Страстные сказки средневековья Глава 52.

Страстные сказки средневековья Глава 52.

И гнев на коварного барса заставил её строптиво вытянуть руки вперед, меняя положение тела, как когда-то в детстве, когда она ныряла в речку вблизи Лукаши.

Колючая и одновременно обжигающая льдом вода приняла женщину в свои чёрные тяжёлые объятия. Она пронзила её толщу и даже коснулась кончиками пальцев вязкого ила, но инстинктивно изогнулась и чудом избежала катастрофы встречи с дном. Чуть погодя, Стефка вынырнула из шипящей пузырьками грязной канавы на поверхность. Прошло всего несколько мгновений, а люди барона уже рассыпались по берегу и пока она, отфыркиваясь, в ужасе боролась с ледяной тяжестью намокших, влекущих её назад юбок, беглянку обнаружили.

— Она всплыла, мой господин! — прокричал кто-то, и к Стефке направилась спущенная лодка.

Но хотя челядь барона действовала быстро, женщина уже вновь пошла ко дну, когда кто-то поймал её за длинные оледеневшие волосы.

— Она жива, мой господин, — ворвались в меркнущее сознание радостные крики, — Пресвятая Дева помогла ей уцелеть! Дама плавает и ныряет, как редко какая рыба.

— Быстрее спасайте женщину, болваны, — раздался далекий голос фон Валленберга.

Стефка обреченно расплакалась, когда её вытащили из воды. Побег в никуда не удался, и всё начиналось сначала.

 

 

УЛЬРИКА.

Пока Стефку несли в замок, она безвольно подчинялась, но попав во двор крепости и увидев чёрную иглу позорного столба, забилась в истерике.

— Больше нет сил, — хрипела несчастная женщина, вырываясь из крепко держащих её рук. — Неужели, я настолько грешна, что от меня отказывается даже ад?

— Успокойтесь, мадам, успокойтесь, — навстречу уже бежал Вальтер, настойчиво пытающийся прямо на ходу влить ей в рот какую-то гадость.

Но зубы женщины клацали из холода, тело трясло в лихорадке, и напоить в таких условиях кого-либо было сложно, а тут ещё отчаянное сопротивление несостоявшейся утопленницы. И всё-таки при помощи чьих-то дюжих рук лекарю удалось дать ей лекарство. Подействовало оно мгновенно, и Стефка перешла в мир жутких сновидений — мерзких корчащихся рож и странных вращающихся сфер.

Проснулась женщина внезапно. Подскочив на постели в бессильном поту, она силилась понять, где находится: уж не новое ли это продолжение кошмарного сна?

Стефка увидела, что лежит на большой кровати среди хороших  тонкого полотна простыней под легким, подбитым  мехом одеялом, в жарко протопленных просторных апартаментах. Бархатный алый балдахин, узорчатые деревянные панели, полускрытые шелковыми драпировками и коврами, парчовые занавеси на окнах: так обставить свою спальню мог только очень состоятельный человек. К тому же вдоль стен стояли многочисленные, богато инкрустированные золотом и эмалью сундуки, черного резного дерева шкафы, а на самом видном месте красовалось начищенное до блеска оружие. И, конечно же, перед пылающим камином возвышался отделанный эмалью столик с начатой шахматной партией в окружении двух массивных кресел с многочисленными шелковыми подушечками. Каменные полы были устланы коврами и в беспорядке разбросанными маленькими тюфячками.

   Женщина потрясенно ахнула, с трудом приподнимаясь с подушек. Неужели она в спальне самого барона? Это герб фон Валленбергов красуется на колпаке камина, его книги сложены на большом столе у окна, а домашний алтарь барона украшает усыпанное драгоценными камнями золотое распятие. Едва это осознав, она  услышала мерное дыхание. Испуганно покосившись, Стефка едва сдержала стон разочарования: на соседней подушке крепко спал фон Валленберг.

Сюрприз оказался не из лучших. Тихонько взвыв, Стефка схватилась за раскалывающуюся от боли голову, пытаясь вспомнить, что произошло, и почему она оказалась в столь нежелательной компании. И сразу вспомнились: искаженное страданием лицо Бланки, хищный блеск в глазах фон Валленберга,  ледяная вязкость колючей воды, поглощающей утопленницу...

