глотка и поставил кружку на стол.

— А теперь, прости меня, отец Арутюн, мне еще нужно за дровами съездить. Сегодня мороз, а печи топить почти нечем.

— Бог простит. – Ответил настоятель и, перекрестив старца, добавил. –  Господь тебе в помощь.

   

       Выйдя от архимандрита, Симон вернулся к себе в келью, накинул поверх подрясника овчинный тулуп и пошел в конюшню. Его конь, на котором он обычно ездил за хворостом и  продуктами, был ему единственным  верным другом. Как иеромонах, Симон по своему статусу не мог иметь семью, поэтому животное стало для него самым родным и близким живым существом. Он мог часами находиться в конюшне, ухаживая за скакуном и общаясь с ним, как с живым человеком. Увидев хозяина, конь тряхнул гривой и затоптался на месте.

— Здравствуй, Орлик. – Потрепал его Симон по холке и протянул ко рту небольшой кусочек сахара. – Сейчас поедем кататься.    

     Он взял коня под уздцы и вывел на хозяйственный двор, где стояли сани. Молодой послушник в это время засыпал на них теплое сено, принесенное из конюшни.

— Хватит таскать солому, а то хворост класть некуда будет.- Остановил он рьяного паренька. – Лучше принеси сбрую.

    Симон очень щепетильно относился к конской сбруе: хомут, уздечку, подбрюшник и шлеи, он всегда старался делать сам с учетом особенностей телосложения коня. Для этого он всегда выбирал самую лучшую кожу и не жалел на это денег.

   Через несколько минут, вооружившись топорами, монахи выехали с территории монастыря.

     День стоял солнечный и ясный. Свежий снег ослепительно блестел на солнце, создавая атмосферу душевного покоя и умиротворения. Послушник управлял вожжами, а Симон лежал в санях на спине и смотрел в небо, невольно вспоминая всю свою жизнь. Мерные покачивания саней разморили старика и он не заметил, как сомкнул глаза. Сколько он находился в забытьи, он не знал, но пробудился оттого, что конь громко заржал и остановился. Симон поднял голову и посмотрел по сторонам.

— Что случилось? – Спросил он у послушника, протирая глаза.

— Не знаю, отец Симон, что-то конь перестал меня слушаться, и ведет себя, как-то странно.

     Орлик действительно пытался развернуться, беспричинно ржал и постоянно дергался из стороны в сторону.

     Симон поднялся в полный рост и, прислонив ко лбу ладонь, в качестве защиты от солнца, устремил свой взор на простирающуюся впереди равнину.

— Что это? – указывая рукой в сторону, опередил его послушник.

    По белоснежному склону холма, как сухие листья по реке, плавно катились серые комочки. Симон не сразу понял, что это волки и еще какое-то время стоял и смотрел на них, как завороженный. Конь сам, не ожидая команд со стороны людей, развернулся и с места пустился в галоп. Симон не удержался на месте и навзничь упал в мягкое сено саней. На ощупь он нашел брошенный топор и инстинктивно сжал его в своей руке.

    Как не старался конь унести людей подальше от беды, но сани и глубокий снег не давали ему возможности уйти от преследования. Волки неумолимо сокращали расстояние. Их было семь или восемь, скорее всего это был выводок, который волчица вывела на охоту. Хищники бежали по глубокому снегу, то на миг, пропадая из виду, проваливаясь в сугробе, то вновь вырываясь из него, поднимая за собой белое облако. Они не лаяли и не рычали, а молча бежали за повозкой, сверкая белыми клыками. Часть из них уже почти поравнялись с санями, но не пытались напасть на людей, а продолжали бежать рядом, стараясь догнать коня и напасть на него сбоку. Молодой послушник, глазами полными ужаса, смотрел по сторонам, не выпуская из рук вожжи. В то же время,  он мужественно старался не поддаваться панике, хотя шансов на спасение не оставалось никаких. До спасительного жилья людей еще было достаточно далеко. И тогда Симон принял для себя самое важное решение. Он сбросил с себя тулуп и, прижимая к груди топор, спрыгнул с саней.

    Волки, как по команде тоже остановились на месте и стали окружать человека. Симон ранее никогда не видел так близко волка. Ему казалось, что это та же самая собака только дикая. А теперь, глядя в желтые глаза волчицы, они понял, что волки – это волки. Их нельзя остановить, как обычную собаку, грозным окриком, привычной командой или лакомством. Человек, попавшим к ним,  автоматически становится или соперником или жертвой.

    Поднявшись из сугроба, Симон вскинул руку на трех подбежавших к нему молодых волков. Те отпрянули в сторону и остановились, ожидая вожака. Волчица, медленно стала подбираться к нему сзади. Симон услышал ее тяжелое дыхание и развернулся. В этот момент, что-то  внутри Симона перевернулось. Глядя смерти в лицо, в нем  вновь возродился прежний воин, каковым он был в далекой молодости. Он сжал рукоятку топора, как эфес сабли, и сделал шаг навстречу волчице. В этот момент, с противоположной стороны один из волков, прыгнул на него и впился зубами в плечо. Резким движением Симон сбросил его и на лету нанес удар прямо в голову. Хищник не издав ни единого звука, замертво упал в снег. Почуяв запах крови, звери почти одновременно набросились на бедного монаха, они хватали его за руки, ноги, грудь, а тот продолжал оставаться на ногах, размахивая вокруг себя окровавленным топором.

    Сколько продолжалась эта смертельная схватка, Симон не помнил, для него все происходило, как в тумане. Окончательно обессилев, он уронил свое оружие в сугроб и посмотрел вокруг себя. Некогда белый снег стал алым от крови, вокруг валялись изуродованные трупы животных, куски шерсти,  мяса и обрывки его одежды. Несколько хищников, хромая и повизгивая, удалялись от него в сторону заросшей кустарником балки. Боли Симон не чувствовал, его одолевали лишь смертельная усталость и внезапно нахлынувшая апатия. Он сделал несколько шагов в ту сторону, куда удалились сани, и упал, потеряв сознание.

 

     Приняв постриг, Арутюн Аламдарян не пытался полностью уйти от мирской жизни. Он продолжал общаться со светскими людьми и в тайне занимался тем, чем ранее увлекался в миру. Его безудержной страстью оставалась поэзия, вечерами он с удовольствие читал новые творения Пушкина, Жуковского и Кольцова, а иногда и сам пробовал себя в этом качестве.

   Этим морозным днем, он сидел за своим рабочим столом, занятый созданием своего очередного творения. Вдруг, где-то во дворе он услышал подозрительный шум возбужденных голосов. Он прислушался. Ему не показалось, на монастырском дворе действительно звучали отрывочные крики, но из-за толстых стен и двойных стекол он не мог разобрать слов. Он подошел к окну, но из-за образовавшейся ледяной корки на стекле, так ничего и не смог рассмотреть. Положив перо на чернильницу, он вышел в сени, но к своему удивлению не застал на месте своего келейника. Обычно тот никогда не отлучался без его разрешения.

— Баграт. – На всякий случай позвал его архимандрит и прислушался в надежде услышать либо отклик его, либо приближающие шаги. Но ни того, ни другого не последовало. Это еще больше насторожило Аламдаряна. Он вернулся в келью, накинул на себя балахон и вышел во двор.

   К его удивлению на монастырском подворье царила непривычная суета, монахи один за другим бегали, то  к жилому блоку, то оттуда к роднику. Кто-то из них тащил в руках старое тряпье, кто-то нес в деревянных ведрах воду, а кто-то прижимал к груди святые образа. Из-за спины Арутюна вдруг выскочил диакон Гурген  со стеклянными баночками в руках. Он очень торопился, но, увидев архимандрита,  остановился возле него  и свободной рукой молча трижды перекрестился.

— Что случилось, отец Гурген? – настоятель ко всем пожилым членам братии обращался именно так, считая, что обращения «брат» с его стороны, свойственно только по отношению  к младшим по возрасту или положению.

