Несломленный

                                          Несломленный

                                Документальная проза

Посвящается светлой памяти моего деда Анания Ивановича Комаренко – одного из  украинских первопоселенцев на Семипалатинской земле.

                                                 Пролог                          

              Бледное декабрьское солнце, не совладав с холодом, торопилось укрыться за горизонт. Мела позёмка. На иртышском льду стоял босой человек без шапки и верхней одежды. Это был нестарый ещё, стройный мужчина с правильными, даже красивыми чертами лица, окаймлённого аккуратной чёрной с проседью бородой.

              Он понимал, что сейчас его будут убивать те двое нЕлюдей, которые привели его сюда и предусмотрительно раздели. Крестьянская рачительность не позволяла им дырявить одежду смертника пулями и пачкать кровью. Авось пригодится. Они стояли напротив своей жертвы – один постарше в добротной борчатке, (добытой только вчера),  опоясанный шашкой; в руке его зловеще поблескивал наган.  Второй – помоложе, в солдатской шинельке с обрезанными полами и с винтовкой в руках. Рукавиц у молодого не было, и он постоянно дул на свои озябшие кисти рук.

              Несмотря на трагизм ситуации, чернобородый держался достойно, хотя всё существо его было наполнено негодованием и протестом, а в душе кипело презрение к убийцам, загонявшее естественный для каждого человека страх смерти куда-то вглубь.

              Чего нельзя было сказать о его собрате по несчастью. Рыхлый толстяк, владелец местного кинематографа «Прогресс», совсем раскис. Он упал на колени и, подвывая,  пытался ползти навстречу своим убийцам. Молодой конвоир ударил его прикладом в грудь.  Толстяк упал навзничь. Чернобородый помог ему подняться и старался как-то приободрить:

— Держитесь, сударь! Не показывайте этим подонкам свою слабость!

— А ты, что героя из себя строишь? – подскочил к говорившему старший из убийц. Его красную от мороза физиономию кривила злорадная гримаса.

— На быструю смерть надеешься? Не выйдет, землячок! У меня к тебе счёт особый.

Буду убивать тебя медленно, пока в штаны не наделаешь со страху.

Тут чернобородый плюнул своему мучителю в лицо. Тот на секунду оторопел, а потом  с диким криком рубанул свою жертву шашкой. Чернобородый упал.

— Добей его! – крикнул убийца своему пособнику. А у того, как назло, что-то случилось с винтовкой. Выстрела не последовало, а затвор перекосило.                                                                         

— А-а! Мать твою!- красномордый направил наган в голову лежащему. Осечка!

— Да что он, заговорённый, что ли! – бормотал бандит, вторично взводя курок. Наконец грянул выстрел.

Владелец кинематографа в это время, икая, сидел на льду и тупо смотрел на происходящее, даже не пытаясь  убежать.  Его убили двумя выстрелами.

          Говорят, что у человека перед казнью в голове за какие-то секунды промелькнёт вся его прежняя жизнь. Мы никогда не узнаем, о чём думал чернобородый мужчина в эти ужасные мгновения. Жизнь его была подобна стремительному потоку. Отдельные её эпизоды дошли до наших дней, как подлинные факты.

 

            Эпизод первый.  Истоки будущей реки

        Перенесёмся же, уважаемый читатель,  из этого рокового дня   на сорок с небольшим лет назад, в декабрь одна тысяча восемьсот семьдесят восьмого  года. Место действия – Украина.

         Господский дом  Соболевских, в двадцати верстах от губернского города Каменец-Подольска, стоявший в глубине заснеженного  сада, был ярко освещён. Отмечался юбилей хозяйки – очаровательной пани Ядвиги.

         В жарко натопленном зале на первом этаже духовой оркестр наигрывал вальсы да польки.  Ядвига заметно выделялась среди украшенных, как новогодние ёлки женщин.  И дело было вовсе не в украшениях. Грациозная, чернобровая женщина, с годами нисколько не терявшая своей красоты, очевидно, пользовалась каким-то одной ей известным секретом, как утверждали её воздыхатели. Во всяком случае, никто не дал бы ей сегодня её пятидесяти.

         Именинница вся светилась от счастья. Ну, ещё бы! Ведь рядом с ней стоял в белом гвардейском мундире её любовь, её гордость – сынок единственный, тёзка государев – Александр. Всеобщее внимание привлекал  его новенький орден  святого Георгия, полученный за отличие при взятии Плевны в недавно окончившейся русско-турецкой войне.  Бог услышал материнские молитвы и не задели турецкие пули и ядра её сыночка.

          То-то порадовался бы отец успехам сына, да уже скоро два года, как покинул он прекрасный мир.  А всему виной – чрезмерное увлечение охотой. Пустяковая, казалась бы, царапина вызвала столбняк. Врачи были бессильны. При воспоминании о муже Ядвига грустно вздохнула, но перевела взгляд на сына и расцвела пуще прежнего.