— Пресвятая Дева, — испуганно перекрестилась она, — прости меня за столь тяжкий грех!

Конечно, первым её поползновением было желание немедленно покинуть кровать, но как ни приглядывалась к окружающим предметам Стефка, ничего похожего на одежду вокруг не было. Можно было в поисках какой-нибудь рубахи покопаться в сундуках:  там, наверняка, хранилось платье фон Валленберга, но как бы тот не проснулся. Бегать же по комнате голой, навлекая на себя кучу новых неприятностей, женщина благоразумно не стала. Затаив дыхание она тихонько отползла на самый край кровати и, натянув одеяло до носа,  постаралась дышать, как можно тише.

Глубокий покой комнаты, нарушаемый лишь треском дров да мерным дыханием спящего рядом мужчины, подействовали на неё успокаивающе: несостоявшаяся утопленница вновь заснула.

А потом было утро.

— Вам надо вставать, господин ждёт!

Стефку вырвали из сладкого утреннего сна. И пока она зябко ежилась и бестолково крутила головой по сторонам, несколько служанок торопливо приводили её в порядок. Протирали мокрыми полотенцами руки и лицо, натягивали блио и чулки, юбки и корсаж, привязывали рукава, укрепляли на голове чепец. Замороченная этими непонятными приготовлениями графиня вяло поворачивалась в их руках, устало отметив только бледно-лиловый цвет верхних юбок и корсажа.

— Светает, — занервничала видимо старшая из служанок, — быстрее! Прогулка должна быть закончена к началу завтрака.

И Стефка, ежась от недосыпа и холода, спустилась вслед за несущим факел слугой по темным и извилистым переходам незнакомого дома прямиком к конюшням. Барон уже восседал на коне в ожидании своей пленницы.

— Как и все хорошенькие женщины, вы слишком долго возитесь,  - мягко упрекнул он её.

Стефка молчаливо взгромоздилась на предложенную кобылу. Она не могла побороть дрожи даже от звуков его голоса.

— Я пригласил вас на прогулку, чтобы кое-что показать, — между тем, натянул поводья барон.

Опустились противно заскрипевшие цепи. Всадники выехали за ворота Копфлебенца, но к удивлению Стефки остановились, едва миновав ров. Выпавший ночью снег занёс все следы ночного переполоха, и только чёрная вода канала зловеще поблескивала в обрамлении белоснежных берегов.

— Посмотрите на эти стены, — барон кивнул на громаду крепости. — Их высота впечатляет даже самых упорных врагов, поэтому Копфлебенц ни разу не был взят.  Не могу понять, как вы остались живы: спрашивал капеллана, какому святому обязан возносить молитвы за ваше спасение, но тот лишь удручающе развел руками, пояснив, что нельзя молиться за самоубийц.  Нет на свете греха тяжелее этого! «Но тогда каким же образом женщина спаслась, если даже святые отворачиваются от не желающих жить?» — полюбопытствовал я.  И священник  ответил, что никто не может постичь промысла Всевышнего, решившего оставить вас среди живых. Мадам, покушаясь на свою жизнь, вы, тем самым, выступаете против Бога! Но он милосерден к вам, так относитесь же к его воле с подобающим христианке смирением.

Его вполне заслуженные упрёки заставили Стефку покраснеть от стыда, но это ещё было не всё. Барон развернул коня в сторону восходящего солнца.

— Посмотрите, Стефания, какой сегодня красивый рассвет.

Серую хмарь зимнего неба прорезала пронзительная алая  полоса восхода. И сразу изменился мир вокруг: розовые блики оживили сугробы, заставив их засеребриться нежным цветом расцветающих яблонь.  Радостно запели птицы, и даже морозный воздух вдруг запах весной.

— Разве утро не прекрасно? — скупо улыбнулся фон Валленберг, машинально похлопывая своего коня по холке. — Есть ли что-нибудь  более величественное, чем зарождение нового дня? Новой жизни...

— Прекрасно, — с тяжелым вздохом согласилась Стефка.

— Но на дне грязной канавы не видно солнца: там только холод и мерзость сточных ям. Вас вчера с большим трудом отмыли от дерьма. Неужели захотелось закончить свою жизнь, захлебнувшись в нечистотах?