— Горе у нас великое, Преподобный. – Ответил тот и вытер рукавом накатившую слезу.- Отца Симона в поле волки загрызли.

— Как? – Опешил архимандрит от услышанного известия. — Он же утром был у меня.

— Да, отец Арутюн. А ближе к обеду поехал в лес за хворостом и не доехал.

— Он жив? – Спросил архимандрит, опасаясь услышать самое страшное.

— Когда его привезли,  еще дышал, но уже был без сознания. – Ответил диакон, при этом, совсем по-детски всхлипнув.

— Срочно пошлите кого-то в город за лекарем. – Распорядился Арутюн и пока Гурген продолжал стоять рядом, спросил. – А где он сейчас?

  — Его отнесли в братскую обитель.

       Отец Арутюн старался никогда не выражать своих эмоций ни голосом, ни движениями, но в этот раз не мог себя сдерживать, особенно после того разговора, который у него со старцем состоялся утром.  Он буквально вбежал в жилой корпус и остановился на пороге. Прямо на деревянном полу лежал  Симон, прикрытый окровавленным подрясником. Настоятель не сразу узнал в нем прежнего эконома, так как его некогда спокойное лицо было изуродовано рваными ранами, которые продолжали кровоточить.  Монахи плотным кольцом окружили неподвижное тело и беспрерывно крестились. Лишь благочинный Аракел – первый помощник настоятеля пытался что-то делать. Он присел на колени возле тела Симона и прижался своим ухом к его груди.

— Он жив? – не своим голосом спросил отец Арутюн.

    Аракел поднялся с колен и отрицательно замотал головой.

— Кажется, отошел. – Он трижды перекрестился и сложил ладони в замок на уровне груди.

     Монахи расступились, пропуская настоятеля к телу. Отец Арутюн подошел ближе к покойному и, склонив перед ним голову, произнес:

— Упокой Господи душу иеромонаха Симона и прости ему все согрешения вольные и невольные, и дай ему царствие небесное. – Он трижды перекрестился, а затем, сделав шаг в сторону, обратился в Аракелу. – Подготовьте его к погребению по православному обычаю, обмойте, переоденьте и отнесите тело в часовню.

   Монахам не в первый раз приходилось хоронить своих братьев, поэтому они самостоятельно, без чьих-либо распоряжений, начали сами срезать с Симона прилипшие  куски подрясника, тут же смывая с его тела бурые пятна засохшей крови. Арутюн отошел к массивному кресту, прикрепленному к стене, и начал тихо читать молитву.

— Отец Арутюн. – Неожиданно прервал его помощник. – Вам стоит на это посмотреть. — Он указал рукой на перевернутое тело Симона.    Тот лежал нагим лицом вниз, вытянув руки вдоль тела.

    Настоятель за время службы в монастыре еще не привык смотреть на покойников, поэтому, несколько помедлив с ответом,  нерешительно подошел к телу. От увиденного зрелища, он невольно  поморщился. На левой руке несчастного Симона не хватало двух пальцев, кожа на левом плече была практически сорвана, бледные ноги старика  были сплошь поражены дырами от вырванного мяса. Тошнотворный комок предательски подкатился к горлу настоятеля, и он невольно прикрыл  ладонью рот.

  — Преподобный.- Вновь обратился к нему отец Аракел. – Взгляните на его спину, на ней какой-то рисунок.

    Отец Арутюн только со второго раза заметил, что на спине покойного старца имеется странная татуировка.

— Похожа на женскую голову. – Произнес он, разглядывая рисунок.

— А может быть, какая-то карта. – Предположил Аракел.

     После этих слов настоятель вспомнил, как еще утром Симон рассказал ему о неком кладе, который он охранял всю свою жизнь. Он не стал комментировать догадку своего помощника, а лишь распорядился:

— Возьмите в канцелярии чистый пергамент, который мы обычно используем для подготовки документов и перенесите на него этот рисунок, а потом занесите ко мне. 

   Он вышел во двор и остановился на крыльце. Морозный воздух покалывал щеки и голые руки, но отец Арутюн не замечал этого. Слезы накатывали на его глаза, он поднял голову вверх и прикрыл веки. Неизвестно почему, но он чувствовал себя виновным  в смерти старика. Может быть, он не должен был отпускать того за дровами в лес в этот день. Ведь сам по себе его утренний приход  уже свидетельствовал о том, что старик предвидел скорый приход своей смерти, а точнее сказать предчувствовал. С другой стороны, кто же мог знать, что все так трагически закончится. На протяжении многих лет он почти ежедневно занимался заготовкой дров для монастыря, и ничего необычного в этом не было, это была его прямая обязанность. – Так размышлял Отец Арутюн, пытаясь найти себе оправдание в том, в чем  виноват не был. Но, что случилось, то случилось и никто из смертных не в состояние  вернуть время вспять, чтобы уберечь себя и других от трагической случайности. Сделав несколько глубоких вздохов, он все же направился в свою келью.

     Через несколько минут, без стука к нему  вошел благочинный Аракел.

— Отец Арутюн, я все сделал, как вы сказали. – Он протянул настоятелю свернутый пергамент. 

   Тот развернул его на столе  и, перевернув несколько раз, не зная с какой стороны его лучше рассматривать, произнес:

— Вы правы отец Аракел, этот рисунок очень напоминает карту, но без Симона нам с ней не разобраться.

— А может быть, стоит попробовать? –  Задумчиво предложил тот и прищурил и без того узкие глаза. – Кое-какие наблюдения мне дают основания полагать, что эта карта, если конечно это действительно карта, имеет прямое отношение к кладу Симона и вполне возможно, что усопший спрятал его именно здесь.

— Извольте объясниться. – Поднял на него удивленные глаза настоятель и жестом предложил присесть на лавку.- Мне лично непонятно о каком кладе Вы говорите. – Слукавил он.

— Дело в том, что я достаточно давно служу в нашем монастыре и старцы, которые помнили Симона еще молодым, рассказывали, что нашли его где-то в этих краях. Он стал жить вместе с ними и принял в то время самое активное участие в строительстве монастыря, даже место для него подбирал лично. При этом, он сам вместе с послушниками рубил камень в балке для фундамента, возводил стены, поэтому знал все особенности этого строения. Постоянно сам руководил всеми последующими строительными работами, но самое главное не в этом, а в том, что еще, будучи послушником, он никогда, даже после изнурительных работ,  не снимал с себя власяницу, видимо, не хотел, чтобы кто-то из братьев видел эту татуировку.

— Извините, отец Аракел, но мне не ясен ход ваших рассуждений.

— Я хочу сказать, что  рисунок на его спину был нанесен задолго до того, как он попал к нашим предшественникам. Он не был армянином и не имел поблизости родственников, но, тем не менее, по какой-то причине не желал покидать этих мест. Следовательно, в этой татуировке заложена некая тайна, имеющая отношение именно к этому месту, где сейчас стоит обитель. И я не сомневаюсь, что эта тайна связана с кладом, потому что, как рассказывали старики, Симон периодически выезжал на телеге за пределы монастыря и возвращался затемно. Так было на протяжении нескольких первых лет его пребывания здесь. – Он вопросительно посмотрел на настоятеля и, не увидев в глазах того живого интереса, продолжил. – Я предлагаю, тщательно осмотреть подвалы монастыря. Вполне возможно, что за годы своего проживания в стенах обители, Симон мог перенести тайные сокровища именно сюда, для надежности.

— А с чего вы взяли, что рисунок на спине может быть вообще как-то связан с сокровищами?

— А на что еще может указывать этот рисунок? – Вопросом на вопрос ответил Аракел, чем поверг настоятеля в замешательство.

   Отец Арутюн сначала подумал, что вполне возможно Симон до беседы с ним мог посвятить в свою тайну и Аракела, как первого помощника настоятеля, но тут же отбросил эту мысль. Не мог старик рассказать об этом еще кому-то, кроме него. В этом не было никакого смысла.

      Настоятель насупил брови и строго посмотрел на Благочинного. Меньше всего ему хотелось в этот час рассуждать о каком-то кладе.

