Приговор

Приговор

       Ходоки сменялись один за другим. В основном это были одиночки, так или иначе имеющие к Игорю Ивановичу, федеральному судье Фрунзенского районного суда, какое-то отношение. Но иной раз и целые делегации захаживали…
       Вчера, к примеру, судья встречался с представителями всем известного в области инвестиционного фонда, никакого отношения к правоохранительной деятельности не имеющего, но зато владеющего весомым портфелем ценных бумаг, обеспеченных ещё более весомым денежным содержимым.
       Кто лично знал Никитина, предварительной договорённостью не утруждался и возникал в кабинете прямо из-под земли, ставя судью уже перед свершившимся фактом. Другие же, хоть рамки приличия и соблюдали, однако погоды этим себе не делали. Ещё в самом начале разговора Иваныч безошибочно определял его предмет, и если это касалось находящихся в производстве дел, тут же закруглял визитёров бесповоротным – «короче». После чего разговор приобретал совершенно другой оборот и, как правило, сразу заканчивался.

       Всех ходоков, помимо заискивающих улыбок и дежурных фраз о семье и здоровье, объединял нескрываемый интерес к делу о ДТП, а точнее, к его фигуранту – Владимиру Шпаку, харизматичной личности, периодически всплывающей в светских сплетнях и разного рода бизнес-скандалах.
       Само дело не входило в категорию сложных и запутанных, требующего большого судейского опыта либо специальных познаний. Самое что ни на есть обычное: управление транспортным средством в состоянии опьянения, повлекшее смерть.
       «Ну, да... выпил... Ну, поехал... Так ведь, не хотел, всё случайно... Да он и сам виноват, нечего было...», и так далее и тому подобное. Вот тот примерный набор лепета, который обычно выслушивал Никитин в «последнем слове». И это даже при наличии достаточных для обвинительного приговора доказательств. Редко кто полностью признавал вину и чистосердечно раскаивался.
       Сказать, как поведёт себя в суде бизнесмен Шпак, было сложно, однако на предварительном следствии виновным себя он не признал, хотя и был прижат обвинением на обе лопатки.

       В судебной системе Игорь Иванович был далеко не новичок и до статуса «судьи в отставке» оставалось каких-то два года. Служить дальше не собирался, и размера пожизненного содержания для него было бы вполне достаточно, в том числе и на лечение всевозможных болячек, незаметно накопившихся за годы хоть и сидячей, но всё же добросовестной работы.
       Но, как ни странно, чем ближе Никитин подходил к пенсионному рубежу, тем всё больше испытаний посылала ему судьба. Она словно играла с ним по своим неписаным правилам, подчас ставя перед весьма сложным выбором. И он эти правила принимал. И как только в производстве оказывалось какое-нибудь резонансное дело, игра начиналась…
       В ход почти всегда шли недозволенные, но достаточно эффективные приёмы, начиная с банальных намёков. И когда последние перерастали в откровенные предложения, судья свистел в свой виртуальный свисток, одновременно показывая красную карточку. На этом игра и заканчивалась. И счёт, в таком случае, всегда был в его пользу.
       До откровенных угроз, правда, не доходило, но мелкий шантаж был делом обычным.
       «Сколько друзей я порастерял из-за своих принципов? – рассуждал судья. – А с другой стороны, были ли они друзьями?..». Он хорошо понимал, что дружбу в последние годы ему только навязывали. Да и не с ним самим, а с его должностью. А настоящие друзья остались где-то там… – в далёком, далёком прошлом.

       Неделя пролетела незаметно.
       Судебное заседание по уголовному делу: по обвинению Шпака В.А. в совершении преступления, предусмотренного частью 4 статьи 264 УК РФ, было назначено на 12 апреля.
       Ещё на стадии расследования следователь выходил в суд с ходатайством об аресте обвиняемого. Основания к тому, с учётом личности Шпака и предоставленных следствием сведений, были достаточно веские. В том числе и давление на свидетелей. И суд тогда это ходатайство удовлетворил.
       Позднее, уже после того как дело поступило в суд и оказалось в сейфе Игоря Ивановича, к нему и потянулись разных мастей ходоки с увесистыми портфелями. Все их просьбы сводились лишь к одному: изменению меры пресечения, а в перспективе и вынесению оправдательного приговора.
       Судьба же малообеспеченной семьи потерпевшего никого не интересовала, хотя все знали, что на попечении молодой матери остались двое малолетних детей.