Красноречие было не чуждо барону: он  сумел несколькими словами вызвать у Стефки стойкое омерзение к вчерашнему купанию. В те времена замки строили таким образом, что практически все нужники имели выход за крепостные стены. Графиня об этом знала, но вот прочувствовала все последствия безумного прыжка только сейчас. Благодаря настойке Вальтера она не помнила ни как оказалась в покоях барона, ни как ей купали, а вдруг…

— Купание — это единственное, — подозрительно спросила она, — чего я не помню?

Судя по тому, как насмешливо дернулись его губы, фон Валленберг понял её правильно.

— Я бы никогда не позволил себе подобного.

Неужели? Графиня недоверчиво покосилась на собеседника.

— Вам не в чем меня упрекнуть, -  сухо заверил он.

Так уж и не в чем? Барон лукавил.

— Ладно, Аннет, — язвительно согласилась она,-  но вот Бланка...

— Вы путаете две разные вещи — насилие и воспитание. «Белая королева» понесла наказание за потакание бесстыдным желаниям. Я поступил подобным образом ради её же пользы.

У Стефки от злости разве, что дым из ноздрей не пошёл. А фон Валленберг неожиданно добродушно рассмеялся.

— Теперь я спокоен. Вы вернулись к жизни: щёки раскраснелись, глаза сверкают, руки сжались в кулаки. Можно возвращаться домой и приступать к завтраку.

И этот невозможный человек развернул коня к раскрытым воротам. У Стефки появилось непреодолимое желание проучить самоуверенного наглеца, умчавшись в противоположном направлении. Интересно, чтобы он тогда стал делать? Приказал засунуть назад в зловонный ров?

Испытывать судьбу она не стала и её кобылка покорно процокала вовнутрь крепостных стен.

Господский дом Копфлебенца, судя по обустройству помещений, был построен совсем недавно. Провожая даму в обеденный зал, приставленный к ней паж в красно-черно-бело-желтом ми-парти провел её по открытым к доступу господским покоям. Стефка осмотрела уютные каминные залы,  заставленные мебелью и увешанные парчовыми драпировками и коврами. Всё было новым, крепким и даже кичащимся роскошью и богатством  отделки. Имелась в этом удивительном доме и библиотека, а также несколько малых столовых. И это исключая ещё крыла, в котором располагались спальни остальных членов семьи и гостевые комнаты.

Стефке было неприятно осознавать, что такой бесчестный негодяй, убийца и святотатец как фон Валленберг имеет столь богатый и уютный дом. Была в этом какая-то высшая несправедливость!

— Обстановка под стать королевской, – неохотно согласилась графиня. — Да и редко в каком дворце найдешь столько богатства. Неужели у барона так много денег?

— Наш господин — состоятельный человек, — почтительно согласился подросток, — а ещё он рачительный хозяин!

Стефка с горечью вспомнила, как скудно — на грани голода кормили пленниц. Рачительный? Да он настоящий скупердяй! Но каково же было её удивление, когда по бесконечным галереям и переходам, они добрались до старинных помещений замка, в которых семья жила до постройки нового дома.  Графиня увидела огромнейших размеров парадный зал, потолок которого исчезал на высоте почти трехэтажного дома, а вдоль стен проходили две галереи и располагался балкон для музыкантов. Но даже не это поразило её (огромные залы не были редкостью в рыцарский век), а расположившееся здесь в ожидании утренней трапезы множество народа. Ей и в голову не приходило, что Копфлебенц настолько перенаселен.

  Зал отапливали два гигантских камина. На солидном возвышении под парчовым балдахином стоял господский стол, неподалеку от которого красовались дрессуары — шкафы с выставленной в них золотой и серебряной посудой для парадных и праздничных приемов. Уровнем ниже, образуя каре, параллельно стенам тянулись длинные столы, за которыми на крытых сукном скамьях в ожидании своего сеньора сидели его рыцари, вперемешку с наряженными в разноцветные платья дамами.

За их спинами выстроились  шкафы-креденцы, уставленные кувшинами, бутылками и чашами с вином. Посреди зала располагались два буфета — сооружения, на которых ставились принесенные из кухни блюда, резалось мясо, находилась перемена посуды.

Для обычного баронского замка рыцарей было многовато, к тому же в пространстве  каре металось множество слуг, виночерпиев и стольников с блюдами в руках. Ошеломленной Стефке показалось, что она попала во внутрь муравейника.