— Не гоже сейчас, когда нас постигло такое горе,  говорить об этом.  — Решил прекратить этот неуместный разговор  Арутюн. -  Займитесь лучше  организацией погребения усопшего раба Божьего Симона.

   Аракел, опустив глаза, покорно поклонился и скрестил пальцы рук на уровне груди. Видимо, он тоже осознал, что слишком увлекся в своих догадках и выбрал не подходящее место и время для обсуждения предстоящих поисков спрятанных сокровищ.

   Постоянно кланяясь, он медленно попятился к выходу.

— Да и еще… – Отец Арутюн жестом остановил его, когда тот уже собрался покинуть келью, — Не делитесь ни с кем своими предположениями по поводу карты. Пусть пройдет сорок дней после кончины Симона, а потом вернемся к этому разговору.

— Как скажете, Преподобный». – Аракел поклонился и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

       Отец Арутюн, тем временем, свернул пергамент в трубочку, вытащил из стола золотую монету, которую утром передал ему Симон, и все вместе положил в нишу за алтарем церкви.

    Однако, вернуться к этому разговору Арутюну Аламдаряну не было суждено. Буквально сразу же после похорон Симона, глубокой ночью неизвестная шайка разбойников ворвалась в покои монастыря. Они собрали всех монахов в церкви и начали жестоко их избивать.  Видимо, Аракел не смог удержать в тайне свои предположения относительно клада и весть о загадочной карте покинула пределы монастыря. Бандиты настойчиво требовали показать им место, где хранятся сокровища.   В целях запугивания монахов, они публично стали пытать отца Арутюна огнем, в надежде, что кто-то из монахов сжалится над своим настоятелем и выдаст заветную тайну. Но все молчали. Отец Арутюн не выдержал пыток и скончался. Тогда грабители перевернули верх дном все монастырские постройки и сам храм. Не тронули только алтарь, особенно тщательно они обыскивали подвалы храма в поисках тайников, но так ничего и не нашли. Только к утру, забрав с собой всю церковную утварь, они покинули монастырь.

    Следствие по этому делу длилось долго, но ни убийц священника, ни мифических сокровищ найти не удалось. Лишь в личном архиве убиенного настоятеля среди многих бумаг, что хранились в нише за алтарем, обнаружили рисунок, отдаленно напоминающий то ли карту, то ли профиль женской головки и золотую монету с небольшим отверстием  на узком кожаном шнурке.

 

 

                                                Г Л А В А   2

 

                                                НАШИ   ДНИ

 

     Май в этом году выдался на удивление теплым и солнечным. Дана Василиу всегда любила этот месяц, не только потому, что свой День рождения отмечала в мае, а потому, что как любая творческая натура с приходом весны вместе с природой расцветала сама. Для нее этот месяц был не просто календарным периодом, а то дивное время года, когда вдохновленная весенней красотой, свежими красками и легким упоительным воздухом, она обретала положительный заряд оптимизма, новых идей и перспективных проектов. Дана уже несколько лет работала на румынском телевидении и вела цикл передач об истории и этнографии родного края. Она считала себя успешной бизнес-леди, но при этом не совсем успешной женщиной. Внешне она была довольно привлекательна, о чем часто свидетельствовали восторженные лица мужчин и завистливые взгляды женщин. Ее отличала точеная фигура, как у античных греческих скульптур, выразительные голубые глаза в обрамлении бархатных ресниц и черные, как смоль, густые длинные волосы.  Однако, как показала жизнь, привлекательная внешность в сочетании со смазливой мордашкой не всегда бывает залогом женского счастья.  Ее предыдущие два брака  оказались не совсем удачными. К тридцати пяти годам, Бог так и не дал ей детей, а мужья, как выяснилось позже, имели мало общего со сказочными принцами на белом коне. Дальнейшие попытки наладить свою личную жизнь так и не увенчались успехом, поэтому, со временем Дана решила полностью посвятить себя  любимой работе и карьере. Вот и сейчас, в выходной день она сидела в своей городской квартире в полном одиночестве и, глядя на экран монитора, монтировала итоги своего последнего репортажа с празднования  Дня Скалоянула в одном из старых сел близ местечка Крайова. Этот национальный обряд, отмечается там с античных времен и по преданию, ранее способствовал стремлению крестьян  вызывать дождь после длительной засухи.  Конечно, сейчас в это уже мало кто верил, но сам по себе обряд сохранился и продолжает праздноваться исключительно благодаря своему национальному колориту и красочности. Дана в который раз пересматривала свои видеозаписи и с каждым разом собственный репортаж ей нравился все меньше и меньше. В конечном итоге, это ее изрядно разозлило. Теряя душевное равновесие, она раздраженно захлопнула ноутбук и уставилась в окно, пытаясь немного успокоиться. Раньше в такие минуты, она находила утешение в сигаретах, но уже больше месяца назад, как бросила эту пагубную привычку. Однако на смену ей пришла другая не менее вредная страсть. В моменты повышенной раздражительности или внезапной депрессии она стала бесконтрольно поглощать шоколадные конфеты в неограниченных количествах. Вот и сейчас, она потянулась к уже начатой коробке конфет, но в последний момент смогла себя остановить. Однако, эта страсть была не характерна для нее. Когда нужно, она могла держать себя в рамках и не поддаваться настроению. Жизнь сделала ее сильной, поэтому любая неудача или внезапно свалившаяся проблема заставляла ее не опускать руки и жалеть себя, а искать новые пути ее решения. Она подошла к окну и долго смотрела на панораму утонувшего в летней зелени города, погрузившись в собственные размышления настолько глубоко, что даже не заметила подъехавшего к подъезду такси.

   Вдруг, совершенно для нее неожиданно, творческий полет мысли прервал сигнал домофона. Женщина долго смотрела на закрытую дверь, не решаясь сдвинуться с места и подойти к ней. В этот день она никого не ждала и, более того, никого не хотела видеть. Однако, неизвестный посетитель  был до навязчивости настойчив. Раз за разом он давил на кнопку звонка, тем самым еще больше выводя хозяйку из себя. В конце концов, она сдалась и, не торопясь, подошла к экрану домофона.

— Боже,  только тебя сейчас не хватало! — Взмолилась Дана, имея ввиду персону нежданного гостя.

  На пороге квартиры стоял, переминаясь с ноги на ногу, ее бывший муж Мирча с видом побитой собачонки и заискивающей улыбочкой. Увидев, что дверной глазок со стороны квартиры потемнел, он подобострастно снял с головы шляпу в стиле «Аля-60-е» и пригладил непослушные волосы. Они вместе прожили почти пять лет и уже больше года жили отдельно друг от друга, хотя развод так и не удосужились официально оформить. Видимо, каждый из них, где-то в глубине души все еще лелеял надежду восстановить прежние некогда добрые отношения, а может быть, просто не считал такую формальность, как штамп в паспорте, чем-то существенным в своей жизни. Однако, изначально их брак казался обоим романтичным и даже перспективным.  Тогда, несколько лет назад, Мирча, считавшийся преуспевающим программистом в одной из крупнейших компаний  румынской столицы, покорил ее сердце своей галантностью, вниманием, интеллектом и безмерным увлечением историей. Он мог часами рассказывать ей о смутных временах правления династии румынских королей Гогенцоллернов, дворцовых интригах и захватывающих легендах, связанных с их именами. В тот момент времени Дана расценивала его хобби,  как признак высокой эрудиции  и внутренней культуры. Поначалу она даже считала, что совместная общая страсть к истории может стать для них тем объединяющим звеном, на котором сможет держаться современная творческая семья. Но как показало время, именно это, на первый взгляд безобидное  хобби Мирчи,   и похоронила их  недолгий брак.

   Она сняла трубку и, не открывая входную дверь, спросила:

— Что тебе нужно?

— Дана, нам нужно срочно поговорить, у меня к тебе серьезное дело. – Ответил тот, удерживая на лице дежурную улыбку.

— Мирча, у нас с тобой не может быть никаких дел. Уходи немедленно. – Отрезала она и уже хотела отойти от двери, как тот заговорил вновь.