          — Послушай, почему бы тебе не пригласить вон ту блондиночку. Это Лизонька Боровинская. Миленькая, не правда ли?

Но сын невпопад ответил: — Маман, а где та девушка, что прислуживала нам за завтраком? Ведь это Анюта, лесникова дочь?

           — Анюта, конечно! – с неудовольствием ответила мать, — что это тебя на простолюдинок потянуло? 

Нисколько не смутясь, сын гнул своё:  — До чего же похорошела!                                       Разговор принимал нежелательный оборот, но тут пани Ядвигу отвлекло прибытие запоздавших Ганецких. Она поспешила им навстречу; Александр при этом вздохнул с облегчением и направился в гостиную, где накрывали столы. Подойдя к одной из хлопотавших девушек, он сказал негромко: — Здравствуй, Анюта! Узнаёшь меня? Пять лет не виделись…

            — Здравствуйте, барин. Узнаю, конечно, — так же негромко ответила девушка.

— Значит, ты теперь при доме служишь? А как отец твой?

— Батюшка умер. Вот так я и оказалась здесь. Спасибо пани Ядвиге.

— А помнишь, как ты меня спасала, когда я по неосторожности свалился в овраг и ногу подвернул? Сколько лет тогда тебе было?

— Четырнадцать, барин.

— А знаешь, Анюта, я хотел бы  вновь побывать в тех местах и ты мне в этом поможешь.

— Так ведь снег кругом, барин.

-  Ничего, я возьму лёгкую кошёвку. Заодно избушку лесникову навестим. Живёт там кто нибудь?

— Нет там никого, новый лесник себе новый дом построил.

             А дальше было всё, как в сказочном сне. Поездка двух молодых людей в зимний лес.   Раскалившаяся чуть не докрасна печурка в сторожке. Романтический ужин при свечах. Шампанское, впервые испробованное Анечкой. Потом настойчивость Александра возобладала над стыдливостью девушки.

            Закончилось всё это так же быстро, как началось. После Нового Года Александр уехал в свой полк. А когда ближе к весне у Анечки стал округляться животик, пани Ядвига быстро выдала её замуж за своего же конюха Ивана Комаря, до сих пор безуспешно добивавшегося благосклонности девушки.  Жених имел в селе свой дом, куда и переехали молодые. Барыня даже денег выделила им на обустройство, словно старалась в чём-то задобрить Ивана. Мужик он был неплохой, хотя и странноватый какой-то.  Жил бобылём до тридцати лет. Ходили слухи, что знается он с нечистой силой.

 

                                   Эпизод второй. Приход в мир 

         Анюта родила сына в день Покрова пресвятыя Богородицы (1 октября по старому стилю).  Назван он был Ананием. Когда Ивану показали ребёнка, он пробурчал недовольно:  — У-у, паныч! (так на западно-украинском диалекте именуется помещичий сынок, барчук)

       Эта фраза незамедлительно  стала  достоянием  всех  злоязычных  сельских  кумушек. Многих смущало то, что у двух светловолосых родителей появился мальчонка – брюнет. Так и шёл по селу нехороший шепоток. Впоследствии и  Ананий, повзрослев, задавался этим вопросом и не находил ответа.     

       Зато, когда через три года у Анания появился братишка Андреян,  тут уж в отцовстве Ивана никто не сомневался. Вылитый батько. Такой же белобрысый и веснушчатый.                      

                                    Эпизод третий. Детство

       Ананий с малых лет ощущал нелюбовь отцовскую.  Любимцем был Андреян, а ему частенько приходилось слышать: — У-у! Паныч!- особенно, когда батько принимал чарку-другую горилки.

         Народ жил в тех краях небогато. Чтоб как-то прокормить семью,  многие сельчане уходили с ранней весны и до поздней осени на заработки в город, артелями и поодиночке. Дома оставались одни бабы, старики, да дети малые. Иван за время работы у Соболевских скопил немного деньжат, на которые приобрёл пару лошадей и занялся перевозкой разных грузов. Нередко он брал с собой в поездки и Анания.

          Однажды в начале осени они повезли на ярмарку целый воз  глиняной посуды, купленную Иваном по дешёвке у местного гончара.  В дороге у брички сломалось колесо, пока его чинили, время прошло и прибыли они на место торга уже затемно. Отец распряг лошадей, стреножил их и отпустил пастись. Потом взял кнут за ремень так,  что кнутовище волочилось по земле, и обошел воз кругом. После чего вместе с сыном направился ночевать  в одну из палаток, поставленных раньше приехавшими односельчанами.

              — Тато! А наши крынки не разворуют? – спросил Ананий.