Новенькую встретил солидного вида мажордом, виртуозно распоряжающийся столь непростым хозяйством.

— Моя госпожа, — с поклоном приложил он к сердцу руку, — позвольте сопроводить вас.

Стефка тяжело перевела дыхание: понятно, что в Копфлебенце, как и во всех значительных владениях существовала строгая иерархия мест. Интересно, куда её поместят? Наверное, на самую отдаленную от хозяйского места скамью.

   Край не край, но она заняла место где-то в середине, и была пятой по счету дамой от хозяйского стола. Женщин было всего девять, а вот рыцарей чуть ли не в три раза больше. Кстати, Аннет сидела на втором месте, уступая только величественной даме в белом… Её соседки ничем особенным не выделялись, разве только приятной внешностью. Одна из них была беременна, но сидела ещё дальше от баронского места, чем Стефка. Обменявшись любопытными взглядами, дамы постно опустили взоры. Рыцари же, сидевшие с двух сторон от графини, на соседку не кинули даже взгляда.

Заиграл призывающий к трапезе рог, и гудевший голосами, звоном посуды и прочими предшествующими поглощению пищи звуками зал затих, выказывая уважение к появившимся фон Валленбергам. После того, как барон, его брат и ещё какая-то юная девушка заняли свои места на хозяйском возвышении, вассалы встали и вслед за ними погрузились в чтение утренней молитвы. Замковый капеллан благословил еду, и все приступили к трапезе. Но сначала слуги принесли тазики и кувшины с водой для омовения рук, и лишь только потом на покрытых скатертями столах появились фрукты.

Стефка получила миску со щедро сдобренной имбирём овощной похлебкой и с интересом осмотрелась. Очевидно, в Копфлебенце по старинному, уже мало где сохранившемуся обычаю, было принято завтракать основательно. Несмотря на пост, пищи было много: свежий хлеб, приправленная черносливом тушеная капуста, разваренный горох,  несколько видов порезанных на куски каш, пироги. Центральным блюдом стала фаршированная рыба, источающая пряные запахи. Судя по цвету, на неё не пожалели безумно дорогого шафрана. Печеные яблоки, сушеные фиги, фруктовое желе и разных сортов пиво дополняли далеко не скудный рацион обитателей этого замка. Кстати, на столе у хозяина стояло те же блюда, что и у подданных.

Машинально поедая горячую похлебку и подкармливая крутящихся вокруг остромордых собак кусочками каши, графиня то и дело поглядывала на господский стол. Неизвестная девушка сидела молчаливо, а вот фон Валленберг вёл оживленную беседу с братом, редко отвлекаясь на сидящих в зале, и ни разу его взгляд не остановился на ней.

Трапеза продолжалась где-то в течение часа. И не успела Стефка встать из-за стола, как к ней подошёл приставленный паж.

— Я вас провожу в каминную комнату  мадам Ульрики.

Что же, Стефка понимала, что столь прекрасно обустроенным домом должна командовать какая-то хозяйка, и неважно даже кто она барону — мать, сестра, тетка, жена. Впрочем, фон Валленберг неоднократно подчеркивал, что холост.

Подросток привел её в одну из каминных комнат. С утра они здесь уже побывали, но тогда здесь царил холодный сумрак. Сейчас же в помещении ярко горел камин, а в большие слюдяные окна вливался яркий солнечный свет, золотивший сложный узор устилающих каменный пол восточных ковров. Здесь же, на расставленных вокруг камина итальянских легких креслах обосновалось несколько занятых рукоделием дам. Развлекая женщин, суетились забавно украшенные колокольчиками юные пажи в знакомых ми-парти. Двое наигрывали что-то грустное на мандолинах, примостившись на подушках возле ног одной из дам, и именно она сразу же привлекла внимание графини.

На высоком кресле с резной спинкой, затененном бархатным балдахином величественно восседала красивая женщина лет тридцати пяти в белом наряде: белый бархат верхнего платья, белый мех отделки душегрейки и белые валики двурогого чепца. Из-под белоснежного кружева легкой вуали на новенькую взглянули удивительной прозрачности светло-голубые глаза, весьма уместные на утонченном надменном лице.  Дама выглядела как вдовствующая королева, да и вела себя соответствующе.