— Я хочу предложить тебе один проект, который сделает тебя знаменитой.

      На лице женщины мгновенно появилась скептическая ухмылка, потому как она и без того уже была знаменитой. Но, тем не менее, это предложение заставило ее задуматься. Верить своему бывшему мужу она давно перестала, но не могла не признать, что периодически у того, действительно, появлялись интересные, где-то даже перспективные задумки, вот только реализовать их самому, у него никогда не получалось.

— Ладно, — смирилась она, — заходи, только предупреждаю, у меня очень мало времени и масса дел.

     Она открыла дверь и впустила  незваного гостя, при этом сама встала посреди коридора, преграждая ему путь в гостиную.

    Мирча вошел в квартиру и, как ни в чем не бывало, потянулся к Дане, чтобы ее поцеловать.

— Вот только давай без этих фамильярностей, — она отпрянула от него, стараясь оставаться на прежнем месте. – Я тебя слушаю.

— Ты сегодня восхитительно выглядишь. – Начал он заранее подготовленный поток комплиментов, рассчитанный на благосклонное восприятие своего предложения, но Дана его сразу перебила.

— А можно сразу к делу, без этой никому ненужной лирики. Тем более, что на меня твои медовые речи уже давно перестали действовать.

      Мирча разочарованно вздохнул и растерянно улыбнулся.

— Ты даже не пригласишь меня в комнату?

— Еще чего. – Парировала она. – Повторяю, у меня мало времени, поэтому выкладывай, что от меня хочешь и убирайся.

  — Зачем ты  так грубо со мной. – Обиженно произнес Мирча и, как ребенок, посмотрел на нее исподлобья. – Я же тебя, не смотря ни на что, по-прежнему люблю. Видит Бог, во время нашей семейной жизни, я  как мог, стремился сделать тебя счастливой. Да, если вспомнить наши совместно прожитые годы, то в них было не все так плохо, как  ты пытаешься преподнести. Ты же помнишь,  периодически по утрам я варил тебе кофе, по выходным устраивал романтические пикники, а по праздникам даже  дарил  цветы.

— Считай, что я уже  расплакалась от ностальгических воспоминаний. – Грубо оборвала его бывшая супруга и тут же опустила  на землю. – Если тебе опять нужны деньги, предупреждаю сразу. Не дам.

   Мужчина растерянно осмотрелся по сторонам в поисках места, к которому можно прислониться и, не найдя ничего подходящего, сказал:

— Может быть, все же пройдем в комнату, потому как разговор обещает быть долгим, и ты сама устанешь, слушать меня стоя.

— У меня не убрано. – После недолгого колебания демонстративно заявила она, не желая иметь с бывшим мужем продолжительного общения.

— За время нашей семейной жизни я  привык к бардаку. – Усмехнулся он и, не дожидаясь приглашения, бесцеремонно отодвинул хозяйку в сторону, как ненужный предмет, и направился в гостиную.

— Как был хамом, так им и остался. – Обреченно смирилась женщина, и, смахнув скатившуюся на глаза прядь волос, последовала за ним.

     Дана нисколько не лукавила, говоря о беспорядке в своей квартире. Именно этим она и отличалась от многих других женщин своего круга. Она жила в квартире одна, гостей принимала крайне редко, предпочитая отмечать праздники в ресторане, поэтому ее вполне удовлетворял окружающий  быт. В последнее время, по понятным причинам, она считала себя эмансипированной женщиной, поэтому и не соответствовала общепринятым стандартам европейских домохозяек, возводивших в культ внутренний порядок в своем доме.  

     Остановившись посреди гостиной, Мирча снисходительно улыбнулся и покачал головой.  Если б он не знал свою жену, то подумал, что у нее только что произошел обыск или ограбление. На диване все подушки были свалены в одну кучу, на  стульях висела помятая одежда, на полу возле дивана стояла тарелка с чипсами, а стол был завален книгами и бессистемно разбросанными печатными листами, густо усыпанными фантиками от конфет.

— Да уж, время тебя нисколько не изменило. – Многозначительно произнес Мирча, и, убрав с кресла брошенные колготки, присел на его край, чтобы не помять висевшее на спинке платье.

— Кто бы говорил. Тоже мне чистюля нашелся. — Парировала в ответ Дана и решила сразу перейти к делу. — Я тебя внимательно слушаю.

    Женщина села на диван и, закинув ногу на ногу, всем видом дала понять, что готова уделить ему некоторое время.

— И так, денег мне от тебя не нужно. – Почти официально начал он и сам опешил от того, насколько помпезно прозвучали его слова.

— И на том спасибо. – Буркнула она в ответ.

    Мужчина сделал вид, что не услышал ее ремарку и продолжил:

— Как я и говорил вначале, хочу предложить тебе проект, который сделает тебя знаменитой.

    «Судя по тому, что данную фразу он уже озвучил дважды, это означало, что текст повествования он репетировал ни один раз».  — Вынесла свое умозаключение Дана, но все же не удержалась вновь перебить его.

-  В отличие от тебя, я уже и так достаточно известна и узнаваема. У меня есть своя рубрика на республиканском телевидении, меня приглашают на различные презентации, я общаюсь с ведущими политиками и известными бизнесменами. Что еще ты мне можешь предложить?

   С ее стороны эта фраза прозвучала настолько недвусмысленно, что Мирча почувствовал себя ущербно.

— Не спорю, — примиренчески поднял он ладони вверх. – Сам с удовольствием каждый раз смотрю твои передачи по телевидению, и не перестаю тобой восхищаться, но я сейчас хочу поговорить не об этом. Мой проект, если ты на него согласишься, принесет тебе такую известность, после которой даже сам Шлиман со своей Троей останется в истории не более, чем скромный черный копатель. Ты станешь звездой мирового масштаба, а я уж, так и быть, погреюсь в лучах твоей славы.

— Постой, постой, я продолжу сама. — Вновь перебила его женщина. – Ты нашел копи Царя Соломона  и теперь хочешь, чтобы я взяла  всю организацию, а главное, финансирование этой авантюры на себя?

  — Ну почему же сразу авантюры. — Обиженно возмутился Мирча и заерзал в кресле.- Ты же знаешь, я почти всегда в ходе своих поисков был близок к цели, порой даже находил, то, что искал. Правда, успешно завершить начатое дело порой мешали  досадные стечения обстоятельств.

— Не знаю, какие обстоятельства  мешали тебе, но мне очень хорошо запомнились последствия твоих изысканий. – Постепенно Дана начинала заводиться и уже не могла себя сдерживать. – Я помню, как ты в тайне от меня, продал наш автомобиль, кстати, купленный на мои деньги, и поехал со своим другом Андреем в Венгрию искать гробницу Атиллы. Чем тогда все закончилось? – она вопросительно посмотрела на своего бывшего мужа и, не дождавшись ответа, продолжила. – Сначала у вас украли все деньги, а потом вы попали в полицейский участок. Слава Богу, что вас тогда еще не посадили в тюрьму. А вспомни случай, когда ты забрал все мои драгоценности и поехал в Германию искать клад небелунгов. Тогда ты был уверен, что теоретически его уже нашел. Чем тогда все закончилось? – Мирча, склонив голову, терпеливо ее слушал и молчал. – Если ты не забыл, то после этих поисков ты провел два месяца на больничной койке.

— Но не все же было так безнадежно и безрезультатно, — попытался возразить Мирча. – Помнишь, мы с Андреем  все же нашли 50 килограмм серебряных монет  15 века Османской империи в предместье города Рымнику.

— Конечно, помню. — Дана наигранно похлопала в ладоши и тоном, переполненным сарказма, добавила. — Вот только не припомню, куда  потом подевались эти монеты?

   Мирча опустил глаза, подспудно признавая  правоту ее слов, и облизнул пересохшие губы.