— Ничего, сынок… — ответил, позёвывая, Иван              

             Когда они подошли к палаткам, мужики сидевшие у костерка встретили их радостным гомоном. Добрая горилка развязала языки. Один из мужиков прицепился к Ивану: -  Покажи чёрта, Иванэ!  Ты же с ним знаешься…

            Иван лениво отнекивался. Потом неожиданно сказал: — Ты чёрта хотел увидеть? Ну, гляди – вот он перед тобой!        С этими словами он ткнул пальцев в одиноко стоящий на обочине подсолнух, склонивший свою голову под тяжестью наливавшегося зерна.  Это высказывание было встречено дружным хохотом всех присутствующих, кроме того мужика. Он видел что-то, чего не видели другие, поэтому, заметно побледнев, часто-часто закрестился, потом вскочил и бросился наутёк.  Когда его догнали, то вести назад пришлось чуть ли не силой.  Он испуганно  вглядывался в подсолнух, потешая этим бражников. Однако посиделки на этом почти сразу закончились.

           С первыми лучами солнца Иван разбудил  Анания и они поспешили на рынок. К удивлению мальчонки, прямо около их воза растерянно топтался какой-то мужичок, держа  в руках глиняный кувшин. Завидев Ивана, человек взмолился: — Дядько!  Отпусти!

— А шо с тобою? – прикинулся непонимающим Иван.                                                                     

— Отпусти, Христа ради! – мужик чуть не плача встал на колени. Проклятый кувшин словно прилип к его рукам.

— Та иди соби, — усмехнулся Иван. Мужик опрометью бросился бежать, выронив кувшин. Ананию страшно хотелось расспросить отца обо всех этих странностях,  да боязно было.  Иван, словно прочтя его мысли, сказал сыну:  — Ничего я тебе сейчас не скажу. Мал ещё.  После поговорим.

         Почти  год прошёл после этого случая.  И вот накануне Ивана Купала  Комарь-старший ночью разбудил  сына, шепнув ему: — Вставай, одевайся и выходи во двор.  Настало время, когда я должен научить тебя кое-чему.                                                                                       Полная луна заливала всё вокруг холодным светом. Природа словно застыла в дремотном оцепенении. Даже цикады умокли. Ананию стало не по себе, и он прижался к отцу, а тот увлёк его к старой бане, притулившейся в углу двора. Там он зажёг две свечи, установил их на лавку и усадил между ними сына. Сам встал рядом, сказав: — Что бы ни случилось, не бойся. Молчи и с места не двигайся.

         Прошло несколько томительных минут. Неожиданно дверь в баню со скрипом отворилась. На пороге стояла огромная чёрная собака. Глаза и пасть её горели фосфорическим блеском.  Ананий  вскрикнул в испуге и соскочил с лавки, теряя сознание. Когда очнулся, никакой собаки и в помине не было. Отец был страшно зол.                           -                       

  — Ты всё испортил, паныч! – бурчал он, наградив сына подзатыльником. Больше никогда Иван, словно по молчаливому уговору, этой темы не касался.

                                  Эпизод четвёртый. Большие перемены

         Вошедшая в состав России в 1793 году после второго раздела Польши Каменец-Подольская губерния по количеству земли, приходящейся на одну крестьянскую душу, была на одном из последних мест в империи. Огромные плодородные пространства исстари принадлежали польским панам, перешедшим в российское подданство. Украинцам только и оставалось, как на них батрачить.

        Мало что изменилось и после отмены крепостного права. Формально свободные крестьяне земли не имели. Бедность коренного населения была ужасающей. Поэтому в конце девятнадцатого века появилась у народа устойчивая идея переселения на Восток –  на Урал и в Сибирь.  Говорили, что за Каменным поясом каждая семья получает земли столько, сколько может обработать. Новосёлам предоставляются ссуды и налоговые льготы, а лес для постройки домов – и вообще даром.  Уезжали целыми селеньями.

         Ананий к этому времени окончил четыре класса церковно-приходской школы. Священник отец Фёдор считал его одним из лучших своих учеников.

            — Ему бы дальше учиться,- пытался убедить Ивана  священник. Но тот уже загорелся идеей переселения, перевернувшей дотоле привычную жизнь. Вскоре он отправился в далёкий путь в переселенческом обозе, взяв с собой обоих сыновей. Ананию шёл тогда тринадцатый год.  Не одну тысячу вёрст протряслись они в обозе до Омска. Затем семейство Комаря двинулось вверх по Иртышу на пароходе. В Семипалатинске Иван рассчитывал  встретить земляков, что было опереться на кого в первое время.

          Но судьба распорядилась по-иному. Ещё на пароходе Иван тяжело заболел. На семипалатинский причал он сошёл, еле передвигая ноги, и через несколько дней умер в больнице от крупозного воспаления лёгких. Антибиотиков тогда ещё не знали.  На дворе стоял 1892 год. Перед смертью Иван обнял плачущих мальчишек, сказав Ананию:

— Тяжёлая участь тебя ждёт. Но я уже ничем помочь не могу. Ухожу… За Андреяна не бойся, он ещё тебя переживёт.

