Убежать от смерти!

Убежать от смерти!

…Игорь, быстрее! — закричал я, увидев, что мой друг и напарник, бежавший впереди меня, начал постепенно замедлять бег и спотыкаться. Быстрее, чёрт побери, иначе нам конец!

 Мы неслись сломя голову! Мы перепрыгивали через рытвины и ухабы, продирались сквозь кустарник — мы неслись к спасительному морю или океану, не знаю, и лодке на берегу! Мы неслись к нашей, вытащенной на песчаный берег (подальше от прибоя), «резинке» с пятисильным подвесником!

Мне было тоже очень плохо, настолько плохо, что я почти готов был сдаться на милость аборигенов, но рассказы бывалых охотников и исследователей, которых я наслушался сидя в самолёте местной авиалинии, заставляли меня бежать — спасать свою жизнь бегством!

 Пот заливал лицо, волосы, растрепавшись, прилипли к лицу и мешали смотреть! Вещмешок с недостаточно подтянутыми лямками, больно колотил по спине, а ружьё, с каждым затраченным усилием, с каждым преодолённым метром, становилось всё тяжелее и тяжелее. Но я, превозмогая себя, продолжал бежать — мы спасали свои жизни! Спасали жизни — мою, и моего друга, Игоря!

 А позади нас разношёрстной толпой человек двадцать-двадцать пять аборигенов: голых, разрисованных, в устрашающих масках на головах, неразборчиво вопя, и размахивая дубинами и суковатыми палками, гнались за нами!

Уже совсем рядом было море и наша лодка. Осталось преодолеть каких-нибудь пятьдесят-шестьдесят метров, но впереди нас ожидало препятствие в виде небольшого обрыва. Раздумывать было некогда — жизнь дороже! И мы, на задницах, подняв тучу пыли и обгоняя небольшие камни и валуны,  помчались вниз!

Больно мне было или нет во время скоростного спуска, я не помню. Мне только почему-то хорошо запомнилось, как я, словно плугом, рыл ногами впереди себя землю и подминал кусты. И всё же каким-то образом я умудрился в самом конце спуска пару раз перекувыркнуться через голову.

Поднявшись на ноги, я увидел Игоря. Он пытался тащить лодку к воде.

Хотя в голове ощутимо шумело, и позвякивали колокольчики, я, подобрав ружьё, помчался к нему на помощь. Подбегая, быстро окинул лодку внимательным взглядом: мотор на месте, вёсла в уключинах — значит, на берегу во время нашего такого короткого отсутствия никого не было. Это хорошо, это очень хорошо, промелькнуло в голове. Значит, у нас есть ещё шанс спастись!

И, словно пытаясь охладить мою преждевременную радость, я услышал крики недалёкой погони. Оглянувшись, заметил — преследователи столпились у кромки обрыва!

Игорь, давай, давай, поднатужься! — мысленно подгонял я товарища, сам делая неимоверные усилия — осталось совсем немного пробежать до лодки!

А преследователи уже кубарем скатывались с обрыва…

Ещё немного, ещё чуть-чуть… и лодка оказалась на воде.

 Быстро перевалившись через борт, я оказался рядом с мотором.

 Игорь, уже по пояс в воде, продолжал толкать лодку подальше от берега, но и преследователи были почти рядом.

— Игорь! Залазь в лодку и на вёсла! — закричал я, продолжая подкачивать бензин.

Дёрнув пару раз шнур кикстартера, я, ожидая, прислушался, но равномерного урчания ожившего мотора, не было — мотор не завёлся! В чём дело! — испугался я, и растерянно взглянул на орудующего вёслами Игоря.

— Ты пробку бензобака, идиот, не отвернул! — заорал он на меня.

Точно! В спешке я совершенно о ней забыл!

 Настоящий идиот! — ругнулся я и, отвернув пробку, снова попытался завести двигатель.

Он, словно только этого ему и надо было, лихо взревел!

Чиркая винтом по песчаному дну, вздымая прибрежный ил, лодка, описав крутой вираж и скользнув бортом по телам хватающихся за неё преследователей, рванула в открытое море.

Уфф! — под ровный гул мотора вздохнули мы с Игорем одновременно.

А на берегу, маша дубинками и палками, и что-то крича нам в след, остались раскрашенные и такие страшные, несмотря на свой маленький, метр с кепкой, рост, аборигены.

                                                           *     *     *

Лодка, слегка подпрыгивая на небольших прибойных волнах, неслась и неслась, и вскоре очередной мыс открыл перед нами изумительную картину.

Как странно, ведь только в миле, за мысом, была голая травянистая равнина, а тут на тебе — джунгли, настоящие джунгли! — подумал я восхищённо, позабыв о только что пережитом страхе перед местным населением.