— Здесь, опять же я говорю, что свою пагубную роль сыграли обстоятельства. Никто не знал, что покупатель, которого нашел Андрей, окажется аферистом. Он нам что-то подсыпал в вино в гостиничном номере и когда мы уснули, то сбежал вместе с деньгами и кладом. Хотя, я сам до сих пор не пойму, как он смог забрать его в камере хранения, не зная кода.- Растерянно добавил он.- Хотя, вполне возможно, в том состоянии мы ему сами и сказали.

— Вот и я об этом говорю. У тебя светлая голова, но, к сожалению, дураку досталась.- От издевательств над бывшим мужем, настроение у Даны начало постепенно подниматься и она, наконец, соблаговолила, все же его выслушать его предложение дальше. – Ладно, обещаю, что больше не буду тебя перебивать. Рассказывай, что там у тебя, только быстро.

    Мирча улыбнулся, заметив положительный перепад в  ее настроении, и продолжил:

— Полгода назад умер мой отец.

— Жаль, не знала. Хороший был человек. – Виновато произнесла Дана и поднесла к губам указательный палец, вспомнив о своем обещании не перебивать.

— Перед самой смертью он мне поведал одну историю. Если помнишь, я рассказывал тебе ранее, что мой прадед был выходцем из знатного рода русских помещиков Васильевых и до 1917 года вместе с семьей проживал в России.

— Я помню.- Подтвердила Дана, но не удержалась уточнить одну деталь. – Но только по  рассказам двухгодичной давности твои предки были купцами, а не помещиками.

— Да, какая разница. – Отмахнулся Мирча. – Так вот, каким-то странным образом моему прадеду тогда в руки попала карта, где по приданию хранятся сокровища Запорожской Сечи.

— Если я не ошибаюсь, теперь это где-то на востоке Украины? – уточнила Дана.

— Ты права. По одной из версий историков клад, действительно, может находиться на территории нынешней Украины, но я считаю, что искать его нужно на Юге России и объясню почему. – Пояснил  Мирча и продолжил излагать свою позицию. -  Прадед  еще до Революции сколотил из местных энтузиастов артель и начал заниматься поисками этого клада. Тогда он был молод и полон сил. Однако, октябрьские события 1917 года, произошедшие в России, сломали его планы и он был вынужден эмигрировать в Румынию. Вернуться к поискам он тогда не смог, потому что в СССР  был тоталитарный режим Сталина и ко всем иностранцам, а, тем более, к беглым соотечественникам, относились очень предвзято и настороженно. Однако, потом продолжить поиски сокровищ решился мой дед. Когда началась Вторая мировая война, он  оказался в России в составе румынских войск. К тому времени, он уже был достаточно зрелым человеком и пошел в армию добровольцем не потому, что поддерживал фашистов, а потому, что хотел вернуться на историческую родину  и закончить  дело, начатое его отцом. Как ты помнишь, тогда Румыния воевала на стороне Германии. – Пояснил Мирча и продолжил свой рассказ. — Дед  там тоже нашел единомышленников и организовал свои поиски. С этой целью, на одном из немецких армейских складов он украл миноискатель. И как раз в тот момент, когда они подошли к обследованию предполагаемого места захоронения клада были задержаны немецким нарядом полиции. Невзирая на то, что во время второй мировой войны Румыния выступала в качестве сателлита Германии, немцы относились к румынам, мягко скажем, недостаточно лояльно.  В результате, гестаповцы  не поверили в историю о спрятанных сокровищах и поступили с дедом, и его помощниками, как того требовали законы военного времени. Их приговорили к расстрелу и в тот же день приговор привели в исполнение. 

— Теперь я понимаю, от кого тебе достались гены авантюриста и неудачника. – Усмехнулась Дана и спросила. – И все же я не пойму, что ты сейчас от меня хочешь? Чтобы я прониклась уважением к твоему порыву продолжить дело  предков и благословила на ратные подвиги?

— Пока я только хочу одного, чтобы ты меня дослушала. – Спокойно ответил Мирча.

— Извини. Я думала, ты уже закончил.- Произнесла Дана.

— Нет. Самое интересное впереди.- С интригой в голосе продолжил Мирча. – Я написал запрос в военный архив, как частное лицо, разыскивающее своего родственника. И представь себе, сведения о задержании и расстреле  группы моего деда в военном архиве сохранились. Мы с Андреем выехали туда и добились того, чтобы нам разрешили ознакомиться с материалами того злополучного дела. Объяснения, протоколы и приговоры меня мало заинтересовали, потому что среди бумаг я нашел ту самую карту, на которой был отмечен клад. Естественно, получить на руки эти материалы мне бы никто  не разрешил, но я смог сфотографировать ее на мобильный телефон. Вот посмотри.

   Он протянул ей телефон с изображением карты. Дана покрутила его в руках, несколько раз перевернув изображение, а затем, предложила:

— Давай вынесем изображение на компьютер, картинка слишком мелкая, я так ничего не могу разобрать.

   После нехитрых манипуляций с компьютером на экране появился весьма странный рисунок. В верхнем углу схемы был изображен трезубец, в нижнем топор, а все остальное поле занимало довольно грубое очертание профиля  лица человека. Глаз на изображении не было, а где-то на уровне щеки неумелой рукой был нанесен знак в виде ромашки, с крестом посредине. На схеме были нарисованы еще несколько неровных линий, которые Дане ни о чем не говорили. Она разочарованно подняла брови и пожала плечами. Если в начале повествования, у нее появился некоторый интерес к этой истории, то, взглянув на эту, так называемую карту, ее оптимизм угас окончательно.

— Ты не исправим, Мирча. – С сожалением произнесла она.- По простоте душевной я уже была готова поверить в твою новую авантюру, но, увидев вот это… – Она махнула рукой на экран компьютера и подкатила глаза. – Только полный идиот, может воспринимать этот детский рисунок, как карту сокровищ. Иди к своему Андрею и морочь ему голову, а у меня еще масса настоящей работы, от которой ты меня оторвал.

   Она поднялась с места и вышла в коридор, предлагая гостю последовать ее примеру, но тот и не собирался никуда уходить.

— Напрасно ты так думаешь.- Сейчас Мирча чувствовал себя уже гораздо увереннее, чем в начале разговора. – Я приблизительно знаю, где находится это место. Это в Ростове-на — Дону, в районе армянского храма Сурб-Хач. Более того, я сделал привязку местности по топографическим картам и они приблизительно  совпадают. Кстати, вот эти линии, что указаны на схеме, — он ткнул пальцем на нижний край шеи условной головы, хотя Дана уже не смотрела на его схему. — Это река Дон с притоками под названием Темерник и Кизетеринка. В комплексе они создают видимость очертания женского лица на картинке.

    Женщина молча постояла в коридоре около минуты, с одной стороны ожидая, что Мирча все же соберется на выход, а с другой стороны, его слова ее отчасти заинтересовали. В конечном итоге, она сдалась и вновь вернулась на диван.

— А скажи, пожалуйста,  с чего ты взял, что по этой весьма абстрактной карте ты сможешь найти клад? Лично у меня возникают очень большие сомнения, что он вообще существует. Если ты говоришь, что твой героический прадед еще до войны сколотил артель по поиску этих сокровищ, то почему он их тогда не нашел?

— Я предполагаю, что он искал немного не в том месте, где нужно было.

— Не смеши меня. – Иронично усмехнулась Дана. – Получается, что твой предок, имея в своем распоряжении и людей, и карту, и документальные материалы архивов, и все  необходимое оборудование, не смог разобраться на месте, где искать, а ты, ни разу не побывав в Ростове, уже все знаешь и, попав в незнакомы город, сразу найдешь спрятанные сокровища. А тебе не показалось странным, почему после бегства твоего деда в Румынию, никто из бывших членов его артели не возобновил поиски клада самостоятельно? Или они все вместе, дружно выехали из России и одновременно забыли об этой затее? – Дана вопросительно посмотрела на Мирчу, но тот молчал. Тогда она продолжила. – А не кажется ли тебе, что это очередная сказка, каких в последнее время появилась уйма. Если помнишь, еще в начале девяностых годов новые власти Украины пытались найти золото гетмана Полуботка, но дальше разговоров эти поиски не продвинулись. Причем в то время новым властям Украины, по заверениям политиков, даже был известен банк в Англии, где оно, якобы, находилось на хранении. В России, приблизительно в то же время, была масса разговоров о поисках Янтарной комнаты и тоже, некоторые писатели, якобы, уже знали, где ее искать. Таких примеров я тебе могу привести десятки, но поверь мне, как профессионалу, если кто-то и выходит на след каких-то сокровищ, то эта информация держится в строжайшей тайне.