         В переселенческой комиссии с должным вниманием отнеслись к осиротевшим малышам. Андреяна за казённый счёт устроили в техническое училище. Показав неплохие способности к математике, он потом всю жизнь проработал счетоводом – и при царе, и при большевиках.

          Ананий имел начальное образование и решил идти работать. Нужно же было как-то жить им с братом. Его взял рассыльным в свою фирму купец первой гильдии Прокопий Фёдорович Плещеев. Непривычная для русского слуха фамилия Комарь трансформировалась в Комаренко, да так и осталась навсегда.

         Старательный Ананий пришёлся по душе Плещееву, и уже к восемнадцати годам он назначил его приказчиком. Ананий мотался по делам фирмы по всей губернии, на практике постигая непростые законы коммерции.

                                         Эпизод пятый. Женитьба

          В 1902 году старший приказчик Плещеева Гавриил Васильевич Кузьмин отписал своей матери Марии Ивановне в Тюмень: «Есть тут у нас хохлёнок один, очень смышлёный парень.  Лучшего  жениха для Вареньки не сыскать. Отправляй её сюда в Семипалатный.

          Варенька была младшенькой, седьмым по счёту ребёнком в семье Кузьминых, всеобщей любимицей. Её отец – участник русско-турецкой войны, полковой лазутчик, георгиевский кавалер Василий Кузьмин, по возвращению с войны прожил недолго, так и не дождавшись появления Вареньки на свет. А она родилась в конце декабря 1879года.

         Впоследствии, как дочь героя войны, была принята на бесплатной основе в педучилище, окончив которое, преподавала в тюменской церковно-приходской школе.

         Семипалатинск удивил северянку Вареньку своей экзотикой. Она с некоторой опаской взирала на верблюдов, увиденных ею на базаре. А помидоры боялась сначала пробовать, считая их чем-то ядовитым.

          Вскоре Варенька была представлена своему нареченному. Молодые люди сразу понравились друг другу. Обручение, да потом и свадебка совсем сблизили их. Прокопий Фёдорович Плещеев на свадьбе вручил своему питомцу пухлый конверт с деньгами, пошутив: — это Варе на булавки. А потом сказал: — Пора тебе, Ананий выходить в самостоятельное плавание.

         По традиции жизнь молодой семьи началась свадебным путешествием. Ананий  повёз  жену на Украину, познакомив с матерью. Та преподнесла им старинную конфетницу удивительной красоты, подаренную ей на бракосочетание пани Ядвигой. Сохранившись до сих пор, она стала семейной реликвией для потомков Анания Ивановича.

         Побывали молодожёны   и в Польше.  Когда они прогуливались в одном из тамошних парков, Варенька заметила, что муж прямо-таки притягивает к себе взгляды ветреных полячек своей  красотой и статью.  Улыбаясь, они что-то громко говорили друг другу, указывая на него пальцами.

         — Что они говорят? – спросила Варенька Анания.

— Ах, какой красавец! – перевёл он и тут же добавил: — Не переживай! Ни одна женщина, кроме тебя, для меня просто не существует, моя Богом данная жёнушка.

           В верности этих слов Варвара Васильевна убеждалась на протяжении всей их совместной жизни.

                            Эпизод шестой.   Быстрый старт

           По возвращению домой Ананий Иванович с головой окунулся в работу. За время работы с Плещеевым он хорошо изучил потребности рынка в товарах и услугах. Поэтому он решил сосредоточиться на переработке зерна, построив две мельницы в сёлах Шелковниково и Топольное (теперь Алтайский край),  в последнем спустя некоторое время соорудил и лесопилку. Чтобы быть ближе к производству, молодые обосновались в Топольном.  Отсюда Ананий руководил делами, наезжая и в Шелковниково, и в Семипалатинск.

          Варенька занималась домашним хозяйством. Всё вроде было неплохо, да вот      беда – не удавалось пока обзавестись потомством. Двое новорожденных умерли во младенчестве.  Поэтому, когда в 1905 году появилась дочка Руфочка, радость родителей была неописуема.

          Вскоре подвернулось по-настоящему крупное дело. Городская управа подбирала подрядчика для строительства женской гимназии в Семипалатинске. По рекомендации Плещеева эту работу поручили малоизвестному ещё Ананию Комаренко. Но не все благосклонно смотрели на успехи молодого предпринимателя. Некоторые злобно шипели ему вслед: — Широко шагаешь, штаны порвёшь!                                                                        Тем не менее, Ананий качественно и в срок завершил все работы. Теперь на него посматривали с уважением.