       …Покинув кабинет председателя, Никитин сразу же направился к себе.
       Земля плыла под ногами. Ему казалось, что время остановилось, а окружающие тычут в него пальцами, в один голос пришёптывая: «Смотрите, вот он идёт, неподкупный!».
       В голове будто застряло брошенное напоследок: «…в противном случае будем прощаться!». Он не мог поверить, что слышал это от председателя суда, всегда являвшегося для него образцом порядочности и чести. Буквально вчера Валентин Сергеевич выступал с пламенной речью о соблюдении законности, а сегодня уже открыто давил на подчинённого, требуя закрыть вопрос по Шпаку с положительным для того результатом.
       Передать дело другому судье председатель не мог. Не было оснований. Да к тому же, это непременно скомпрометировало бы его в глазах общественности, пристально следившей за всеми новостями, касающихся известного узника.

       Никитин не спеша подошёл к окну.
       По его отливу вот уже сутки беспрерывно постукивали капли первого весеннего дождя. Он всегда действовал успокаивающе, создавая ощущение комфорта и благополучия. «Наверное, это всё из-за резкого контраста: там – дождь и холод, а здесь, тепло и уют…, – подумалось ему.  – А может дело в нём самом, а не в оконном стекле, создающего иллюзию блаженства? Может именно за окном настоящее и неподдельное, пусть и с непогодой… но не здесь, в доме правосудия, под колпаком узаконенной лжи и лицемерия?».
       Игорь Иванович перевёл взгляд на двор суда, полностью заставленного элитными иномарками…
       Каждый раз после появления в штате новоиспечённого служителя фемиды, через непродолжительное время во дворе появлялось и очередное дорогостоящее авто. Никитин понимал, что выдержать давление и не поддаться соблазну, дано не каждому. И если за «входящего» система хоть раз делала выбор, ему приходилось этот выбор обязательно отрабатывать…
       В отличие от многих право выбора Иваныч не потерял. Но в то же время и «Дамоклов меч» являлся постоянным его спутником. А выдвинутый председателем ультиматум, тому подтверждение.

       Заседание началось в точно назначенное время с процедурного: «Встать, суд идёт!».
       Войдя в зал, Никитин сразу обратил внимание, что не все присутствующие проявили уважение и поднялись с мест. Однако замечание делать не стал, обыденно попросив всех садиться.
       Процесс предстоял непростой. И не столько с точки зрения права, сколько морали.
       Игорь Иванович знал, что при осуждении Шпака к лишению свободы, он, судья с многолетним стажем, практически своими руками лишал себя честно заработанных привилегий, в том числе и возможности выхода в отставку с причитающимся обеспечением. Причём, увольнение грозило по дискредитирующей статье, которая, как известно, всегда найдётся.
       Но в таком случае семья погибшего парня могла бы претендовать на серьёзные компенсационные выплаты, что с учётом её малообеспеченности, являлось бы далеко немаловажным фактором.

       Как он и ожидал, подсудимый вины своей не признал, обвинив во всех грехах самого потерпевшего.
       Кроме того, на протяжении всего процесса Шпак вёл себя крайне вызывающе, позволяя оскорбительные выражения и пытаясь уже привычным нахрапом перехватить инициативу.
       Напротив, судья Никитин проявлял чудеса терпения и сдержанности, понимая, что поведение подсудимого носит явно провокационный характер и является заранее спланированным.

       Для судьи не было странным, когда прокурор в прениях попросил назначить на редкость мягкое наказание и освободить Шпака В.А. из-под стражи в зале суда.
       Судебное разбирательство, как и положено, завершилось «последним словом», содержание которого ни для кого сюрпризом уже не являлось.

       …Когда Никитин, выйдя из совещательной комнаты, стал оглашать только что вынесенный приговор, никто из присутствующих даже не подозревал, что в этот раз он подписал его не только подсудимому, но и самому себе. С одной лишь разницей: его приговор был окончательный и обжалованию не подлежал.

03.06.2015

Не забывайте, нажав кнопку "Мне нравится" вы приглашаете почитать своё произведение 10-15 друзей из "Одноклассников". Если нажмут кнопку и они, то у вас будет несколько сотен читателей.

0
10:32
55
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
|