Было от чего прийти в восторг: над нами чистое-чистое, голубое-голубое, небо, а на нём яркое солнце; под днищем лодки зелёная, с голубоватым отливом вода, а впереди — золотая полоса прибрежного песка и изумрудная зелень джунглей! Поневоле заахаешь от восхищения и потеряешь дар речи! И, действительно, мы с Игорем потеряли дар речи от восхищения, мы молчали! Мне кажется, что и двигатель как-то иначе стал работать — тише что ли, мягче, или даже нежнее, вроде как заворковал, честное слово!

Мягко ткнувшись носом в песчаный берег, наш РиБ остановился. Заглушив мотор, мы ещё сколько-то времени посидели, наслаждаясь тишиной окружившей нас и покоем. Торопиться было некуда — впереди ещё семнадцать дней отпуска. Да и хотелось до конца успокоить нервы от перенесённого, за скрывшим нас мысом, нападения малорослых бушменов.

Пока мы сидели и наслаждались внутренним и внешним покоем, наши разгорячённые тела охлаждал лёгкий морской бриз, но он был так слаб, что от его дуновения не шевелился ни один листочек на деревьях. Но он, словно мягкой кошачьей лапкой, нежно ласкал тело. Было так сладостно-хорошо, что я разнежившись, закрыл глаза…

Сиди, не сиди, а принимать решение надо было: как продвигаться дальше? По суше или морем? А вдруг опять встретятся недружелюбные аборигены?

Мы во многих местах нашей матушки России побывали: На горном Алтае, на Урале, не забыли и Дальний Восток. А однажды даже по Северу умудрились попутешествовать. Но вот за границей, то есть, в дальнем зарубежье, не были ни разу. А тут такой редкостный случай… прямо таки для нас подвернулся.

                                                          *     *     *

Встретились нам в одной кафешке трое туристов, совсем  недавно, как сказали они при знакомстве, побывавших в Австралии. То, да сё, языками зацепились, потом о путешествиях речь пошла, ну, мы, под воздействием коньячка, стали их расспрашивать, а они расхваливать…

Мы с Игорем, наслушавшись рассказов восхищённых туристов, загорелись, да так, что аж невозможно сказать, и решили мы побывать в Австралии без всяких там отелей-мотелей. Конечно, обязательно  познакомиться с местной природой и животным миром джунглей, без всяких там экскурсоводов и руководителей… это уж как заведено у нас с Игорем.

 Зачем нам турпутёвки, смело решили мы и, дождавшись отпусков, купили билеты и махнули в австралийский порт Дерби. Сначала мы, правда, приземлились в Дарвине, а потом уж местная авиалиния перенесла нас в Дерби.

Ещё у себя дома мы, обложившись картами Австралии, проложили, правда, с некоторыми спорами и не совсем литературными выражениями, маршрут нашего знакомства с этой удивительной страной. Судя по всему, получалось не очень-то и сложно для нашего путешествия-исследования.

В Дерби мы предполагали воспользоваться автобусом и доехать на нём до города Кимберли-Даунс. Затем, по местной речке, забыл название, подняться на лодке до горы Кинг-Леопольд, пешком перевалить через неё (при этом обязательно залезть на её вершину Орд). Дальше мы попадаем на территорию национального парка Драйсдейл-Ривер и, пересеча его, выходим к верховью реки Чеймберлин.

 А дальше всё просто до безобразия — садимся в лодку и спускаемся, или идём пешком вдоль неё до города Уиндем. Затем, на каботажном судне плывём до города Дарвина и…, самолётом домой, в Россию.

По-моему план отличный, если даже не гениальный! А судя по карте и проложенному нами маршруту — вполне выполнимый и очень безопасный путь. Молодцы мы с Игорем, правда!

Мы рассчитывали, что месяца нам хватит с лихвой, что всё наше путешествие пройдёт спокойно и мы, насладившись отдыхом, физически окрепнув, загорелые, словно негры в Африке, и кучей фотографий с натуры, вернёмся домой.

 

                                                             *     *     *

Но в жизни не всегда получаешь то, чего хочется и как планировал. Как говорится — человек предполагает, а Бог располагает!

И у нас в Дерби произошла некоторая корректировка плана. Переговорив с местным мачо (Игорь здорово болтает по-английски, не то, что я), короче, по его (мачо) совету мы, чтобы не париться в автобусе, должны подняться на лодке по реке Фицрой сразу же от Дерби до Гленроя, ну, а там, по прежнему плану. Совет опытного аборигена пришёлся кстати, и мы ему последовали.

И, правда: мы  и через гору вроде бы перевалили, и даже до пустыни добрались, потом спустились обратно по неизвестно какой реке и оказались почему-то на берегу… то ли озера, то ли моря, а может даже океана. И вот уже километров триста отшагали вдоль берега через неизвестную нам РЕЗЕРВАЦИЮ…

 До сегодняшнего дня всё было тип-топ! Никто к нам не приставал, никто нам не угрожал, чувствовали мы себя хорошо, были бодры и здоровы и, вот… надо же случиться такой неприятности.