— Мы рады видеть вас, графиня, — холодно растянула она губы в улыбке. — Присоединяйтесь к нашему скромному кружку.

И пока пажи поспешно подтаскивали поближе к камину новое кресло, чтобы с поклоном сопроводить на приготовленное место опешившую от такого церемонного приема Стефку, дама продолжала высокомерно пояснять:

— Зимой мы обычно проводим время до обеда здесь: это самая тёплая каминная зала в доме. Ведь так приятно, собравшись у камелька, обсудить общие дела, поделиться наболевшим, и поведать друзьям что-то новое. Мы ведь будем друзьями?

Вопрос прозвучал неожиданно, и устраивающаяся в своём месте Стефка  не сразу нашлась с ответом.

— Думаю, ничто не помешает этому, — после солидной паузы согласилась она.

Остальные дамы почему-то насмешливо хмыкнули.

— Вам очень идет этот оттенок лилового, — между тем продолжала говорить женщина. — У барона прекрасный вкус.

Стефка согласно кивнула головой..

— Но пора нам познакомиться. Меня зовут Ульрикой. А это Ингрид, жена рыцаря де Бове,- начала она представление присутствующих в комнате поочередно,- Хильда, жена рыцаря де Костанэ, а вот и самая юная в нашем кружке — Мария, жена рыцаря Валенски, Матильда фон Гогенлау, Берта Фламме, Анна Хальс, и наконец, — здесь Ульрика сделала торжественную паузу,- Эрика — любимая дочь нашего хозяина.

Стефка с любопытством взглянула на девушку. Именно Эрика делила стол с отцом и дядей во время завтрака. Она была совсем юной, с кротким выражением миловидного лица. От отца она унаследовала только соломенный цвет ресниц и волос, да узкий разрез глаз. Эрика равнодушно посмотрела на вновь прибывшую даму и занялась шитьём.

— Наша жизнь, конечно, не столь разнообразна и весела, как при дворах властительных особ, но  в ней имеются свои прелести,- Ульрика говорила размеренно, спокойно и холодно. — Надеюсь, вы сможете оценить её по достоинству.

— Я невзыскательна! — Стефка постаралась, чтобы голос не прозвучал слишком враждебно.

— Ваша шкатулка, — ставший на колено паж протянул ей знакомый резной ящик с принадлежностями для шитья, проделавший со своей хозяйкой путешествие ещё из замка Рауля.

Сказав ещё несколько малоприветливых фраз Ульрика, видимо, сочла достаточным общение с новенькой и переключила внимание на остальных дам.

Стефка наконец-то смогла облегченно перевести дыхание и расслабиться. Между тем речь в гостиной шла о подготовке к Рождеству, и дамы не спеша обсуждали детали грядущего празднества, толкуя о вещах малоинтересных и весьма далеких от бывшей обитательницы донжона.

Скрипнула дверь и на пороге появилась фигура фон Валленберга. Стефка инстинктивно сжалась, хотя ничего даже отдаленно напоминающего шахматы в каминном зале не было. Зато все остальные дамы радостно встрепенулись, сразу прекратив разговоры.

Барон прошел к Ульрике и сел рядом. Графиня исподлобья покосилась на его мягкие сафьяновые сапожки. Ничего не поделаешь, но даже ноги фон Валленберга и то вызвали в ней приступ   отвращения.

Между тем, разговор между мадам Ульрикой и бароном заинтересовал бы любого современника графини.

— Роже де Вильмон,  – восторженно удивилась дама. – Любимый менестрель Карла Смелого? Что он делает в Трире? Неужели навещал епископа?

— Нет, дорогая, де Вильмон направляется в Италию.

— Но почему он выбрал столь извилистый путь? Разве нет более удобной и короткой дороги?

— Во Франции война: Людовик и бургундский герцог сцепились в смертельной схватке. Само по себе это конечно плохо, зато у нас появилась возможность послушать несравненного певца.

— О нём ходят легенды! Когда же де Вильмон прибудет?

— Я послал за ним, но Роже капризен, как и все поэты.

— О! — прокатился по комнате разочарованный вздох.

Барон тонко улыбнулся.

— Зато он передал, что обязательно заедет, чтобы поговорить о написанном мною пособии по игре в шахматы.

Стефка о Роже де Вильмоне слышала в своё время от того же Вийона. Опальный поэт, мягко говоря, недолюбливал собрата по перу.