— А ты неплохо осведомлена в вопросах истории.- Усмехнулся Мирча и задумался.

— Еще бы. – Улыбнулась Дана, восприняв его реакцию, как комплимент. — Если ты забыл, то напомню тебе, что по образованию я не только журналист, но еще и историк — этнограф. А тем более, тема Запорожского казачества, как ни странно на первый взгляд, очень тесно связана с Румынией. Если ты не знаешь, то сообщаю тебе, что именно те из казаков, кто не пожелал служить российскому престолу, 200 лет назад бежали к нам и образовали на юге Румынии Задунайскую Сечь. Года два назад я даже делала об их потомках свой репортаж.- Как бы, между прочим, пояснила она источник своей компетентности.

— Браво, отдаю должное твоей эрудиции и профессионализму. –  Вновь польстил ей Мирча, но все же решил взять реванш в этом споре. –  В отличие от  тебя я не оканчивал Московский институт Дружбы народов, но все же старался, хоть в чем-то соответствовать своей жене.

— Бывшей жене. – Поправила его Дана.

— Официально мы не разведены. -  Уточнил Мирча и, не дав возможности ей вступить в новую полемику, сразу же продолжил. — Но я сейчас не об этом. У моего предка и его сподвижников на тот момент не было Интернета и они не могли получить необходимую информацию в архивах одного города. Я же перерыл кучу сайтов  и  нашел кое-какие разрозненные упоминания об этом кладе и теперь, проанализировав их, могу с полной уверенностью утверждать, что он реально существовал и до сих пор не найден.

       Он победно посмотрел на Дану, ожидая увидеть интерес в ее глазах.

— И что же ты такого прочитал, что породило у тебя уверенность в этом? – насмешливо спросила женщина, продолжая с определенной долей скептицизма относиться к словам мужа.

— Для начала, я откопал сведения о том, что еще Екатерина Вторая в 1775 году поставила задачу генералу Текели отыскать и изъять казну запорожцев. Видимо информации на этот счет у нее была достоверной. Уже тогда речь шла о тридцати бочках с золотом и драгоценностями. По имеющимся данным, казаки должны были перевезти их либо в Турцию, либо в Персию для того, чтобы выкупить себе определенную территорию у Османской империи и создать там свое государство. По одной из версий, они организовали два обоза: один для отвода глаз отправили на юг, где их поджидала засада, а другой, основной отправили на восток через земли войска  Донского. Есть уверенность в том, что они дошел до границы области, но именно там все нити и рвутся. В конце 19 века археологи пытались найти следы клада и нашли в районе балки Сухой Чалтырь  останки трех волов и куски повозок, что уже подтверждает само существование этого обоза. Значит, сокровища запорожцев все-таки имели место, но на тот момент оказались надежно спрятанными. А поскольку их до сих пор не нашли и нигде они не вспыли, то, надо полагать, они по сей день находятся там.

    Дана, поджав губы, разочарованно покачала головой и спустя минуту сказала:

  — К сожалению, эта история наоборот подтверждает тот факт, что никакого клада не было.

— А вот и нет! – возбужденно возразил ей Мирча. – Как раз останки волов и повозок подтверждают именно тот факт, что обоз был, но разгрузили его до того, как он попал в эту балку. С другой стороны, если б он не существовал, то какой смысл был бы запорожским казакам организовывать первый лже-обоз? А его реально задержали и доставили в Петербург, но в бочках оказался обычный речной песок. Это говорит о том, что настоящий обоз пошел в другую сторону на север или северо-восток. И последнее. Учитывая, что нигде на просторах бывшей Османской империи так и не возникло казачьего государства, значит, этот обоз так и не дошел до цели. Я перекопал весь Интернет  и не нашел никаких сведений о задержании второго обоза в тот период. Более того, до настоящего времени не всплыло ни одной реликвии того времени, которая бы прямо или косвенно указывала, что сокровища Запорожской сечи появились в какой-то другой стране. Значит, искать его нужно именно там, где отмечено на карте.

     Дана потупила взор и подозрительно взглянув на Мирчу, спросила:

— А как ты можешь объяснить, что эта карта почти 200 лет гуляет по свету, но кроме тебя, так и не нашлось искателей приключений, которые бы воспользовались ею?

— И здесь я с тобой не могу согласиться. – Восторженно возразил он. – Еще в 1834 году неизвестные грабители пытались проникнуть в подземные хранилища храма Сурб-Хач в поисках этого клада, они даже убили настоятеля и проникли в подвалы храма. Но им не повезло, они так ничего там и не нашли. Потом была та экспедиция, в ходе которой нашли остатки повозок, о которой я только что рассказал. Затем, как я уже говорил, была неудачная первая попытка  моего прадеда, а затем, вторая с участием деда. Так что все сходится к тому, что клад запорожцев ждет именно нас.

   Дана встала с места и вновь подошла к окну. Она долго смотрела на гуляющих во дворе людей, пытаясь систематизировать и переварить в сознании все то, что услышала от Мирчи. Рассказанная им история, своей приключенческой основой, безусловно, будоражила ее воображение.  Как историку, ей, стало интересно попробовать себя в новом качестве, отойти от этнографии и прикоснуться к загадочным тайнам прошлого.  Хотя, сам клад ей был не интересен, в его существование она по-прежнему не верила, но красивая легенда ее всерьез заинтересовала. В ней было нечто романтическое и таинственное, о чем можно было снять увлекательный документальный фильм.

— Это все хорошо. – Наконец, она прервала молчание. – Допустим, я поверила в твою историю, подчеркиваю, ДОПУСТИМ. Но в чем ты видишь мою роль?

   Мирча облегченно вздохнул и откинулся  на спинку кресла.

— Сама понимаешь, в чужом государстве, с моим весьма скромным знанием русского языка, и без соответствующих документов, мне никто не даст возможности заниматься поиском в полном объеме. А ты журналистка, ты сможешь быстро решить вопрос и с визами и  разрешениями.

— Другими словами ты опять хочешь меня использовать?

— Отнюдь. Инициатором экспедиции станешь ты, а я буду лишь играть роль твоего кинооператора, при этом непосредственно поиском буду заниматься сам, без твоего участия. А когда найдем клад, ты его передашь российской стороне и весь причитающийся тебе гонорар, будет переведен на твой счет. Я не финансист и не эксперт, поэтому  не могу точно сказать, какую сумму составят 25% от стоимости этого клада, но думаю, цифра окажется с шестью нулями. Ты станешь одной из самых богатых женщин Румынии.  Как журналисту, тебе будет гарантировано всемирное признание и слава за столь сенсационное открытие. Тебя начнут приглашать на различные фестивали и форумы, уже не как журналистку, а как выдающуюся личность. А это подразумевает соответствующие премии и гонорары. После этого, ты вообще сможешь позволить себе нигде не работать, а жить в свое удовольствие где-нибудь на экзотических островах южных морей.

   Мирча мечтательно подкатил глаза и в тот момент, как только захотел продолжить бурлящий поток своей фантазии, Дана его прервала.

— Спустись на землю, Индиана Джонс, тебя явно понесло не в ту сторону.– Усмехнулась она. – Я взрослая девочка и уже давно не млею от сладких сказочек на ночь. Лучше ответь на мой вопрос: В чем заключается твой интерес, если все лавры от своего открытия ты намерен передать мне?

   Мирча снисходительно улыбнулся и томным голосом произнес:

— Возможно, этим, смогу хотя бы  частично реабилитироваться в твоих глазах и  компенсировать тебе ранее нанесенный материальный ущерб.