Мы же их не трогали, честное благородное слово!

 

                                                        *     *     *

 Для сокращения расстояния Игорь и я переплыли встретившуюся на пути лагуну на лодке и, решив отдохнуть, а заодно и познакомиться с бытом очередного племени, зашли в поселение.

Поселение, как поселение: стены лачуг из ветвей, переплетённых между собой, крыши из пальмовых листьев. Они, как и везде, расположились вокруг центральной лачуги, более крупной и нарядной.

Первыми нас встретили собаки, а затем ребятишки. Собаки бросились на нас всей сворой — лая и стараясь укусить, а ребятня, вытаращив удивлённо глазёнки, сбившись в кучку, смотрели на нас исподлобья, как на привидения.

Тут один из них, то ли с испугу, то ли ещё по какой причине, возьми и заплачь, а потом ещё и показывая на нас пальцем, загундосил — «Колдуны! Колдуны!»

 А вокруг нас уже всё взрослое население собралось. И когда только успели, и откуда только в их руках дубины и палки взялись, я не заметил? Машут ими, кричат что-то, а понять невозможно. Мы же прежде чем в Австралию лететь, языков их не изучали.

Переглядываемся мы с Игорем удивлённо, а я уже всем своим нутром чувствую — быть нам битыми, хорошо, если не до смерти! Я, по их жестам почти догадался за кого они нас принимают, потому что из главной избы вышел ихний шаман, и давай нас по-всякому ругать.

Ну, какие же мы колдуны, возмутился я про себя? Мы же только отдохнуть хотели, и быт ваш посмотреть…  

Игорь давай их уговаривать и доказывать, что никакие мы не колдуны, а просто путешественники, как этот… ну, у которого поварская фамилия… Кок, что ли? Хотя нет — однако Кук!

Слушал я, слушал, Игорёвы уговоры местного населения и вижу — не хотят они моего друга понимать. Тут я почему-то совсем не сдержался. Наверное, чёрт дёрнул меня за одно место — так я взял да и брякнул, по-русски, то есть, послал их куда подальше!

Шаман ихний каким-то образом понял, что я брякнул…, а может он раньше, ещё до нашего прибытия, с какими-то русскими путешественниками встречался на одной тропе, так вот, он выставил на нас свой жезл и что-то заорал-завизжал. Тут все мужики и кинулись на нас…

 Ну, а мы…, а что нам оставалось делать, не подставляться же под палки — дали такого дёру, что спринтеры врядли догнали бы!

Вот и оказались мы,  не по своей, конечно, воле, в этом раю земном!

 

                                                              *     *     *

«Посовещавшись», решили двигать дальше — не приведи Господь, а ну, как вздумают аборигены нас преследовать! По воде — нет, решили мы, у них же лодок нет…, а может и есть, только мы не видели, а вот по сушеее… это да, вполне возможно. Так что надо убираться от них побыстрее и подальше, конечно, если живыми хотим остаться!

Разобрав лодку, взгромоздили всё на себя, и потопали в сторону джунглей.

Но это оказались совсем и не джунгли, как мы думали, а километровая, может чуть побольше, или чуть поменьше, лесная прибрежная полоса.  Так что мы, почти не запыхавшись, в скорости вышли из неё и увидели перед собой обрывистую гору, метров в пятьдесят высотой. Крутая оказалась она, и вся кустарником заросшая. А что там наверху — не видать.

Подняться на неё мы не могли: ни скалолазного оборудования у нас, ни хотя бы верёвок у нас не имелось. Пришлось, коль гору не одолеть — лучше гору обойти! Так мы и поступили.

Пошли влево. В правую сторону идти мы побоялись — вдруг встретятся те же бушмены, от которых мы убежали. Надо выбирать меньшее из зол, решили мы, и, наверное, это было правильно!

Затратив часов пять на огибание обрывистой горы, мы приблизились к плавному её подъёму. Поднявшись наверх, оказались на ровном плато, поросшем невысокой пожухлой травой. А дальше, километрах в двух, стеной стоял лес. Вот в ту сторону, судя по нашим прикидкам, нам и надо было идти. И мы, далеко не отдаляясь от края горы, пошли в том направлении.

Каково же было наше изумление, когда внизу показались выбегающие из прибрежной лесной полосы аборигены! Были это те же, что напали на нас, или другие, не знаю, но они, увидев нас на плато, что-то закричали и припустились бегом.

Игорь и я несколько мгновений стояли истуканами, не шевелясь, а затем, словно кто-то ткнул нас шилом в одно мягкое место, мы помчались к лесу. Нисколько не совру, если скажу, что бежал я со скоростью лучших международных бегунов.

Лес приближался, а крики преследователей удалялись! Нырнув под первые кроны деревьев, мы остановились, чтобы перевести дух и успокоиться. Я с хрипом хватал воздух, сердце колотилось так, что можно было его использовать в качестве отбойного молотка. Игорь был не в лучшем состоянии. Сбросив с себя поклажу, упали на траву.

