Яма

Яма

       Копать ямы дело нелёгкое. Даже для кладбищенских землекопов. И не потому, что кошки на душе скребут (с этим-то как раз всё в порядке), – тяжело физически. Климат в России не балует, да и в ежедневном наряде могила редко бывает единственной. Это только на бумаге, «метр на два». Фактически же за каждым сантиметром: грязь, пот... и нескончаемые покойники. Море покойников. Больших и маленьких, худых и толстых Ивановых, Петровых, Сидоровых… чуть ли не штабелями укладываемых в эти скупые чиновничьи стандарты.
       Виктор закурил. Уже с час он вонзал штык лопаты в плотный глинистый грунт местного кладбища, не замечая витающей вокруг суеты. И только остановившись для перекура, обратил внимание на установку очередного гранитного монолита.
       Закончив работу и подойдя к памятнику, он вдруг вновь оказался в «ухарских девяностых»: с блестящего на солнце огромного расписного креста ему улыбалась знакомая ещё с молодости круглая, щетинистая физиономия...

       За два дня до...

       Чёрный «мерин» пёр как танк, буром, абсолютно не замечая иных участников дордвижа, будто их и не было. Знаки и разметки для Палыча не существовали. Как и по жизни, имела значение лишь одна полоса: взлётная.
       Расположение духа – возвышенное. Он будто парил над всеми, распустив свои воображаемые крылья. И причина ведь была веская: накануне ему вновь улыбнулась фортуна, вытянув сухим из очередного уголовного процесса, светившего, по меньшей мере, «строгой десяткой».
       Вот он и летел...
       Стрелка спидометра перевалила за «двести» и в обратную сторону, похоже, не собиралась. Небольшие ямки и прочие неровности «бенц» даже не чувствовал, с лёгкостью проглатывая всей мощью своих тяжёлых бундесовских рессор.
       Но вот очередная колдобина оказалась уже настоящей ямой (каких на Руси, из-за повсеместного воровства, превеликое множество) и, на сей раз, пришлась «мерсу» не по зубам.
       Пал Палыч даже испугаться не успел, а фирменная улыбка так и застыла на его вечно небритом, обрюзгшем лице, свидетельствуя о скоротечности мира, в котором он пребывал.

       За два дня до...

       Процесс под председательством федерального судьи Попова И.В. близился к завершению.
       Стороны в прениях уже выступили и были готовы выслушать подсудимого в «последнем слове». Но к всеобщему удивлению тот говорить отказался, заявив лишь, что полностью доверяет беспристрастному и справедливому суду.
       Приговор в отношении подсудимого Рогова Павла Павловича был готов ещё неделю назад. С тех самых пор, как капитал судьи пополнился на некую, оговоренную сторонами сумму. И теперь, находясь в совещательной комнате и попросту убивая время, он неторопливо попивал крепкий китайский «пуэр», создавая видимость вершения правосудия.
       Яма, которую за пятнадцать лет «безупречной» службы судья себе выкопал, была уже довольно глубокой, а потому никаких попыток выбраться из неё он не предпринимал, давно полагая, что лучше жить в темноте с золотым фонариком, чем существовать нищим под солнцем.

       За двадцать лет до...

       Копать яму дело нелёгкое. Особенно, если копаешь самому себе. И уж точно не потому, что тяжело. Как раз наоборот: откуда-то вдруг сила берётся. Только вот куда эту силушку девать? Всех разом лопатой не перешибёшь, – мигом пулю схлопочешь.
       Всё ещё надеясь на чудо и попросту оттягивая время, Виктор периодически останавливался, а то и просто тыкал лопатой землю. Но чудо не приходило, а приближающаяся неизбежность всё глубже и глубже погружала его в собственную могилу. 
       – Всё, коммерс, завязывай... время... – не выдержал стоявший ближе всех, в кепке, – нам тебя ещё закапывать!
       – Да пусть ещё разок перекурит... – возразил было длинный, в куртке-варёнке, но тут же притих, уловив на себе тяжёлый взгляд здоровяка, по всей видимости, рэкетирского бригадира…
       – Палыч велел по-быстрому оформить. А мы чё тянем?! "Рог" ещё и премиальных лишит, – подведя черту, проворчал тот, вытягивая из-за пояса потёртую временем "тэтэху".

       …"Атас, мусора!", – прозвучало в голове Виктора громче любого выстрела.
       Ещё с минуту он стоял не шелохнувшись, после чего опустился на колени и, закрыв руками лицо, совсем не по-взрослому зарыдал.

                ***
       В тот раз с членами Роговской группировки незрячая Фемида обошлась по-лёгкому, можно сказать, по-матерински, почти любя. Хватило и арестантского срока…
       Палыч на скамью подсудимых и вовсе не сел, отделавшись формальным допросом да кило «зелени».
       «Сухари сушить» ему всё же пришлось, но несколько позже и уже по сугубо экономическим статьям.
       Для Виктора же первая в жизни яма оказалась далеко не последней. Напротив, стала некой отправной точкой и на всю оставшуюся...

       Дорожки героев в дальнейшем не пересекались. Но только по жизни.

05.06.2017

Не забывайте, нажав кнопку "Мне нравится" вы приглашаете почитать своё произведение 10-15 друзей из "Одноклассников". Если нажмут кнопку и они, то у вас будет несколько сотен читателей.

0
14:17
61
RSS
Здорово пишете. Крепко. Очень рад был встретить такую прозу. Спасибо.
Благодарю за отзывы, Владислав!
Загрузка...
|