          Это здание просуществовало до 1987 года, в советское время здесь размещался зооветинститут. После страшного пожара уцелели только стены. Здание не восстановлено до сих пор и стоит в городе памятником головотяпству.

                                  Эпизод  седьмой.  Подводные камни

           Жизнь предпринимателя всегда таит в себе неожиданные  трудности, схожие с подводными камнями на пути корабля в незнакомых водах. Анания Ивановича иногда подводили чисто человеческие черты. Он был излишне доверчив, не умел хитрить и пресмыкаться.

         Однажды некий Дерябин одолжил у Анания крупную сумму. Когда речь зашла о расписке, пройдоха заморочил  заимодавцу голову, обещая представить расписку от третьего лица. Никакой расписки наш простак не получил, а через некоторое время должник вообще стал его избегать.

          Ананий был возмущён, но ругать приходилось самого себя. Его постоянный возчик Хасен, заметив неладное, спросил: – Что грустный такой, хозяин?

— Да вот, одолжил одному знакомому деньги и теперь не могу долг получить. Расписки нет, в суде ничего не докажешь.

— А зачем давал?

— Да он чуть не плакал, просил…

— Ай, Ананий Иванович! Ты больше так не делай! Он будет плакать просить, а ты плачь, но не давай!

Ананию только и оставалось, что грустно кивать в ответ. А в другой раз у него сорвался выгодный подряд из-за того, что не пожелал лебезить перед одной влиятельной дамой. На раут не поехал. Сказал, как отрезал: — Руку могу целовать только родной матери.   Узнав об этом, мстительная дама соответственно подготовила своего супруга, и подряд уплыл к другому.

                             Эпизод восьмой. Симптомы грядущей беды

       Ананий Иванович оккультизмом не занимался, гадалок избегал.  Но настал такой такой день, когда он получил весьма странное предсказание. Идя по базару, он был привлечён многоголосым шумом и подойдя ближе, увидел цыганёнка, укравшего крендель с лотка. Торговка была настроена решительно. Цыганёнку грозила расправа. Ананий Иванович пожалел беспризорника, помня о своём трудном детстве. Поэтому он рассчитался с лоточницей и попросил отпустить цыганёнка. У базарных ворот  к нему подошла цыганка и рассыпалась в благодарностях за спасение сироты.

        — Чем же тебя отблагодарить добрый человек? – сказала она-  Давай я тебе погадаю. Но внимательно посмотрев на Анания, цыганка вдруг нахмурилась: — Нет! Не буду я тебе гадать, но одно запомни – в сорок лет ждёт тебя беда большая, именно в этом городе. Надо бы тебе уехать отсюда подальше, может быть всё и обойдётся.

         Такое предсказание встревожит кого угодно. Ананий старался внушить себе, что цыганам верить нельзя, но неприятный осадок от этой встречи всё же остался. Тем временем у него появился враг. Если у человека нет врагов, то пусть он не обольщается, так будет не всегда.

         Осень, как известно, на мельницах – горячая пора. С раннего утра здесь толпятся земледельцы, желающие смолоть зерно. В этот день в Шелковниково один подвыпивший мужичонка, нарушив установленный порядок, полез на мельницу без очереди. Его телега сцепилась оглоблями с другой, блокировав движение. Лошади хрипели и кусали друг друга.  Озлобленная мужичья брань стояла над площадью.

        Ананий, на правах хозяина, вместе с мельничными грузчиками быстро навёл порядок: выпрягли лошадёнку, повозку оттащили в сторону.  Но мужик не унимался, Он схватил Анания за грудки и что-то орал, яростно брызгая слюной. Комаренко брезгливо оттолкнул бузотёра, да так, что тот плюхнулся прямо в лужу. Весь в грязи, под смех окружающих, он ещё долго грозил вслед  уходившему Ананию: — Ну, погоди хохлацкая морда! Ты меня ещё попомнишь!                                                                                                                                                   И ведь действительно их следующая встреча привела к трагедии.

                                 Эпизод девятый. Ночь в могиле

         Одно время Ананий Иванович увлекался охотой. У него было прекрасное ружьё фирмы «ЗАУЭР». Была и собака, хорошо обученный сеттер.  Возвращаясь как-то поздно вечером с поля, провалился наш охотник в какое-то древнее захоронение. Выбраться сам не смог. Кричал, стрелял, да кто-же ночью-то услышит. Собака убежала куда-то. Так и просидел в яме до утра.

        Как рассвело, глаза на лоб полезли – из ниши в боковой стене вывалился скелет и, усмехаясь, смотрел на человека пустыми глазницами. Ощущение не из приятных. Но теперь крики и выстрелы были услышаны.

         Вскоре подъехал конный пастух и помог выбраться. Оказывается, собака ночью вернулась домой и перепуганная Варенька упросила сельского старосту Степана Маркеловича начать поиски. С рассветом и вышли.