Господи, подумал я, продолжая с хрипом дышать, вот это бег, так бег! Если бы я так же быстро бегал, будучи студентом, то красный диплом мне был бы обеспечен даже с тройкой по физике.

— Игорь, ты как? — прохрипел я.

— Хреново, но ты не разлёживайся, надо бежать дальше, — тоже через хрип ответил мой друг.

— Это зачем же? Мы, кажется, оторвались от них.

— Ничуть…, давай поднимайся.

— Сейчас, — ответил я, продолжая лежать.

Игорь, покачиваясь, поднялся и начал прилаживать на себя вещевой мешок, лодочный мотор и канистру с остатком бензина. Увидев, что я продолжаю лежать, он незлобиво пнул меня ногой в бок.

— Вставай, лежебока! Хочешь, чтобы из тебя сделали Шурму?

— Нет, — ответил я, и тоже поднялся, чтобы навьючить на себя остальную поклажу.

Мы шли ускоренным шагом…, собственно, шли — это не правильно: Мы продирались сквозь кустарник, огибали деревья, перепрыгивали через какие-то канавы, спускались в балки и поднимались из них…

Я матерился сквозь зубы, преодолевая очередное препятствие. Мне было не до флоры с фауной вместе взятых — я их не замечал. Я только видел перед собой или очередной ствол дерева, или густой кустарник, которые надо было или обойти, или сквозь него пролезть. Матерь божья, чтоб я ещё когда-нибудь ступил ногой в лес…! Да ни в жизнь! Пусть он растёт и живёт для кого-нибудь другого! А я уж как-нибудь без него проживу! Да, чтоб я…

Остановившись чуть передохнуть и отдышаться, я услышал, как кто-то большой и огромный, словно слон, приближается к нам…

-Игорь, ты слышишь?

— Да, — почему-то шёпотом ответил он. Мне, кажется, нас догоняют!

— Как, так?

— А вот, так. Бери ноги в руки и ходу!

Уговаривать меня дважды не надо было. Я вновь принялся штурмовать очередное препятствие, а преодолев его, вновь упёрся в следующее.

Погоня, судя по шуму и крикам, неумолимо настигала нас. Но, то ли мои молитвы дошли до бога, то ли Матерь божья смилостивилась, но после стольких трудов к нам пришло спасение в виде реки. Берег речки был не очень крутым, зато течение — течение было очень быстрым!

Вода прямо бурлила, словно находилась в котле над горящим костром! Это, наверное, она и издавала тот неповторимый шум, что мы услышали, приближаясь к ней.

Но лучше в бурлящую воду, чем в желудки местных жителей, решили мы с Игорем, и быстро спустились к воде. Поистине, другого пути для нас не было — мы убегали от смерти!

Сбросив с себя лодку, я, торопясь, подсоединил насос и ногой, словно гонщик-велосипедист  крутящий быстро-быстро педали, начал её накачивать. Но… совсем рядом послышались гортанные крики преследователей, и мы, спустив полунакачанную лодку на воду, мгновенно забрались в неё. Игорь быстро оттолкнулся веслом от берега, и река приняла нас. И вовремя!

Толпа преследователей выбежала на берег, и что-то крича, по берегу погналась за нами.

Находясь в полускрюченном положении, с придавленной Игорем ногой, я не переставал, теперь уже рукой, качать насос. От моих усилий лодка постепенно, наполнившись воздухом, приняла нормальный вид и мы, влекомые быстрым течением, всё дальше и дальше удалялись от преследователей.

 Очередная сопка постепенно скрыла воинственно настроенных аборигенов, и только сейчас я смог, вернее, хотел немного расслабиться. Я даже успел подумать — мы в очередной раз убежали от смерти! Но…

 

                                                           *     *     *

Река, не переставая крутить нашу лодочку, несла нас в неизвестность. Лодка, то взлетала на очередную волну, то, черпая воду низким бортом, ухала вниз. Брызги, взлетая, поливали нас словно тропический ливень. И скоро мы промокли до самых-самых…

Игорь, как-то умудряясь не выпасть из лодки при очередном коварном броске реки, продолжал орудовать веслом. Одним веслом! Второе он где-то выронил.

Я, зажмурив глаза и шепча бабушкины молитвы, смертельной хваткой держался за носовой рым. Думаю, никакая сила не смогла бы разжать мои руки. Господи, Матерь божья пресвятая богородица, шептал я, спасите нас, не дайте погибнуть лютой смертью в чужой земле!!! Помогите нам выбраться из водяного чистилища! Реченька, милая, не погуби нас!

Наверное, всё же есть какие-то неведомые нам силы, возможно божественные, потому что  река, словно вняв моим страстным молитвам, часа через два начала постепенно успокаиваться, нас не стало так сильно швырять из стороны в сторону и окроплять водой.