— Боже, как великодушно с твоей стороны. – Искренне засмеялась Дана, при этом, не скрывая своей иронии. – Звучит, конечно, заманчиво, где-то даже романтично, но относительно своей реабилитации, ты очень правильно использовал термины «возможно и частично». Зная твое везение, я думаю, тебе опять помешают какие-то непредвиденные обстоятельства  сделать столь сенсационное открытие.

    Она грустно усмехнулась, а затем, неожиданно, причем не только для Мирчи, но и для себя самой,  продолжила:

— Тем не менее, можешь считать, что ты меня убедил.

   Мирча поднял на нее удивленные глаза,  не поверив собственным ушам. В последний момент он уже потерял всякую надежду получить согласие на сотрудничество от своей бывшей жены, как вдруг, такой неожиданный поворот вновь вселил ему оптимизм.

 – А что собственно я теряю. – Продолжала размышлять вслух Дана. — Мой шеф никогда не бывает против моих командировок. Даже, если ничего не получится, а я думаю так оно и будет, то сделаю интересный фильм об этом храме. Как ты его назвал?

— Сурб-Хач. – не скрывая радости,  ответил Мирча.- Это армянский храм.

— Тем более, армянский храм в России, в этом уже заложена некая интрига. Плюс ко всему, подтянем к нему еще трагическую историю, случившуюся на его территории с твоим дедом. Я  думаю, румынский след в этой истории понравится нашему зрителю, поэтому  фильм может получиться увлекательным.- Вынесла окончательный вердикт Дана. – Когда едем в Россию?

— Как только ты оформишь все необходимые документы. – Радостно воскликнул Мирча. – Теперь все решаешь ты.

 

 

                                              Г Л А В А   3

 

 

       Разрешение на командировку Дана получила относительно быстро, основная проблема возникла при регистрации Мирчи, как технического сотрудника. Он не состоял в штате телевизионного канала, но и этот вопрос, благодаря ее авторитету и влиятельным связям, был успешно решен.  И так, по истечению двух месяцев ожидания и хождений по различным инстанциям, разрешение на работу в России ими было получено. К этому времени она успешно завершила все свои предыдущие проекты и с нетерпением ждала этой командировки. В свое время она почти 6 лет прожила в Москве, обучаясь в университете Дружбы народов. Ей нравился этот город, и она давно хотела посетить Россию еще раз. И вот, судьба ей улыбнулась в очередной раз. Билеты на самолет из Бухареста в Ростов-на-Дону с пересадкой в Москве лежали на столе,  собранный чемодан стоял в прихожей. Вот только Мирча, как всегда, опаздывал, и  это обстоятельство ее  всерьез настораживало. Она периодически выглядывала в окно, в надежде увидеть подъехавшее такси, но каждый раз пустой внутренний двор  ее все больше и больше разочаровывал.  Дана пыталась набрать номер его мобильного телефона, но тот упрямо молчал. Наконец, когда до регистрации рейса оставалось чуть больше часа, в дверях появился ее нерадивый супруг.

— Дана, скорее выходи, мы уже опаздываем. – Забыв поздороваться, с порога выпалил он, едва переводя дыхание.

— Ты еще меня в этом обвини. – С раздражением в голосе ответила женщина. – Я самого утра сижу на чемодане в ожидании тебя. Ты почему не отвечал на мои телефонные звонки?

   Мирча вытащил из кармана  телефон и удивленными глазами посмотрел на светящийся дисплей.

— Представляешь, еще вчера поставил его на бесшумный режим и забыл переключить. – Виновато ответил он.

— Представляю. У тебя ведь ничего не делается, как у нормальных людей. За что не возьмешься, все оборачивается недоразумением.

   Она схватила сумочку, лежавшую на столе, и направилась к выходу. Мирча попытался взять ее багаж, но она  не позволила ему этого и выхватила чемодан из его рук.

— Не ворчи, дорогая. Все будет хорошо, мы успеем в аэропорт.

— Во-первых, никакая я тебе не дорогая. А во-вторых,  конечно, успеем. У нас ведь городской транспорт ходит очень быстро.– Извергая поток сарказма, ответила Дана. Она откровенно начинала злиться и едва сдерживала себя, чтобы не разразиться очередным скандалом. Благодушный тон Мирчи начинал ее изрядно раздражать. – Где мы сейчас будем искать машину до аэропорта, ты ведь наверняка приехал сюда на автобусе и не додумался вызвать такси.

— Не нужно никакого такси. – Гордо ответил тот, выходя из квартиры.- В аэропорт нас отвезет Андрей на своей машине. Он нас ждет внизу.

   После этих слов женщина остановилась в дверях, как вкопанная.

— Я надеюсь, в эту командировку мы полетим без него или у тебя хватило ума уговорить и его поехать с нами?

— Пойдем скорее. – Поторопил ее Мирча и, спускаясь по лестнице, все же попытался перехватить у нее из рук вещи. — Не скрою, мысль такая меня посещала, однако у Андрея появились  срочные неотложные дела.  

— Д а какие могут быть дела у этого бездельника. – Отмахнулась Дана и перехватила чемодан другой рукой. – Откуда у него деньги на поездку, он же никогда нигде не работал. Но это и к лучшему. Скажу тебе прямо, если б ты его уговорил, то полетел бы в Россию без меня. Терпеть не могу этого проходимца.

     На выходе Мирча любезно пропустил Дану вперед. Она вышла из подъезда и резко замерла на пороге, открыв от удивления рот. Прямо возле крыльца стоял сверкающий на солнце новенький « Ford-Kuga» серебристо-серого цвета, а вокруг него с тряпкой в руках суетился Андрей, наводя кузову и без того ослепительный блеск. Увидев будущих пассажиров, он расплылся в подобострастной улыбке и, бросив тряпку под сиденье,  склонился в театральном реверансе.

  — Карета подана, госпожа.- Произнес он и взял из рук оторопевшей Даны ее чемодан.

     Она подошла к автомобилю и на секунду остановилась, чтобы рассмотреть новую «игрушку» Андрея.

— А говорят, что Румынию накрыл экономический кризис. – Сказала она, глядя на новенький кроссовер. – Насколько я помню, еще год назад ты разъезжал на отцовской «Dacia», и  в то время не имел материальной возможности поменять на ней лысую резину.

— Времена меняются, меняются люди. – Улыбнулся в ответ Андрей, укладывая чемодан в багажник. – Никогда не знаешь, когда фортуна тебе улыбнется, а когда повернется задом.

— Ты получил наследство от неизвестных родственников в США или ограбил банк? -  В ответ ему улыбнулась Дана, придав голосу ироничные нотки.

— А в то, что нормальный человек с головой и руками может честно заработать, ты уже не веришь? – Вопросом на вопрос ответил Андрей. Он захлопнул дверь багажника и жестом предложил пассажирам занять места в салоне.

— Ну, почему же, верю. Вот только не пойму, говоря о человеке с головой и руками, ты кого имеешь в виду? Если себя, то ты явно себе льстишь. Такое понятие, как «честный труд» с тобой, по-моему, вообще не совместимы.

    Андрей зло усмехнулся и, обдумав в течение нескольких  секунд достойный ответ, произнес:

— Знаешь, Дана, Бог тебя щедро наделил массой достоинств: симпатичным личиком,  аппетитной фигурой, аналитическим умом, а вот на характере явно сэкономил. Не представлю, как с тобой Мирча жил под одной крышей столько лет.

   Она открыла рот, чтобы осыпать его очередной порцией колкостей, но Мирча, взяв ее под локоть,  слегка ущипнул, чтобы та не заводилась и прекратила ненужную перепалку.

   Они почти одновременно сели в салон и автомобиль плавно тронулся с места.

— Андрей, можно ехать чуть быстрее, а то мы немного опаздываем. – Взглянув на часы, попросил друга Мирча.

— Не волнуйтесь, через пятнадцать минут  будем на месте. – Ответил тот и нажал на педаль газа.