         Охоту наш герой с той поры забросил. Хуже всего было то, что стал он после этого покашливать, прихварывать. К ужасу Вареньки тест на туберкулёз оказался положительным. Всё это происходило в 1910 году.    

                              Эпизод десятый.  Немного мистики

        На семейном совете было решено ехать в Санкт-Петербург. Здесь в глуши надеяться на квалифицированную медицинскую помощь не приходилось. Оставив дочку на попечении Варенькиной сестры Анны, чета Комаренко двинулась в далёкий путь.

        Столичные медики диагноз подтвердили, но посоветовали лечиться дома, так как сырой петербургский климат в этом случае был явно противопоказан, а Италия – слишком далеко и дорого.

        Перед отъездом Ананий пошёл прогуляться по городу, а Варенька осталась в гостинице, ей что-то нездоровилось.

         Дальнейшее разумному объяснению не поддаётся. В Петропавловском соборе Ананий осматривал гробницы русских царей. И вот стоя над гробницей Александра Первого, подумал: — Такое величие и такая странная смерть.                                                                                                              Неожиданно он услышал совершенно явственно голос: — А тебе будет ещё хуже.  Тебя в землю зароют живым.                                                                                                                    Ананий, вздрогнув, огляделся по сторонам. Вокруг никого не было.

                        Эпизод одиннадцатый. Изменения к лучшему

         По возвращению домой Ананий  по совету Хасена всё лето провёл в казахском ауле у его брата. Жаркое степное солнце, жирная баранина и кумыс совершили чудо – больной пошёл на поправку. В 1911 году анализы уже не выявили зловредных палочек Коха.

         Ананий повеселел: — Вот, видишь, — говорил он жене, — голос в соборе всего лишь галлюцинация.

         С удвоенной энергией взялся он за работу. Созданное им торгово-промышленное товарищество «Соединитель» было прообразом будущих холдингов. Впервые объединились крупнейшие производители зерна и переработчики. Результаты не замедлили сказаться.  Успешно действовало товарищество и в годы войны, поставляя продовольствие для армии.

                      Эпизод двенадцатый. Не хлебом единым

       «Не хлебом единым жив человек» — истина избитая, но абсолютно верная. Каждая живая душа имеет свои пристрастия, иногда утончённые, иногда низменные.    

        Ананий, в отличие от большинства торговой братии, не имел тяги к вину, картам, женщинам.  У него было редкое для того времени увлечение – нумизматика. Мог часами рассматривать старинные монеты под увеличительным стеклом, заботливо очищал их от грязи и окислов, протирал суконкой. Всё началось с нескольких монет, доставшихся ему от отца. Постепенно коллекция росла. Кляссеров тогда не было, и монеты хранились в двух мешочках, которые Ананий собственноручно сшил из тонкой кожи. Часто он говорил жене: — Это наше богатство.   Варя в этом не очень-то разбиралась, но запомнила, что там были уникальные монеты, чеканенные ещё Богданом Хмельницким.

         Другим увлечением было самообразование.  Каждый раз по приезду в Семипалатинск не забывал Ананий Иванович в библиотеку заглянуть.    Своих книг немного было. В основном классика – объёмистые однотомники Пушкина, Лермонтова, Жуковского, Гоголя. Для Руфочки выписывали детский журнал «Задушевное слово»

         Однажды произошёл курьёзный случай. Из Петербурга Ананий привёз богато иллюстрированную книгу «История французской революции» и похвастался ею перед местным попом. Тот, проявив бдительность, донёс «куда следует». Пришлось объясняться перед жандармами.

        Они поначалу хотели даже изъять книгу.  С трудом удалось их убедить в абсолютной легальности данного сочинения.

         В пылу дискуссии один из блюстителей порядка заявил: — Из-за таких вот книг в народе дух бунтарства процветает. Дурные примеры заразительны. Нельзя внушать простолюдинам вредные идеи. Чем больше народ просвещать, тем больше опасности для просветителей.

         Ананий горячо возражал. Время покажет, кто был в этом споре прав. Приближался семнадцатый год.

                          Эпизод тринадцатый. На распутье

        Когда в провинцию дошли слухи об отречении Николая Второго, Варенька, женским сердцем чувствуя беду, сказала мужу: -  Я боюсь. Давай уедем в Америку.                   Зловещее предсказание цыганки припомнила.

         Ананий не соглашался, приводя такие соображения: —  У нас сейчас на счету пятьсот тысяч, вот догоним до миллиона – тогда и уедем ( в ту пору рубль равнялся двум долларам).

         Однако галопирующая инфляция быстро обесценивала любые состояния, а в конце 1917 года стало ясно, что время для переезда упущено.  В Топольном появились дезертиры, бежавшие с фронта. Своими россказнями они до того заморочили голову мужикам, что те собрались разбираться с «мироедом Комаренко».  Хорошо, что староста Степан Маркелович предупредил. Уезжали наспех, ночью, оставив мельницу и дом на разграбление мародёрам.