Приоткрыв глаза, я увидел: поверхность реки перестала быть похожей на кипящий котёл, а берега начали раздаваться вширь. Игорь тоже стал реже орудовать веслом — лишь слегка подправляя движение лодки.

Осмелев, я даже сумел выговорить другу:

— Эй! Ты ещё долго намерен рассиживаться на моей ноге? Она совсем уж стала как деревянная! Я её не чувствую.

— Правда? Я на твоей ноге сижу? Чёрт! А я то, думаю, почему это мне так неудобно…

Ну, всё. Раз мой друг соизволил пошутить, значит, опасность, действительно, миновала, и можно моститься в лодке более удобно. Я отпустил рым и, вытащив занемевшую ногу из приподнявшегося Игоря, привалился к борту. Тело, расслабляясь, сладостно заныло. Уфф, как хорошо-то!

Смотрю, Игорь тоже, по-видимому, расслабился, потому что на лице его появилась идиотско-счастливая улыбка. А затем он и вовсе заорал, то есть я хотел сказать, запел: «Мы плыли по течению в лодочке вдвоём, и было нам так весело, что…

— Эй! — прервал я «оперного» певца, — ты не мог бы подождать до ближайшей суши.

— А чего теперь. Видишь, какая благодать кругом… Австралия — это тебе не Аляска какая-нибудь…

— Ага, Австралия… с местным коварным населением и дурацкими джунглями, — попытался я урезонить слишком уж развеселившегося друга.

 А потом вдруг подумал: это же у него от нервов… вроде, как нервная реакция на избавление от опасности…

А нас всё несло и несло, и чем дальше несло течение, тем всё шире становилась река. Я уж грешным делом подумал, не занесло ли нас в какое-нибудь не отмеченное на карте озеро? Ну, да не беда, успокоил я себя — допустим, речка впадает в озеро, а уровень его не повышается — значит, есть выход для воды! Будем ждать-с! Будем отдыхать-с, и наслаждаться ничегонеделанием. Дадим, честно и  много поработавшим ногам, давно заслуженный покой! Пусть набираются сил. И, как сглазил…

 

                                                            *     *     *

Часа через четыре течение принесло нас к естественной, скорее всего, развилке, то есть, прямо посередине реки возникло препятствие в виде густо заросшего деревьями и перевитого лианами острова. А возможно и не острова — вдруг одна река решила стать двумя реками? Как-никак мы же в Австралии…

 Оба речных рукава были примерно одинаковой ширины и глубины, только… в правом рукаве, мне показалось, что течение было немного быстрее.

Это обстоятельство, и ещё одно, тайное, и решило для меня, во всяком случае — куда нам следует направить свой путь. Правда, это решение было принято после некоторого сопротивления со стороны Игоря. Но я сумел ему доказать, что это есть более правильно, так как по берегу нас могут продолжать преследовать аборигены. А мы, сказал я ему, на всякий случай, отгородимся от них водой…, что есть очень хорошо!

— Ты думаешь?

— Конечно.

— Ну, что ж…, по правой, так по правой, хотя… почему? — нехотя уступил он и, энергично подгребая веслом, направил лодку в неё.

— Не знаю, но это не только хорошо, но и разумно, — для полной своей победы логикой, добавил я.

Лодка, словно радуясь нашему решению, резво поплыла вперёд.

Течение, вначале не очень быстрое, сейчас, даже для моего неискушённого взгляда, показалось, что оно ускорилось, что ли.

Через некоторое время Игорь стал посматривать то на проплывающие мимо нас берега, то на воду. На лице его явно читались сомнение и тревога. А потом, повернувшись ко мне, он пробормотал:

— Что-то мне не очень нравится, как мы мчимся. Как бы чего худого не вышло…

— Да…ну, это тебе показалось, — попытался я успокоить друга, хотя и сам начал уже серьёзно беспокоиться.

…И впереди появился какой-то непонятный шум, не слушая меня, продолжал бормотать он. На что он похож, а? — словно разговаривая сам с собой, всё более взволнованно шептал Игорь. Он даже встал на колени и приложил ладонь ковшиком к уху. Это похоже на…, это похоже…

На что это похоже я уже догадался и, чуть не перевернув лодку, вскочил на ноги!

Впереди, в полукилометре, вода пропадала из виду. А там, где она пропадала, стоял водяной туман!

Это…, это водопад! — закричал я испуганно, и присел.

Игорь схватил весло и начал грести. Лодка медленно, словно сопротивляясь усилиям гребца, направилась в сторону берега, но течение настолько убыстрилось, что она уже не плыла, а летела стрелой к водопаду.

Я, навалившись на борт, начал руками, помогая Игорю, тоже грести. Но наших усилий было недостаточно! Река, а вместе с ней и водопад, были сильнее нас! Они побеждали в неравной схватке человека с рекой! Наша гибель неумолимо приближалась!