     Первое время они ехали молча. Дана про себя отметила, что Андрей водит машину куда более уверенно, нежели ее бывший муж, но при этом, не совсем придерживается правил дорожного движения. Однако, в тот момент ее это совершенно не волновало. В конце концов, штраф за нарушение скоростного режима оплачивать ему, а не ей. Уже подъезжая к аэропорту, Андрей спросил, обращаясь к обоим пассажирам.

-Вы хоть позвоните мне, когда найдете золото. Я организую грузовик для Вашей встречи.

— Зачем? – не поняла Дана.

— Ну, как же. – Засмеялся он. – Боюсь, что тридцать бочек с сокровищами в мой «Форд» не влезут.

     Женщина укоризненно посмотрела на бывшего мужа, но промолчала.

      Когда они остановились возле главного терминала, Дана сухо поблагодарила Андрея и сразу попрощалась, не давая ему возможности сопровождать их до регистрационных стоек. Она никогда не любила друга своего бывшего мужа и не пыталась  скрывать своего отношения к нему. В глубине души, она считала его виновником развала их брака, искренне полагая, что все неудачи Мирчи связаны именно с ним. В начале семейной жизни она не была против их отношений. Более того, приветствовала их совместные поездки на рыбалку и походы в сауну.  Ей тогда это казалось нормальным. Ведь для большинства мужчин, друзья детства  порой бывают гораздо ближе и роднее, чем некоторые родственники. Но, потом, когда у друзей появились, так называемые совместные дела, то в первую очередь от их результатов сначала начал страдать Мирча, а  вслед за ним, катастрофическими темпами стала разрушаться и их  семья. Мирча очень скоро потерял работу, потом стал тайком распродавать семейные ценности и не известно, чем бы еще все закончилось, если б Дана не приняла решения оставить его. Сначала она рассчитывала на то, что Мирча одумается и попытается вернуться к прежней жизни, но чуда не произошло. Он не оглядывался назад, а все глубже и глубже погружался с головой в бредовые иллюзии, связанные с поиском утерянных кладов. Но, как правило, ничем хорошим это не заканчивалось, а Мирча все больше и больше скатывался до уровня своего школьного друга. При всем при этом, Андрей оставался все тем же  бездельником, дрейфующим по волнам быстротечной жизни. Наблюдая за этим процессом, Дана вспомнила слова свой матери, которая говорила: Дружба хороша тогда, когда люди общаются с равными. Ибо со временем, тот, кто по своему развитию стоит выше, может опуститься до нижестоящего, а последний может и не подняться.

 

    Когда бывшие супруги вошли в здание аэропорта, Дана, убедившись, что Андрей не пошел их провожать к регистрационным стойкам, спросила у своего спутника:

— Я вижу, ты посвятил его во все детали нашей, так называемой, командировки?

— А почему я должен был от него что-то скрывать?– Сделав удивленные глаза, с недоумением  ответил Мирча. – Андрей мой старый товарищ и у нас никогда не было тайн друг от друга.

    Дана сделала глубокий вздох и тихо произнесла:

— Видимо я была права, когда ушла от тебя. Мудрость никогда не была качеством, присущим тебе и, видимо, уже не будет. Правильно говорят люди: «Мудрость приходит с годами, но иногда годы приходят самостоятельно».

— Это в тебе говорит ревность. – Улыбнувшись в ответ, парировал Мирча.- Просто вы женщины не умеете ценить настоящую дружбу, поэтому редко имеете друзей и подруг.

— Слава Богу, от всех своих подруг я успешно избавилась еще в период первого замужества. А что касается твоего Андрея, то  лучше вообще ни с кем не дружить, чем иметь в друзьях такого мерзавца.- Буркнула она и поспешила к стойке регистрации билетов.

   С учетом того, что они прибыли в аэропорт почти перед началом посадки, все процедуры паспортного и таможенного контроля прошли без задержек и через несколько минут они уже сидели в салоне авиалайнера.

   Мирча напряженно начал вертеть детали сервиса у себя над головой, а затем, принялся проверять на прочность ремень безопасности.

— Ты можешь, хоть минуту посидеть спокойно и не дергаться. – Спросила Дана уставшим голосом у своего спутника.

— Извини, но я что-то не совсем комфортно себя чувствую. Давно не летал самолетами.

— Возьми в кармане кресла журнал и полистай его, это успокаивает. – Предложила она и прикрыла глаза.

     Мирча беспрекословно последовал ее рекомендации, но, развернув журнал посередине, сразу же вернул его на место.

  — Жаль, что не успели, зайти в Дюти-фри? – Разочарованно констатировал он, взглянув на часы,- Время позволяло.

— А что ты там хотел купить?

— Можно было бы прихватить в дорогу бутылочку виски. Говорят, в полете хорошо снимает напряжение, да и  время быстрей скоротали бы. – Лукаво улыбнулся он. – А если честно, то побаиваюсь я самолетами летать.

   Дана открыла глаза и с сожалением посмотрела на него, как на патологически бездарного ученика.

— Вот теперь я нисколько не сомневаюсь в твоих национальных корнях. Только русские имеют привычку напиваться в самолете и считают это нормальным явлением. Как видно, гены ничем не задавишь.

    Мирча убрал с лица улыбку и, насупив брови, сказал:

— Может быть, хватит уже злиться на меня в частности и весь окружающий мир в целом? Ты можешь, хоть на время, оставить свою неприязнь ко мне и стать нормальным человеком. В конце концов, мы  отправляемся в творческую командировку, а с таким настроением, как у тебя, лучше было бы остаться дома.

    Дана опустила глаза и поджала нижнюю губу.

— Извини. – Тихо произнесла она. – Сама не знаю, что на меня нашло.

    Она положила свою ладонь на его руку и примиренчески улыбнулась.

 

 

   Весь перелет не занял у них много времени, однако достаточно долго пришлось ждать стыковки рейсов. Только ближе к вечеру они приземлились в аэропорту Ростова-на-Дону. Город встретил их невыносимой жарой и спертым, пропахшим пылью и керосином воздухом. Однако после полета, Дана была рада и этому. Она, как и Мирча, тоже не любила летать самолетами с самого детства, потому что панически  боялась высоты, но всегда стеснялась в этом признаться. Поэтому, почувствовав твердую опору под ногами, она вновь обрела уверенность в себе и душевное равновесие.

     Получив вещи, они вышли из аэропорта и осмотрелись по сторонам в поисках стоянки такси. Но,  не успев определиться в какую сторону им двигаться дальше, прямо перед ними неизвестно откуда появился  молодой человек с весьма не характерной для России внешностью. Немного вытянутое лицо парня было смуглым и почти до нижних век покрыто недельной щетиной, большой нос с горбинкой и невероятно наглые черные почти без зрачков глаза.

— Куда поедем, молодые люди? – спросил он со своеобразным акцентом, при этом улыбаясь во весь рот, демонстрируя крепкие ослепительно белые зубы.

— Спасибо, мы возьмем такси. – Ответила Дана и поймала себя на том, что  говорить по-русски ей уже не так легко, как в годы студенчества.

— А я и есть таксист, только частный. – Ответил парень, не меняя выражения лица. – Я вижу, вы иностранцы, а иностранным гостям я всегда делаю  хорошие скидки, намного больше, чем отечественным клиентам. Всегда хочу, чтобы они, то есть вы, оставили приятное впечатление о нашей стране.

    Он не стал ждать решения клиентов, а сразу взял их вещи и понес к машине. «Уставший» на вид «Деу-Ланос» оказался не столь комфортабельным, как автомобиль Андрея, но других вариантов на стоянке и не наблюдалось. Водитель бережно уложил вещи в багажник и открыл заднюю дверь автомобиля, приглашая пассажиров в салон.

— Куда поедем? – весело спросил он, усаживаясь за руль.

— В ближайшую гостиницу.- Устало ответила Дана.

     Ей невыносимо хотелось принять душ и лечь в постель.

— Если у вас предварительно не заказан номер, то боюсь, нам придется долго кататься по всему городу. В летнее время у нас сня