          Плещеев, правда, успокаивал:                                                                                                         — Большевики – это ненадолго, два-три месяца, и каюк!                                        

           Ананий не соглашался: — Пожалуй, лет пятьдесят продержатся, пока народ прозреет. Но и он ошибся. Этим авантюристам удалось дурить голову народу почти семьдесят пять лет.

               Эпизод четырнадцатый.  В эпицентре враждебного вихря

          Если в Москве и Питере большевики держались за счёт тотального террора, то на периферии их власть была поначалу слабой и быстро рушилась. В Семипалатинске она просуществовала с января по июнь 1918 года, затем до декабря 1919 года город находился под властью Сибирской  директории Колчака. Наиболее боеспособными частями здесь были анненковцы.

        Однако предательство белочехов резко изменило обстановку в пользу Красной армии. Под её ударами, при содействии сибирских партизан, колчаковский фронт дрогнул и начал рассыпаться. Атаман Анненков, сберегая силы для отступления в Китай, не стал оборонять Семипалатинск, покинув его без боя. Следом за ним в начале декабря в город вошёл Четвёртый крестьянский корпус партизанской армии Мамонтова под командованием бывшего царского офицера поручика Козыря.

       Этот человек совершенно невнятной политической ориентации, член партии эсеров, а по убеждениям – анархист, чувствовал себя, как минимум маленьким Наполеоном. Ворвавшись в город, он милостиво разрешил своим «орлам»  под видом определения на постой пограбить мирное население.

        И вот, в дверь дома, где квартировала семья Комаренко, громко постучали.  Вошедшие потребовали предъявить документы, деньги и драгоценности. Вдруг один из вошедших, с красным обветренным лицом воскликнул радостно:  -  Анашка, сукин сын, здравствуй!  Не узнаёшь, что ли?                                                                                                            И не дожидаясь ответа, продолжил: — Шелковенскую мельницу помнишь?!

       После этих слов Ананий Иванович узнал забияку, посаженного им когда-то в лужу. Краснолицый не умолкал: — Как живёшь, землячок? Деньги-то есть?

       Комаренко тихо ответил: — Деньги все были в банке, а теперь экспроприированы. Вашей же властью.

-Ну, а выпить хотя бы есть? – вставил слово второй партизан.                                                        – Я не пью ребята. Могу чаю предложить.

Это предложение рассмешило партизан. Краснолицый скомандовал: — Собирайся. Пойдёшь с нами.

      Ананий Иванович всё понял, твёрдо сказав жене, выбежавшей                                           на крыльцо: — Варя, вернись!

       Но бедная женщина бежала за ними следом до самой резиденции Козыря, где её дальше порога не пустили, сказав только, что её муж арестован и разбираться с ним будут завтра.  В слезах Варвара Васильевна вернулась домой, ведь Руфочка там оставалась одна. Всю ночь они просидели в жутком оцепенении, не сомкнув глаз.

        Наутро Варя снова появилась в штабе партизан, но ничего выяснить не смогла. Анархия там творилась полнейшая.

      Только на второй день с помощью верного Хасена отыскала несчастная женщина на Иртыше полузанесённый снегом труп своего мужа. Знакомый врач, осматривавший тело погибшего, пришёл к выводу, что обе раны были не смертельны, а потерявший сознание человек просто замёрз.         

                            Эпизод пятнадцатый. Неправедный суд

       Поручик Козырь в тот вечер изрядно заправившись  смесью спирта с кокаином, чувствовал себя уж совсем Наполеоном. В его мозгу вызревал дикий план мятежа против советской власти.

            В этот момент  и доставили к нему Анания Комаренко.                                                        – Кого это вы мне привели?  — Козырь чувствовал себя уже Понтием Пилатом.

— Это шелковенский кулак. Меня на мельницу не пускал – доложил красномордый.

-  А ну, становись на колени и проси прощения у людей- лениво процедил Козырь.

—  Где ты здесь видишь людей? Это же дерьмо в человечьем платье! – довольно дерзко ответил Ананий Иванович.

— Ах, вот как! Отдаю его вам, ребята. Делайте с ним, что хотите, — новоявленный Понтий Пилат  картинно прикрыл глаза.

Через несколько минут конвоиры вывели Анания Ивановича на улицу, прихватив перепуганного толстяка, владельца местного кинематографа. Дальнейшее известно.

                                             Эпилог

           Так закончилась жизнь одного из первых Семипалатинских предпринимателей Анания Ивановича Комаренко. Закончилась она по прихоти по прихоти одиозной личности – поручика Козыря, который спустя непродолжительное время пытался поднять  мятеж в Усть-Каменогорском уезде, но был обезврежен при активном участии члена ревкома Павла Петровича Бажова, впоследствии известного писателя.