— Прыгай! — закричал Игорь и, не мешкая, сиганул в воду.

Я, задержавшись на долю мгновения, последовал за ним.

Отчаянно работая руками и ногами, я старался приблизиться к берегу, но течение всё убыстрялось, а водопад катастрофически продолжал приближаться. Сделав последнее отчаянное усилие, я сумел в  какое-то последнее мгновение, за что-то ухватиться! И… почувствовал, как то, за что я судорожно держался, с силой тащит меня из воды.

Подняв взгляд на это что-то, я увидел руку моего друга! Он, держась одной рукой за какую-то ветку, другой крепко держа, продолжал тащить меня на берег.

Вытащив из воды, он, тяжело дыша, в изнеможении плюхнулся рядом.

Хорошо, когда рядом с тобой есть верный и преданный друг!

Глянув на реку, на такую близкую опасность, я увидел последнее мгновение жизни нашей верной спутницы — резиновой лодки. Она, задрав корму, проваливалась в бездну!

Ну, что ж, судьба в очередной раз была милостива к нам — мне и Игорю. Спасибо ей!

 

                                                   *     *     *

Отойдя от пережитого шока и немного отдохнув, мы устроили «Совет в Филях», правда, нас было только двое — в мокрой, грязной одежде, без средств передвижения, без ружей и продуктов. К тому же мы были неизвестно где, и за нами, возможно, гнались местные жители.  Но мы были живы! А это дорогого стоит! Но и было о чём задуматься.

— Слышь, давай пойдём к водопаду, — с сомнением в голосе предложил Игорь, — авось что-нибудь найдём.

— Что ж, другого выхода я тоже не вижу, — согласился я.

А потом, чтобы поднять настроение другу, неловко пошутил:

— Не могу я питаться, как местные бушмены, ящерицами и змеями. Брр!

— Можно и червячков в пищу приспособить. А ежели, скажем, тебе необходимо лакомство, то всегда, пожалуйста, к твоим услугам муравейники, — продолжил мою шутку Игорь, и мрачно улыбнулся.

Шути, не шути, а желудок скоро потребует своё. Значит, нужно вставать и идти, идти и искать свою лодку, мотор и вещевые мешки с консервами, иначе…. Что будет иначе, даже не хотелось думать.

И мы встали, и пошли: сначала встал Игорь, а затем и я. Мы шли у самой кромки воды к водопаду. Гул, всё усиливаясь, вскоре перекрыл возможность разговаривать.

Водопад был не особенно… по сравнению с Ниагарским — так себе… мелочь, но грохотал здорово. Мы, конечно, если бы влетели в него, могли бы и шею свернуть, а может, и нет, кто знает. Так что неизвестно, правильно ли мы поступили, покинув лодку.

Цепляясь за кусты и упираясь ногами, мы медленно, соблюдая осторожность, спустились вниз метров на десять. Больше и не надо было — мы были у самого изножья низвергавшейся воды.

Лодки с мотором конечно не было, да мы и не рассчитывали здесь её увидеть, а вот вещмешки мы должны были найти обязательно. Но и их не было видно, хотя мы досконально облазили и осмотрели весь берег. Спустились метров на сто, но безрезультатно.

— Давай я переплыву на другой берег и там поищу, — предложил Игорь.

— Давай лучше я, или оба переплывём.

— Нет, я лучше тебя держусь на воде. Ты пока посиди, а я мигом.

— Ну, ладно.

Игорь, скинув с себя одежду, вошёл в воду и, делая широкие взмахи, поплыл на противоположный берег.

Я, примостившись у самой кромки воды, наблюдал за ним. Он отсутствовал около часа. Я видел, как он, двигаясь вдоль берега в сторону водопада, заглядывал под каждый куст, а кое-где и раздвигал. И вот, наконец, до меня долетел торжествующий крик — «Я нашёл мешок! Я нашёл его!».

— А второй? — закричал я в ответ.

— Я всё тут облазил — нет его.

— Жаль.

— Конечно, жаль! Я возвращаюсь.

Через четверть часа Игорь, дрожа от холода, поспешно натягивал одежду.

Найденный мешок с консервами принадлежал ему. А, мой…, мой вероятно плыл вместе с лодкой и мотором в неизвестном направлении. Хотя…, возможно он лежал на дне водопада, но достать оттуда мы его не могли. Хорошо хоть ножи были прицеплены к поясам, а то бы…

Открыв одну банку с рисовой кашей, мы «заморили червячка», а чтобы не так сильно чувствовался голод — попили воды из речки.

— Спасибо за обед! — поблагодарил я неизвестно кого и, прихватив пустую банку, направился вниз по течению.

 

                                                                  *     *     *

Шли мы вдоль берега, почти у самого уреза реки. Кое-где приходилось заходить по самое горло в воду, чтобы обойти препятствие. Но мы шли, хоть и медленно, но шли до поздних сумерек!