— Нежноголосый кривляка. До того слащавый, что кишки склеивает, как от переизбытка меда. Но дамам нравится. А что хорошего? Его рифмы так плоски: де Вильмон рифмует любовь и морковь...

Сама графиня не смогла бы зарифмовать даже розы и слёзы, поэтому отнеслась к жалобам Вийона скептически.

— Если людям нравится его пение, значит всё не так уж плохо.

Франсуа тогда обиделся на неё, но что возьмешь с поэта? И вот, пожалуйста, модный и известный всему христианскому миру менестрель посещает какой-то захолустный замок.

— Такого гостя нужно достойно принять, — между тем, заметил барон, — надеюсь, Ульрика,  вы возьмете подготовку к встрече на себя. Будет неприятно, если де Вильмон где-нибудь пренебрежительно отзовется о моём доме. Поэты столь не воздержанны на язык.

— У него не будет повода выразить недовольство, — заверила его Ульрика.

— Я знаю, что могу вам довериться.

В комнате установилась тишина.  У Стефки настолько  противно заныл лоб, что она догадалась: взгляд фон Валленберга остановился на пленнице.

— Графиня, а вы хотите послушать знаменитого певца?

— Да, — оживленно встрепенулась женщина, — я много о нём слышала.

— Только от вас будет зависеть исполнение этого желания.

Интересно, что она должна будет сделать за возможность послушать пение? 

Между тем барон вернулся к разговору с дамой в белом.

— Накануне Рождества я обычно направляю обоз с подарками в епископский дворец, и рассчитываю, что соблазнившись хорошей охраной и расчищенной дорогой, де Вильмон присоединится к нашему празднику.

— Не сомневаюсь, — и Ульрика заговорила о другом. — Я слышала, к вам прибыл курьер от императора?

— Да, — недовольно хмыкнул барон, — меня вызывают в Страсбург.

— Думаете, речь пойдет о конфликте между Бургундией и Францией?

— О чём же ещё? Вы же знаете, дорогая, что я вассал французской короны относительно владения Шон в Шампани, дарованном моему деду прадедом Людовика. Но вопрос Шампани — трудный вопрос после смерти его сюзерена Карла Французского: мне придётся быть очень и очень осторожным.

— На чьей же стороне вы собираетесь выступить?

— Сохраню нейтралитет, чтобы не советовал император и к чему бы ни призывал король. Из Страсбурга я сразу же выеду в паломничество в Рим: нужно навестить папский двор и утрясти некоторые вопросы относительно бенефиций. Затем заеду во Флоренцию: обговорю кое-что с Медичи.

— Вас так долго не будет?

Лица окружающих Стефку дам выразили огорчение, а Ульрика казалась особо удрученной. Неужели они не лукавят, а может лицемерие в Копфлебенце достигло таких ступеней искусства?

— Мне жаль столь надолго оставлять вас, — тяжело вздохнул фон Валленберг,- но я сделаю всё, чтобы вернуться к Пасхе.

Стефка подумала: пожалуй, в первый раз в жизни её не обрадует наступление весны.

  — Но к чему уныние, милые дамы, — неожиданно бодро подскочил с места барон, — давайте думать о предстоящем веселье, а не о разлуке.

По комнате опять прокатилась волна восхищенных улыбок, провожая покидавшего столь преданных поклонниц мужчину. И только когда за ним закрылась дверь, Стефка смогла расправить затекшие от невероятного напряжения плечи и поднять голову. Ульрика окинула её пренебрежительным взглядом и попросила одного из пажей почитать "Роман о Розе" Гильома де Лориса.

Стефка и раньше слышала о чудесном саде, и о водящих там хороводы Искренности, Любви, Целомудрии и прочих. Чудесная сказка, что и говорить, но в этом замке куртуазные строки звучали издевкой. Кстати, а где Аннет? Почему её не было среди праздно сплетничавших дам?

 

 

 

 

 

 

Прочли стихотворение или рассказ???

Поставьте оценку произведению. И напишите комментарий.


И ОБЯЗАТЕЛЬНО нажмите значок "Одноклассников" ниже!

0
12:58
9
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
|
Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!
Литературный Клуб "Добро" © 2018 Работает на InstantCMS Иконки от Icons8 Template cover by SiteStroi