           Андреян на похороны брата не пришёл. Время было такое. Помочь безутешной вдове решился только Хасен, приведший с собой двух джигитов.

           Через несколько дней младший из убийц неожиданно пришёл в дом казнённого. Совесть бандита, видать, замучила. Дома была одна Руфочка. От него она и узнала подробности допроса и расправы над своим отцом. Убийца клялся, что он не стрелял и валил всю вину на своего подельника. Принёс девочке отцовы часы, но их с ужасом отвергла – часы были чужие.

          Самое удивительное, что лет через десять Руфочка, уже молодая женщина, встретила случайно того же самого человека и он поведал ей о страшной смерти красномордого всё в том же Топольном. Тот якобы сошёл с ума и перед смертью истошно вопил одно и то же – Ананий Иванович! Смилуйся! Не подходи! Пощади!!!

           Могила  Анания Ивановича не сохранилась. Городское кладбища, на котором он был похоронен, ликвидировано в шестидесятые годы прошлого века Иванами, не помнящими родства.  Мертвецы возразить не могли, а живые благоразумно помалкивали. Тоталитарный режим инакомыслия не терпел.

            На этом месте построили футбольный стадион. Недаром говорят, что если Бог хочет кого-то наказать, он лишает его разума. И в самом деле, большего идиотизма, чем играть в футбол на костях, придумать трудно.

           Ананий Иванович погиб в период безвластия, поэтому на него не навешивали ярлык «врага народа». Он официально считается жертвой бандитского самосуда, устроенного отребьем, примазавшимся к революции.

           Его жена и дочь благополучно дожили до глубокой старости, сохранив в своих сердцах память о муже и отце.

           Оставшись без отца в 14 лет, Руфочка уже в июле 1922 года начала свою трудовую деятельность. Причём, не имея претензий со стороны советской власти, была принята на добровольную службу в управление частей особого назначения (ЧОН) Семипалатинской  губернии.   В то время против повстанцев в  Восточном Казахстане велись широкомасштабные боевые действия с применением артиллерии. После подавления восстания  в июле 1924 года ЧОН был расформирован и красноармеец Комаренко Руфина Ананьевна демобилизована.

         Началась мирная жизнь. Руфочка окончила сельхозтехникум и вся её дальнейшая работа была связана с растениеводством. Очень помогали молодому агроному кавалерийские навыки, полученные в ЧОНе. Она объездила верхом все предгорья Алтая.  Свои восторженные впечатления о природе Восточного Казахстана, свою любовь к этому краю она сохранит на всю жизнь.

         За успехи в плодоводстве и овощеводстве впоследствии ей было присвоено звание младшего научного сотрудника  Казахского института земледелия (КИЗ).

        В годы войны она возглавляла специализированный  семеноводческий питомник, обеспечивающий семенами овощеводческие хозяйства Казахстана. За эту работу 11 апреля 1945 года была награждена Грамотой Президиума Верховного Совета Казахской ССР

        В 1946 году от имени президиума Верховного Совета СССР ей вручили медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной Войне»

        Род Анания Ивановича не пресёкся.  На сегодня в мире существуют один его внук, двое правнуков и трое праправнуков, несущих в себе гены этого удивительного человека и не забывающих о нём никогда.

 

 

 

 

Уважаемые авторы! По вашим многочисленным просьбам внесены некоторые изменения в Правила сайта, касающиеся публикаций произведений большого объёма. В тех случаях, когда автор размещает продолжение одного и того же произведения в виде его последующих глав,частей и т.п., ему разрешается до четырёх публикаций в сутки..


Просьба к читателям! Поддержите, пожалуйста, творчество автора вашими комментариями здесь или репостами в соцсетях, нажав на соответствующие значки внизу этого текста.

+2
17:55
321
RSS
Галина Пичура
05:44
+1
Повесть «Несломленный» совсем небольшая по объему и читается очень легко. Тот факт, что повесть документальная, рождает к ней особое отношение и особый интерес. Эта повесть — и личная история семьи, и одновременно — часть истории страны на примере перипетий нелегких, но ярких судеб семейного клана. Из таких пазлов, созданных потомками о своих родителях, прародителях (и пра-пра родителях...) можно было бы составить подлинную историю всей страны, а не надуманную историю, составляемую историками по разным приказам и заданиям политиков. Если бы каждый человек мог написать о своей семье правду, да еще так художественно и так достоверное, — это была бы бесценная карта судеб всего государства. Но, увы, так написать может далеко не каждый. Спасибо автору!
Загрузка...
|
Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!
Литературный Клуб "Добро" © 2018 Работает на InstantCMS Иконки от Icons8 Template cover by SiteStroi