Острову не было конца и краю — огромным он оказался на наше несчастье. А может это всё же не остров? — механически переставляя ноги, иногда думал я. Вдруг мы придём в какой-нибудь посёлок, к людям…. Вот будет счастье-то, вот счастье-то…, продолжал мечтать я.

 В лесную, перевитую лианами чащу, мы не рискнули заходить, мало ли, что и кто может в ней скрываться.  Вот так и шли всё время вдоль кромки воды. Усталость, с каждым днём накапливаясь, всё чаще и чаще давала о себе знать. Наш шаг становился всё короче, и мы часто  спотыкались.

Нет, всё-таки это не остров, через три дня непрерывной ходьбы, решил я. Остров не может быть таким большим.

— Игорь, как думаешь, мы в этом чёртовом лесу встретим хоть когда-нибудь живую человеческую душу?

— Должны бы, — как-то вяло, с запинкой, ответил он. У воды люди чаще селятся.

Ответ друга, конечно, был аргументированным, но мне хотелось бы услышать от него ответ поконкретнее. И я вновь спросил:

— Ты в этом уверен?

— Нуда…. Так все говорят и пишут.

— Так, то другие говорят, а сам-то ты, уверен?

— Отстань!

На четвёртый день лес наконец-то закончился, и глазам открылась ровная, как стол, песчаная равнина с невысокими каменными возвышенностями в виде сопок. Солнце ярко светило и, не защищённые джунглями, мы оказались, словно в горячей духовке. Тело мгновенно покрылось липким потом.

— Одно однообразие сменилось другим, — горько констатировал Игорь, садясь на горячий песок.

— Даа…, — только и смог я произнести, и примостился рядом. Ну, и где же твои поселения? — прицепился я к другу.

— Где! Где! Откуда я знаю! Я уже вообще ничего не знаю! — раздражаясь, ответил он.

— Ну и куда теперь? Обратно?

— Ты с ума сошёл! У нас осталось всего две банки консервов… и ни грамма галет.

— Значит…?

— Значит, вставай, и двигай свою задницу в том же направлении, что и раньше!

— Понял друг, — со вздохом согласился я, и поднялся.

Осмотрев открывшийся перед нами пейзаж, я обратил внимание на реку. И, заинтересовавшись, начал изучать её направление.

— Игорь, посмотри, речка заворачивает вон за тот скалистый холм, — и в подтверждение слов, показал рукой. Затем, продолжил: нам нет смысла идти вдоль реки…, мы можем срезать путь… пойти напрямик.

— Ты прав, — согласился он и, отряхиваясь от прилипшего песка, посмотрел в указанном мной направлении. Ты прав амиго.

И мы, оставляя на песке короткие тени, направились в сторону ближайшей сопки.

 

                                                                 *     *     *

Только на первый взгляд мне показалось, что до неё не более километра, но мы шли и шли, а сопка всё ещё была далеко. Солнце сверху неимоверно палило, песок был до того раскалён, что казалось, я ступаю по горячей плите.

 На этом отрезке пути Игорь уступил мне бразды правления, и шёл за мной, прикрыв голову почти  пустым вещмешком.

Где-то после полудня мы оказались у границы сопки. Хаотическое нагромождение скал образовало сюрреалистический, похожий на космический, пейзаж. В ней было даже что-то демоническое, что-то из древних времён Динозавров и Ящеров.

С опаской приблизившись к навевающей одновременно восторг и страх сопке, мы остановились передохнуть и осмотреться.

Вроде бы всё было тихо, и наш дальнейший путь не представлял опасности.

«Ни живой души!» — пробормотал Игорь и зашагал дальше.

Мы миновали уже более половины сопки, когда неожиданно услышали злобное шипение, и перед нами, выскочив откуда-то из нагромождения скал, появились две огромные ящерицы!!!

— Вараны!!! — одновременно вскрикнули мы с испугом и, не сделав следующего шага, остановились.

Да, это были огромные австралийские вараны. Раньше, когда мы пересекали пустыню, ещё до встречи с воинственными бушменами, мы должны были увидеть их, но почему-то ни одной особи нам не встретилось на пути. А вот сейчас…. Они стояли, преграждая нам путь, и злобно шипели.

Когда-то, не помню когда, мне попадалась информация о варанах. Но то было в книжке, а сейчас, я увидел их воочию: они стояли, разинув огромные, с клиновидными острыми зубами пасти, и глаза их злобно горели. Страшилища, да и только!

По их размерам я понял, что это самка, которая поменьше, и самец — почти трёхметровой длины! Кошмар, какие огромные! И ещё почему-то мне запомнилось — они рвут тело жертвы своими острыми зубами и глотают огромными кусками как крокодилы…. Брр! А ещё, ну надо же какая ерунда вспоминается в минуту опасности: их укусы, даже если это небольшая ранка после них, приводят к обязательному заражению крови жертвы, и она, в конце концов, погибает. Ничего себе хищники перегородили нам дорогу! Поневоле кровь застыла у меня в жилах от страха, и я боялся даже пошевелиться…

Краем глаза я заметил, как Игорь быстро метнул в пасть самцу свой вещмешок, и в моё сознание тут же ворвался его крик:

— Драпаем, пока он не сообразил, что ему попало в пасть!

Не заставляя повторять дважды, и не анализируя поступок и крик друга, я рванул с места и, словно выпущенная из лука стрела, помчался вслед за Игорем. В эти минуты я позабыл обо всём:  и о жаре, и об усталости, и солнце над головой, и о песке под моими дырявыми ботинками — обо всём! Я спасал свою драгоценную жизнь!

Честное слово, я не помню в своей жизни случая, чтобы я так быстро когда-то, и от кого-то, улепётывал. Даже, мне кажется, я так быстро не бежал, когда мы спасались от гнавшихся за нами местных жителей.

Божже ж мой, как я бежал! Я так быстро бежал, что думаю, даже испанские скакуны кордовской породы никогда не развивали такой бешеной скорости! У меня уже иссякали последние силы, воздуха лёгким не хватало, а пот заливал глаза — всё, решил я и, падая на песок, оглянулся.

Вараны, быстро перебирая лапами и чуть задрав хвосты, преследовали нас. Оставалось метров двести-двести пятьдесят, иии… и вдруг они остановились.

Я не понял! Я ничего не понял! Моя жизнь…

Поискав глазами Игоря, я увидел его впереди себя — распластавшись, как и я, на песке, он лежал, а навстречу нам, размахивая дубинками и издавая воинственные крики, мчались бушмены.

Господи, прими меня в свои чертоги, зашептал я. Что это за Австралия такая — не успеешь избавиться от одной напасти, как другая уже стучится в дверь! За что ты меня, Господи, так жестоко испытываешь?!

Я бы ещё, наверное, долго вопрошал Бога и просил его, если бы не странное поведение аборигенов: они, не останавливаясь возле нас, помчались дальше, навстречу варанам.

Сев, я стал наблюдать за действиями низкорослых людей.

 Они, не переставая кричать и размахивать дубинами, заставили варанов повернуть вспять. И те, важно, словно царские особы, двинулись назад, к сопке, у которой мы их встретили, и к которой так долго шли.

 

                                                          *     *     *

Оказалось, нас спасло от верной смерти местное племя — вполне цивилизованное и достаточно, чтобы разобрать суть речи, владеющие английским языком. Мы у них целых три дня отдыхали: посмотрели их пляски и танцы, послушали песни и попробовали их деликатесы — жареную саранчу и муравьиные яйца. А потом они проводили нас в город… Дерби, который был совсем рядом, милях в двадцати.

Уже сидя в самолёте на пути в Россию, я стал вспоминать наши приключения и анализировать наш путь по Австралии. Мы, вероятно, уйдя от речки Фицрой и посетив вершину горы Кинг-Леопольд, заблудились, и вместо того, чтобы идти в сторону реки Чеймберлин, нечаянно направились направо и вниз, в сторону океана…,  и дошли до него. Затем, убегая от  приморских аборигенов, опять  углубились в материк и, выйдя к реке, спустились по ней, пока не встретились со спасшими нас от варанов, местными жителями.

Таким образом, наш вояж по Австралии был подобен челноку швейной машинки: Мы поднялись, затем спустились опять к океану на расстоянии двухсот-трёхсот километров от города Дерби. Потом опять же, сместившись ближе к городу, поднялись и спустились.

Но всё-таки мы молодцы, правда, ведь! Побывали в Австралии, наполнились впечатлениями от не совсем безопасных приключений, и целыми и невредимыми возвращаемся домой.

Жаль только, что мы потеряли лодку с мотором, ружья и наши цифровые фотоаппараты. Сколькими бесценными фотоснимками нам не удастся похвастаться перед родственниками и друзьями. Но ничего — в доказательство нашего там пребывания мы похвастаемся мелкими сувенирами и майками с надписью — “AUSTRALIA”, приобретёнными у мелких уличных продавцов сувениров.

 

                                                                ---<<<>>>---

 

 

 

Уважаемые авторы! По вашим многочисленным просьбам внесены некоторые изменения в Правила сайта, касающиеся публикаций произведений большого объёма. В тех случаях, когда автор размещает продолжение одного и того же произведения в виде его последующих глав,частей и т.п., ему разрешается до четырёх публикаций в сутки..


Просьба к читателям! Поддержите, пожалуйста, творчество автора вашими комментариями здесь или репостами в соцсетях, нажав на соответствующие значки внизу этого текста.

+1
19:48
331
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
|
Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!
Литературный Клуб "Добро" © 2018 Работает на InstantCMS Иконки от Icons8 Template cover by SiteStroi